Значит, вот ты какой, тот самый Граф

Антон открывает глаза и просто смотрит в потолок, такой тёмный и заебавший, но такой родной. Здесь, в этой комнате, произошло столько, что даже не вспомнишь, но есть частички воспоминаний и в отдельных деталях. Вон пятно на полу, раньше его скрывал ковёр, но Шасту слишком лень его чистить было, а по грязному ходить не очень приятно, поэтому пришлось убрать, теперь пятно видно миру, который на него не смотрит. Это Тоха однажды пришёл домой, совсем ещё мелкий, не умеющий драться мальчишка, кровь тогда вытекала из нижней разбитой губы, из брови и немного из носа. Обработать было некому, успокоить – тоже, родители в тот день опять очень громко срались на кухне и даже не заметили, что сын пришёл домой. Тохе, конечно, похуй, но воспоминание всё ещё немного болезненное. Совсем чуть-чуть. В школу идти совершенно не хочется, ему нужно подумать, понять, как теперь жить. Как жить без мысли, которая тоненьким голоском подсказывала ему всегда, но после вчерашнего отцовского взгляда пропала. Антону казалось, что он пережил это всё, переболело, но стало понятно, он всегда надеялся на возвращение старых, менее похуистичных к его самочувствию родителей. Но этот взгляд, там уже ни человек, ни отец, ни папа, там только животное, Маугли, всю жизнь проживший среди диких зверей, его не спасти, ему не помочь. Он полностью закопал себя в яме из грязи и помоев, которые сам вываливал себе на голову. Шатен встал и потянулся, похрустывая позвонками, в голове сотни мыслей мелькали, сносили друг друга, мечтая стать главными, занять мозг на целый день. Срочно нужен холодный душ, по-другому забыться не получится, нельзя. Он собирается и выходит в коридор, обои ещё сильнее оторвались от старых, грязных стен. В квартире тихо, удивительно. Не без наслаждения Антон видит, что отец лежит всё на том же диване, но, увы, всё ещё дышит. Он выходит наконец на улицу и идёт к школе, там знакомые, одноклассники, пацаны с района, которые ближе, чем знакомые, но не друзья. Сигарета уже в зубах, а дым в лёгких, это даже не расслабляет, скорее привычка, от которой не хочется отказываться. - Чё, Тох, в школу идёшь? – при виде Руслана появляется желание натянуть маску на всё лицо, потому что он неприятный. Он не слишком плохой, он лучше бухающего отца-гондона, он не самый тупой на районе, он просто неприятный. С ним не хочется разговаривать, вместе курить около поцарапанных и, возможно, обоссанных стен подъезда, с ним не хочется опрокинуть бутылку пива за просмотром футбола, его хочется сторониться, но Тохе похуй и это распространяется на всех. - Ну, как видишь. – конченые вопросы вообще в стиле Белого, после них он обычно спрашивает то, зачем, собственно, подошёл. Так же просто, блять, спросить не догадается. - Слушай, приходи вечером, потусим с пацанами. – а почему бы и нет. Домой переться не хочется в общем-то никогда, а с народом посидеть прикольно будет. - Лады. Припизжу. – он ускоряется, и Руслан отстаёт. В голове, почему-то, всплывает мысль про того чувака – Арсений, кажется. До него то Белый точно доебётся, прийти заставит. Тоха мог бы что-то сделать, помочь Графу, но Тохе, если честно, очень похуй, у него свои проблемы есть. Ворота школы ободранные, как и всё в этом отвратном районе, Шаст тушит сигарету и вглядывается в толпу. Хули его одноклассники делают на улице? Вон и Макар с Позом стоят. - А чё происходит? – Антон почти подбегает, стараясь разглядеть центр толпы. - Новенького ждём, у нас их уже пять лет не было. – Дима, как всегда, отвечает быстрее Ильи, но говорят они почти одновременно, потому что никто из их компании не тупой, просто хулиганьё, но не тупое, вся школа знает. - Окей. – Шастун расстёгивает куртку и смотрит в сторону ворот. «Ебать, значит этот пацан – новенький, вот почему я его раньше не видел». Во двор школы заходит Арсений.

