Значит, вот ты какой, тот самый Граф

- Чего? – Антон, казалось, ещё не понял, о чём ему сказали. Он смотрел перед собой и покусывал губу, размышляя, сопоставляя, решая. - Когда ты ещё помог мне от него отделаться после школы. – Арсений был на удивление спокоен. Не паниковал, не плакал, просто сухо пересказывал, с нулём эмоций. – Он позвал меня на тусу, а, ты знаешь, когда он меня зовёт, я не имею права отказать, фактически. Пришёл, ну и вот. - Арс, Граф, блять. Какого хуя так спокойно? – шатен нервно смахнул чёлку и взял сигарету, правда волнуется. - Не ебу. Пару часов назад бы истерику тут устроил, а сейчас не хочется. – Арсений отвернулся и обвёл взглядом площадку, детей, дома, машины. - Граф, посмотри на меня. – Антон осторожно дотронулся до щеки и мягко повернул лицо брюнета на себя. – По глазам видно, что не всё норм. Если хочешь как-то поговорить или, блять, я не знаю. Он закрыл глаза и поморщился, затягиваясь сигаретой. - Нужно ему, блять, пизды дать пойти. – сейчас Антон выглядел, как военный, который идёт отстаивать то, что ему дорого. И это так приятно, так спасительно, так необходимо – Арсений теряется и умилённо улыбается. Они говорят о его грёбанной жизни: об избиении в ответ на изнасилование – на серьёзные темы, в общем, а он улыбается, потому что какой-то парень выглядит серьёзно и забавно одновременно. Пиздец, куда катится жизнь. – Позовём Поза, Макара, Комара, Пашу, ещё кого-нибудь. Это вообще не весёлая хуйня, Граф, это пиздец какой-то! - Такой забавный ты. – Арсений не понимает, что несёт, пока не видит удивлённый взгляд Шаста. Ой. – Ты прав, только не рассказывай всем, прошу. - И не собирался, естественно. Я же не совсем долбаёб. – должно быть, в голосе Попова мелькнула былая истеричность и страх. Он смотрел с мольбой и правда умолял. Нет, ещё нет, ещё осталось это чувство. Склизкое и вонючее. - Прости, да. Просто вдруг ты хотел, а я хотел, чтобы только ты знал. Доверяю, понимаешь? Такой ты открытый, прям идеальный, такой нужный, спасающий, просто невероятный. Я бы мог тебе и в любви признаться, но не буду врать. Ты мне нравишься, да, но самое важное то, что я тебе, блять, доверяю так, как больше никому. Тебе даже ничего делать для этого не нужно было, ты просто рядом был. – поток слов уже трудно было остановить, Арсений надеялся только на то, что Антон его не слушает. Хотя очевидно, слушает. - Арс, я понимаю, хорошо? Понимаю каждое слово, которое ты говоришь. И мы обязательно это обсудим, после того, как Руслан поймёт, какую хуйню сделал. – можно подумать, что Антон врал, чтобы Арсений чувствовал себя комфортно. Но это точно не так, слишком многое за него говорят глаза. - Можно я тоже? – чувствовать себя зависимым от чьего-то разрешения не очень приятно, Арсений никогда и не чувствовал, но сейчас. Сейчас он понимает, если Антон откажет, это мнение станет его собственным. - Спрашиваешь ещё? Если ты не пойдёшь, в чём смысл вообще? – и шатен улыбается, кажется впервые с их знакомства, и легонько бьёт по плечу. – Всё нормально, Граф. Всё окей. И хочется верить.

