Значит, вот ты какой, тот самый Граф

- Обвиняемый – Шастун Антон Андреевич приговаривается к одному году ограничения свободы. – судья монотонно и очень скучающе говорил все два часа, но это звучит для Арсения намного красочней. - Что? – Дима рядом тоже дёргается, по лицу понятно, что мысленно он уже верещит и прыгает от радости. - Арс, Арс, его отпустят, понимаешь? – Арсений кивает, но в голове у него лишь звенящая тишина, ничего нет. С Антоном они сегодня виделись, тот почти прощался, обнимал мягко, в волосы носом зарывался, как в последний раз вдыхал, а сейчас, сейчас они вместе поедут домой. - Кажется, ещё не понимаю. – и это правда, но не только для него. Антон за решёткой сидит в прострации тоже, пока на него надевают браслет и адвокат что-то тихо говорит. - Я звоню Макару, он покупает много бухла, и мы идём праздновать. Это же пиздец, я уже почти не верил, блять. – Арсений кивает и ловит взгляд Шаста, он явно испуган, но спокоен внешне, просто потому что он такой, не покажет лишних эмоций, не заставит волноваться за него.

***

Антон неожиданно мягкий, он не язвит, не ругается, но он молчит. Это, почему-то, кажется ужасно неправильным. - Шаст, что-то произошло? Нет, ты всегда тихий, просто сейчас как-то по-особенному. – Арсений только что закрыл дверь за Димой и Макаром. Этот вопрос мучил его буквально весь вечер. - Я всего-то убил отца, который убил мою мать. – он не звучит грустно или встревоженно, скорее удивлённо. – Нет, я не расстроен, давно уже перестал их любить, просто никогда бы не подумал, что правда, блять, смогу. Когда я тебе об это говорил, наверное, думал, что тупо шучу, потому что это слишком сложно, слишком невыносимо, но... но я смог. И теперь есть пустая квартира, в которую я не хочу заходить никогда. - Ты поступил на эмоциях, почти любой человек сделал бы также. – Арсений не мастер в успокоении, он не психолог и не готов к этому, но Антона хочется успокоить, чтобы он не чувствовал это странное чувство. – Не вини себя, Андрей намного больше убийца, чем ты. Шатен поднял на него глаза, и это было пиздец странно, потому что в этом взгляде не читалось той уверенности, которая всегда просачивалась меж ресниц. Может быть Арсений – эгоист, но ему ахуеть как приятно осознавать, что Антон не скрывает слабости рядом с ним. - Я...я не знаю, может ты и прав, Граф. – Шастун поник, и на долгий миг его взгляд расфокусировался. Казалось, он думает о чём-то, решает в своей голове важнейшие задачи, ставит для себя цели, строит планы, словно уже живёт где-то не здесь, где-то в Туманности Андромеды, а то и дальше. Через несколько секунд Антон потянул задумавшегося Арсения на свои колени. - Что ты...? – брюнет даже испугаться не успел, хотя должен был. Правда, в данный момент Арсений позволил бы всё, потому что Антону он верит. Шаст долго и напряжённо смотрел ему в глаза, а после резко обнял, прижался насколько мог, насколько был способен в довольно истощённом после задержания состоянии. – Ладно. Время не остановилось, оно продолжало свой нечеловеческий марафон. Просто Антон и Арсений сохранили вокруг себя вакуум незнания и спокойствия. - Арс, как тебе идея не заканчивать одиннадцатый класс? – непонятно, сколько времени прошло их этого обоюдного молчания. - В смысле совсем не заканчивать? – Арсений не ожидал этого, чего угодно, но не этого. Антон всегда волновался за учёбу, старался, хоть и совсем жопу не надрывал. - Нет, переехать и поступить снова в одиннадцатый класс. Я за этот год ничего не запомнил, совсем, так что экзамены, думаю, не сдам. Нужно вернуться к началу, понимаешь? – «вернуться к началу» – фраза в духе Попова, он уже делал так, не сказать, что заканчивается это плохо. – Мы, на самом деле, об этом уже говорили с Позом и Макаром, хотели вместе переехать, так будет легче поступить, в городе-то мы уже освоимся. - Если я не соглашусь? – да, наверное, Арсений – и правда эгоист, но он очень хочет это услышать, хотя и понимает, вряд ли ему это скажут. - Я надеялся, что согласишься, поэтому не знаю, не думал об этом. Наверное, у меня не получится отказаться от переезда, но от тебя я не хочу отказываться ещё больше. – снова воцаряется тишина, такая, однако, правильная. – Не хочешь переезжать? - Хочу, меня здесь ничего уже не держит, заботиться не о ком, денег, кстати, тоже не очень много. - Для начала, научись заботиться о себе, Граф, это тоже важно. А деньги мы найдём, не впервые без них сидеть приходится. – Антон уже спокойнее, от этого намного легче. В уголках его губ засела уверенность, а в глазах притаилась холодность, не направленная на Арсения, нет, просто Антон такой. - Как скажешь. Пошли, покурим. – шатен кивает и встаёт следом за Арсением. – Ты, кстати, очень тёплый, знаешь? - Удивительно, правда? Я ведь живой. – брюнет мягко посмеивается и садится на подоконник, открыв окно. Тут всё также ахуительно спокойно и приятно сидеть.

