Значит, вот ты какой, тот самый Граф

Арсений выходит из школы, выдыхает и переваливает тяжёлый рюкзак на другое плечо. Он надеется, что это произойдёт хотя бы не сейчас или что Антон пойдёт домой быстрее и поможет, но, кто бы сомневался, ничего из этого не происходит. Руслан стоит около парковки и курит, он всегда курит, когда приближается к Попову. Вот такая вот ахуительная традиция. По этому можно понять по чью душу он пришёл, сейчас, очевидно, ждёт Арсения. - О, Граф, а чего так долго? Я стою тут, жду, а он от школы никак отойти не может. – мимо проходят люди, точно это замечают и видят напряжение, сквозящееся в каждой мышце брюнета, но не помогают. Они все сами напуганы этой жизнью, поэтому привыкли сбегать от чужих проблем. «Не со мной и на том спасибо». - Расписание записывал. Чего-то хотел? – Арсений откровенно пиздит, он видел Белого издалека и просто оттягивал момент встречи, пиная камни, срывая листья. - Ты же знаешь – тебя. – он громко ржёт, хотя во взгляде видно, что не шутит, и это пугает до усрачки, но уже как-то привычно пугает, почти не страшно даже. – А если сейчас, то хотел предложить тебе потусить сегодня у меня. Не боись, там больше народа будет: Тоха, Макар, ещё пацаны. - У меня выбора же нет, кому ты напиздеть пытаешься? – Арсений переминается с ноги на ногу и просто надеется, что его побыстрее отпустят. Дома хотя бы спокойнее. - Правильно. Поэтому ты и придёшь. Адрес знаешь. – Руслан подмигивает и уходит, оставляя после себя неприятный осадок, как в дешёвом вине после взбалтывания. Брюнет кивает уже в пустоту и идёт домой. Он знает адрес и, кажется, не забудет никогда.

***

Антон снимает куртку и, удостоверившись, что в квартире тишина, проходит на кухню. В желудке ничего не было дня, наверное, со вчерашнего, он болит, но не так сильно, как мог бы. В холодильнике одиноко лежит помидор с немного подгнившим боком и стоит прошлогодний сок. Еды, конечно, невероятно много, поэтому шатен с тяжёлым вздохом закрывает дверцу. Ничего, Руслан сам его позвал, значит, можно и у него чего-нибудь похавать. - Жрачки нет. – он закатывает глаза и выходит из кухни, толкая отца плечом. Очевидно, что этот ублюдок идёт бухать. Антон садится на кровать и смотрит перед собой. Смотрит, смотрит и думает, потому что непонятно, во что катится его жизнь. Пару лет назад он был обычным подростком, который свято верил в лучшее и надеялся на великолепное, окрашенное грудами бриллиантов будущее, не понимая, что просто футбола во дворе и пива каждый день недостаточно, наоборот, этого слишком ничтожно мало, чтобы чего-то достичь. Около двери лежит заброшенный мяч, его пришлось спиздить у какого-то пацана, потому что денег на свой ни у кого не было, а играть хотелось. Хотелось просирать школу, тайком курить за гаражами, влюбляться и запивать разбитое сердце горьким бухлом, хотелось быть обычным подростком и не думать о будущем. Этим занимались все жители их района, кроме нескольких, Антон в их числе, он вот уже третий год мечтает съебать отсюда как можно дальше, хоть и понимает, это место его не отпустит просто так. Шатен смотрит в разбитое окно и слепо надеется на улучшения, потому что заебался стараться, а в ответ получать хуй. За стенкой слышится звон рюмки, на губах остаётся только глухой звук «н». «Обещаю, что никогда не стану, как он». Антон суёт наушники в карман и выходит из квартиры, кидая непонятный взгляд на дверь соседа. Интересно, до него всё же доебался Рус?

