Значит, вот ты какой, тот самый Граф

Антон подносит сигарету к губам и выдыхает тонкую струйку дыма, на холоде она выглядит ярче. Днём было довольно тепло, но сейчас поздний вечер. Такая родная дверь подъезда, в котором Шастун прожил всю свою жизнь до этого момента, кусты по бокам от дома, которые заботливо постригают местные бабушки, называющие каждого второго – если ни первого – наркоманом и проституткой. Это всё навивает сотни воспоминаний, и Антон просто благодарен за то, что не все они плохие. На этом же месте он несколько лет назад пробовал новый маркер, тот был фиолетовый, и все хотели посмеяться, но парень мог за себя постоять, его зауважали. Здесь же он вытирал пот со лба, когда затаскивал тяжёлые барабаны в подъезд. На ступенях, ведущих к четвёртому этажу, он заливал в себя первые рюмки водки, закусывал их сигаретой и кусочками засохшего хлеба. К тем деревьям он водил бабушку погулять, пока ей не стало совсем плохо, пока она могла радоваться вместе с ним. Этот пробегающий мимо кот успокаивал его всего избитого, когда родители просто забили на это хуй. И правда, столько воспоминаний, даже не посчитать. Плохое вспоминать, почему-то, не хочется. Антон уверен, у него ещё будет время поплакаться об этом, сейчас ни тот момент, ни то место. Он погружается глубже и находит то, что быстро растягивает улыбку на грустном, уставшем лице. Здесь они встретились с Арсением, впервые покурили. Немного подальше они поцеловались, но не пришли к тому, что есть сейчас. Антон, если честно, немного в ахуе с того, насколько был тогда глуп. По этой дорожке он тащил пьяного Арсения домой, помог ему с бабушкой. В парке, который находится подальше отсюда, они пару раз гуляли, это тоже приятно. Антон сыпется у себя же на глазах, но останавливать это никак не хочет. Арсений, Граф, Арсенька, Арсюша, Арс – самое лучшее, что могло случиться в жизни Шаста стоит рядом и, смотря куда-то вдаль, курит. Они снова в своём обоюдном молчании, и это самое ахуенное из того, что Антон ощущал, кроме щемящего чувства любви, которая не влюблённость, которая не окрыляет, а помогает не остаться одному на небе или на земле. Любовь, которая тащит его за собой, как какому-нибудь спортсмену показывая картинки самых великолепных на планете родинок, носа-кнопки и голубых глаз. Антон никогда не пробовал наркотики, но уверен, ощущения примерно такие же, даже зависимость такая же. Нет серьёзно, пару дней назад он буквально поймал себя на том, что без Арсения не может спокойно и пары часов посидеть. Это пиздец, конечно, но ему ахуеть как нравится этот пиздец. - Граф. – Антон поворачивается и осторожно берёт ладонь Арсения в свою. Брюнет выперся на улицу в одной футболке и, несмотря на месяц, сейчас всё равно холодно. - Что? – произносит одними губами, этого даже не слышно, но Шаст уверен, что будет понимать каждое его слово, даже мысленное, всегда. - Тебе не холодно? – Антон мерзлявый до пизды, но, стоит только Арсению кивнуть, он отдаст ему худи, хоть все, что у него есть. Да он ради Попова готов в лепёшку разъебаться, как бы слащаво это не звучало. Он ему благодарен за всё, за каждое его слово и действие, за чувство окольцовывающего счастья, которое пока только слабые шажки делает, но уже в правильном направлении. - Шаст, начало июня, нет, мне не холодно. Ты просто мерзлявый, вечно холодно, поэтому пошли-ка обратно. Нам ещё вещи дособирать нужно. – Антону нравится эта лёгкая грубость Попова, она делает его только лучше, только сильнее. Шастун им так гордится, как никем и никогда. Он кивает и тушит сигарету, открывая дверь подъезда. Ему немного жаль, что придётся уехать, но так будет лучше и правильнее. Назад уже, всё равно, не вернуться: документы из школы они забрали, квартиры Арсения и Антона уже проданы, с хозяйкой в Питере подписан договор, документы в новую школу тоже отдали, билеты на сегодняшнюю ночь куплены. Совсем скоро начнётся новая страница их жизни, немного помятая и