On the brink of despair

…Только этого ей не хватало…

***

Женщина только собралась покинуть покои, как двери открылись и зашел Мурад. — Валиде? Как вы себя чувствуете? — Жить буду, дай Аллах. — Аминь. Не волнуйтесь Валиде, я найду тех, кто попытался причинить вам вред. Я это просто так не оставлю, будьте уверены. Кесем лишь кивнула и, выходя из покоев Повелителя, увидела ненавистного для нее человека. От его вида голова начинала гудеть, что вызывало злость женщины. — Султанша, — в поклоне, сказал Кеманкеш. — Слушаю тебя, Кеманкеш, — бросила она очень небрежно, словно не он спас ей жизнь еще вчера. Кеманкеша крайне задел этой грубый и неблагодарный тон в его сторону. — Надеюсь, вы в добром здравии? — с некой злостью, спросил Кеманкеш. Он может и не хотел играть в «кто кого?», но злость была выше и затуманила ему голову. — Как видишь, Кеманкеш. Еще жива. — Это прекрасно, — из последних сил ему удавалось сдерживать эмоции. Что за неблагодарная женщина эта Кесем Султан? — Конечно, это прекрасно, но ты как я вижу, не рад? Будет сложней со мной враждовать? — Ну что вы, как я смею. — И правда, ты не смеешь. Ты, наверное, ждешь награду за свое геройство? Так вот, ты теперь наместник в Кютахье. — А Повелитель знает? — выплюнул тот. — Мне не нужно его разрешение, чтобы отправить тебя куда подальше от меня и моих детей. Ты вторгся в доверие к моему сыну, а теперь думаешь, что и в мое? Ошибаешься Кеманкеш Кара Мустафа-Ага. Я вижу тебя насквозь. Именно поэтому ты завтра же покинешь столицу и чтоб духу твоего здесь больше не было! Можешь не благодарить, — ухмыльнувшись, сказала женщина. Как же эта ухмылка выводила Кеманкеша из себя; он готов был убить эту женщину прямо на этом месте здесь и сейчас. «Аллах всемилостивый, не доводи меня до греха. Чтоб тебе не сладко было, Кесем Султан!» В этот момент Мустафа заметил на себе взгляд Лалезар. Она смотрела на него с восхищением и может даже с нежностью… Кеманкеш давно знал о неравнодушии этой Калфы к себе, но просто не обращал внимания, из-за того, что он был к ней совершенно равнодушен. После своих раздумий, Мустафа услышал стук трости о пол. Это была Кесем, которая уже уходила со всеми служанками до своих покоев. Кеманкеш вошел в покои Повелителя. Правитель стоял и ждал его на балконе. — Повелитель, — сказал Кеманкеш и поклонился. — Кеманкеш, вот я снова у тебя в долгу, ты спас мою Валиде, рискуя своей жизнью. Если бы не ты, мы бы ходили сегодня все в черных нарядах и оплакивали ее. — Ну что вы, Повелитель, это моя обязанность. — Неплохо бы тебя наградить за твою «обязанность». Я принял решение, что новым Великим Визирем теперь будешь ты, — Мурад достал из шкатулки печать Великого Визиря и протянул ее Кеманкешу. — Повелитель, простите за дерзость, но… Валиде Султан сделала меня наместником Кютахьи, прямо перед тем, как я зашел к вам. — Ах вот оно что. Моя Валиде не может отправить тебя без моего приказа и моей печати, можешь так ей и передать. Ты остаешься. Как я и говорил ранее, я принял решение и, теперь ты Великий Визирь Османской Империи. Он стоял в полном недоумении, в его голове все вертелись эти слова. Быстро приняв ситуацию, Кеманкеш забрал печать и поцеловал подол одеяний Султана Мурада. — Повелитель, это для меня честь. Дай Аллах, я не подведу вас. — Аминь Кеманкеш. Надеюсь, ты с почетом будешь носить это звание. К работе можешь приступить с завтрашнего дня. И да, ты продолжишь оставаться рядом с моей Валиде. Только тебе я могу доверить ее безопасность. «Лучше б нервов мне лишних подарили!» — Не сомневайтесь, Повелитель. Как прикажете, — Мустафа поклонился и вышел из покоев. Идя по длинным коридорам в свой новый кабинет, Кеманкеш думал: «Теперь Кесем Султан не сможет так просто от меня избавиться. Перед ней теперь не раб, а Визирь всея Османской Империи, лицо Падишаха. Но раз ты хочешь поиграть, давай поиграем».