Part II: «Rock You Like a Hurricane»

      Матильда закрыла крышку медальона и спрятала под водолазку. Прощаться всегда было тяжело, но нужно идти дальше. Горькие, ядовитые чувства снова изранили её сердце. Еще один родной человек ушел от нее. Каждый раз сердце, что так мужественно принимало этот удар, не могло вынести чудовищной боли. И хотелось только одного — чтобы Цезарь был последним человеком, который погиб на жизненном пути Матильды.       Его смерть отразилась на каждом из команды. Потеря, оставившая глубокий отпечаток в душах непоколебимой Лизы Лизы, дерзкого Джозефа и любящей Матильды. Пустота преследовала их всю дорогу, пока они двигались по следу Вамма, вглубь отеля, где сквозь заколоченные окна не пробивался даже лучик света. Стояли мрак, сырость, смрад от мёртвой плоти. Чем дальше, тем опаснее, но, безусловно, ближе к цели. Первой шла Матильда, Лиза Лиза и ДжоДжо следовали за ней, внимательно и очень чутко воспринимая каждый шорох вокруг. Но было тихо, эта мёртвая тишина выбивала почву из-под ног, волновала и просто одурманивала. В этот раз ДжоДжо, который всегда разряжал обстановку, молчал.       И Матильда затылком чувствовала его аномальную неготовность рассуждать о плане действий, ведь каждый из них, а особенно он, должен был помолчать в память о друге. Она боялась заговорить первой, более того, она боялась, что попытка вернуть доверие парня, обернется для нее провалом.       Как и ребята, Лиза Лиза не могла найти в себе силы заговорить, хотя понимала, что сейчас она — единственная связующая нить между её учениками. И она ни коим образом не должна принимать сторону лишь одного из них, ведь это, безусловно, будет считаться предательством по отношению к другому.       Что же ей остаётся делать?       Холодный взгляд упал на девочку. Матильда решилась на бесчестный поступок, зная о последствиях. Украла Эйша, обманула свою команду, подвергла опасности Сьюзи Кью, о судьбе которой до сих пор ничего не было известно. Но ведь она же знала, что породит это осуждение. И тем не менее пошла на то, что ударит по доверию её мастера и лучшего друга. Ей не было себя жаль за это, главное — Матильда поступала так, как считала нужным, даже если это шло вразрез с позицией ДжоДжо.       Желание убить Эйсидиси для Матильды стало слепым стремлением, всецело поглотившим её разум и тело. Настолько сильно, что девочка даже не помнила, в какой момент родилась эта миссия в один конец. Поэтому Матильда не чувствовала к себе никакой жалости за то, что с ней случится.       — След обрывается, — выдал ДжоДжо, обнаружив, что кровь Вамма, служившая ориентиром, исчезла. — Куда теперь?       — Он двигался на юг, — заключила Лиза Лиза. — Нарочно сбил нас с пути в этом месте. Будем продолжать путь на юг.       — А я думаю, нам лучше разделиться.       — В этом нет такой необходимости. Как бы он там ни пытался нас задержать, рано или поздно все равно найдём его. Большинство коридоров в подобных отелях не редко ведут в центральный зал. Я уверена, они все собрались именно там, где и поджидают.       — Разделившись, найдём гораздо быстрее.       — Сюда.       Голос Матильды привлек их внимание. Девочка стояла у порога одного из проходов, где темнота настолько сильно одурманивала, что даже вызывала головокружение.       — Ты уверена? — переспросил парень.       — Воздух там очень затхлый. Если сомневаешься в чём-то, ДжоДжо, всегда полагайся на нюх.       Как бы там юноша ни сомневался, но обонянию Матильды он доверял больше, чем своим глазам.       — Хорошо. Я тебе верю.       В этот раз первым был Джостар, а замыкающей — Матильда. Темнота, дезориентирующая в пространстве, была рассеяна светом от огонька зажигалки, одной из коллекции Цезаря, которую Джозеф поднял к уровню глаз и осторожно осматривал дорогу. Снаружи отель точно казался меньше, чем внутри. Этими туннелями можно было бродить вечность, если не знаешь, куда идти. И дело не в масштабах, а скорее в атмосфере, как у замка с привидениями.       — Прячутся, как крысы по углам. И делают это, потому что боятся солнца, всё равно что огня. Они гораздо уязвимее, чем о себе говорят. Никакая сверхсила не скроет того факта, что они тоже смертны, как и мы.       — Поэтому нельзя позволить овладеть им Красным камнем Эйша. Чтобы убить их, пока они ещё смертны, — ответила Лиза Лиза и снова закурила.       Продвигаясь всё дальше и оставляя позади себя неуверенность, Матильда вдруг остановилась. Чутьё заставило её застыть на месте, когда ДжоДжо и мастер Лиза продолжали путь, совсем не придав значения тому, что девочка больше не идёт за ними. Мод насторожилась и даже сделала шаг назад, как вдруг на место, где она только что стояла, обрушилась груда камней. Это не было похоже на обвал обветшалого здания: несмотря на старую архитектуру, отель всё ещё держался на прочном фундаменте и вряд ли мог ни с того ни с сего обрушиться, как карточный домик. Его стены строились предусмотрительно. И объяснение внезапному обвалу — лишь дело чьих-то рук.       Девочка отпрыгнула в сторону, прикрывшись руками от пыли и мелких камней. Обескураженная от случившегося, Лиза Лиза уронила сигарету и бросилась к огромному обвалу.       — Матильда! — закричала женщина. — Матильда, ты меня слышишь? Мод!       — Чёрт возьми, — огрызнулся Джозеф и подбежал к завалу.       — Мод! Отзовись.       — Всё в порядке. Я на той стороне, мастер.       — Ты цела?       Лиза нервно вздрогнула и стала бегать глазами по обрушенным частям отеля, в попытках найти малейшую щель.       — Да.       — Слава богу, — вздохнула брюнетка.       — Видимо, нас всё-таки хотят разделить, — выдал ДжоДжо и, в отличие от учителя, уставился на дыру в потолке, но признаков постороннего присутствия не обнаружил.       — Мод, не двигайся, мы тебя вытащим.       — Нет. Я найду другой путь.       Лиза Лиза оторопела и переглянулась с Джостаром.       — Не глупи, нам нужно держаться вместе. Мы с ДжоДжо сейчас что-нибудь придумаем, потерпи.       — Лиза Лиза, идите без меня, — девочка стояла на своём, больше чем обычно, и как-будто даже хотела этого. — Я вас догоню.       — Матильда!       — Вперёд!       Лизу Лизу от ученицы разделяла лишь стена, и женщина не хотела оставлять девочку на полпути в неизвестности, там, где не будет видеть её рядом, где она не будет знать, в порядке ли Матильда. Но, кажется, женщина не видела другого выхода, так что согласилась с положением дел и с тем, что отныне Матильде самостоятельно придётся передвигаться по лабиринтам отеля. И вместе с тем, сердце Лизы Лизы подавляло глубокую тревогу, которую она уже не могла скрыть от девочки даже за трехметровый каменным обвалом.       — Обещай мне, что выберешься живой, Скаут!       — Даю вам слово, я о себе позабочусь. Прошу, не оглядывайтесь и идите дальше. Люди из колонн уже близко.       Элизабет вздохнула и настроилась на путь, но уже без Матильды. И хотя ей не хотелось оставлять ученицу, к которой женщина успела крепко привязаться и за которую несла ответственность, ей пришлось.       — Идём, Джозеф.       Он смотрел в преграду перед собой, понимая, что по ту сторону лицо девочки не исказила ни одна эмоция страха, что она больше не боялась остаться одна, без них, более того, даже не торопилась воссоединяться. Словно намеренно отчуждается.       — Эй, Мод, — окликнул он девочку, которая уже развернулась, но остановилась. — Будь осторожна.       На это она ответила ему молчанием и потом тихо ушла.