***

Голова раскалывается нещадно, словно он вчера бухал, а не рыдал за закрытой дверью ванной. Видимо, обычный день в новой школе не будет таким уж простым. Но Арсений привык, у него ничего не бывает просто. Он приходит в комнату к бабушке и, если честно, была бы возможность, отказался бы от этого, но не может, права не имеет. Виноват – сам и плати. Положение старушки не изменилось, она спит так же, отвернувшись от всего мира, лицом к стене. Раньше, когда всё было совсем немного лучше, Попов догадался, ей так больше нравится. Прятаться от всего мира конечно же лучше, и он помогает ей это делать, зная, что проживёт она ещё меньше, если лишится этого. Арсений сглатывает и подходит ближе, он делает это каждое утро уже шесть лет, но всё равно больно, хочется убежать и спрятаться, вот только негде, да и совесть не позволит. Он помогает ей переодеться, сходить в туалет, поесть, помыться и только после оставляет перед телевизором, закрывая дверь. Брюнет идёт в ванную, потом одевается и выходит на улицу, невольно кидая взгляд на дверь напротив. Он правда не забыл про Антона, потому что те несколько минут были самыми спокойными в его жизни после. Такое хрен забудешь. Попов заметил только сейчас, что по дороге куда угодно оглядывается. Он боится встретить Руслана, потому что будет помнить об этом весь день, не хочется. Его главная цель сейчас – хорошо учиться, родители пророчили ему хорошее будущее, он не имеет права их разочаровать. Люди говорят, что покойники смотрят на нас с небес, Арсений живёт только с этой мыслью, надеясь, что родители простят его. И бабушка простит. Брюнет подходит к школе и выдыхает, никого не встретил. Он узнаёт несколько одноклассников, с которыми знаком только на уровне узнавания по лицу, и видит Антона. Тот смотрит прямо на него, ни заинтересованно, ни скучающе, ни дружелюбно, просто смотрит, показывая, что узнал, и отворачивается. Арсений здоровается с полузнакомыми, узнаёт их имена, говорит своё и, почему-то, всё это время смотрит на Антона. Блять, они даже не поздоровались. Оксана, Ира и, кажется, Серёга тянут его в школу, и шатен пропадает из вида. Так даже лучше, они вообще не должны были больше встречаться. Попов вешает куртку на шатающийся крючок и идёт на обещанную экскурсию от новых знакомых, теперь уже знакомых. Школа обычная, самая обычная. Обычный обшарпанный туалет, в котором курят все, кому не лень, обычная столовая, в которой вкуснее пиццы только чай, обычные классы, в которых задерживаться не хочется. Одноклассники не задают тупых вопросов, они привыкли не интересоваться жизнью друг друга. Антон вообще не подходит, но и не сторонится, Арсений почти даже не замечает этого. На алгебре, которую он искренне считает садистской, он слышит разговор Ильи и Антона. Когда их прерывает учитель, Попов уже уверен, что после школы до него доебётся Руслан, а это – самая ужасная новость за день. Но ничего: Арсений выдержит всё со спокойным лицом, он привык.