***

- О, Тох. Заходи, давай. – голос Белого режет уши, громкая музыка на фоне заставляет прислушиваться к его словам, но Тохе похуй, он всё равно не слушает, только кивает молча, пожимает руку и идёт в зал. Через пару секунд руку охлаждает нефильтрованное, а мысли летают где-то далеко, не здесь, где-то за гранью этого мира. - Шаст, ты ту ебучку сделал? – Поз, конечно, удивляет своими познаниями в мате. - Кого? - Ну проект по химии. - Да мы ж с тобой его делать решили. – этот разговор вытягивает из глубин подсознания, шатен пока не решил хорошо это или плохо. - Поэтому и спрашиваю. - Нет, не сделал. – Поз кивает и отходит куда-то, может быть, к Макару, а может и к Кате своей. Тишина больше не давит на виски, можно даже попытаться расслабиться, но не нужно. Это туса у Руслана, вообще не понятно, что здесь может произойти. В колонках начинает играть какая-то отдалённо знакомая песня, Шаст, не задумываясь, начинает подпевать, потому что похуй и потому что можно, кто ему запретит. Пиво приятным теплом расплывается по организму, но совсем не расслабляет, почти как вода. Песня заканчивается, и снова становится скучно. Антон допивает одним глотком и встаёт, идя к балкону. Стоило только открыть хлипкую дверцу, ветер сильной волной врезался в лицо и просочился под худи. Холодновато. Он закрывает за собой дверь и опирается на поручень, закуривая. Этот вечер, этот день, эта жизнь – всё кажется таким глупым и бессмысленным, даже страшно. Луна перед глазами такая ясная, немного скрытая облаками. Красиво здесь, в общем. И это, наверное, одна из причин, почему Шастун ещё не ушёл. Ну и халявное пиво. Докурив, он выходит, Руслана в зале нет, но спину его видно в коридоре. Значит, кто-то ещё пришёл. Оттуда слышится противное такое, слащавое: «О, Граф, что-то ты опаздываешь». Антон раздумывает над тем, чтобы поздороваться, с соседями нужно поддерживать связь, тем более с такими нормальными, которые друг друга не бьют, музыку в пять утра не слушают, посудой не шумят; из квартиры слышно только негромкое звучание телевизора, больше ничего, словно там вообще пусто. Арсений проходит дальше и смотрит сразу на шатена, не удивлённо, скорее с печалью, как по старому товарищу. Это непонятно. Они ж виделись всего пару раз, а уже так. Непонятно. Он не то чтобы сильно хотел, но вдруг будет менее скучно рядом с этим парнем. - Ты поздновато, я уже докурил. – голос после холода на балконе хрипловатый, но, если честно, похуй как там он звучит. Арсений сжимается, явно не ожидая разговора, но смотрит. Смотрит прямо, в душу, в сердце, сбивает с толку, но наставляет на путь истинный, правильный, без насмешек над ним, без тупых шуток, только с едва заметной симпатией. Но даже мысль об этом смешит. - Да, жаль. Надеюсь, ты не сильно расстроился. – он выглядит устало, заёбано и совсем немного зло, хочется верить, что не из-за Антона. Шастун качает головой и нужно сказать что-то ещё, но больше ни звука выдавить не получается. Арсений кивает и уходит к дивану, заменяя своей не нагретой жопой нагретую антонову. Шатен кивает уже в пустоту и идёт к кухне, есть всё же хочется, а если ты кого-то позвал на хату, жди, что хавка кончится быстрее твоего настроения после литра бухла, это ж негласное правило. В холодильнике ни на много больше, но хоть что-то. Антон берёт колбасу с хлебом и с жадностью откусывает, блять, ну наконец-то. Желудок немного успокаивается, перестаёт громко «орать», моля о помощи. В список причин, почему Шаст всё ещё не ушёл добавляется бутерброд.