☆ ☆

      Вследствие внезапного обвала Матильда больше не имела возможности продвигаться по следам Вамма. И потому ей пришлось искать другую дорогу, которая смогла бы вывести её на правильный путь, чтобы найти пилларменов, найти Эйсидиси.       Правильно ли она поступила? Какая уже разница? Единственное, чего девочка не предвидела — что так удачно для врага Мод отделится от группы и станет лёгкой добычей.       Шагая вдоль пустующего коридора, Мод не слышала ничего, кроме собственных шагов. Никто её не преследовал, никто не поджидал за углом, чтобы напасть из-под тяжка. И это могло навеять беспокойство от того, что нынешнее затишье — предзнаменование сильной бури. Наконец Мод перестала чувствовать энергию ДжоДжо и Лизы Лизы позади себя. Они достаточно отдалились. Ушли вглубь. И вот в этот момент Матильда ощутила себя в полном одиночестве. Словно она — единственная оставшаяся живая душа в эпицентре взрыва водородной бомбы. Словно последняя на необитаемом острове.       Из своей поясничной сумки Матильда достала предмет, от которого когда-то всеми силами пыталась избавиться, но теперь добровольно и очень осмысленно держала в руке, готовясь надеть. Это что-то когда-то навевало странное ощущение, но теперь казалось довольно уместным. Маска Лизы Лизы. Вещь, которая вселяла Матильде неуверенность и ограничивала её способности. Теперь она не нужна и не понадобится больше никогда, ни разу. Но Матильда носила её с собой вплоть до пересечения границы со Швейцарией, однако, вовсе не с намерением оставить на память, а чтобы сделать то, на что решилась, войдя в отель.       Подняв к лицу предмет, Матильда закрыла глаза и вдохнула полной грудью, приняв тот факт, что самостоятельно решилась надеть ограничивающую дыхание маску. И, закрепив её на лице, она открыла глаза, почувствовав себя с ней одним целым.              Джозеф двигался непривычно быстро, чутье вело его прямо в грязную нору, трясущихся от страха пилларменов. Не исключался и тот факт, что столь извилистый путь — ловушка. И без сомнения, ДжоДжо был готов оказаться тем наивным мышонком, заплутавшим в змеиной норе.       — Хочешь поговорить? — спросила Лиза Лиза, наблюдая за напряжением, которое скапливалось внутри его тела.       — Не сейчас.       — Послушай, Джозеф. Я знаю, это не легко, смотреть, как последний живой товарищ теряет контроль из-за ярости. Тебе страшно видеть ее такой. А потому этот страх тебя злит, — женщина уронила взгляд на пол и вместе с тем сигарету, что уже обжигала кожу у поверхности губ. — Не держи на нее зла.       ДжоДжо не собирался останавливаться, но брюнетка уверенно схватила его за руку и притормозила. Парень был вынужден оглянуться. Но через секунду почувствовал в руке что-то холодное и совсем маленькое. Расжал пальцы, взглянул, это было кольцо с противоядием, которое пренадлежало Вамму. Слегка удивленно Джостар впился глазами в бледный лик своей наставницы.       — Откуда это у вас?       — Ты и сам знаешь.       Элизабет оставила ученика пока тот долго смотрел на кольцо в руке. На него накатил стыд, но был ли уже от этого какой-то толк? Стыд перед Цезарем, которого уже нет?       — Черт возьми, — зажмурился парень.       Тем временем Матильда, обнажив все свои чувства, меняла направление в сторону лестницы, ведущей этажом ниже. Дорога устлана благими намерениями, ведущая в ад. Но девочка не сворачивала с пути. Как и не было больше дороги назад. Оглянувшись, что она почувствует? Сожаление или скорбь? Ошибки прошлого не случайны, а часть развития будущего, как и победы и достижения. Нельзя принимать только достижения, игнорируя ошибки, ведь как тогда стать сильнее? Потери стимулируют к прогрессу. Вопрос лишь в том, насколько крепок твой дух, чтобы не сдаться, а двигаться дальше.       В какой-то момент, потеряв счёт времени, Матильда застыла посреди большого вестибюля. Несколько дверей вели в разные части отеля. Наличие этих же дверей говорило о том, что она на правильном пути и не зашла в тупик. За одной из них было несколько особей. Трое крупных мужчин, четвёртая — женщина, обездвиженная, возможно раненая. Матильда ослабила ремень, затягивающий пояс, и сняла полевую куртку. Поясничную сумку прикрепила обратно.       — Что, ещё дышишь? Не прикидывайся мертвой. Я чую, как кровь до сих пор пульсирует в твоих жилах.       Трое обратившихся вампиров стояли над немощным телом Сьюзи Кью. Исцарапанное, в ссадинах, гематомах, ушибах, а частично и в переломах. Волосы были растрёпаны и пропитаны кровью, как одежда. Да, правое предплечье Сьюзи и вправду было травмировано, если не сломано. Этой рукой девушка пыталась отбиваться от угрозы, но заработала лишь сильный тупой удар по ребру лучевой кости. Один из представителей этой угрозы стоял в центре, жадно улыбаясь и сверкая клыками. Его налитые кровью глаза пожирали беззащитное и слабое тело девушки, которая не могла больше сопротивляться этому садисту. И казалось, следующий его шаг будет хуже предыдущего.       — Раздевайте её.       — Ну наконец-то!       — Нет… Не надо. Прошу, — сиплым голосом умоляла Сьюзи.       — А если они узнают? — усомнился один из вампиров, неуверенно взглянув на предводителя.       — Узнают что?       — Узнают, что мы надругались над ней.       — Она всё равно не жилец, — выдал самый храбрый и самый крупный. — Слишком много крови потеряла.       — Сдохнет, и Господину Карсу будет нечем торговаться с теми людьми.       — Ты на полном серьёзе считаешь, что Господину нужна какая-то человеческая девчонка для прикрытия? Идиот! Если так боишься, можешь просто смотреть, как мы будем развлекаться с ней.       Одним взмахом руки он разорвал блузку на груди блондинки. Сьюзи начала плакать и бессильно пытаться прикрыться, но её руки перехватили и насильно развели в стороны.       — Какая ты тощая. Совсем нет мяса на костях.       — Она небось ещё и девственница.       — Девственницы мне нравятся больше.       Сьюзи Кью не видела перед глазами ничего, наклонив голову в сторону и умываясь в слезах. Она была раздавлена и унижена.       — Помогите кто-нибудь.       Дверь в комнату открылась. Внезапно прерванный процесс акта насилия над очередной жертвой ввёл вампиров в замешательство. Не исключено, что и в своей человеческой жизни они были таким же насильниками, только теперь ещё и кровососущим. Его негодование возросло и после того, как в дверном проёме остановилась фигура маленькой девочки. Девочки, бродившей по замку. Сьюзи не могла ничего разглядеть, тяжелую голову повернуть она тоже не смогла, только нервно задышала, когда почувствовала острые когти у яремной вены на шее.       — Вот там и стой. Дёрнешься — я вырву этой сучке трахею.       Но Матильда и не подавала признаков, противоречащих условиям существа.       — Пульсирует не кровь, а артерия, гад.       — Да ты что? Откуда столько храбрости?       — Эй, это она! — вмешался один из вампиров.       — Она?       — Из группы Джостара. Та слепая!       Они засмеялись, поглядывая на Матильду с презрением и иронией. Их это забавляло. Сейчас они наверняка уже думали о том, как расправятся с малышкой, ведь за голову Джостара и его команды Карс обещал особую награду. Шанс упускать было нельзя.       — И что теперь, крошка? Забросаешь меня камнями? — с насмешкой произнёс самый крупный из претендентов.       Его голос был глубже и чище. Главенствующий голос, который отдавал команды двум другим. Матильде показалось это странным. Преимущество этого вампира было лишь в его массе, но сила двух других от этого ему не уступала. Так в чём дело? Одного пастуха для стада было мало? Даже у пешек Карса имеются свои предводители. Этот вывод Матильда сделала за три секунды, а потом тот же голос снова вторгся в её голову.       — Честно говоря, маленькие девочки всегда нравились мне больше. Совсем юные. У них очень мягкая и упругая кожа, красивые изгибы, они глупы и наивны, их голоски очень тонкие, невинные, такие добрые. Они никогда не сопротивлялись мне, что бы я с ними ни делал, как бы ни изощрялся. Но всегда просили остановиться со слезами на глазах, будто бы жалость к ним вдруг спасёт их от всего в эту последнюю минуту. А потом просто принимали то, что я больше их не отпущу. Ты, моя милая, тоже не будешь сопротивляться. И станешь моим трофеем.       Матильда сделала короткий шаг на встречу. Эти садисты продолжали злорадствовать, что присуще их породе и виду, как кучке падальщиков. Естественно, никакой угрозы они перед собой не видели, а потому поведение и невнимательность сыграли с ними злую шутку.       — Семнадцать секунд, — сказала Скорпио.       — Что?       Они ослабили бдительность до нуля, полагая, что улучшенные качества органов чувств не ошибутся, не подведут их, как тогда, когда они были людьми. И первым, кто понял полнейшую безысходность, был тот самый главенствующий голос. Ему на лицо брызнула холодная кровь. Холодной она была потому, что не человеческой, не имела ни запаха, ни красивого багряного цвета. Это была кровь другого вампира. И, как понял ублюдок миг спустя, она фонтанировала прямо из сонной артерии его вампира-подельника, удерживающего Сьюзи Кью за руки.       «Его голова! Где?»       Он нашёл её на земле, где-то в другом конце помещения. Удар был точным и мощным, но разве человек способен на такой удар? Это были считанные секунды, он не успевал реагировать, даже невзирая на то, что мог бы предотвратить нападение, а после увиденного окончательно заблокировал все свои движения. Матильда вынырнула из темноты. Она замахнулась, и в её руке блеснула жёлтая вспышка. На двенадцатой секунде она разорвала глотку и трахею предводителю. Заряд хамона Мод использовала не только для нанесения удара противнику, но и для максимального урона. За мгновение её ногти выросли до десяти сантиметров, стали твёрдыми и острыми, как бритва. Они выглядели даже больше вампирских и напоминали медвежьи когти.       В своём улучшенном теле этот жалкий упырь впервые почувствовал жгучую боль. Раны на его шее от длинных когтей в то же мгновение были обожжены, словно удар был нанесён раскалённым металлом. Участки кожи расплавились и торчали наружу, но сосуды по-прежнему кровоточили с ужасающей силой. Он схватился за шею и упал, захлёбываясь кровью. Он подумал, что могла бы помочь регенерация, но чёртова рана не заживала из-за сильных ожогов. Он чувствовал на собственной шкуре, что эта необычная техника — хамон — блокирует регенерацию.       Остался последний и единственный, кто напал раньше лобовой атаки Мод. Но и тот проиграл. Она скользила, как ветер, была совершенно недосягаема. Не прошло и той ничтожной секунды, как девочка уже удерживала своими ногами шею вампира, сидя сверху. Эта хватка была столь же мощной, как кольца питона, ломая шейные позвонки. Но не это было смертельным приёмом, а разряд хамона, который юный хамонюзер провела через мозг своей жертвы, зажав голову в руках, сожгла все нервные окончания в теле, а вместе с тем и кровеносные сосуды. Его сердце буквально лопнуло от давления, как и все остальные органы, а глазные яблоки вылетели из орбит.       Матильда спрыгнула на землю прежде, чем поджаренная вампирская туша свалилась под ноги. Один всё ещё был жив, но не специально ли Мод не покончила с ним так же быстро, как и с двумя другими, что болтали меньше? Они умерли быстро, но не безболезненно. А что нанесло удар ниже пояса — лживость Карса по поводу неуязвимости перед людьми. Как же, если сейчас она стоит перед ним невредима.       «То-то не зря мне показалось странным: слепая и в одиночку перемещается по замку… Чёрт. Уложила всех за пару секунд. Чтоб её… — пронеслось в голове у вампира. — Слепой… она только прикидывается».       Он не отрывал глаз от девочки и в последний момент понял, что смотрит в лицо страху. Сократив расстояние, Скорпио присела рядом с ним и наклонилась к лицу, глядя в него, что было жутко. Её дыхание было таким громким, пробивающееся сквозь толстую маски, словно ей с трудом давались эти глотки воздуха, но всё равно она упрямо держалась своего.       — Твоё сердце бьётся втрое чаще, потому что ты теряешь много крови. Хамон уже внутри твоего тела, поэтому ты не можешь регенерировать. Через тридцать секунд твоё тело начнёт плавиться от гипервысокой температуры, и ты умрёшь. Сьюзи Кью, которую ты избил до полусмерти, будет жить дальше, а твоя жизнь закончится здесь, на этом грязном полу.       Казалось, она не собиралась отводить взгляда до последнего его вздоха, и это не давало покоя, это продлевало его панику.       — Кто ты?       — Двадцать восемь, двадцать девять… тридцать.       В расчетах она не ошиблась. Его дыхание оборвалось, а Матильда переступила труп, подбегая к Сьюзи Кью, что всё это время лежала в полубессознательном состоянии. Она была еле тёплой, вся в ушибах и ранах. Тело вряд ли поддавалось её командам, даже если бы она очень хотела и старалась подняться. Она была измотана.       — Сьюзи, — девочка приподняла блондинку и одной рукой потянулась к набедренной сумке за флягой воды.       — Моди. Это ты? — она еле открыла глаза и посмотрела на подругу. — Правда ты?       — Пей. Ты обезвожена.       Не без помощи Матильды Сьюзи смогла поднять голову и сделать несколько глотков. Но быстро закашлялась и не смогла осилить больше, чем хотела.       — Мне больно, — всплакнула блондинка. — Что со мной будет?       Мод не ответила, забирая флягу.       — Всё плохо, Моди? Скажи мне.       — Правая рука сломана, — сделала вывод Скорпио, начиная ощупывать тело подруги. — У тебя много повреждений мягких тканей.       Было ли всё плохо? Очень. Было трагически плохо. Но Мод не набралась храбрости сказать Сьюзи самое страшное, не зная, что за этим последует. Целостность структуры матки была повреждена. Сьюзен и не поняла, насколько серьёзны оказались её травмы. Увидев Матильду, она немного воспряла духом, понадеявшись на благополучный конец.       — Если ты здесь, значит, и ДжоДжо где-то рядом. Правда?       Она была так счастлива увидеть знакомое лицо, она улыбалась и плакала от собственной радости. Матильде стало горько, и у неё закружилась голова, даже упало давление, и кожа побледнела.       Сьюзи не сможет иметь детей. И если Матильда испытала облегчение, когда нашла похищенную подругу живой, то сейчас почувствовала вторую волну отчаяния. Сьюзи Кью закрыла глаза, поджав губы, и после этого ощутила, как внизу живота растекается мягкое тепло. Оно просочилось сквозь кожу и утонуло где-то внутри. Стало спокойно, уютно, тепло навеяло сон, и девушка готова была провалиться в него, но заставила себя открыть глаза. Из-под ладони Матильды жёлтыми струями растекался свет и исчезал внутри тела Сьюзен, наполняя её. Не только самочувствие, но и настроение у девушки постепенно поднималось с ощущением нежного тепла. Это был прилив сил, которые совсем недавно покинули её.       Мод спокойно выдохнула и убрала руку. Дыхание Сьюзи постепенно восстановилось, стало живым, глаза приобрели цвет, и даже румянец на щеках показался, как раньше. Хотя процедура не уняла той боли по всему ее телу, не исцелила множество ран у груди и на конечностях, самочувствие улучшилось, и глаза взглянули с ясностью. Она сияла, как звездочка в кромешном мраке.       — Что будет с рукой? — вздрогнула блондинка, позабыв о травме и нечаянно задела плечо, попытавшись самостоятельно сесть.       — Сама заживёт, а пока наложим плотный жгут, — ответила Матильда, отрывая кусок ткани со старой одежды Сьюзи Кью.       — Хорошо.       Она была и грязной, и в поту, но тело холодным, за исключением кожи в области перелома, где уже, скорее всего, начался процесс воспаления.       — Жить будешь, — заключила девочка. — Теперь вставай, Сюзен, пора найти ДжоДжо.       — Моди…       Девушка ухватилась за руку Матильды и опустила голову. Её губы дрожали, она вспомнила тот ужас, что ей пришлось пережить, и не смогла контролировать новую волну эмоций со слезами.       — Это были не люди. Изверги!       — Я знаю.       — Их было много. Очень, — Сьюзи бросила взгляд в глаза Матильды и разрыдалась. — Я видела, как они убили пятьдесят человек. Пятьдесят человек разорвали у меня на глазах и съели… все эти… эти…       — Сьюзен…       — Их привели сюда ночью, мужчин, женщин и младенцев! А я смотрела.       Матильда прижала девушку к груди. Сьюзи громко кричала, всхлипывала. Сей кошмар все еще стоял перед глазами. Мужчины, которые старались защитить слабых, были убиты первыми, женщины, которые прикрывали собой детей, как щитами, пали жертвами после них. Сьюзи закрывала глаза, но крики этих людей звучали в её ушах до сих пор. Она жмурилась, но каждый раз видела только куски мяса и кровь.       — Я никогда не смогу развидеть. Помоги мне. Сделай что-нибудь, чтобы я это забыла, пожалуйста. Умоляю тебя!       Но в этом Матильда была бессильна. Ее сердце разрывалась и даже тело перестало слушаться, стало плохо, нет — ужасно. Но Матильда ничего не могла поделать с этим, ничего. Это не в ее власти.

☆ ☆

      К счастью, Матильде не пришлось расходовать много энергии на помощь Сьюзи Кью: девушка старалась перемещаться самостоятельно, лишь держа руку на плече подруги. Шли они не медленно, но и не слишком быстро — хорошим темпом, что удивило Матильду, потому что она не рассчитывала на такой эффект терапии хамоном. Жаловаться было не на что. С трудом им двоим удалось заставить себя подняться и продолжить путь.       Всю дорогу они молчали и слушали только громкое дыхание Матильды сквозь маску. Спрашивать о причине этого Сьюзен не стала, не придавая особого смысла. Она думала лишь о том моменте, когда увидит солнечный свет и вдохнёт полной грудью свежий воздух.       Свою полевую куртку Скорпио отдала подруге, что очень помогло: Сьюзи немного согрелась и совсем не тормозила обеих. Матильда в свою очередь была на правильном пути. Больше она не полагалась на обоняние, но следы, оставленные Ваммом, вели их прямо в осиное гнездо, и они приближались.       — В чём дело? Что такое? — поинтересовалась блондинка, когда Матильда без пояснений остановилась, и сразу же прервала её, чтобы та помолчала.       Но причина для осторожности не заставила себя ждать и возникла прямо со всех сторон, окружая девушек.       — Вы только взгляните, кого мы тут нашли! Ягнята, что отбились от стада. Вам помочь с поисками? А то вдруг какие-нибудь плохие люди встретятся на пути. И что ты будешь делать, моя хорошая? Спрячешься? Хорошо, я сосчитаю до десяти, если найду…       Монетка, застрявшая в горле, не дала возможности договорить этой очередной марионетке Карса. Тот упал замертво, а через минуту расплавился от хамона, просочившегося в его кровь.       — Хочешь убить — не тяни время.       Матильда и глазом не моргнула, но сразу же на неё набросились двое других вампиров. Сьюзи крепко схватила Матильду за плечи и застыла в страхе: два огромных, кровожадных чудовища прыгнули на девушек с такой скоростью, оголяя когти и клыки. Но Матильда и здесь оказалась быстрее. Первый ушёл в нокаут с правого хука, второго постигла более печальная участь.       — Ааа! Мои глаза! Мои глаза!       Упав на спину и вцепившись в пустые, окровавленные глазные впадины, упырь начал кататься по земле в ужасе, панике и крике.       — Ничего не вижу!       — Добро пожаловать в мой мир, — Матильда раздавила и выбросила глазные яблоки на пол. И все-таки какие же никчемные оказались её противники, которые со Стрэйтсом и рядом не стояли. А ведь они ещё даже не показали своих способностей.       Финальный и завершающий удар на поражение пришёлся ему в голову, которую Матильда раздавила металлической набойкой своего сапога.       