***

Брюнет стоит на поребрике и спокойно курит, он не ожидает ничего от этого, нового для него, района. Здесь нет старых знакомых, нет старых друзей, нет сочувствующих взглядов, которых он не заслуживает, нет ничего. Арсению многого стоил этот побег. Пришлось перевозить бабушку, которая не в силах сделать это сама, переходить в другую школу и придумывать, что бы такое спиздануть всем соседям, дабы они отъебались. Прошлый район должен был радовать глаз, там было всё: и красивые клумбы, и аккуратные дома, и милые соседи с собачками. Этот же район, казалось, был создан для того, чтобы укрепить дух любого человека, который в нём живёт. Арсений уверен, так будет лучше. Для его подгнившей душеньки только такое и нужно, потому что цветочки и собачки уже мозолят глаз. Попов продолжает стоять и смотреть куда-то на далёкую площадку. Ту самую, на которой шприц или бутылку найти легче песка в песочнице. На ней почти всегда пусто, потому что не все родители конченые, у него вот были самые лучшие, но... Впрочем, неважно. Брюнет уже успел познакомиться с продавцами в магазинчике недалеко отсюда, они без вопросов продали сигареты, словно это самая обычная морковь. Он благодарно кивнул им на это и пошёл изучать район дальше, ему здесь всё-таки жить, непонятно сколько, но жить же. На одной из площадок есть ободранные качели, самое лучшее место для времени, которое проводят только рядом со своим одиночеством. Машины в этом дворе тоже говорят обо всём. Они старые, но хорошие. Сразу видно: люди здесь живут рукастые, наверное, работают на трёх работах, чтобы выжить. Арсений грустно выдыхает дым и задумывается, смогут ли они прожить на бабушкино пособие. Вряд ли. Но работу найти не легче, потому что практически любой нуждающийся в деньгах человек ищет заработок, а в этом районе таких людей больше, чем где-либо. Он доходит до более взрослой площадки и останавливается. За ним точно кто-то идёт. - Здравствуй. Как тебя звать? – Арсений оборачивается и видит довольно высокого парня, о таких обычно в тюрьмах говорят – блатной. У него чёрные волосы, короткая щетина и обычная такая, рабочая одежда: джинсы, футболка и недорогая куртка, которая – главное, что греет. - Арсений. – Попов ни то что бы не ищет новые знакомства, просто это знакомство не кажется ему полезным, скорее опасным. - Я Руслан. – парень подходит ближе и от него ощутимо несёт пивом. Арсений не морщится, от самого сигами пасёт. – У тебя имя такое, знаешь, аристократичное. Будешь Графом. Он всегда знал, что имя у него совсем не подходит для провинциального городка и тем более для так себе райончика в этом городке. Парень выглядит как глава какой-то блатной компашки, с ним точно не нужно конфликтовать, так что Арсений молча соглашается, надеясь, что они видятся в последний раз. - Не хочешь ко мне зайти, Граф? – и так это звучит, словно тебе пять, а взрослый мужик предлагает конфетку. Попов весь поджимается, но виду не подаёт. - Нет. За бабушкой нужно приглядеть. – за всю свою жизнь можно научиться говорить максимально серьёзно, чтобы не доебаться было. - Пиздишь, вижу. – и впервые он говорил правду, когда до него всё-таки доебались. Руслан подходит максимально близко и кладёт руку на спину Арсения. Вроде бы ничего такого, а органы сжимаются, язык отсыхает, глаза слезиться начинают. Мозг то понимает, что нужно оттолкнуть, но только страшнее от мысли, что огромная компашка его братанов может с ним сделать. - Ты прям как гей столичный выглядишь, знал? – Руслан не отпускает, рукой ниже ведёт с нажимом. Он сильный, теперь убежать не получится точно. – Так и хочется тебя оттрахать, чтобы ты как сучка скулил. Арсению хочется ему в лицо харкнуть, а потом зарезать нахуй и самому вскрыться. Он за собой никогда не ухаживал, лицо от рождения красивое такое, и много раз ему всякую хуйну морозили, но такую противную никогда, от такой сразу в петлю хочется, потому что отмыться от руки, сжимающей ягодицу, не получится никогда. Слёзы почти уже льются из глаз, но воспитание стержня в себе не даёт ему сломаться, потерять последние кусочки достоинства. Арсений отталкивает его из последних сил и убегает, благодаря весь мир за то, что умеет быстро бегать, но зная, что Руслан просто не пытался его догнать. Уже на следующее утро тот был у его подъезда. Выжидал и улыбался, как будто говоря: «Думал, я тебя не найду. А я всегда всех нахожу, Граф».