Значит, вот ты какой, тот самый Граф

Арсений смотрит в окно и не улыбается. На улице темно, зимой вообще всегда темно, и это так подходит к его настроению. - Граф? – это звучит совсем по-другому, приятнее. Это хочется слушать, с этим человеком хочется существовать, только вот этот человек, наверное, не очень хочет того же. - М? – голос звучит хрипловато, но это от сигарет и ледяного воздуха на улице. Антон садится рядом и похлопывает по плечу, вынуждая обернуться. - Всё в порядке? – и, блять, звучит он правда обеспокоенно. Глупое воображение. - Как у тебя дела? – он не отвечает, не соглашается и не отрицает, просто умалчивает. - Лады. Не хочешь разговаривать, так бы и сказал. – Антон не расстроен, ему похуй, но Арсению немного стыдно, ещё он боится потерять. Что вообще может быть хуже, чем это? Антон, такой нужный и значимый Антон – его страшно лишиться. - Шаст, стой. – Шастун собирался уже уходить, но обернулся и кивнул. Спасибо ему за это, правда, потому что Арсений не смог бы принять игнорирование. - Сходим сегодня в парк? – он садится рядом, ближе придвигает стул – от этого становится совсем немного, но легче – и громко кидает на парту учебник. - Давай. – Попов, если честно, в душе не ебёт, про какой парк ему тут затирают, соглашаться на всё, что предлагает шатен – это уже аксиома. Звонок звенит неожиданно, в класс вваливается толпа одиннадцатиклассников, снова без учителя. Это всё так привычно, так знакомо, на секунду Арсений даже забывает о случившемся, но забыть об этом совсем – невыполнимая мечта. Перед глазами всплывают картинки. Ужасные, противные, их просто, блять, не вытравить из головы. Арсений понимает, что теряется. Теряется в мыслях, в происходящем, в зелёных глазах напротив и не может найтись. Он выбегает из кабинета, сказав что-то Антону, как из горящего дома. Сердце гулко стучит почти в ушах, дыхания не хватает, ноги едва передвигаются. Туалет выглядит будкой спасателя. Он захлопывает дверь кабинки и скатывается по ней на пол, закрывая уши и глаза руками. «Грязный. Ненужный. Противный. Тупой. Наивный». Касания, касания, касания. Блять, Арсений зажимает рот ладонью, когда кто-то входит в туалет, но слёзы продолжают течь, дышать получается с трудом и сердце не может успокоиться. - Граф, ты в норме? – это Антон. Хуже это или лучше – не понятно. Арсений вообще не может думать. «Граф, пришёл-таки». «У тебя имя такое, знаешь, аристократичное. Будешь Графом». «Не хочешь ко мне зайти, Граф?» «А я всегда всех нахожу, Граф». Арсений всхлипывает, наверное, слишком громко, потому что Шастун начинает стучать в его дверь. «Зачем он пришёл? Ему должно быть похуй. Зачем?» - Я? Я, да. – звучит слишком хуёво, потому что голос истеричный, а дышать всё ещё получается плохо. - Пизда. Дверь открой. – прозвучи это грубо, Арсений, наверное, испугался бы и любой ценой выстоял закрытую дверь, но Антон будто знает, как нужно, это звучит мягко и обеспокоенно. Выбивает из колеи. - Да нормально всё. – сам себя закапывает, интонация всё ещё задушено-истерично-паническая – Мне что уже, поссать нельзя? - Если всё нормально, открывай. – Попов не сразу, но понимает: Антон съебал с урока. Антон, который за учёбу волнуется больше, чем за себя. Антон, главная цель которого – отучиться и поступить в престижный универ. Именно он съебал с контрольной ради него, а Арсений дверь открывать отказывается. Он открывает замок, и Шастун видит его. Нахмуренные брови расслабляются, губы поджимаются, а рука виснет на ручке двери. Антон опускается рядом и смотрит тяжело в глаза. Дыхание успокаивается, в отличие от слёз. - Граф, всё в порядке? – глупый вопрос, естественно не в порядке, но спросить больше не чего. - Шаст, не стоит беспокоиться, честно. Просто плохое настроение. – отмазка и на двоечку не тянет, Арсений знает, просто придумать ничего остроумнее не способен. - Ты убежал из класса. Мне кажется, это не плохое настроение, но, если тебе так угодно, ладно. – Антон кивает куда-то в пустоту и напрягается, будто ожидает чего-то волнующего. – Рассказывай, какая хуйня потревожила столь невозмутимого Графа. Арсений молчит, молчит и думает. У него в мыслях петарды взрываются, пока он решает рассказать Шасту или нет. Хочется поверить, хочется порыдать ему в плечо, хочется впервые показать слабость, потому что первый шаг уже сделан. Арсений доверил ему свою бабушку, которую бережёт больше, чем что-либо. - Я не могу. Прости, не могу. – он закрывает глаза и откидывает голову на дверь. Только сейчас доходит, он это не пережил. Пока не пережил. Хочется верить, что получится перескочить и жить дальше, с теми же надеждами и мечтами, которых, увы, ещё нет. – Хочу, ужасно хочу. Но это слишком трудно, пойми. - Ладно. – Антон не настаивает, не хочет давить. Ему интересно, но он видит – Арсению плохо, и изменить это у него не получится. Арсению легче, с каждым днём память всё реже подкидывает воспоминания, которые нужно забыть совсем. Он справляется и без помощи. Ему и так норм. Шатен встаёт и неловко смотрит на парня сверху вниз. - Я тогда пойду. Ты лучше домой иди, конспекты тебе дам, если будут. – он всё ещё пиздец как недоволен школой, потому что похуй не только ученикам, но и учителям. – После уроков, часов в пять встретимся у подъезда, лады, Граф? - Лады. Антон уходит, оставляя за собой приятность. Теперь намного спокойнее, намного лучше. Шастун просто не знает, какое влияние оказывает на Арсения. Попов опирается на стенку и, наконец, встаёт. Он, правда, пойдёт домой, а потом встретится с этим великолепным – серьёзно, самым великолепным и прекрасным – Тохой и постарается не сболтнуть лишнего.

