Скажи мне это в лицо

      Мягкие, словно свежеиспеченный хлеб, руки коснулись его щек, аккуратно поглаживая колючую щетину. Пухлые губы перемещались по телу, оставляя на коже свои следы, собственнически помечая ту светло-фиолетовыми пятнышками, которые спустя секунды наливались багровым оттенком. Тело будто бы застыло, он не мог пошевелить даже пальцем, но его преследователя, похоже, вовсе не беспокоила эта проблема. Он видел, как глаза напротив заполонила чернота, а лицо исказилось в злобном оскале. Это «что-то» использовало такой родной голос в своих омерзительных фразочках, грубо сдавливая кожу до ярких покраснений. «Его» слова скрипели. Он видел, как человек, некогда являющийся ему родней, нагло ломает все границы личного пространства, шустро опускаясь к нему на колени. Темные омуты, будто бы мрачные глубины бездонных озер, влекущие зазевавшихся путников, смотрели точно в душу, чернея, кажется, еще больше. Уголки рта расползлись чуть ли не до ушей, а голос сломался окончательно, уже просто выдавливая шипящие звуки. «Его» забавляло происходящее. Ладони нарочито медленно заползли за края пончо, жадно хватаясь за чувствительные бока, отчего мужчина раскрыл рот в немом вскрике, но на самом же деле это тело так и осталось сидеть неподвижно, безучастно наблюдая за выходками монстра. «Оно» двинулось навстречу его паху, потираясь своим возбуждением о шершавую ткань брюк и довольно постанывая, хотя эти звуки сложно было назвать стонами. Так звучат только несмазанные дверные петли, которые кто-то специально тревожит.       Камило блаженно приоткрыл рот, стоило его ладони слегка коснуться выпирающего бугорка, раззадоривая себя еще больше. Ткани терлись друг о друга, принося запретное наслаждение, сдавливали возбужденную плоть, терзая каждого в комнате неудовлетворенностью от недостатка настоящих касаний. Бруно предпринял еще одну попытку отодвинуться от этого существа, которое, издеваясь, приняло облик его племянника. Оно будто бы смеялось над ним, вытворяя то, что мужчина очень хотел бы почувствовать, но явно не таким образом. Оно исказило лицо Камило до неузнаваемости, сотворив из обычного мальчишки пугающее нечто, и, как бы сильно провидец не сопротивлялся, не отлипало от него.       — Ты же любишь меня, дядя Бруно, так почему же отталкиваешь? Я слышу, как ты кричишь. Я слышу, как быстро бьется твое сердце. Я слышу, как ты хочешь меня. Так в чем же проблема? Желаешь, чтобы я развязал тебе руки, ммм? — существо с усмешкой приблизилось к его лицу вплотную, выдыхая горячий воздух на охладевшую от страха кожу, и специально повторило эту заядлую привычку племянника, с хитринкой протягивая чертову букву «м», как и делал Камило, когда хотел во что бы то ни стало добиться своего. Тонкие пальцы коснулись приоткрытых губ и плавно проскользнули внутрь, имитируя поступательные движения туда-обратно. Он с причмокивающим звуком обсасывал каждую клеточку кожи, показательно обвивая фаланги языком, после чего не менее похабно выпустил их из жаркого плена.       Уйди, уйди, уйди, уйди, уйди! Это всего лишь сон. Я сплю. Да, верно, я сплю. Так, как там учила Пепа? Глубоко вдохнуть, собраться с мыслями и открыть глаза? Это ведь не должно быть сложно? Обычный кошмар, чего я вообще боюсь?! Нужно приложить только немного больше усилий.       — Ты такой наивный, крысеныш, мне аж тошно, — Мадригаль со смехом отклонился назад, в последний момент хватаясь ладонями за его коленки и удерживая равновесие. От такого положения Бруно мог видеть, как член племянника, который, казалось, может реально разорвать ткань штанов, соприкасается с его, игриво подрагивая. Это выглядело чертовски хорошо, но мысль об этом была просто ужасна. — Посмотри на меня, неужели не цепляю? А я прямо чувствую твой голод, чувствую твое рвение, чувствую, как ты жаждешь это тело. Хах, даже завидую немного твоим снам, они такие сексуальные, — нечто засмеялось, заметив, как дернулось веко мужчины, — и ты, когда противишься мне, тоже. Мы ведь все равно трахнемся рано или поздно, так зачем отказывать себе в удовольствии увидеть это еще разочек в своем подсознании? Такой милый, я не могу, — Камило чмокнул свою ладонь, посылая дяде воздушный поцелуй, и расслабил руку, которая помогала ему все это время поддерживать сидячее положение.       Бруно наблюдал за тем, как племянник проваливается куда-то в темноту, не переставая резать слух своим отвратительным голосом. А потом он открыл глаза.       Мужчина дернулся, поднимаясь со взмокшего кресла, на котором в последний раз и уснул. Сердце отбивало чечетку, норовя вот-вот выскочить и сбежать от своего владельца, сверкая пятками. Бруно схватился рукой за волосы, неосознанно массируя кожу в попытке успокоиться.       — Aburriste, — провидец вновь плюхнулся на спину и прикрыл глаза.       Бруно устало выдохнул, мысленно пересчитывая овечек, хотя и сам толком не знал зачем. Сны с этим мальчишкой нечасто, но все же преследовали его, принося действительно неописуемое удовольствие, от которого трудно было отказаться. Только в них он мог видеться с ним, разговаривать, трогать, тра-... Это уже перебор.       Бывало, сны приносили ему боль, пугая до дребезжащих косточек. Казалось, что совесть собственной персоной является мужчине в обличие Камило и стучит по голове, напоминая, кем он ему приходится и сколько этому мальчишке лет. Но всегда это были обычные кошмары, которые заставляли Мадригаля либо задуматься над потаенным смыслом, который подкидывало ему его же сознание, либо просто пропустить это мимо себя и забыть. Бруно понимал, что такое влечение к обычному подростку было явно нездоровым, но из года в год отказывался воспринимать это чувство как нечто особенное, спихивая все на то, что он просто любит племянника немного больше, чем остальных.       Провидец уже не помнит, когда эта любовь переросла в жесткий стояк. Наверное, когда чертов мальчишка закинул свою испачканную одежду в стирку, а до комнаты за новым комплектом решил пробежаться голышом. Все равно никого нет, никто и не заметит. Никто, верно...       В тот день Бруно чуть не расшиб себе голову об стенку, пугаясь самого же себя. Это не должно было быть так, это отвратительно. Но вот давным-давно изнывающий член был, похоже, не в курсе, что хорошо, а что плохо, поэтому с удовольствием напоминал мужчине о его ненормальных предпочтениях.       Наверное, именно с того дня его начали посещать эти сны. Складывалось ощущение, что мужчина потешался над собой. Стоило только закрыть глаза, как кокетливое личико племянника само вырисовывалось прямо перед носом. Он манил, а со временем все стало еще хуже. Когда Бруно окончательно сдался своим чувствам, принимая, что он явно не в себе, раз его сердце из всего Энканто выбрало...родственника, все пошло как-то полегче. Да, мысли о Камило стали навещать его чаще, но уже не так навязывались, оставляя после себя лишь приторно-сладкий осадок. Такой приятный. Пока не появились они.