***

В школу они пошли ради документов, забрать их нужно было, как и, увы, встретиться с директрисой. Женщина в коротком чёрном платье и со злым еблом посмотрела на Антона так, будто он вырезал весь её род, а сама она боролась с ним до последнего и победила. - Пиздец, как же она меня за эти одиннадцать лет заебала. Всю жизнь ей доказывал, что школа эта хуйня, а сейчас припёрся к ней с браслетом. Эта сука никогда не была так довольна собой, вот честно. – Антон буквально рвал и метал, его даже не пытались успокоить – бессмысленно. - Шаст, тебе ещё за разрешением идти, давай уже остывай. – Дима похлопал друга – Антон смог признаться себе, что у него есть пара друзей – по плечу и усмехнулся. – Но судя по взгляду, мысленно она тебя переиграла и уничтожила. - Ой, сходи нахуй. - А что за разрешение то? – Макар открыл купленное только что мороженое и откусил потрескавшийся шоколад. - Антошка у нас судим, с ограничением свободы, он не может просто взять и переехать или перейти в другую школу. Для этого нужно разрешение. – Арсений только улыбается на недовольно лицо Шастуна. – Кстати, куда вы хотите переезжать? И что насчёт денег и прочего необходимого? - В Питер, наверное, всегда туда хотели. – Макар кивает самому себе и смотрит куда-то далеко за школу, вылавливая собственный дом, скрытый за гаражами. - За деньги у нас Шаст отвечает. Будем работать, и отдавать ему. – Арсений кивает и тут же задумывается про работу, возьмут ли их, если они будут учиться, получится ли у них вчетвером снимать квартиру на одни подработки? - Граф, не загоняйся слишком рано. Всё будет нормально, верь в это, тогда так и будет. – Антон мягко треплет его волосы и отворачивается, подключаясь к разговору Поза и Макара. Арсений немного успокаивается, понимает, что верит Шасту, всё будет нормально, даже хорошо, стоит только постараться. Они расходятся около площадки. Впервые за несколько месяцев брюнет идёт домой один, и это комфортно, удивительно. Из-за поворота вдруг выходит знакомая тень, человек снимает капюшон и медленно, без былой вальяжности, идёт ближе. Руслан никогда не был таким и не выглядел так, он выглядит измученно и забито, но от этого только больше отвращения просыпается где-то внутри. - Привет, Граф. – Белый останавливается напротив и смотрит исподлобья, загнано как кролик в клетке. - Блять, да не называй ты меня так. Я тебе не Граф и разговаривать с тобой, веришь-нет, совершенно не хочу. – Арсений спокоен, близость к Шастуну научила его спокойствию даже в неудобных ситуациях. Он холоден и непоколебим, при виде Руслана больше не тянет к бегству или к слезам, тянет только кулак к его ебальнику, но это они уже проходили. - Прости, Арсений. Я понимаю, я сделал просто ужаснейшую хуйню, и мои извинения никогда её не покроют, но я должен был. – ему не хочется верить, Попов и не верит, он просто слушает, ему интересно, что будет дальше. – Когда у нас была драка, я понял насколько долбаёб, да и то не сразу. Увидел Антона и его помощь моему человеку, посмотрел на тебя и понял, как виноват. Принял я это только недавно, мне не хотелось верить в собственную вину. Ищу тебя здесь уже неделю, но ты вечно раньше или позже меня выходишь, а я спать из-за этого не могу, понимаешь? Так что вот, пришёл извиниться. Арсений громко засмеялся и почувствовал в уголках глаз истеричные слёзы. Руслан извинился, потому что не мог спать, он не чувствовал вины, он пережил это, а Попов не всегда может с Антоном обняться или поцеловаться, потому что боится непонятно чего, о том, чтобы потрахаться и речи идти не может. - Ты, как был дерьмом, так и остался. И извиниться решил не из-за чувства вины, а потому что спать не мог, ёбанный эгоист. Испортил