покоцанная, с отпечатками старого текста, но более чистая и правильная, более свободная. С Арсением они расходятся на этаже, вещи у них всё ещё в разных квартирах. Антон складывает все немногочисленные пожитки в спортивную сумку, проверяет наличие кольца в кармане и садится на пол в его бывшей комнате. Здесь так много всего произошло, слишком много для нескольких десятков минут, которые он может потратить на воспоминания. Намного больше болезненного, намного больше окрашены алой кровью. Антон чувствует, насколько он слаб, но ничего не может с этим поделать, потому что он такой. Он не сможет так просто всё забыть и выкинуть кольцо, перестать реагировать на звуки, привыкнуть к тишине, потому что она опасная, к ней легко прикипеть, но после одной ошибки настороженность берёт над ней верх. Антон трёт костяшки пальцев и смотрит на угол комнаты, там до сих пор лежат его любимые барабаны. Блять, это то, без чего он тоже не может долго протянуть, ощущая почти физическую боль. Среди прочих вещей лежат палочки, единственное, что осталось целым, остальные части установки разбиты и порваны. Антон будет беречь эти палочки, он планирует именно с ними вернуться к барабанам однажды, потому что они свои, родные, потом и кровью заработанные, на них спизженным паяльником выжжено «А Ш» совсем корявым шрифтом. Антон забирает сумку, проверяет ещё раз все вещи и выходит из квартиры, оставляя ключ под ковриком, это заранее обговорено с покупателями. Вместе с этим он запирает своё прошлое, забирает из него только самое важное. Арсений тоже уже собрался, теперь он сидит на кровати и пытается вспомнить то, что так держало его здесь почти год. Видимо, он приехал сюда действительно ради огромных изменений, а может, это просто воля случай. Хуй его знает, вот что. Арсений – парень хороший, он всех давно уже простил: и Руслана, и себя, и снова себя. Из былой вины в нём осталась лишь капля, и он надеется, что этим не провинился перед родителями. - Граф. – снова бессмысленный зов, Антон просто говорит, что он здесь. Арсений поднимает голову и еле заметно подзывает к себе. Как всегда, Шастун не может отказать ему. Он подходит, и Арсений встаёт, обнимая его, это так приятно и привычно, но, всё равно, заставляет пульс повышаться. Головой Попов где-то между ключиц Антона, его дыхание тёплое и мягкое, идеальная комбинация. - Поверить не могу, мы реально это делаем. Я сегодня утром, когда вспомнил про билеты, так ахуел, даже перепроверял дату. – шёпот колышет воздух и согревает всё вокруг. Арсений такой идеальный сейчас, даже не сказать по-другому. – Меньше чем за год здесь у меня столько всего произошло. И я чувствую, что в Питере произойдёт намного больше, только всё это будет лучше. Хотя нет, не всё. Ничего не будет лучше, чем встреча с тобой. - Ты уже переезжал. Что ты чувствовал? – сколько мы времени ни прошло, Антон всегда готов узнавать новое про Арсения. - Антош, я что на интервью? – он тихо посмеивается, ведя носом по шее шатена. – Тогда я не чувствовал свободы, только пустоту. Бабушка болела, я чувствовал себя эгоистом, потому что она очень давила на меня, но я её любил и не собирался оставлять. У меня не было никого, кроме неё. Тогда я чувствовал просто ничего, а, хотя, наверное, ещё облегчение. Да, определённо его. В прошлом доме было ахуеть сопливо и розово до блевотни. - Хорошо, Арсений Сергеевич. Следующий вопрос. – Антон усмехнулся и посмотрел на часы. Им уже нужно было идти на площадку к Макару и Диме, чтобы ехать в аэропорт. Ещё один шаг к светлому и такому близкому будущему. – Нужно идти. - Ты надел футболку под худи? Замёрзнешь же. – Арсений тоже натянул на себя кофту и смотрел сейчас крайне обеспокоенно. Как же он его любит, блять. - Надел. – Антон набросил на голову кепку, а сверху капюшон и вышел из квартиры, ожидая брюнета. – Пошли, Графиня. - Шаст, ещё раз, и я тебе въебу. – это ужасно забавляет, потому что прозвище абсолютно шуточное, а реакция бесценна.