Кошмары.

      Именно там провидец испытал все угрызения совести, которые только могли быть. В них Камило был жесток, хитер и изворотлив, не упускал ни единого случая, чтобы напомнить, какой дядя извращенец, и специально подначивал его, изгибаясь, выстанывая нелепые фразочки. Такие ночи не грех было назвать ужасными.       И вот сегодня ему приснилось это снова. Снова его неконтролируемое воображение вылепило из Камило черти что, пытаясь испугать. Что, кстати, неплохо сработало, сердце до сих пор никак не могло угомониться.       Но эти нюансы все равно не перекрывали то чувство, которое он испытывал, стоило увидеть Мадригаля вживую, за толщиной досок.       — Какой же я отвратительный, — мужчина поднялся с кресла, разминая затекшие ото сна конечности, — не нужно было выходить вчера вообще. Ему бы все равно никто не поверил, дурак. Черт! — Бруно уже с обыденностью глянул на вставший член и махнул на проблему рукой, мотая головой из стороны в сторону. — Что ж тебе все так интересно? Ох, сидел бы на жопе ровно, и все бы были только в плюсе, но нет же, это ведь скучно для тебя, верно? — провидец пристально уставился на воздух в проходе, представляя там мелкого сорванца, из-за которого и начался весь этот сыр-бор. — Ну найдешь ты меня, и что дальше? Господи. Я и так уже получаю от кармы по полной программе, чего еще тебе от меня надо? — Мадригаль цыкнул, сделав шаг по направлению к коридору, но возбуждение предательски заныло, напоминая о себе. — Al infierno!       Камило радостно вскочил с кровати, до тихого хруста сжимая в ладони тот клочок бумажки, который не выпускал из рук всю ночь. Мимикрик поправил съехавшую из-за яркого сна рубашку и криво нацепил на себя пончо, несколько раз ворочая его в разные стороны. После того шикарного представления он так и не удосужился переодеться, запрыгнув в кровать ровно в том, в чем и вышел. Голова приятно гудела из-за недосыпа, но это никак не тревожило парнишку. Он отыскал с помощью Каситы сандалии, подхватил их в руки и выбежал из комнаты, с веселым визгом скатываясь по перилам. Настроение было лучше некуда.       Наконец-то ты пришел ко мне сам. Наконец-то ты заметил меня. Черт возьми, крысеныш, как бы я хотел увидеть выражение твоего лица в то время, когда ты наблюдал. Уверен, оно бы отпечаталось в моей памяти клеймом.       Мадригаль хмыкнул и уменьшил темп, держа свой путь к долгожданному завтраку. Его живот пустовал еще со вчерашнего вечера. В голове крутились мысли о том, что его план все же сработал как надо. Учитывая, в какой спешке были выведены эти буквы, незнакомец явно переволновался, а значит где-то должны были остаться следы, о которых он, скорее всего, уже и забыл, пытаясь как можно скорее скрыться от мимикрика. Но именно они и укажут нужное направление.       — Сестреееееенка, — Камило налетел на Долорес в проходе на кухню, обвивая ее шею руками и получая ответные теплые объятия. — Как твое «ничего»?       — А то ты не знаешь. Не забудь притащить мне новую книгу из города. Говорят, у одного дядюшки как раз завалялась хорошая история, от которой он в скором времени избавится, — девушка потрепала темные кудряшки, распушив их еще больше, и улыбнулась. — А ты, я вижу, довольный с утра пораньше.       — Я всегда к твоим услугам, — Мадригаль подмигнул Долорес, получив за это неслабый щелбан. — Понял, понял, никаких шуток с утра пораньше, — девушка закатила глаза, насмешливо фыркнув, и выпустила брата из своих объятий. — Так вот, у меня есть к тебе ответное дельце.       Шатенка вопросительно прищурила глаза, уже примерно понимая, о чем будет речь.       — Пойдем, нельзя же разбрасываться секретами прямо здесь, — Камило махнул рукой, как бы намекая, что ничего такого важного там не будет, и потащил сестру в свободную комнату, не переставая улыбаться.