Прикоснись ко мне прямо сейчас

Санрайз стоял перед зеркалом, в их с Луной совместной небольшой комнатушке, но уставившись обеспокоенным взглядом не в своё отражение, а в другую сторону. Немного сжав края гримерочного столика, стоявшего около этой же стены, Сан всё же поднял свои небесно-голубые глаза. Внешностью парень не особо выделялся из всего большинства. Смазливый молодой человек, со стороны больше походит на какого-то шестнадцатилетнего, спокойного, уставшего подростка, хотя на самом деле ему около двадцати. Усыпанный веснушками нос, а его волосы, больше похожие на солому от неподходящего ухода за ними, имели даже приятный карамельный оттенок. Вообще, Солнышко никак не мог выделить хоть немного времени на должный уход за собой, ведь работать воспитателем в детском саду – большая ответственность, как считал он. Санрайз всегда был очень ответственным, в общих чертах, а ещё до тошноты пунктуальным. Собственно говоря, он являлся одним из лучших сотрудников комплекса – ни одного опоздания на смену или отгула без действительно уважительной на то причины. У голубоглазого привычка приходить точно в назначенное время ещё с детства, со школы. Кто знает, возможно на это повлияло строгое воспитание от родителей, ну или просто дело кроется почти в той же области, но плюсом ко всему ещё и в оставшейся боязни получить за опоздание строгий выговор, но не от родителей и учителей, а уже от начальства. Ещё страшно было увидеть обиженные лица знакомых и показаться в их глазах совершенно беспорядочным человеком, хотя все всё равно знают, что это совершенно не так. И Господи, интересно, почему же все-таки он всегда думает о других больше, чем о себе самом. А особенно если дело касается детей. Блондин всегда относился к ним очень трепетно, ласково и дружелюбно, каждый раз находя общий язык с каждым из них, без исключения. Нужно признать, в глубине души он сам чувствует себя все ещё ребенком. Возможно, поэтому он может с ними общаться так легко. А его напарник, Мундроп... Чёрт, полная противоположность по отношению к малышам, а то и в целом по мировозрению и распределению ценностей. Стоит только войти ему в игровой зал после окончания смены светлого приятеля, как смех, радость и веселье тут же испарялись из него. Мун всегда любил покой и тишину, хотя несмотря на это, он сам мог немного повысить голос, или того хуже, конкретно наорать, да ещё и грязью кого-то из детей полить, доведя до слез. Хорошо, что такое происходит в основном очень и очень редко, он старается себя контролировать. Хотя, после подобных происшествий в смену Луны, долгое время никто не осмеливается нарушить правила и снова спровоцировать воспитателя на эти действия. Что касается Солнца, он просто безумно расстраивался, когда видел, что кто-то из детишек плакал или был в плохом расположении духа. Блондин всегда старался поднимать ребятам настроение, отвлекая их играми, рисованием, рассказами весёлых историй и прочими интересными для всех их занятиями, чтобы времени на грусть и не осталось. Солнце всегда старался уделять достаточно внимания всем и каждому, что конечно же его очень сильно выматывало изнутри. Ему нужен отдых. Хороший отдых. Но не смотря на это, нужно признать, что со своей работой он справлялся, малыши любили его никак не меньше, чем он их и при виде яркого костюма, доброй маски и слыша жизнерадостный голос, восторга у мелюзги небыло предела. Звук капающей из крана воды проносился в ушах, разрезая тишину и отвлекая от погружения в мысли. Он изменился. Стал более холодным. Грубым. Черствым. Отвратительным. К слову, речь идёт снова о Луне. К сожалению, он стал все больше и больше отдаляться от Солнышка, что не могло не беспокоить второго. Хоть Мун и был всегда достаточно закрытым и сухим, но в последнее время он становился будто совершенно безэмоциональный, как железный робот. Теперь они с Лучиком почти не разговаривают. Зато, за ним достаточно интересно наблюдать. Интересно наблюдать за тем, как Мундроп после смены приходит в комнату, не проронив ни слова. За тем, как он снимает со своего лица маску с объемным изображением угрожающе нахмуренной и неприятной на вид рожицы луны. И за тем, как брюнет снимает свои яркие красные линзы, которые хищно сияли в прорезях для глаз при любом пересечении взглядами с ним. Санрайз даже прозвал своего напарника за это Кровавым Светлячком. Они сверкали алым огнём ничуть не тусклее, чем при свете. Эти горящие линзы казались ему достаточно забавными на глазах приятеля, но только тогда, когда на том нет маски. В