Сьюзи и не пикнула, прикрыв рот ладонью. Она молча смотрела, как Матильда приближается к ещё живому вампиру. И что-то подсказало ей, что жив он остался не случайно.       — Где Вамм и Эйсидиси? — грозно спросила Скорпио, но вместо ответа тот решил напасть. Девочка уклонилась.       — Где твои хозяева?       — Так я тебе и скажу.       — Конечно скажешь. Куда ты денешься.       Атаки продолжались, но Сьюзи не могла взять в толк, почему Матильда лишь уклоняется, ведь только что она молча убила двух других за считанные секунды. Это продолжалось несколько минут, во время которых девочка задавала лишь один вопрос и ещё больше злила упыря, который пытался всеми силами достать её, но никак не мог.       Наконец его терпению пришёл конец, и он показал свой истинный облик. Кожа на спине и руках, как и по всему телу, начала трескаться от напряжения и увеличения мышц, а наружу показалась густая шерсть, как у животного. Его когти выросли, руки удлинились, лицо вытянулось, напоминая волчью пасть. Теперь перед ними стоял вовсе не вампир.       — Оборотень, — дрожащим голосом произнесла Сьюзи Кью. — Это оборотень, а не вампир!       Из его пасти сочилась слюна, и как фонари на Матильду смотрели два огромных жёлтых глаза.       Причина такого необъяснимого явления пока не была ясна. До сих пор на пути Матильды встречались только вампиры, и это было логично: каменная маска способна трансформировать людей только в упырей, но никак не в других созданий. Искать причину сбоя программы не было времени — да и желания.       Перевертыш зарычал и в прыжке бросился на Сьюзи, которая была слабее и не имела сил постоять за себя. Он был быстр; Сьюзи не успела увернуться, её парализовал страх. Отбить удар такой животины у Матильды не вышло бы, как бы она ни старалась. Вместо этого девочка схватила Сьюзи и отпрыгнула в другой конец коридора.       — Найди укрытие, спрячься. Поняла меня, Сьюзен?       Девушка закивала.       — Сейчас же!       В стене старого здания блондинка нашла щель и протиснулась в неё, оказавшись в кармане, где было настолько тесно, что могла лишь прижаться к стене и стоять неподвижно. Рычание раздалось снова, уже совсем близко. Стена завибрировала от удара, и в щель протиснулась длинная лапа, разрезая воздух острыми когтями. Сьюзи вжалась в стену ещё сильнее, но оборотень успел оставить порез на её щеке.       — Мадонна…       Она зажмурила глаза и услышала пронзительный крик после очередного удара. Рука в расселине была обездвижена, с неё капала кровь на землю. Воспользовавшись моментом, Матильда приложила силу в удар и отшвырнула противника, который отвлёкся на беззащитную Сьюзи. Его грубой ошибкой было игнорирование потенциальной угрозы в лице пользователя хамона, за что он поплатился своей же рукой. Он схватился за открытую рану и смотрел, как с неё стекает кровь, что ещё сильнее рассердило его.       Будучи лишь оборотнем, он не мог регенерировать повреждённую конечность, как делают это вампиры. Это делало его уязвимее. Его препятствие было лишь в скорости противника: инстинкты были звериными, не человеческими. Следовательно, нападать он собирался скорее как волк, нежели человек, и целиться в самое уязвимое место жертвы — шею. Сейчас, когда он зол от того, что потерял руку, опасность возросла вдвое, как и преимущество Матильды.       Он напал первым, совершая прыжок, преодолевая целых пять метров. Матильда же прыгнула навстречу и проскользнула под ним, оказавшись за спиной оборотня. Она была готова. Концентрация хамона на одной из конечностей позволяла производить очень сильный удар, хотя это делало другие части тела гораздо уязвимее. Распределяя хамон по всему туловищу, можно было выстоять против атаки и получить меньший урон, но Скорпио решила задачу иначе.       Одного удара рукой, в которой был сконцентрирован поток хамона, хватило, чтобы переломать хребет огромному оборотню и оставить на спине ожог. Сила удара была равна около 1200 килограммам. Так Матильде удалось распределить концентрацию хамона в руке, чтобы увеличить силу, а не сжечь живьём жертву.       Волк обездвижено рухнул. Повреждение хребта требовало долгого лечения, даже по меркам сверхчеловеческих способностей. Этим она его парализовала и заставила вернуться в былой облик, чтобы тот снова заговорил с ней.       — Ну чего ждёшь? Добивай меня, дрянь, пока я не сростил обратно позвоночник. Пользуйся случаем или жди, когда я ноги тебе вырву к чертям!       — Где твой хозяин, отвечай мне! — закричала Скорпио во весь голос.       — Ищи по запаху. Ты ничего от меня не услышишь. Я тебя не боюсь, — он усмехнулся, глаза всё ещё пылали жёлтым огнём, а зубы были острыми, как у животного. — Я не такой, как другие шавки Карса, я гораздо хуже. Я не чувствую боли. И пока я объясняю тебе все прелести природы моего естественного облика, я медленно и уверенно залечиваю раны. У тебя два выхода — убить или быть убитой.       Матильда присела над огромным телом. Наклонилась к его лицу очень близко, и он увидел своё отражение в её глазах.       — Ты не не чувствуешь боли, просто у тебя очень высокий болевой порог. Но знаешь, как его можно резко снизить? Повредив спинной мозг.       Он все еще не верил и смеялся. Смех отражался в стенах комнатки, но Матильда не торопилась затыкать ему рот, пока до него не дошло, что удар в позвоночник был не просто одним из череды атак.       — Ты не заметил, как твоё тело лишилось чувствительности. Посмотри: ты даже не понял, что у тебя больше нет второй руки.       Его глаза скользнули вниз. С первобытным страхом он посмотрел на левую руку и увидел лишь оборванную культю.       — Нееет! Дьявол!       Он зарычал, приступ ярости вырвался через горло, пытаясь обрушиться на Матильду.       — Не надо превращаться, это не поможет, — она схватила его за шею, подавляя обращение. Внезапно он понял, что боль медленно растекается по позвоночнику, ползёт вверх к мозгу холодной, ледяной волной, окутывая голову жутчайшей мигренью. — Выше грудных позвонков D1 и D2 ты всё ещё сохранил чувствительность, и пока я буду давить на блуждающий нерв в твоей шее, ты не избавишься от боли. Ты меня слышишь? Я заставлю тебя её чувствовать. Я заставлю!       Ногти Матильды прорвали плотную кожу и впились глубоко в шею, нащупав странствующий нерв между позвонков. Впервые крики оборотня наполнились болью, а не яростью — они были ужасны.       — Черт бы тебя драл! Я всё равно… ничего тебе не скажу!       — Но я всё-таки буду задавать вопросы, и каждый раз, когда я не услышу ответов, я буду рвать тебя кусок за куском, кусок за куском! Я терпелива, и ты узнаешь это быстрее, чем думаешь.       