мне жизнь, чуть не сломал будущее, в отношениях не могу из-за тебя расслабиться, а ты просто не смог уснуть. Пиздец, так жаль тебя, ты бы знал. А теперь, ёбик, я планирую идти домой, а тебе советую обратиться к психотерапевту. Удачи выспаться. – Антон бы им, наверное, гордился, в голосе Арсения не было и нотки истеричности, только холодная, вновь вернувшаяся ненависть. Руслан за ним не пошёл, поэтому Попов спокойно вернулся домой и принялся ждать, он настолько привык к Антону в его жизни, совсем рядом и постоянно, что забыл, как развлекался до этого. Книг в этой квартире не было, компа у него просто не было, оставалось только бесконечное сидение в соцсетях, в котором нет смысла, потому что Арсению никто не пишет, вообще. Через несколько часов за стенкой послышались странные звуки, пошкрябывания и поскрипывания. Арсений не сказать, что вообще не испугался, скорее он не верил в мистическое происхождение этих звуков. Он вышел из квартиры и дёрнул за ручку соседской, дверь открылась. Арсений был здесь второй раз, но воспоминания сразу были неприятные, а ощущения от нахождения здесь ещё хуже. Он прошёл на кухню и выдохнул, воображаемые оковы упали с лёгких. Антон сидел в дальнем углу и пытался оттереть кровь, осколки уже были убраны, но всё оставалось в ней. В крови матери Антона, Андрея и самого Антона. - Привет. – видимо, его всё-таки заметили, да и нетрудно это было, у Арсения же нет мантии невидимки. - Привет. Тебе помочь? – он соврёт, если скажет, что действительно хочет отмывать и отдирать кровь, но Шаст тоже вряд ли хочет этим заниматься. - Нет, но можешь посидеть здесь, если хочешь. Арсений не хочет, но соглашается. В квартире всё тот же запах, от него начинает тошнить спустя полчаса, после начинает болеть голова от постоянного шума, вскоре Попов уже откровенно заёбывается и засыпает, уронив голову на стол. Антон заканчивает почти со всей кухней и идёт к своей комнате, на полу что-то блестит, так непохоже на эту квартиру. Это оказывается мамино обручальное кольцо, оно идеально чистое, будто его хранили в шкафу, под тремя крышками, но лежит оно здесь, значит, упало с руки уже холодного трупа. Антон садится на пол и смотрит на кольцо, оно правда идеально – гладкое, идеально чистое, ни одной царапинки – но мать его точно носила. - Сука. – в душе скребут кошки, точнее, целая стая кошек. Антон плакал последний раз на могиле бабушки и в жизни не мог подумать, что в следующий раз это будет фактически на могиле матери. Слёзы скатывались по напряжённым щекам и падали на пол. Сердце, словно приостановившись, медленно заливалось болью, которой не должно быть. Мать стала для него чужим человеком уже лет пять назад, укрепилось это в прошлом году, он даже не хотел с ней здороваться. Но, почему-то, просто отпустить её смерть он не в силах. Кольцо больно впивается крошечным бриллиантом в руку, это должно, но не отрезвляет. Антону хуёво, очень хуёво, и он смог признать это только спустя дохуя дней, ну вот такой вот он, что поделать. Всхлипы прячутся глубоко в груди, он не хочет будить Арсения, он не хочет доставлять ему проблем. - Шаст, ты где? – Антон не успевает среагировать и вытереть слёзы, которые солёными дорожками раскрашивают щёки. – Тут, кстати, неплохо спится. Арсений выходит наконец с кухни, продолжая что-то говорить, но его трудно услышать, потому что новая порция теперь уж точно непрошеных слёз скатывалась по лицу. - Антош, – брюнет опускается на колени и наклоняется к парню. – что случилось? Почему ты плачешь? Антон поддаётся порыву и снова, так же как в прошлый раз, обнимает Арсения. - Граф, давай сделаем вид, что этого не было? – он чувствует кивок и отпускает себя, заливаясь новыми слезами.