***

Арсений подходит к зеркалу и смотрит, смотрит на себя. Он думает, уже зная ответ. Под окном его ждёт Антон с пацанами с района, скоро они пойдут на место. Арсений не сомневается, ему просто нужно немного подумать. Самое невероятное, Шаст понимает и даёт время. Брюнет смотрит на губы, на глаза, на щёки, на лоб, на нос и вспоминает, старается втереть в память каждую секунду того дня сильнее, чтобы осталась только жалкая крошка ненужных подробностей. Руслана он ненавидит и мечтает оставить на нём хоть один след, болезненный и напоминающий об ошибке – ошибках – прошлого. Он хочет сделать ему больно, и пусть все люди, затирающие о спокойном решении проблем и неправильности ответа на боль болью, идут нахуй, потому что Арсений не хочет даже слышать то, что они, блять, несут. Ему хуёво, и кто-то должен за это ответить. Арсений улыбается себе устало и подхватывает сигареты, пачка новая, но уже помятая от нервов и от того, что лежала в кармане. - Шаст, куда там идти, говоришь? – Антон хмыкает и кивает куда-то вперёд. Пацаны тут же начинают идти. Вот что значит авторитет. Снег – не очень хорошая идея для драки, потому что холодно и колко. Замёрзшие руки касаются острых снежинок, и тело обдаёт чем-то. Холодно и даже слишком. Это, правда, не остановит никого из них, просто наблюдение. Арсений просто наблюдательный, он не волнуется. - Волнуешься? – Поз умный, но доёбчивый и излишне волнующийся о всех и вся. - Немного. Но почему-то уверен в вас, ребят. – эти слова даются просто. Взгляд Шаста находится тут же; в нём теплота и обнадёживающее спокойствие, он тоже в Арсе уверен. - Особенно в Антоне? – Дима не язвит, не цедит, скривившись, только улыбается. – Мне, конечно, обидно, что вы прикипели друг к другу за полгода, а мы за четыре года так и не стали друзьями, по мнению Шаста. Но я вижу, ваша вот эта вот хуйня другая, она как другой сорт общения. Вы ближе, вы подходите идеально. Если вы трахаетесь, я не удивлён. Если нет, лучше начать, такое редко встречается. - Спасибо, все дела. – Арсений кивает и посмеивается. Диман всё-таки ахуенный тип, душевный такой, "свой" через пару секунд общения. – Мне кажется, Антон вас с Макаром ценит, просто не осознаёт из-за всякой хуйни. Закрытый он от чувств, короче. - Как скажешь. Ты, главное, не волнуйся, не знаю, что там с Русланом, но эта игра определённо стоит свеч. Если ты думаешь, что месть – дело долбаёбов, заявляю, что для этого нужно иметь силы. Если они у тебя есть, ты практически справился с произошедшим. - Спасибо, Дим. – Позов улыбнулся и кивнул. Они остановились на пустой парковке, лицо его вмиг посерьёзнело. Арсений подошёл к Антону и встал рядом с ним. Тут правильно, тут его место. Тут лучше видно это отвратное лицо. Руслан шёл медленно, за ним толпа парней и несколько девушек вдалеке. Он был спокоен и с насмешкой смотрел на брюнета, как на заведомо проигравшего. Арсений же знал, что первый бой он проиграл, но пришло время реванша. - Тох, чёт я пропустил момент зарождения вашей с этим пидорком дружбы. Хотя соглашусь, трахать его – одно удовольствие. – блять. Арсений пошатнулся, он совсем забыл, только Шаст здесь хороший, прекрасный, думающий и правильный, он даже не подумал, что в говно окунуть его может Белый. Остаётся надеяться, что никто не понял, о чём он. В конце концов, Руслан может и пиздеть просто так, по приколу. Антон осторожно подтолкнул его, это придало сил, уверенности, ощущения победы. - О, Руслан, ну что же ты, не ревнуй. Тебя как-то слишком ебёт, кто меня ебёт. Странновато, да? – Арсений улыбнулся и вышел вперёд, зная, что Белый ничего не сделает, ощущая силу всех пацанов за своей спиной и свою собственную. – Хотя, справедливости ради, скажу, что никто здесь никого не ебёт. Странное у тебя понятие дружбы. Хочешь сказать, все твои большие знакомства именно так и заводились? Сколько же людей ты ублажал? Он обернулся и увидел взгляд Антона, так много гордости он даже в глазах родителей не видел, а ведь они его любили, как почти все родители своих детей. - Чё ты, блять, сказал, сучка? – Руслан со всей своей компашкой двинулся вперёд, пацаны сзади напряглись, приготовили кулаки и встали в удобную позу. Антон осторожно дёрнул Попова к себе и встал перед ним, смотря разъярённому Руслану прямо в