***

Антон пьёт сок, с трудом вырванный из коварных лап третьеклассника, и смотрит куда-то в никуда. У него в голове мысли, картинки и мысли в картинках, всё это сопровождается испуганным лицом Арсения. - Эй, Тох. – Макар обеспокоенно зовёт друга, отрываясь от спора с Димой, что-то там про историю. - Чего? – не очень приятно отвлекаться от серьёзных размышлений, особенно, когда это касается человека, который тебе очень нрав... стоп, которым ты очень дорожишь, конечно же. Хотя дела не меняет, Антон давно никем не дорожил. - Ты какой-то несобранный. Что-то случилось? С Арсением, да? – Шаст чуть со стула не валится. Какие все, блять, догадливые. - А чего сразу с ним? - Просто сопоставили факты. Руслан этот ебучий давно его у школы не ждал, а сегодня ты за ним выбежал, потом он ушёл куда-то, в окно видел. – Дима умный, и это круто, но, оказывается, не всегда. - Наверное. Не знаю. – Антон кладёт голову на стол и закрывает глаза. – Да, что-то случилось, но он не смог сказать что. Ещё извинился за это. - Нужно всё равно узнать. Если Руслан чё, сразу пизды ему дать, чтобы до друзей не доёбывался. – это умиляло. Поз считает друзьями, наверное, всех, кто выглядит не по-еблански. Хотя нормально он дружит только с Шастом и с Макаром. Тохе похуй, но после этой мысли в сердце что-то кольнуло. - Ну не знаю. Он выглядел так разбито. Даже представлять не хочу, что там этот пидор-доёбщик сделал. – про встречу вечером хочется, почему-то, смолчать. Это кажется чем-то личным, только их. - Блять. – Макар выглядел разочарованно. Он будто потерял веру в людей и спокойствие. – Если что-то узнаешь, можешь даже не говорить что. Сразу пойдём с пацанами. - Лады. Поз, кажется, хотел что-то сказать, но прозвенел ненавистный сейчас звонок. Антон нехотя встал и вышел из столовой, за ним как раз следовал учитель. Он не мог понять, что его так напугало во взгляде Арсения или в его почти паническом плаче. Трудно было сосредоточиться на уроках, пропустить эту проблему, потому что впервые что-то заинтересовало Антона так, что-то стало важным.