***

Арсений всё же рад, что пришёл, потому что вливать в себя бухло при бабушке не самая лучшая идея, а нахуярится в сопли хочется, отпустить свои проблемы в дальнее плаванье хоть ненадолго. Он разговаривает о чём-то с Димой, с Макаром, выцепляет взглядом Антона и пьёт, пьёт, пьёт. Руслан его не трогает, даже не смотрит; надежда, что он решил отъебаться насовсем радостно щебечет на ухо. Арсений улыбается вообще-то мало, но сегодня так и тянет, так и хочется. Он курит прямо здесь, на диване, пьяную лыбу давит каждому, кто мимо проходит. Настроение поднимается ровно до отметки «Ну ок, чё», и это уже прорыв, давно такого не было. Попова явно штормит, когда он свешивает голову с дивана, укладывая ноги на подушки, так лучше видно. Что видно и где, никто не интересуется. Всем банально плевать, они пришли набухаться, и они бухают, всем нет дела до какого-то напившегося придурка, потому что скоро они будут в таком же состоянии. Арсений улыбается Диме и берёт предложенные карты, сразу втягиваясь в игру. Три шестёрки – бито, король – бито... Игра заканчивается быстро, но брюнет со своим вторым местом всем доволен. Перед глазами плывёт, сердце гулко стучит где-то в районе ушей, а желудок, почему-то, отказывается от ещё пары шотов. Позов помогает ему дойти до ванной и куда-то сваливает. Арсению никогда, наверное, так хуёво не было. Он обнимается с белым, компанейски таким пацаном – унитазом, пока его органы уже, кажется, болтаются в воде. Голова раскалывается, горло першит, зарекаться пить бессмысленно, но мысленно он это уже сделал. Попов прислоняется к стенке и выдыхает, вроде немного лучше. Он смотрит в телефон и тяжело сглатывает, скривившись слегка от послевкусия. 20:54. Блять. Он встаёт и выходит из ванной, шатаясь в разные стороны, его всё ещё тошнит, но домой нужно срочно. На диване осталась кофта, значит, проскользнуть мимо Руслана не получится, потому что вещей и так почти нет, а Белый не отдаст без выгоды для себя. Естественно. Арсений с трудом доходит до Димы, который сочувствующе улыбается ему и протягивает кофту. - Спасибо. – наверное, не слышно из-за музыки, но поблагодарить хочется, потому что человек искренне помог, даже не задумываясь, скорее всего. – Слушай, я пойду. Домой надо. - Да куда ты пойдёшь? Шатаешься вон стоишь. Хочешь Руса попрошу тебя довести? – прошибает Арсения знатно. Только не его. - Не надо Руслана. – Дима кивает задумчиво, но пройти не даёт. - Ща, подожди. – и уходит. Попов хотел свалить сразу же, но передумал. Не понятно же, что Позов потом подумает про него, а он пацан вроде нормальный, к тому же, друг Антона. - Да блять. – опять он про Антона.

***

- Шаст. – Антон салютует Диме сигаретой и отворачивается от окна, там, на улице, сегодня невероятно, даже в таком убогом районе. - Чего? - Там Арсений нахуярился, домой его проводи. Вы же соседи, вроде бы. - Руслан же просил ему сказать, если он домой соберётся. Пусть сам и отводит. – шатен уже теряет интерес к разговору, медленно отворачиваясь. - Шастун, ты долбаёб? Очевидно же, что Белый до него не просто так доёбывается. А ты всё равно сидишь тут и в окно смотришь, какая разница где. Подумаешь пару бутылок выпил, ну отчитаешься перед матерью и всё. – это вызывает лишь улыбку. Точно, никто же не в курсе, что там у Тохи-похуй дома, всем же тоже похуй, как о таком можно забыть. – Тебе ж нетрудно. - Лады, уговорил. Где он там стоит? Он тушит сигарету и идёт туда, куда Поз указывает. Бля, Арсений действительно перепил, если так можно сказать про человека, опёршегося о стену и сползающего по ней. - Ну что Граф, идём? – Попов весь поджимается и смотрит размытым взглядом, тем самым, который Антон ненавидит. Но у брюнета он другой, более наивный что ли, такой, что не хочется давать ему больше бухать так. Хотя Шаст ему не нянька и не подружка, бред – это всё. - Шаст? – он узнаёт и успокаивается. Да уж, ты действительно долбаёб Антон, очевидно же, Руслан пацана заебал уже, а теперь ещё и затрахать хочет. - Я. Пошли. – шатен перекидывает одну его руку себе через шею, а сам приобнимает, чтобы удержать. Они доходят до двери и Поз выпускает их, прощаясь. Руслана у них, вроде бы, получилось избежать. Хотя Тохе похуй, но до Попова он доебаться сможет. Лестница пролетает быстро, всего с третьего этажа спуститься. Антон дышит тяжело, а еле волочащий ноги Арсений не помогает совершенно. Он, справедливости ради, всё же старается, ему домой очень нужно и Шастуну немного интересно узнать причину его столь раннего ухода. - Граф, а ты чего так торопишься? – говорить, пока тащишь на себе чью-то тушу, тяжело, но легче становится, когда правда интересно. - У меня бабушка там. Ей вредно позже девяти ложиться спать, а нужно ещё покормить, переодеть. Блядство, почему я такой безответственный? – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Антон потихоньку начинает понимать, почему там всегда так тихо. - А что у тебя с бабушкой? – тишина, конечно, штука невероятная, но сейчас кажется лишней. - Я, блять. – Арсений носом уже где-то рядом с шастуновым худи, его дыхание приятно согревает, даже отодвигать не хочется. – Я просто проебался. Постоянно проёбываюсь, но это самый мой масштабный косяк за всю жизнь. - Понял. – Антон не понял, но давить на кого-то не слишком хочется, поэтому дальше они просто идут. Тихо, с небольшими перерывами на мат. Координация из-за бухла всё же нарушается.