Сьюзи Кью, услышав вдалеке нечеловеческие вопли, вышла из своего укрытия, глядя с бессилием на Матильду. Она снова плакала, страх не покидал её. Она делала шаг за шагом и не могла поверить своим глазам.       Вопросы были только ширмой. Вряд ли она пыталась мучать его ради ответов, скорее, ради кармы. Он потерял свой шанс уйти, когда перестал быть человеком. Не важно по чьей воли. Она делала с ними все тоже, что и они со Сьюзи, с другими жертвами. Но было страшно не от мысли об этих причиненных муках, а от того, что Матильда была во власти той же злобы. Встреча в колонном зале.       — Моди, я ничего не вижу. У нас есть чем зажечь свет? Спички, зажигалка. Может, фонарик?       — Прости, — девочка остановилась, чтобы подождать подругу, которая шла позади. — Ничего нет. Мне не нужны средства освещения, я ведь не полагаюсь на глаза.       — Действительно. Прости. Я плохо соображаю, — Сьюзен притормозила и зажмурилась от очередной волны головной боли. — Дай мне пару секунд, ладно? Мне нужно… отдышаться.       — Еще немного, Сьюзи Кью. Если быть честной, мы уже пришли. ДжоДжо и Лиза Лиза вон за той дверью.       Блондинка облегчённо вздохнула и постаралась выпрямиться, чтобы идти дальше. Осталось несколько шагов, но они давались с таким огромным усилием. Матильда не настаивала, она с пониманием отнеслась к положению Сьюзен. Даже Скорпио временами было туго, что уж говорить о незакалённой Сьюзи.       Мод оказалась права: Джозеф с учителем уже были совсем рядом, она чувствовала сгустки энергии их хамона прямо за стеной. Но раз они достигли цели, следовало предположить, что Вамм и другие пиллармены тоже находились в этой комнате.       Эйсидиси. Одно только его имя подталкивало Мод к двери. Она уже не знала, что сильнее — злость за смерть Студжеса, злость за смерть Цезаря или злость за одно только существование этих троих.       За долгих три недели обучения на острове Матильда ни разу не думала о том, что люди из колонн просто стремятся спасти себя. Как ни взгляни на ситуацию, вечная жизнь в тени, под землёй — сущее проклятье. И возможно, их желание в эволюционном развитии — достойная причина жить. Но разве это даёт им право убивать целые народы? Разве это стоит всех тех жертв? Если бы не человеческий эгоизм и высокомерие, чувство собственной важности, превосходство над другими, то, может быть, в мире было бы поспокойней. И в связи с этим, Матильда на пути Эйсидиси просто как камешек, брошенный в бурную реку.       Скорпио вытерла влажный лоб. Пот был холодным, как и вся кожа. Только сейчас девочка поняла, что её состояние резко изменилось, и не в лучшую сторону. Матильда попыталась нащупать собственный пульс, но не смогла найти его на лучевой артерии. Давление упало. Бросив попытки найти пульсацию, она почувствовала, как её руки дрожат, и только сейчас поняла: кисти гуляют, чего она не в состоянии контролировать. Этот пройденный путь к её цели давался девочке с трудом, от чего начался тремор. Не сложно было понять, что Матильда медленно теряет психическую устойчивость.       Она сжала кулаки и спрятала руки, когда Сьюзи Кью, отдышавшись, нагнала подругу.       — Идём? — спросила блондинка, глядя на Скорпио.       — Идём.

☆ ☆

      Кровавый след после Вамма, тянувшийся в конец коридора отеля, практически терялся. Это означало, что большая часть его ран после битвы с Цезарем уже затянулась. И наконец долгий путь по холодным, сырым коридорам был преодолен.       ДжоДжо и Лиза Лиза распахнули увесистую дубовую дверь, за которой горели слабые огни, освещая большую колонную залу. Она была пуста, но юноша смотрел прямо перед собой — в тень, где молча и тихо сидел Вамм.       — Пришли, — заявил он с ухмылкой на лице.       Элизабет с учеником вошли внутрь, останавливаясь в центре помещения. — Я ждал вас.       — Ты поплатишься за смерть Цезаря, подонок!       — Постой, — остановила его женщина, даже не сняв очки в темноте. — Он здесь не один, ДжоДжо. Присутствие двух других людей из колонн слишком ощутимо, они и не пытаются этого скрыть.       — Карс и Эйсидиси.       — И это, кроме того, что я чувствую множество других дыханий внутри этой комнаты.       Вамм снова не сдержал улыбки и хмыкнул.       — Ты чрезвычайно внимательна, женщина.       Вамм зажег огонь в камине одним движением руки, направляя поток ветра к углям. Разогретые угли поддали жару и вспыхнули, а в мерцающих желтых огнях от пламени ДжоДжо вместе с Лизой Лизой увидели, будто летучие мыши на потолке висела целая орда вампиров, жадно глядя на двух людей, что забрели в логово убийц.       — Черт возьми, сколько же их здесь? Эй, да это не честно! Вас сотня, а нас всего двое.       — Не честно?       — Разумеется. Вас слишком мало.       Вамм вполне был готов услышать подобный ответ. Но он буквально только что убил лучшего друга этого остолопа, а тот по-прежнему проявляет признаки ребячества. Настолько глуп. Но не боится смотреть смерти в глаза.       — Ты очень самонадеян. Это не уместно.       — Беру пример с вас.       Джозеф пытался не отставать с ответами, чтобы не дать пиллармену возможности надавить на слабое место или зацепить парня высказываниями об убитом друге. Мало того, он продолжал острить, и это обескураживало Вамма только сильнее.       Внезапно внимание ДжоДжо и его мастера перехватило яркое сияние из угла помещения. Карс, который до этого момента был скрыт тенью, появился во всей красе, излучая свет, преломленный от окружающего их огня. Вот и он, но где же прятался Эйсидиси?       — Где третье существо из колонн? — поспешил спросить Джостар.       Хоть аура последнего пиллармена и ощущалась совсем рядом, в этом же зале, он таинственным образом был скрыт от их глаз. Но в отличие от ученика, Лиза Лиза все так же профессионально удерживала свое нечеловеческое хладнокровие.       — К вам тот же вопрос. Вамм убил лишь одного из троих твоих учеников, женщина. Так где же третий? — Карс, который заговорил столь неожиданно, решил тем самым поиграть у Элизабет на нервах и стереть с ее лица эту маску бесчувственной леди. Но она не поддалась, и Карс тут же понял, почему.       — Она в пути.       — Мы подождем.       