Скажи мне это в лицо

      Долорес вышла из-за угла белее мела. Лицо шатенки не выражало никаких эмоций, в то время как Камило чуть ли не светился от счастья, не переставая шептать ей на ухо всякие глупости.       — Не забудь оставить мне несколько булочек, — парень отсалютировал сестре, метнувшись на уже заполненную кухню. От голода после такого продуктивного разговора не осталось и следа, поэтому Мадригаль решил отложить такое ненужное сейчас занятие, как еда, до обеда. Набить желудок он всегда успеет, а вот выполнить поручение Долорес — задачка посложнее. Камило быстро кинул что-то Мирабель, отмахиваясь, мол: "Свеженькие блинчики никуда от меня не денутся". А потом чмокнул Пепу, чуть-чуть промахнувшись, в нос. Женщина недовольно заворчала, вновь заведя свою шарманку о том, что ее сын совсем распоясался, и с громким стуком поставила кувшин с водой на стол. Ничего, с этим разберется Феликс. — Ба, я скоро вернусь. Пожалуйста, не скидывай всю завалявшуюся работу на меня, лучше прибереги ее для Дол.       Мимикрик прошмыгнул к двери и выбежал на улицу, оставляя все взволнованные и обескураженные голоса внутри.       Книжка...       Мадригаль почесал подбородок, вспоминая, куда же сбагривает все ненужные вещи старик Оскар. Так ничего и не придумав, он решил просто пошататься по городу какое-то время, пока его память сама не подкинет точное местоположение вещицы, а уже потом и нагрянуть в гости. Солнце слепило глаза, прохладный утренний ветер трепал ворот рубашки, посылая крохотные мурашки по всему телу.       Пойти что ли девчонок попугать?       Камило хмыкнул, сразу же вычеркнув эту стертую до дырок идею из списка. Хотелось заняться чем-то интересным, пока была такая возможность, но он так быстро сбежал, даже не продумав ничего, что теперь приходилось выкручиваться из ситуации на ходу. Во всяком случае, это намного лучше, чем сидеть дома. Парень чувствовал, что если еще хотя бы минуту пробудет среди этих притягательных стен, то его терпение точно лопнет, и он, как последний идиот, пойдет рыскать по комнатам прямо на глазах у родных. Желание поскорее проверить каждый кусочек дома боролось с желанием оставить все на потом, чтобы насладиться долгожданной победой сполна.       Шестое чувство буквально верещало о том, что он намного ближе к незнакомцу, чем думает. Оно неугомонно отбрасывало все из головы Камило на второй план и говорило: "С того вечера в доме осталось нечто такое, что приведет тебя прямо к предмету своего обожания".       После таких мыслей захотелось вернуться в Каситу еще больше, но мимикрик пересилил себя, жмуря глаза и стараясь дышать глубоко, чтобы успокоиться. Не выдержал. Мадригаль возбужденно вскрикнул и подпрыгнул, перевоплотившись в воздухе в какую-то старушку и обратно, чем перепугал местного парнишку. Мальчик, узнав в нем знаменитого члена семьи волшебников, лишь довольно показал большой палец и понес корзинку с продуктами дальше. Говорят, смех продлевает жизнь. В последнее время он радуется так часто, что, похоже, должен был уже заработать себе бессмертие.       До обеда. Я подожду только до обеда. Потом сразу же на поиски. Сразу же. Ежесекундно. Только сначала поем. Да, нужно будет все-таки поесть.       Желудок предательски заурчал.       Прости, приятель, что-то я тебя совсем перестал баловать. Каюсь, но обещаю исправиться.       Парень похлопал ладонью по ткани пончо, с сочувствующим взглядом поглаживая то место, где, по идее, и возмущался этот недовольный жизнью живот, после чего сладко потянулся, окончательно разминая суставы, и двинулся прямо по дорожке, здороваясь с каждым жителем небольшого городка.       Бруно снял последнюю вещь с веревки, проверяя, высохла ли та до конца. Рубашка немного помялась под сильной хваткой мужчины, но это ничуть его не побеспокоило. Провидец просто кинул ее в кучку к чистой одежде.       Мадригаль покормил остатками вчерашнего ужина своих питомцев, не забыв почесать каждому за ушком, и решил все-таки проведать племянницу, которая не взяла ни единой крошки в рот за завтраком, только вяло отвечала на вопросы родственников и безучастно кивала головой. После того разговора с Камило Долорес была сама не своя: она как будто посерела, игнорируя любого, кто обращался к ней. И Бруно прекрасно понимал, почему это происходит.       В тот момент провидцу стало интересно, что же такого хочет рассказать этот сорванец сестре. На самом деле, он просто испугался того, что шатенка могла все же что-то услышать, и теперь парень отправился на разведку, чтобы выпытать у нее всю информацию и объясниться, но все оказалось как-то...не так. Камило завел девушку за угол, даже не потрудившись дойти хотя бы до той обещанной «свободной комнаты», и, приблизившись к ней непозволительно близко, начал что-то очень быстро шептать. Бруно чуть ли не съедало изнутри любопытство. Он даже не заметил, как рука сама по себе оказалась около рта, а большой палец лишился частички ногтя. Мадригаль, почувствовав что-то колючее на языке, недовольно сплюнул, вытирая ладонь о штанину. Вся эта ситуация нехило всколыхнула его нервы. Мужчина не понимал, из-за чего же глаза племянницы, казалось, сейчас выскочат из орбит. Из-за слов мальчишки? Быть не может. Поэтому он решил подслушать. Только поэтому. Провидец прижался ухом к поцарапанным доскам, затаив дыхание, и прикрыл глаза. Но расслышать весь разговор так и не удалось.       