глаза. - Шаст, какого хуя? Ты сам сказал... - Граф, заткнись. Впишешься, когда уже все драться будут. Мне ты без разбитого ебала нужен, так что не лезь пока что. – Арсений опешил, но решил поговорить об этом позже, когда будет время, и отошёл к Диме, с ним тоже спокойно. – А теперь Руслан, с тобой поговорю я. И крепкий кулак летит прямо Белому в лицо. Компашки сливаются в одну, разобрать, кто, где, уже просто невозможно, Арсений старается подобраться к самому главному, хочет сам ударить хоть раз. Антон, которого хуй не заметишь, тянет его за руку и подталкивает к Руслану. Мол, тебе нужно, я не буду мешать. Он ему за это благодарен. - Как дела, Руслан? – и мощным ударом, самым крепким из всех в списке его возможностей, Арсений валит его на землю, придавливает своим весом сверху и бьёт, бьёт, бьёт, выливая всю боль, ненависть и страх, все мучения. – Сука, как же я, блять, тебя ненавижу, мразь ты, ёбанная. Дима подлетает быстро и оттаскивает его, он знает, всё Арс сделал правильно, просто до убийства доходить опасно, даже если хочется. Попов кивает и отскакивает тут же, ему прилетает кулак в лицо и куда-то в район живота. Месиво дичайшее: непонятно кто, непонятно кого, непонятно за что. Антон возвышается в начале, он раздаёт пиздюли каждому, кто подойдёт, даже не всматриваясь. Кажется, у него там кто-то в крови, да и он сам в крови. Алая жижа льётся из носа, стекает с губ, засыхает на костяшках, наливается у глаза. Ему точно больно, но он главный – не может показывать этого. Арсений своё отомстил, на месте былой боли остаётся только блевотный осадок вперемешку с тяжестью. Ему всё ещё страшно, всё ещё больно, но без ненависти, Руслана теперь просто нет, не существует. Хочется всё это закончить, потому что он видит лужи чужой крови, чувствует кулаки на своих мышцах, но знает, это закончится только чьей-то победой, не сдастся никто. - Эй, у него сломана нога. Звоните в скорую. – это сигнал: стоп. Антон срывается и бежит туда, парень не из его компании, но он окружён кровью, из ноги торчит кость. - Так, парень, дыши, скорая скоро будет, не теряй сознание. Говори со мной. – он сразу леденеет, каменеет и становится профи, будто отучился пять лет на врача. Голос – стержень, почти командный, но успокаивающий, ему не нужно чужое волнение. – Как тебя зовут? - Саня. – тот самый, с вечеринки, но это совсем не важно, когда ему больно, когда он страдает. - Саня, значит. Давай сыграем в города. – план так себе, но это хоть что-то. Антон хотя бы остаётся твёрдым, нерушимым, пока остальные трясущимися руками держат телефон и слабыми голосами называют адрес. – Тамбов. - Владивосток. – парень даже не смеётся, он знает, отключаться нельзя, хватается за любую ниточку. - Кострома. - Архангельск. – не зря у них обоих твёрдая пять по географии, вот только учитель не знал, что знания и правда пригодятся. - Киров. - Владикавказ. – слышится громкий вой сирены, Антон кротко смотрит в сторону дороги и кивает Сане. - Парень, когда очнёшься после операции набери мне. Шаст меня зовут, ну ты знаешь, наверное. – скорая подъезжает, и взгляд у этого Сани такой благодарный. Его укладывают на носилки и уезжают, толпа подростков и постарше остаётся стоять в тишине. Через несколько минут все уже начинают рассасываться. Уходят и Дима с Макаром. Арсений подходит к Антону и мягко обнимает его. Так тепло и необходимо. - Спасибо, Антон, просто, блять. Ты не представляешь, насколько я благодарен. – это правда. Перед глазами ещё стоит твёрдость Шастуна, его умелость, он не растерялся, помог, не разбираясь, и так делает всегда. Этот парень просто, блять, не представляет, каким его видит Арсений и все люди вокруг. Он чудесный, он понимающий, он холодный, но искренний, он просто восьмое чудо света, если так уж говорить. - Ничего я такого не сделал. – это вызывает лишь улыбку, глупо ему что-то доказывать. – Ты то как? Нормально? - Я в порядке, намного лучше, чем вчера и сегодня утром. А вот ты. – Арсений задумчиво кусает губы и кивает. Да, так нужно, определённо. – Пошли. У меня есть аптечка, подлатаем твоё ебло. Шастун молча кивает – соглашается. Они уходят, на парковке остаётся ещё пара человек, которые почти не задеты, по сравнению с шатеном и Саней. И с Русланом – но это, скорее, приятный бонус.