Кто знал, что на уме у этого существа? Сейчас даже Лиза Лиза не понимала. Карс улыбнулся. Что скрывала эта кривая, искусственная гримаса? Женщина промолчала, не подавая виду. Весь зал погрузился в тишину, и Джозеф вместе с ними, пока через семь минут за скромной дверью, что вела к черному выходу, послышалась какая-то возня. Дверь открылась, и в помещение вошла Матильда. Грязная от пыли и паутины, с маской на лице. У Джозефа отлегло от сердца при виде подруги, и он выпустил из груди натянутый вздох. На ее плече лежала чья-то ладонь, и когда из темноты появилась худощавая знакомая фигура Сьюзи Кью, все опасности мира покинули парня, и на лице осталось только смятение.       — Сьюзи…       Она выглядела плохо, держалась за Матильду, без ее помощи не могла ступить и шагу. Раненная, избитая, но живая. Джозеф подбежал к подруге, перехватывая ее у Матильды. Сьюзи вздрогнула и сначала отстранилась от юноши, взгляд ее был опущен, в нем стоял страх и слезы. ДжоДжо что-то начал шептать девушке и медленно обнимать.       — Сьюзи, жива, — он бережно убрал с лица грязные волосы, глаза у нее были заплаканные, кожа в пыли и саже, в кровавых пятнах. — Все хорошо. Все позади, милая. Не бойся.       Девушка не издавали никаких звуков, губы дрожали. В следующее мгновение с глаз полились слезы, и она припала к его груди, рыдая.       Матильда вышла из-за спины парня и быстро определила, где находится каждый из пилларменов. Не прятались Карс и Вамм, Эйсидиси стоял, прислонившись к мраморной статуе в глубине зала, куда не падал свет. Матильда развернулась именно к нему, дав понять: «Я знаю, что ты там». Эйсидиси показался из укрытия, встретив настойчивость своей знакомой.       — Как мило, все в сборе. Матильда! Я запомнил твое имя. А ты не просто нашла сюда дорогу, даже спасал эту бедняжку, — первым начал седовласый, скрестив на груди руки и прохаживаясь к центру помещения, как человек. — Вы, хамонюзеры, доставили нам немало проблем. И все-таки заслужили внимания. Так что спрошу прямо: как вас убить?       — Никого вы не убьете, — как отрезала Лиза Лиза, и ни один мускул на ее лице не дрогнул. — У вас нет такой власти.       — Наши понятия о власти не совпадают.       — В этой ситуации ваша ограничена.       — И чем же?       — Кристаллом, конечно. Который все еще у нас. Привилегия на стороне людей.       Эйсидиси замолчал, перекрыв собой выход из зала. Сьюзи Кью боялась поднять головы и снова взглянуть на своего мучителя. Он специально подошел слишком близко. Психологическое давление на израненную Сьюзи будто подпитывало пиллармена. Наступила пауза, Карс поднял глаза на самоуверенную Лизу Лизу и заговорил:       — Вы, люди, никак не возьмете в толк одну вещь. Вы все здесь потому что так вам сказали. Вы все исполняете чужую волю. И даже хамон, которому вы так упорно учились, вовсе не цель, хамон — инструмент в достижении этой цели. Может вы скажете мне, в чем же она заключается?       — Ты прекрасно знаешь ответ, — продолжала женщина.       — Знаю. А вы?       — Ответ прост — избавить землю от тебя и твоих приспешников! Спасти человечество! Вот наша цель! — вмешался Джозеф. — Вы заслуживаете того же, что сделали с Сьюзи Кью.       — Всегда одно и то же. Пустые, неисполнимые лозунги. Мне видится это иначе, — Карс поднял руку к подбородку и спокойно продолжил. — К примеру, ДжоДжо здесь из-за обещанной схватки с Ваммом, Лиза Лиза в ответе за бремя, что против воли навязали ей хранить Красный камень Эйша, Матильда лишь по своей глупости перед Эйсидиси. А Цезарь просто марионетка в руках учителя.       — Всегда есть выбор, — заявила Мод.       — Выбор — всего лишь рубеж между имеющейся властью и ее отсутствием, девочка! И мы можем говорить об этом всю ночь, но вы ведь уже поняли, что так или иначе я прав.       — Ты все равно не в том положении, чтобы так рассуждать. Камень у нас.       — Да, и потому вы еще живы. Контроль над вашими жизнями в моих руках. И власть над вами тоже в моих руках. Эйша будет моим. Это только вопрос времени. А я умею ждать. Ваши жизни — песчинки на просторах моих дюн. Так что, не надо говорить мне, что привилегия на стороне людей.       На мгновение Лиза Лиза потеряла из виду его глаза, сердце дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки. Карс поднял хищный взгляд, наполненный кровью. Было ясно, все эти игры ему надоели.       — Убить их!       — Убьешь нас, и больше никогда не увидишь Красный камень Эйша!       Сотни вампирских отродий, что висели вниз головой, уже приняли команду нападения, но повелитель резко остановил их одним жестом руки. Голос Элизабет раздался во всех уголках колонного зала, а затем обрушилась глубокая пауза, которую вновь нарушил Карс:       — Почему?       — Потому что бомба с часовым механизмом уже заложена. И если я со своими учениками не появимся в определенное время, в определенном месте, от кристалла останутся лишь куски красного стекла.       Лиза Лиза и Карс перетягивали курирование своим положением, как одеяло — каждый в свою сторону. И никто не уступал друг другу. Условная манипуляция, контроль территории. Пиллармены были впечатлены настойчивостью этой человеческой женщины.       — Какой дешевый блеф, — подавил ее попытку выкрутиться Карс.       — Не советую недооценивать меня. Я не настолько глупа, чтобы нести сюда Эйша, не имея запасного плана.       Проверить это можно было лишь двумя способами: убить воинов хамона, задавив их числом, или пойти навстречу условиям Лизы Лизы. Матильда сражается против Эйсидиси, ДжоДжо против Вамма, а она будет противостоять самому Карсу. На кону будет стоять Красный камень, который получит победитель турнира. Темный клан из колонн или человечество. Условие не соответствует его требованиям, но опасность остаться без кристалла велика. Поэтому Карс и его соратники соглашаются на столь противоречивый поступок.       — Вы принесете нам Красный камень Эйша, а пока, — Карс поднялся с места и спустился вниз по ступенькам. — Вамм выберет место поединка.       Итак спёртый воздух в помещении все больше сгущался с каждой минутой, находящейся в недрах этого лабиринта. Кровопийцы Карса как будто все ближе опускались к людям, будто вот-вот хотели напасть. Матильда подняла к ним голову, почувствовав это напряжение.       — Сегодня полная луна. Нет времени лучше, — спокойно начал Вамм, устремляя свой взгляд прямиком на Джостара. — Встретимся у подножья Пиц Бернина, в пятнадцати километрах на юго-восток. У каменного круга, называемого «Пятая Скелета». Отличное место для сражения.       — Неплохой выбор, Вамм, — улыбнулся Карс. — А что насчет Красного камня Эйша. ДжоДжо принесет нам его к месту поединка в десять часов вечера. Женщина останется для подстраховки.       — Нет! — возразил Эйсидиси, чем заставил всех привлечь на себя внимание. — Останется она.       