Скажи мне это в лицо

      Этим утром Камило проснулся самым счастливым человеком во всем Энканто. Солнце, наконец, никак не помешало ему выспаться, а тяжелая тушка дяди мирно посапывала у него под боком, каким-то образом умудрившись прикрыться его же пончо. Темные кудри, перепутавшись между собой, спадали на лицо, горячая рука покоилась на талии парня, а рот был слегка приоткрыт, из-за чего тонкая ниточка слюны тянулась прямо к острым ключицам. Мимикрик прекрасно помнил, что, по наказу дяди, засыпали они порознь: мужчина с боем пытался отвоевать себе место на полу, но мальчишка в этой комнате со своей способностью был намного сильнее какого-то предсказателя, поэтому спокойно переждал «бунт» и, вытащив из закоулков шкафа теплое одеяло, завернул второго в недо-рулет, уложив на свою кровать. Сам же Мадригаль постелил себе на полу, скинув кучу подушек в одно место и накрыв это все простынями. Не самое удобное ложе, но ничего не поделаешь.       То, что Камило вчера буквально избавился от большей части себя, не значило, что он прекратит заботиться о дяде. Тот всплеск эмоций нехило сказался на нем: голова с самого утра почти что пустовала, на душе будто бы стало светлее, полегчало. Внутри, как это бывало каждый день, больше никто не ползал, заранее навеивая липкое чувство страха, которое преследовало до самой глубокой ночи. Парень всегда ожидал от предстоящего дня чего-то плохого, ужасного, но теперь сердце не болело, успокоилось, лишь изредка отбивая теплом в груди.       Мадригаль верил, что это тепло дарит ему именно дядя. Пусть та ярая мания пропала, но осталось нечто до боли уютное, согревающее каждую минуту. Где-то на затворках сознания постепенно пускала свои цепкие корни мысль о том, что пройдет время... Может, много времени, и он разберется. Камило научится отличать добро ото зла и, в конечном итоге, как во всех счастливых финалах, все-таки поймет, что Бруно — единственный самый любимый в мире человек, и никто другой ему не нужен. Не сейчас, но чуть позже. Пока что этот сопящий комочек, который, стоило мальчишке чуть-чуть отодвинуться, прижал его к себе, чем вызывал у парня только добрую улыбку, умилял. Видимо, в какой-то момент Бруно или сам, или ему помогли свалиться с кровати, но все же добрался до племянника, сцапав его в капкан из закинутой чуть ли не на живот ноги и горячей, обвивающей плоский живот, руки. Парню больше импонировала мысль, что Мадригаль передумал и сам спустился к нему на подушки.       Камило, хмыкнув, закатил глаза и отодвинулся обратно, отчего мужчина во сне облегченно выдохнул.       Обещаю, я обязательно сделаю и тебя, и себя счастливыми. Ну, точно постараюсь.       Мимикрик тихо заполз под одеяло, касаясь холодными пальцами выпирающих ребер дяди под рубашкой, и в тот же момент в мимолетном, но в таком горячем поцелуе прислонился губами к коже, не задерживаясь там надолго.       Я обязательно влюблюсь в тебя снова. Просто дождись меня, ладно?       Бруно, будто бы выброшенная на берег рыба, заметался по простыни, раскидывая все подушки под собой и одеяла. Дрожь пробрала до самых костей прежде, чем тот успел раскрыть глаза.       — Камило! — провидец даже в полусонном состоянии понимал, что это дело рук мальчишки, в прямом смысле этого слова, потому что других любителей розыгрышей в комнате явно не было. — Кому говорил?! Если уж спишь на полу, то, будь добр, там и оставайся.       — Так я никуда и не уходил, — брюнет хитро стрельнул глазами, ухмыляясь, словно лиса, наблюдающая за куском сыра, — это ты решил навестить меня этой ночью. Оказывается, кто-то очень любит нарушать правила, — следить за тем, как Бруно в растерянности смотрит то на себя, то на кровать — одно сплошное удовольствие. Брови слегка сведены к переносице, рот приоткрыт в немом вопросе, а пальцы от безысходности сжимают и так вкрай смятую простынь. Красота.       — Признавайся, — провидец поправил съехавшую рубашку, — ты меня стащил, да?       — Даже и не думал, — парень наигранно взгрустнул, оттопырив нижнюю губу и смахнув с глаз несуществующие слезы. — Видимо, я был таким привлекательным во сне, что ты просто не удержался. Не волнуйся, никто тебя не винит, ведь-       — Да еп твою мать, Камило! — Мадригаль вытащил из-под племянника обшитую разноцветными лилиями подушку и уткнулся в нее лицом. Мимикрик было хотел что-то сказать по этому поводу, но приглушенный тканью крик дяди все же переубедил его. Промолчал. — Мы же вчера обговорили это, — шершавая пятка наугад прошлась прямо рядом с плечом парня, но, так как мужчина был явно не доволен таким промахом, рассекла воздух еще раз, пока второй не схватил его ногу и не отбросил на другой конец «кровати». Раздраженное личико показалось из-за розовой наволочки. — Никаких подкатов, приставаний и тому подобного. Мы начинаем встречаться, как «нормальная» пара.       — Ой, никто к тебе не подкатывал, — Камило посмотрел на Мадригаля, как на какого-то сумасшедшего, и сполз с подушек, поджимая губы от холодных половиц Каситы. — Не драматизируй.       — Я серьезно. Тебе не обязательно вести себя так, как до этого, никто никуда не уходит, — мужчина поднялся следом за племянником, игнорируя промерзшие доски и, словно утенок, пошел по пятам за своей «мамой уткой», которая как раз накинула на себя новое желтое пончо.       — Что для тебя значит «нормальная парочка»?       — Это значит, что, — Бруно осекся на полуслове, когда понял, что мальчишка застыл на месте, не двигаясь. Стало как-то не по себе. Провидец за долю секунды успел перепугаться и проглотить свои слова вместе с болтливым языком, боясь вновь расстроить племянника. Это могло прозвучать грубо, неуместно, да и вообще, почему он решает за него? Мысли в голове слиплись в один большой комок несуразицы, отказываясь подавать хоть одну сносную идею.       — А для меня это значит, что я должен влюбляться в тебя так, как хочу, ясно? — самодовольная моська выросла прямо перед провидцем, отчего тот испуганно икнул, метаясь взглядом по чему угодно, лишь бы не встретиться с пронзительными зелеными глазами. — Ты же сам сказал, что постараешься показать мне, что такое любовь, ничего не путаю? Так вот, я не собираюсь никуда спешить или вновь переворачивать все с ног на голову. Буду идти медленно, но уверенно, и ты не сможешь лишить меня хотя бы одного поцелуйчика в день, — парень на мгновение задумался, прикидывая в голове, что еще хочет сказать, но по виду было заметно, что в его мыслях творилось слишком много всего, чтобы высказать это хотя бы за неделю. — Я хочу экспериментировать и пробовать. Хочу понять, как выглядит любовь для тебя. Хочу испытать все эти прелести...первых свиданий? Верно? И попробовать провести с тобой целый день, как парочка. А еще хочу засыпать и просыпаться с тобой вместе. Если ты против, будем это делать пока на разных местах, пока не созреем для одной кровати окончательно. Но все это не отменяет того, что каждый день я буду подталкивать тебя на что-то новое, — взгляд Камило заметно потеплел, отчего у Бруно как будто камень с плеч упал. С ним, похоже, все в порядке. — И, уж прости, но, испробовав тебя на вкус, вряд ли смогу отказаться от редких, но приятных ночей вместе, — последние слова мальчишка будто промурчал, мазнув щекой по щеке дяди и мило улыбнувшись.       — Камило, без флирта! Маленький ты засранец. Нечестно использовать мои же чувства против меня, — Бруно кинул мимикрику подушку в лицо и, метнув в него парочку мысленных молний, отошел на несколько шагов назад, подбирая с пола забытое зеленое пончо. — С тобой так никакой нормальной романтики не получится, ей богу.       — Зато у нас будет особенная парочка, — парень откинул подушку на «кровать», принимаясь собирать все эти мягкие горы в кучки и перекидывать их в угол, к шкафу. Скорее всего, они им еще пригодятся. — В заточении ты совсем потерял чувство юмора.       — А ты — совесть, — провидец застегнул пуговицы коричневой рубашки, которую все же следовало поменять, и расправил складки на пончо, улыбнувшись своим же трудам. — Первое правило отношений с Бруно: все должно идти постепенно и по плану.       — Первое правило отношений с Камило: все должно идти по зову сердца, а не по плану.       Две зеленые искорки промелькнули в тусклом свете комнаты. Нефритовые глаза, словно два сияющих драгоценных камня, в неравном бою встретились с неограненными изумрудами хитрого взгляда Камило, что так и норовил задавить соперника морально. Каждый был прав по-своему, но при этом никто не хотел уступать другому.       Бруно и не заметил, как в руках мальчишки оказалась небольшая подушка, которая, не успел тот опомниться, прилетела прямо ему в лицо, больно врезавшись в нос. Вещица, словно в замедленной съемке, отлипла от мужчины и также неспешно полетела на пол, оставив после себя почти незаметное пятнышко на лбу. Племянник задорно улыбнулся, хмыкнув, и вздернул брови, приподнимая подбородок и как бы намекая, что тут победа явно не за провидцем. Мадригаль азартно ухмыльнулся и, словно издеваясь, не отрывая глаз от оппонента, поднял подушку с пола. Камило не отставал. Парень мигом сориентировался, отпрыгнул вбок и приземлился на корточки, подхватив ту розовенькую подушку с лилиями.       В воздухе запахло будущей войной, которая либо окончится проигрышем родственников, либо кто-то из нее выйдет абсолютным победителем. Бруно поманил его к себе ладонью, Камило игриво высунул язык. Один поднял подушку над головой, другой же занес ее под собой, норовя сбить соперника с ног. Тишину рассек боевой клич, вперемешку с тихими смешками парней.

Две противоположности схлестнулись в бою не на жизнь, а на смерть.