On the brink of despair

Солнце постепенно вышло из-за горизонта и вся Османская Империя купалась в его лучах. Они пробивались сквозь плотные занавеси в покоях Валиде Султан. Даже когда она спала, безразличие на ее лице оставалось на месте. Женщину не зря считали живой сталью, которая не показывает ни чувств, ни эмоций. Но все-таки что-то менялось… Она казалось такой… хрупкой? Ее хотелось забрать и спрятать, защитить от всего мира и, больше никогда не показывать ему эту спящую красавицу. Мир ломает людей, мир и обстоятельства. И она не была исключением. Махпейкер спала на правом боку, положив одну руку под щеку. Прядь ее каштановых волос спадала на лицо, прикрывая глаза. Вот-вот она должна была проснуться. Женщина запрещала будить ее слугам. Лишь в редких и чрезвычайных случаях они могли позволить себе ворваться в ее опочивальню и прервать ее сон. Глаза постепенно открывались. Женщина с улыбкой встречала новый день в надежде, что он будет лучше, чем вчера. Ей потребовалось несколько минут, чтобы окончательно проснуться и встать с кровати. Кесем, помня о вчерашнем ранении, аккуратно передвигала части тела, лишь бы не было никаких острых болей. — Хаджи, — подозвала верного слугу и он сразу показался в дверях со служанками. Хаджи-Ага был самым верным ее человеком во дворце, да что там во дворце, в принципе во всей империи. Он стал ей больше, чем обычный слуга, он стал ей настоящим другом, который знает и хранит все ее тайны. — Слушаю, моя госпожа. — Принеси мне кофе и пригласи служанок, пусть помогут мне подготовиться к новому дню. И еще, позови Лалезар. — Как прикажете. Уже через несколько десятков минут женщина была готова. Сегодня Кесем надела элегантное черное платье, по краям расшитое золотыми нитями, которое идеально подчеркивало ее идеальную не по годам фигуру. Волосы были собраны в строгий пучок, а на голове легкая, но не менее красивая корона с драгоценными камнями. На безымянном пальце правой руки, как и всегда, было кольцо, которое передавалось из эпохи в эпоху. Кольцо, которое когда-то подарил Султан Сулейман своей возлюбленной Хюррем Султан. Она была женщиной, которая проложила дорогу к женскому Султанату. Об их любви ходили легенды, как и об этом кольце. О кольце власти, которое не приносит ничего, кроме слез, хотя и первоначально, оно было символом большой любви. Кесем еще раз посмотрела на себя в зеркало и принялась пить свой кофе. — Госпожа, доброе утро, вы хотели меня видеть, — поклонилась. — Да, Лалезар. Как дела в гареме? — Все спокойно, госпожа, больше хатун не устраивают драк, слава Аллаху. — Отлично. Ты хорошо справляешься со своими обязанностями, — похвалила Кесем и, задумалась о повышении калфы. В этом дворце не так много преданных ей людей. Если Лалезар станет хазнедар, то Кесем будет знать намного больше. Также, калфа будет докладывать о Кеманкеше, который из кожи вон лезет, чтобы убрать ее с пути. Лалезар смутившись, опустила голову. Она верно и преданно служит госпоже, исполняя каждый ее приказ в наилучшем виде, не ждя ничего взамен. Да и смеет ли? Ей достаточно и того, что все еще нужна султанше. — Можешь идти, — с улыбкой, сказала женщина. Лалезар поклонилась и покинула покои, отправляясь исполнять свои прямые обязанности. — Хаджи, есть новости о Кеманкеше? — Я узнавал, госпожа, пока нет. Сейчас он находится в своих покоях. — То, что он ничего еще не сделал не значит, что так и будет дальше. Не спускай с него глаз и докладывай мне о каждом его шаге. — Как прикажите. — И да, подготовь карету, я хочу поехать в вакф, узнать, как там обстоят дела.

***

День Валиде Султан постепенно подходил к концу. За это время она успела съездить в вакф, разобрать документы, помочь беднякам и прочитать обращения о помощи к ней в письмах. Кесем всегда была рядом со своим народом, всегда помогала и защищала. Сейчас было не так поздно и, женщина решила выйти в сад и подумать обо всем. Оставив всех слуг во дворце, женщина направилась в тайный уголок сада, о котором знал лишь Хаджи-Ага. В саду Кесем пробыла недолго и вскоре, как начала замерзать, решила вернуться в свои покои. — Хаджи позови девушек, пусть принесут мой ночной наряд, — сказала Махпейкер, попутно снимая с себя накидку. — Как скажите, госпожа, — евнух медленно, словно собираясь что-то сказать, направился к дверям. Он не знал, как сообщить эту новость своей госпоже. Она поняла, что что-то не так и окликнула его. — Хаджи, случилось чего? Выглядишь так, будто хочешь сказать что-то плохое, — Хаджи и правда был как не в своей тарелке. Он узнал о новом титуле Кеманкеша и боялся реакции Махпейкер. — Госпожа… — Говори быстрей, не выводи меня! Что такое? — сказала уже раздраженно Кесем. — Госпожа, я узнал, что повелитель назначил Кеманкеша-Агу Великим Визирем. Приказ подписан. Также он остается вашим кетхюдой. У Кесем пошел пар из ушей. Как Мурад такое допустил? Ее заклятый враг стал Великим Визирем, он имеет почти одинаковые полномочия, как и у нее. Как ее сын мог доверить государство этому никчемному рабу? Почему он не посоветовался с ней? Кесем не могла здраво рассуждать, эмоции завладели ею и она пулей вылетела из своих покоев. Женщина будто вихрь сносила все на своем пути, на пути к покоям Кеманкеша…