***

Аптечка находится в ванной, точнее, это просто коробка с кучей неизвестных таблеток и горой бинтов, есть зелёнка, йод и перекись. Должно хватить. Арсений старается осторожнее, но он впервые обрабатывает раны, тем более кому-то. Антон иногда морщится, в основном молчит и пытливо смотрит в глаза, пытается что-то найти. - Ну чего? – это подзаёбывает, потому что, сколько можно-то? - Граф, ты точно в порядке? Руслан такую хуйню говорил, я сам чуть не отпиздил его на месте. - Ты отпиздил. - Почти нет. – Антон посмеивается, становится понятно, что он видел срыв Арсения и не осуждает. Хотя мог бы. Молчание комфортное, даже приятное. Брюнет заканчивает с последней царапиной и льёт перекись на костяшки. Так быстрее, соответственно, менее болезненно. Шастун кривится, но делает вид, что он всё ещё Тоха-похуй, а в свете последних событий это становится труднее. - Чай, кофе? – приходит в голову, что они друг про друга знают ничтожно мало, но Антон ему близок дальше некуда. Как говорил Диман, идеально подходят. - Чай. – шатен смотрит на него и ждёт. - Расскажи что-нибудь о себе? О родителях там, ты вот про мою ситуацию знаешь. А у тебя что? – Антон, очевидно, блять, ждал другого разговора, но понимает, сам ссыковал начать. - Ну, на меня просто забили хуй. Еды в доме почти никогда нет, зато водки до пизды. Батя бухает, срётся с матерью, уходит на пару дней куда-нибудь. В такие дни мать бухает. Бесконечный круговорот из пиздеца и водки. – Шастун вмиг серьёзнеет, в глазах мелькает стальная ярость. Это пугает, но спасает уверенность в Антоне, он не сорвётся. – Если он ещё раз её ударит, я, наверное, даже смогу его убить. Ненавижу её, но никто не заслуживает такого, тем более, от человека, которого сам выбрал и которого любишь. - Ты думаешь, что сможешь? – Арсений не пугается этого, потому что отец Антона козлина ещё та, просто он не может представить, что Антон, который сегодня спасал незнакомого парня, может подобное сделать. - Может быть. Не знаю. Они сидят в тишине пару минут и каждый думает о своём. За окном начинает падать снег, небо становится тёмным, включаются фонари. Это завораживает и притягивает внимание так сильно, что оторвать взгляд нельзя. Каменным изваянием Арсений стоит, смотрит и молчит. Громко начинает пищать чайник. Такой знакомый и родной звук громом среди ясного неба звучит в тихой квартире, где только телевизор негромко играет на фоне. Он становится будильником, или пожарной сиреной, или сиреной, прозвучавшей сегодня за секунду до приезда скорой. Антон встаёт и подходит ближе, его взгляд яснеет и теплеет, что граничит с общей мерзлотой квартиры – батареи работают то слишком сильно, то пиздец как слабо. - Граф. – Арсений смотрит и смотрит как пару часов назад, только не на себя, на самого прекрасного человека в его жизни – кроме бабушки, естественно – не может оторваться. Шаст наклоняется и оставляет короткий поцелуй, почти незаметный, спрашивающий разрешения. Арсений продолжает сам. Это именно то, чего не хватало ему эти часы. Поддержки. Не от Тохи, который друг и сосед, а от Антона, который вызывает в нём какую-то ебучую свистопляску из чувств. Его губы потрескавшиеся и тёплые, пальцы на щеках холодные, а взгляд знакомый, как в зеркале, когда он про шатена думает. Продлить момент хочется невероятно. Им обоим. Но лёгкие должны продолжать дышать. Они не говорят ничего просто целуются снова и снова, зарываются пальцами в волосы, гладят руками по спине, ничего больше. Арсений бы не смог, а Антону и не надо. На улице темнеет ещё сильнее, чайник уже выключен, такой приятный момент не потерян, он остановлен, но оставлен в душе, в памяти, в сердце. - Хочешь, пойдём ко мне, и я тебе сыграю? - Что? – Арсений даже этого не знал. Что же ещё нового будет? - На барабанах. Хочешь? – Шаст будто чем-то сокровенным делится, это до глубины души пробирает. - Конечно. Пошли. – чай они так и не трогают, потому что Антонова квартира так удачно оказалось пустой.