***

Арсений улыбается сидящей на том же месте женщине и уходит, не любит ей мешать. Он тихо прикрывает дверь и спокойно идёт на кухню, ему нужно поесть. В голове сотни мыслей и ни одна из них не подходит. Просто бессмысленный, блять, рой. - Почему всё так сложно? – Антон же простой, он поймёт, наверное. Трудно утверждать, они знакомы то не больше полугода. Арсений наливает суп и садится за шаткий обеденный стол. У него есть пара часов до встречи с Антоном, нужно разложить всё у себя в голове по полочкам, чтобы потом доставать и укладывать уже у него. За окном пошёл снег. Крупные мягкие хлопья оседали на асфальте, разбитом в каждом углу, на деревьях, на земле, покрытой мусором. Это выглядит романтично, настолько, что брюнет решает выпить чай около ледяного окна. Спокойствие обволакивает в самый неожиданный момент, Арсений не думал, что так скоро почувствует себя комфортно. В сознании формируется мысль: «А с кем ещё тебе комфортно, Сюш?» – голосом мамы, таким тёплым, но забытым уже давно. «С бабушкой» – самообман – очень важная часть жизни, только так можно объяснить этот откровенный пиздёж самому себе. «А ещё? Кто-то кроме бабушки, кто-то, кто помогал, не разбираясь, просто потому что хотел» – это самое понятное описание поведения соседа, и Арсению даже приятно слышать эти слова родным голосом. «Ты и так знаешь ответ». «Я знаю, важно, чтобы знал его ты». Он улыбается грустно своему отражению в окне и споласкивает чашку. У него нет времени на эти мысли, нужно дохуя чего успеть сделать, а не сидеть и меланхолично рассматривать улицу, которая вообще далека от понятия радость. На этом асфальте точно кого-то убивали, били, грабили, отбирали последние крохи, насиловали. Грустно, но факт – эта дорожка, совсем крошечная, помнит каждого, кто ходил по ней и про жильцов дома знает всё. Она видела встречи, расставания, дружбу, любовь, секс, смерть – всё. Она видела всё. Арсений останавливает эту цепочку мыслей и идёт мыть посуду, стараясь думать о том, о чём нужно. Итак, Антон. Что он сделает, если узнает? Он же Тоха-похуй, будет похуй. Но, учитывая происшествие в школе, он постарается помочь. Чем он может помочь? Да хоть чем. Они всей своей толпой, если надо, половину района завалят. Нужно ли это Арсению? Брюнет посмотрел в зеркало над раковиной, маленькое и пыльное, и покачал головой. Не нужно. В голове проплыли воспоминания того вечера, а решение уже перестало казаться таким правильным. Арсению хотелось мести, и это нормально, потому что только сделанное Русланом ненормально, а Арсений может мстить. И хочет, кажется. - Блять. – будь они в американском сериале, ему досталась бы роль главной героини, слишком трагичная и слишком много любовных линий. А Руслан тогда – тот самый качок и красавчик школы, хотя до школы ему пиздовать и пиздовать, он девять классов через жопу закончил, только по физре пятёрка. Но кто тогда Антон? Либо лучший друг главной героини, тоже спортсмен и красавчик, либо будущий парень, но в это слабо верится, они же вроде всё решили. От этой мысли грустно, хочется верить, что и Антон однажды передумает, и Арсений. Потому что Шаст точно заслуживает лучшее будущее, может он и Арсения с собой может в него утащить. Попов вытирает посуду и уходит в комнату. Как говорил Антон, ему нужно успокоиться и отдохнуть. Кстати. Арсений сгибает ноги в коленях и откидывает голову на подушку, он так и не решил. Мысль, что Антону нужно сказать, зарылась уже очень глубоко. - Ладно, окей, нужно решить и всё. – брюнет включает телефон и заходит в случайный генератор чисел – нет, ну а что не так? – Если чётное – не говорю, нечётное – говорю. Возможно, это слишком несерьёзно, но почему Арсений должен решать всегда всё сам, его это заебало уже, пусть хоть раз гугл постарается. - Итак, – он нажимает «Сгенерировать» и ждёт, нечётное. – Три? Пиздец. Рад он или нет – непонятно. Арсений и сам не знает, поэтому и решил положиться на удачу – он не знал хочет или нет. Антон освободится через два урока, этого времени должно хватить на сон, которого в последнее время не хватало. Брюнет закрывает и глаза и надеется, что, хотя бы сегодня получится спать без снов, без кошмаров, без воспоминаний.