сочетании с ней это выглядит очень даже жутко, что иногда у светловолосого аж пробегают мурашки по коже. Эти мурашки отличались от тех, что чувствовал Сан от прикосновений своего темного напарника, ведь такие мурашки были приятными. Только касания Луны были редкими. Слишком редкими. Но эти ощущения отпечатались в памяти Санрайза надолго. Например, ему запомнился такой момент, когда Солнце выходил из-за кулис на балкон, чтобы тут же спрыгнуть к детишкам в игровой зал, но его резко схватила за запястье посторонняя рука. Такая теплая и нежная, что Солнышко даже сильно удивился. Он в недоумении поднял свой взгляд на того, кто его остановил. — Бантик. Ты забыл его надеть перед выходом к мелким. – мужской томный голос его приятеля первым нарушил неловкую тишину. Но Сан тогда даже не обратил внимания на слова второго, а просто с искрой восторга рассматривал симпатичное лицо Мундропа. Через несколько секунд Мун понял, что реакция Лучика сейчас почему-то заторможена, поэтому он отпустил его руку и сам подошёл поближе. Ярко-розовая ленточка тут же обвила тонкую шею блондина. Ловкие пальцы сменщика быстро завязали полоску на бант, сосредоточив внимание только на этом процессе, пока его напарник под маской краснел и не отводил свой взгляд от рассматривания красивых черт лица брюнета. Два черных, как угольки глаза, смотрели вниз, на готовый бант. Эти глаза хорошо подходили под его темный цвет волос. Они с Санрайзом сильно отличались даже взглядами. У темного сменщика он холодный и уставший, а у Солнышка он всегда горел добром и радостью. Волосы с пепельным оттенком сейчас небрежно были разбросаны прядями на лице, а на носу есть маленькие веснушки, которых вообще еле видно, если не присматриваться. Парень имел грубоватые, но выразительные черты лица и немного островатые скулы. Губы не сказать, что очень большие, но точно не как две полоски. Санрайз улыбнулся под маской, даже не обратив внимание на то, что расстояние между этими двумя сейчас совсем небольшое. Хотя, всё равно через несколько секунд за кулисами Сан стоял уже один. Встряхнув головой, Солнце сейчас протер лицо влажными руками, будто бы стараясь забыть это воспоминание, но никак не получалось. К слову, он только что пришел со своей смены. Уже начался тихий час в детском саду. Интересно, почему Мун до сих пор не выходит из головы голубоглазого? Сан заметил, что с утра до вечера его голова забита весельем и мыслями о играх с детворой, а с ночи до рассвета – своим напарником. Пока что это всё, что заботит его на данный момент. И ни минуты, чтобы подумать о себе самом. Санрайз подошёл к шкафу и стал перебирать одежду на своей полке. Одевался он и вне работы всегда эпатажно – огромные принты, бьющие по глазам блёстки и яркие узоры, поэтому он выделялся среди всей комнаты красочными пятнышком. На полке Солнышка почти всегда царил беспорядок, что даже удивляло и немного не соответствовало его характеру, но ему было как-то удобнее так. Его полка – его личное пространство. И чего не сказать о полке сменщика – гардероб второго состоял из аккуратно сложенных, распределенных по цветам рубашек и свитеров в минимализме, самых обыкновенных джинс, штанов и всё это было без каких-либо лишних каракулей и принтов. Стянув с себя рабочую блузку, он закинул ее на полку, шмыгнув носом и начиная перебирать часть одежды в поисках чего-то подходящего. Внезапный звук открывшейся двери заставил блондина вздрогнуть и резко обернуться. Черт. В дверях снова показался высокой силуэт Мундропа. Видать, все дети наверняка уснули, ведь зачем ещё ему возвращаться раньше обычного? — Тебя стучаться не учили? – возмутившись с ноткой смущения в голосе, произнес Санрайз. — Что ты тут прям как баба? Думаешь, меня реально ебёт то, как ты там переодеваешься? – под маской темноволосый поднял бровь, подходя к гримерочному столу. Сан скривился. Он ненавидел, когда при нем кто-то грубо выражался матом, но закрыл глаза на неуважение и постарался заговорить с напарником. Всё же, его обеспокоила излишняя закрытость приятеля, даже не смотря на то, что они не очень хорошо знакомы друг с другом. — Дети уже спят? – спросил Санрайз, застёгивая пуговицы на жёлтой блузке и осторожно поглядывая боковым зрением на сменщика, наблюдая за реакцией. — Да. – как всегда, сухой ответ. — А как тебе удалось так быстро их уложить сегодня? – уже полностью обернувшись, Сан немного улыбнулся и опёрся рукой о спинку дивана. — Слушай, тебе заняться что-ли нечем, а? – на этот раз они встретились взглядами. И, черт возьми, даже Солнце при