***

Шастун вставляет ключ в скважину и проворачивает, открывая дверь. В квартире пахнет старостью, тишиной и чьими-то страданиями. Может бабушки, а может Арсения, а может ещё кого-то. Попов тут же пытается снять кроссовки, но едва не падает на пол. По нему видно, ещё пьян. Он будто забывает про Антона, который вообще-то не понимает, что ему делать. Идти домой – понятный вариант, остаться и помочь – глупо, но хочется, видно, что брюнет сам не справится. Шастун наклоняется и помогает ему с обувью, потом стягивает свою тоже. - Граф, ты ж бухой. Давай я тебе помогу, чем нужно. – Арсений оборачивается и первые несколько секунд вообще не понимает кто перед ним, а потом задумывается. Если приглядеться, можно увидеть шестерёнки, крутящиеся в мозгах. - Да, ты прав, давай. – он проходит вглубь квартиры и заходит в комнату. Там всё также включен только телик, а бабушка со слишком спокойным лицом смотрит куда-то сквозь него. Привычно и очень страшно, потому что каждый раз, когда Попов видит это, вина снова наполняет его до краёв. - Ну? Что делать? – Антон смотрит печально и понимающе, он не спрашивает почему, как, что с ней, он просто хочет помочь. - Нужно покормить. Я пока её помою. – Арсений привычно уже подходит к ней и улыбается, когда выключает какую-то тупейшую программу, а затем шепчет извинения в ухо, она вряд ли слышит, но ему это необходимо. - Какой помоешь? Ты сам еле ходишь. Давай я. – доверять ему бабушку не хочется, но себе в таком состоянии тоже. Он же проследит, если что, поможет. - Ладно. – наклоняется и снимает ограничители с кресла, теперь его ещё сильнее тошнит, он чуть не падает, пока пытается встать. – Довези её до ванной и возьми полотенце. Там. Антон кивает, достаёт потёртое уже полотенце из шкафа и осторожно катит коляску. Попов идёт следом, открывает дверь и помогает пересадить её в ванну. - Иди там, не знаю, еду достань и воды попей, тебя, кажется, мутит. – Антон оказывается очень догадливый, что ж, да, он прав. Брюнет кивает и выходит. Вытаскивает из холодильника еду, разогревает её и всё время смотрит на дверь. Шастуну хочется верить, но. Но, блять, так страшно. Тарелка уже стоит около телевизора, когда Антон заканчивает и привозит бабушку назад. Арсений смотрит благодарно и, кажется, улыбается, тихо шепча: «Спасибо». Они кормят её и осторожно укладывают спать, а потом выходят из комнаты, закрывая дверь. И Попов чувствует вину, очень много вины. - Прости, что заставил помогать. – они курят около окна. Луна всё такая же красивая. - Я сам предложил. К тому же, получается, что ты мне сам помог. Я так по своей бабушке скучал, не представляешь. С десяти лет её не видел. – Антон совсем не напряжен, но видно, что рана эта ещё болит. - Почему? - Я с ней также сидел, но, видимо, не досидел. Так что, если нужно, проси, помогу. Они молча докуривают, и Антон уходит домой, не прощаясь.