***

Антон стучится в дверь и ждёт, потом ещё и ещё, а потом проклинает себя за то, что не взял у соседа номер. Это ведь, блять, так по-умному: договориться о встрече и не договориться о связи. - Ладно, придётся тогда завтра пойти. – шатен уже развернулся, чтобы пойти в ненавистную квартиру, когда дверь отрылась. Арсений потёр глаз и кивнул. - Прости, я спал. Подожди минуту, сейчас выйду. – Антон завороженно смотрел на брюнета и кивал – мол, да, жду-жду – а сам не мог понять, почему ляпнул ту хуйню после поцелуя. Странные мысли уже ни раз посещали его, но, когда Арсений выглядел так. Невозможно думать о другом. Слишком красивый. - Надо номерами обменяться, а то я бы тут ещё лет двести простоял или домой свалил бы. - Да, надо. – Арсений закрыл дверь и кивнул. – Пошли. Оба выглядели взволнованно. И, если Антон не знал почему, то Арсений морально готовился к одному из самых трудных разговоров в своей жизни. Они шли мимо магазинов, дешёвых и разбитых, мимо домов и машин, а потом скрылись за крашеными воротами парка, от которого тут было только название и пара клумб. Дети со всего района просиживали здесь, кто с родителями, кто без, после школы и садика. Они лепили снеговиков, скатывались с горок, громко кричали и бесили, наверное, всех вокруг. Атмосфера только накаляла нервы. - Ну что, Граф? Теперь всё в порядке? – Арсений задумался. А всё ли в порядке теперь? Определённо нет. - Слушай, а почему я граф? – он, честно, не хотел отходить от темы, но... нельзя же сразу кидать Антона в свой рассказ. - Потому что только Графы такие, как ты. Холоднокровно выдерживают всё, но тихо плачут за закрытыми дверями, а потом снова выходят в полный жестокости мир. – он выглядел воодушевлённо и располагающе. Блять, чем вот такого можно было заслужить? Антон же всегда такой, почти. Он тихий, спокойный, но интересный и заинтересованный, когда говорит на какие-то важные для него темы, их мало, но всё же. - Ладно, как скажешь. – Арсений собрался и поджал губы. – Ты хотел узнать, что случилось, да? - А ты уверен, что хочешь рассказывать? – обеспокоенный такой. Мило. - Я, блять, весь день об этом думал, в итоге, решил, что рассказать хочу именно, запомни, именно тебе. – теперь шаг назад сделать нельзя, только вперёд. Блядство. - Ладно. Я готов слушать. – Антон вытянул две сигареты и протянул одну Арсению. Привычно уже так, правильно. - В общем, ты знаешь же, кто меня так называет ещё? - Руслан, да. - Я понял, что у тебя это слово имеет другое значение, но теперь мне трудно будет принять и перенять твои мысли, они правильнее, естественно, но. Просто Руслан убедил меня в другом. – блять, в голове это звучало лучше, немного, но лучше. - Что? Как? – Антон напрягся, сигарета разломилась напополам, но он не заметил, всё ещё сосредоточенный только на Арсении. - Слушай, – Арсений придвинулся максимально близко к уху и набрал больше воздуха, казалось, он сейчас задохнётся. Фраза, которую нужно было произнести, заполняла все его лёгкие, лежала под кожей с того дня. – Он меня изнасиловал, Тош.