виде недовольного Мундропа был готов вот-вот расплыться лужицей от неловкости, что там уже говорить о детях. И ему всегда было интересно, как таких людей можно было пустить на работу к малышам в детском саду. — Нет, но... То есть... Просто я рад, что ты сегодня лучше отдохнёшь, чем обычно. Извини... – Солнце виновато опустил взгляд в пол, стараясь сделать так, чтобы Мун перестал обращать внимание на его присутствие. Но второй все продолжал смотреть на него через зеркало и через несколько секунд в комнате раздался смешок. Потом ещё один. И ещё. Почему? — Что-то не так?.. – голубоглазый пробежался глазами сначала по напарнику, потом по себе снизу вверх и протер нос, таким образом стараясь закрыть ладошкой всё более яркий румянец. Отойдя от зеркала, Мундроп ровным и спокойным шагом медленно подошёл к Солнышку, пока тот, в свою очередь, старался отдалиться от него, но в конечном итоге его хватило на пару шагов и он все же упёрся в спинку дивана. Расстояние тут же уменьшилось ещё больше, Мун подошёл почти вплотную, а у Солнца сердце начинало стучать с каждой секундой все чаще и чаще, его дыхание от подступивший тревоги невольно стало более прерывистым и он надеялся, что брюнет никак это не заметит. В комнате было очень тихо, мурашки толпами бегали по всему телу светловолосого. Пальцы Мундропа за несколько секунд ступора расстегнули уже две пуговицы голубоглазого, спускаясь все ниже. — Стой! – осознание происходящего пришло с задержкой. — Ты что творишь-то!? — Ты пуговицы застегнул неправильно. На пару штук ниже чем надо. – Луна выглядел в этой ситуации максимально спокойно, в отличии от другого. Складывалось ощущение, что это самое обычное дело, молча подойти и начать раздевать своего напарника. — Эм... Ну... А это просто... Нельзя было?.. – со стороны ситуация казалась Солнцу максимально странной, даже слишком, а адекватно начать формулировать свою мысль толком и не получалось. Хотя, сейчас Мун даже не обращал на него бессвязную речь внимания. — Готово, – брюнет разгладил ладонями ткань на хрупких плечах Солнца и поправил его воротничок. — И не делай извращугу из меня раньше времени, Солнышко. – застегнув все пуговицы по новой, Мун как ни в чем не бывало подошёл обратно к зеркалу. Он сел на стульчик, закинул ноги на стол, скрестив их, а потом стал рыться в тумбочке в поисках своего контейнера для линз. Солнышко. Странно. Максимум, кто его так называл это Фредди и малыши из детсада. Никогда это он не слышал от Луны. Вот бы он его так называл чаще... — Я скоро на обход. Проверю, все ли действительно уснули. Ты скоро спать? – Мундроп обернулся. Да что это сегодня с ним? Да что там уже говорить, с ними обоими. На вопрос Луны блондин лишь кивнул, автоматически и почему-то не думая. Хотя больше интересно, сможет ли он вообще уснуть после сегодняшнего. — Ясно. А вот Солнцу не ясно совсем ничего. Минут через двадцать он опять оказался в комнате один. В голове снова картина, как к нему подходят практически вплотную и начинают быстро расстёгивать пуговицы на рубашке, загоняя в мимолётный ступор. Сильное ощущение бабочек в животе и не проходило с того момента, аж тошнит. Но остался вопрос, зависший в голове: почему это сраное чувство бабочек вообще появилось и появлялось рядом с Луной? Это нормально? Или нет? И что это вообще? Как воспринимать всё это? Хотя такое с ним только второй раз, первый был достаточно давно, в ситуации с тем шелковым бантом, который лежит сейчас в выдвижном ящике шкафчика. Боже, порой действительно совсем не поймёшь, что на уме у его темного сменщика. Иногда это действительно пугает. Впечатления такие себе. Не дожидаясь, пока вернётся Мундроп, Сан принял решение пойти спать. Ему действительно стоило отдохнуть, хотя бы сейчас. Спальня, как ни странно, была у них тоже общая, с маленьким столиком, двумя тумбочками и двухъярустной кроватью. Рядом с кроватями, на столике, стояла настольная лампа, которая была всегда включена, даже когда все ложились спать. При полной темноте у Санрайза были с детства сильные панические атаки, которые остались с ним до сих пор. Конечно, Луне не очень нравилось спать со светом, но сильно он не ворчал и в общем относился с пониманием, хоть никогда и не видел лично состояние Солнца во время этого. Но он и не хотел. Ни в коем случае. Запрыгнув на второй этаж кровати, Сан завернулся гусеничкой в одеяло, вздохнув с облегчением. Под конец дня даже думать о чем-то сил небыло, а с каждой минутой веки становились как будто всё тяжелее и держать их открытыми уже было очень сложно...