Думаешь....расскажешь и...последнее...забудь...в жизни...       После чего чертенок звонко хихикнул и вернулся к столу. Пожалуй, это было очень странное «объяснение», но Бруно не мог утверждать наверняка, что племянница знает о вчерашнем происшествии. Будь так, ее бы ничто не сдержало, и уже бы весь дом стоял на ушах, разбираясь даже в самых мельчайших подробностях. Правда?       Сейчас же Долорес выглядела более-менее нормально. У мужчины аж от сердца отлегло. Увидев, как девушка спокойно обращается к Изабелле, он сделал вывод, что, что бы там Камило ни сказал, шатенка уже успела все переварить и принять, так что больше беспокоиться не о чем. Он все равно не может поговорить с ней по душам или выслушать.       Мимикрик, словно маленький ураган, ворвался в дом после длительной прогулки. На столе, как он и предполагал, покоилась до сих пор горячая еда, а рядом с ней, уперев руки в бока, стояла Долорес.       — Ух, как же ты рада меня видеть. Надеюсь, там нет отравы, и я могу спокойно съесть это? — Мадригаль приземлился на стул, взял в руку вилку и, не медля ни секунды, откусил большой кусок от поджаристого блина. — Все еще злишься на меня?       — А у меня есть выбор? Ох, ешь аккуратнее, а то подавишься. Все в порядке, просто не делай так больше. Не надо волочить меня по дому, как мешок картошки, понял?       — Угум, — Камило кивнул, вытаскивая из-за спины небольшую сумку с книжкой внутри. — Взятка, — усмехнулся с набитым ртом парень и протянул добытую с трудом вещицу сестре. Девушка, не веря своим глазам, мгновенно просияла, выхватывая роман из рук Мадригаля. Плохое настроение как ветром сдуло.       — Принимается.       И...ее словно и не было на кухне, только громкий звук шагов на лестнице оповестил о том, куда же делась девушка.       На самом деле, это было довольно просто. Камило с самого начала знал, что Долорес, как его сестра, подмечает все, даже малейшие изменения в поведении брата. А уж то, что он теперь ползает по дому, сдувая с пола каждую пылинку и просматривая все трещинки, не скрылось от ее чувствительного слуха. Было такое предположение, что она заинтересуется переменой в его распорядке дня и обязательно начнет допытываться, поэтому, пока не стало слишком поздно, он решил закончить эту игру, даже не начав.       Пригрозить Долорес молчать обо всем, что она слышит, стало не такой уж сложной задачей. Да и слышала она не так много благодаря скрытности мимикрика. Своеобразной скрытности, так сказать. Знала только, что он постоянно бубнит себе что-то под нос и частенько простукивает деревянные стены, в надежде получить ответный стук. Но этого уже было достаточно. Камило зажал девушку в углу и посоветовал молчать даже о таком. Долорес и раньше слышала этого тайного соседа, но а теперь, если он лично подтвердит ее чудаковатые догадки о том, что с той стороны точно кто-то обитает, проблем набежит куча. Пускай эти сплетни останутся сплетнями, а сестренка станет единственной их свидетельницей.       Мадригаль ничего толком не объяснил, ссылаясь на то, что это его маленький секрет, о котором он расскажет ей позже. Нет. Камило хотел остановиться на этом, но, когда шатенка обидчиво надула губки и сказала, что хочет узнать прямо сейчас, а после добавила, что, если тот откажется, расскажет о его странном занятии родителям, пришлось импровизировать. Мимикрик помнил, что сестра души не чает в нынешнем парне Изабеллы, да и грешна тем, что нередко встречается с ним за спиной у родни. Эти истории он услышал из ее же уст, а несколько раз даже видел вживую, но не важно. На данный момент это была лучшая контратака.       — Не глупи, Дол, мои тайны подождут. А если все-таки захочешь растрепать, — Камило недобро сверкнул глазами, обнажая клычки, — расскажу все Альме. Хочешь посмотреть на то, как семья разрушится из-за одного моего слова? Вот и я думаю, что не очень. Помнишь же, все наши секреты остаются только между нами, что бы ни произошло и как бы все ни обернулось?       Мадригаль поставил тарелки в раковину, удивляясь наивности сестры. Естественно, он не стал бы этого делать, но те испуганные глазки с такой преданностью смотрели на него, что просто невозможно было удержаться. Захотелось попугать ее еще совсем немножечко, что мимикрик, собственно, и сделал. Ничего, зато в следующий раз подумает прежде, чем говорить.       Бруно наблюдал за тем, как Камило, с интересом крутясь около зеркала, поглядывал на его расписные края. Мальчишка то самодовольно улыбался, то грустил, то пытался злиться, то открыто подкатывал к отражению, перевоплощаясь в разных жителей Энканто. Это бы позабавило провидца, потому что он, бывало, заставал его за такими глупыми занятиями, не переставая удивляться, как этому человеку вообще можно дать 17. Но сейчас он вовсе не улыбался. Его взгляд был мрачнее тучи.       Камило, прикрываясь детскими забавами, внимательно разглядывал крохотный темный участок в углу зеркала. Место, где оно немного отошло от стены, открывая частичку потайного коридора.       Говорил же, ты так предсказуем, сладкий.