***

Антон просыпается и серьёзно жалеет об этом, голова болит так, будто он уебался ей об дверь, глаза сухие и вообще не хотят открываться. Рядом пустота, но уже привычная, кто-то из них просыпается раньше. О вчерашнем желательно не вспоминать, потому что шатен этой слабостью не гордится, никогда не гордился ими, он надеется, что Арсений тоже сделает вид, что ничего не было. В голове ни одной мысли, только шум, нарастающий и затихающий. Не хочется ничего понимать, ничего знать, но это – жизнь, значит, выбирать не приходится. - Шаст, ты долго ещё в потолок смотреть будешь? – Дима влетает в комнату и тащит Антона с кровати, схватив за руку. - Поз, отъебись. – он одёргивает руку и встаёт, потягиваясь до хруста позвонков. - Нам нужно решать с переездом. - А чё не год назад? – нет серьёзно, нахуя так рано? - Чтобы успеть устроиться. – Дима окидывает серьёзным взглядом помятого друга. – Даю тебе пять минут. - А может я хочу срочно приехать к началу года, попросить кого-нибудь показать мне школу, и найти в нём любовь всей своей жизни? – голова не варит совершенно, мозга хватает только на язвительные и тупые шутки. - Я сейчас всё Арсению расскажу. - Иди нахуй. – Дима удовлетворённо кивает и скрывается за дверью. Антон берёт одежду и идёт по-быстрому помыться. По дороге в ванную он никого не встречает, и на том уже спасибо. Душ, на удивление, работает сразу идеально, включает нужную температуру. После такого «потрясающего» пробуждения хотелось лишь разрядки и душа, но нужно ускориться, ибо Поз правда поставил его на счётчик, он и не такое может. Рука проходит вдоль тела, размазывая гель, и коротко касается головки, напряжённой после изматывающего вечера и расслабляющей ночи. Тело прошибает удовольствием, и Антон уже перестаёт думать о том, чтобы себя остановить. Он трёт уздечку, опускаясь на мошонку, и закусывает губу. Пальцами второй руки обхватывает член и, сомкнув их в кольцо, медленно, протяжно дрочит. Антон ускоряется и через пару секунд кончает, закусывая щёку изнутри. Он быстро моется и выходит из ванной, уже одевшись. Вспоминает вечер и тут же бежит в комнату: кольцо должно быть где-то здесь. Вещица находится на тумбочке, она всё такая же гладкая и блестящая. Антон рассматривает кусочек серебра, который только волей случая стал кольцом, и не может поверить, что мать его носила и чистила всё это время. Это говорило о двух вещах: она верила в исправление мужа и не собиралась с ним разводиться и забывать всё, что их связывает, значит, Антона она просто не любила, и это ничем теперь нельзя оправдать. - Оставишь его себе? – Арсений появляется неожиданно, но в нужный момент и задаёт правильный вопрос. - Не ебу. – шатен берёт руку парня и осторожно надевает ему кольцо. Смотрится очень правильно, как будто так всегда и было. На мамином пальце оно выглядело лишним, его всегда хотелось снять, но серебро, словно вросло в руку. – Его можно продать, получить, так сказать, компенсацию за жизнь с ними, или можно оставить и... Арсений смотрел на него и улыбался, глаза ярко блестели, сейчас он был особенно красив. - Я люблю тебя, Шаст. – Антон улыбается тоже и мягко прикасается к чужим губам, переплетая руки. - Я тоже тебя люблю.