Указательный палец пиллармена решительно был направлен в сторону Матильды, которая ясно это почувствовала и слегка наклонила к нему голову. Из всех троих он явно был самым хитрым и бесчестным, не просто с манией величия, а любовью к психологическому давлению. Опасный противник не только по силе, но и стратегическому мышлению. Изучение его поведения на острове дало Матильде кое-какой шанс понять и выучить его тактику, но все равно этого было мало. Чтобы победить, нужно стать в чем-то лучше.       — Ты ведь не будешь возражать, Карс?       Пиллармен ответил не сразу, но все же согласился. Капризы Эйсидиси на счет этой девочки были оправданы. Она ловко обманула его с подделкой. Нужно отдать должное.       — А так даже лучше. И ДжоДжо будет поосторожнее, и женщина не будет тянуть время.       Карс бросил взгляд на девочку, снова на ее маску, которая скрывала пол лица и издавала дивный звук при каждом ее вдохе. Это слегка озадачивало его.       Лиза Лиза обернулась к ученице и положила руку той на плечо. В этой ситуации ей больше нечем было возразить пилларманам.       — Мы не будем задерживаться. Дождись нас, Мод. Хорошо?       Глаза ее столкнулись с самодовольным лицом Эйсидиси, который стоял прямо позади Скорпио и с такой наглостью осматривал женщину, с таким вызовом, напоследок оголив для нее идеальные зубы в усмешке, от чего ей стало отвратительно. Пальцы сами сжали водолазку Матильды, и та повернула голову. Напряжение в теле Лизы Лизы нарастало с каждой мыслью о том, что ученице предстоит остаться наедине с этими садистами. Но вдруг ладонь девочки тихо легла на руку мастера:       — Я справлюсь, учитель.       Слова Матильды ненадолго утешили ее. Она нехотя оторвала руку и направилась к выходу из зала. Мод молчала, опустила подбородок, сжала кулаки и сразу отпустила. Вамм это заметил и решил пронаблюдать, как она справляется с тяжелым грузом эмоций. Хрупкий, уязвимый человек, такой молодой, неопытный. Человеческих слабостей было бы меньше, будь люди менее зависимы от собственных чувств. А она так сильно пытается держаться рядом с Эйсидиси, ощущая на себе его давление. Ей очень тяжело.       ДжоДжо, придерживая Сьюзи Кью, миновал Скорпио, последний раз провожая ее взглядом, но промолчал. И он не был исключением. Сейчас Джозеф просто запутался в себе, в том, что они вместе пережили и что натворили. Он не мог говорить с ней, да и она не хотела. Края обрыва осыпались, медленно, но неумолимо, заставляя их отступать все дальше друг от друга.       — Я боюсь за Моди, — прошептала блондинка в грудь Джозефу, когда наконец перестала плакать.       — Все в порядке, Сьюзи Кью, она справится. Все будет хорошо.       — Она пытала их, ДжоДжо.       — Кого?       Девушка сцепила зубы и покачала головой, глаза ее были закрыты, она боялась вспоминать то, что видела.       — Чудовищ, — Сьюзи сжала его рубашку в руках, а он увидел, как девушка открыла глаза в страхе и оцепенении. — Как они.       Наконец Матильда услышала, как дверь захлопнулась, все ушли. Она стояла, как скованная, лишь слегка шевелила шеей по сторонам. Никто из всех троих не исчезал, пиллармены по-прежнему находились рядом. Один из них особенно.       Вдруг Матильда сделала маленький шаг и опустилась на пол, скрестив ноги, игнорируя голодных вурдалаков над головой. Она чувствовала себя каменным изваянием, которое впервые за долгие годы смогло сделать маленький шажок с таким усилием.       — Это его кровь? На твоей одежде, — спросил неожиданно Вамм.       Девочка не ответила. Нахмурилась. Эйсидиси все еще стоял у нее за спиной. Замкнутый круг, в который она попала, сужался, и чем больше, тем сильнее сдавливал кольцо в горле.       — Я задал тебе вопрос…       — Да.       Голосок у нее слегка дрогнул. Вамм осторожно выдержал паузу. Карс вообще не был заинтересован в этой сцене и углубился где-то между колоннами и жаровнями, закрыв глаза в окаменевшей позе. Вамм заметил, как ее руки тряслись даже плотно прижаты к коленям.       — Понимаю, ты знала его гораздо лучше меня, поэтому сейчас слишком зла, чтобы говорить. Однако ты обязана знать, что он сражался благородно воину хамона. Я уважаю его боевой дух.       Матильда тяжело выдохнула, пытаясь держаться той же стойкости, что и ее мастер.       — Но есть еще кое-что, что тебе следует знать.       Вот это уже был циничный Эйсидиси. Ему доставляло удовольствие издеваться над Матильдой. Раньше ей уже удалось защитить ДжоДжо от нападения, но с Цезарем не получилось. Каждая мысль о нем, о последнем слове и вздохе мучала ее. Эйсидиси снова задел рукой ее волосы и обошел стороной, поворачиваясь, заглядывая в туманные глаза.       — Вамм сломал ему ребра, прежде чем он начал захлебываться кровью, когда они вонзились ему в легкие. И кости в руках были раздроблены, так что он больше не мог использовать свой хамон, хотя попытки были, — он усмехнулся, когда ее плечи зашевелились от напряженного дыхания. — Все это время я наблюдал, как истекает кровью очередной хамонюзер, глупо полагая, что он в силах на что-то повлиять. Он зря пошел в отель один, у Цезаря просто не было никаких шансов, его героический порыв был просто ничтожным и бесполезным, как и всё, что вы, люди хамона, делаете в своих бессрочных попытках повлиять на нас.       Матильда подорвалась с места и выхватила из-за пояса нож, нацеливая его в грудь пиллармену, который даже не пошевелился и не моргнул. Но внезапно она была остановлена, сжимая зубы и корчась от желания напасть на этого изувера и тирана. Она тряслась, не в силах помочь себе, из губ вырывались какие-то глухие стоны, потому что не могла говорить.       Эйсидиси опустился к ее лицу и увидел застывшие сухие слезы, которые никак не могли брызнуть из её глаз наружу. Их будто там и не было, только агония, разрушение, омерзение, а пусковой крючок — смерть Цезаря.       — Похоже, ты запуталась в самой себе. Хочешь казаться непоколебимой, но я то знаю твое слабое местечко. Цезарь был для тебя всем, и мы все это отняли у тебя. Теперь ты меня ненавидишь? — его голос был тихим, шепот в пустоте, режущий ее кожу. — Как ты планируешь победить кого-то, если не можешь справиться даже со своими чувствами?       Матильда опустила руку, внутри горел необъятный огонь, обжигал, уродовал ее душу, но она все равно сдержала этот порыв и упала на колени, лбом прислонившись к каменным плитам.       — Она справиться. Нет, не справишься! Не смогла раньше, не сможешь и сейчас! Я же говорил, Цезарь умрет первым.       И они ушли, исчезли, все трое, оставив её там, на холодном полу, одну с сотней голодных вампиров.