***

В аэропорту пахнет, как всегда: чьими-то вещами, едой из кафешек и чем-то невидимым, не поддающимся объяснению. Арсений ждал всех на скамейке около выхода. Поз ушёл за водой и сухариками, Макар пошёл за компанию, а Антон сбежал в туалет. В голове у брюнета свои песни пела его меланхоличная личность, она же радовалась принесённому Шастом кофе и смотрела с откровенной любовью. - Да мне же не сложно, Граф, а ты вчера всю ночь уснуть не мог, не выспался. – этот парень и есть мечта любой девочки-подростка. Он замкнутый, с проблемами в семье, красивый, эстетичный и ахуеть какой заботливый. Арсений готов верещать на всё здание, но Антон этого жеста не оценит, хотя на вид против иметь ничего не будет. - В самолёте отосплюсь. – Попов отпил кофе, он был стандартным, но теплело в груди сильнее и бодрил он так себе. – Спасибо. Совсем уже скоро отправление, совсем уже скоро в иллюминаторе будет видно их маленький и сморщенный городок, в который совсем не хочется возвращаться, в котором их уже никто не ждёт. - Ну что, вы тут закончили миловаться? – Макар усмехнулся и сел рядом с Арсением, скачивая что-то в телефоне. Это совсем не обижает, только забавляет. А потом Попов ловит взволнованный взгляд Димы и улыбается, он так сильно переживает за них, и это так...так круто, наверное. - Завидуй молча. – Антон зачёсывает чёлку и снова сверяется с выходом и со временем, всё идеально. Он правда боялся, что город их не отпустит, но они, видимо, заслужили его снисхождения. - Чему тут завидовать? Сидят с сердечками в глазах, радуются, этот вон за кофе в другой конец аэропорта упёздывает. Прям красота. – а сам улыбается им, просто потому что Макар такой. - Так, у нас посадка началась. Встали и вперёд, к светлому будущему. – Антон берёт сумку и готовит билет с паспортом, оглядываясь на остальных и проверяя, что все готовы тоже. Он взволнован сильнее всех, просто не показывает этого, но, поймав мягкую улыбку Арсения, его наконец-то отпускает. - Вперёд. – бля всё-таки Диман ахуенный тип.

***

Здесь всё выглядит, как надежда и Антону это нравится. Он счастлив от того, что Арсению нравится Петербург, Диме нравится их новый дом, а Макару нравятся эти персиковые занавески. Плевать где, если честно, Антон впервые после смерти бабушки ощущает себя в кругу семьи. Они приехали всего пару часов назад, но уже успели обустроиться и нашли магазин недалеко от дома. Антон перебирает это слово на языке, и оно до боли приятное. «Дом». Здесь тоже есть площадки, но на них сидят дети, много детей, вокруг снуют мамочки и бесконечно трепятся между собой. Здесь тоже есть кусты, но их стрижёт дворник. Здесь тоже есть Антон Шастун, но он другой, совсем уже другой. - Так, мы ещё не распределили комнаты. – Дима смотрит на них с еле заметной улыбкой, он занимался подбором квартир, поэтому точно подготовил какую-то шутку. Антон мысленно закатывает глаза и смотрит на друга. Это слово тоже ему нравится, оно менее приятное, но очень тёплое. - Ну давай распределим. – Арсений выходит из кухни, жуя бутерброд, и мельком улыбается. - Так-с, есть комната с одной кроватью, а есть с двумя. – Макар гордо открывает двери каждой и улыбается, будто это действительно может их смутить. - Бля, Макар, давай нам, наверное, с двумя. – Антон заглядывает в комнату и удовлетворённо хмыкает. – Я же вижу, ты очень хочешь поспать в объятиях Димана. Арсений прыскает, и это лучшая реакция на шутку из возможных. - Короче, мы берём с одной. – Попов всё ещё улыбается, он заходит в комнату и окидывает её быстрым взглядом. Ему определённо нравится эта квартира, сразу понравилась, но видеть её и жить в ней – разные вещи. Здесь большое окно, вид на дома и парк. Рядом несколько кафе и метро. Арсений восхищён, и говорить об этом он может часами. Ему нравится Петербург, до безумия нравится. Антон сказал, что он ему подходит, и это чистая правда. - Пацаны, пойдёмте школу посмотрим? – Дима стучит в их дверь, будто они здесь ебутся, а не смотрят в окно. - Ну пошли. – Антон выходит и хлопает Поза по плечу, тот явно не ожидал, что он так быстро согласится. - Да, погнали. – Арсений выходит следом, берёт сигареты с тумбочки, надевает кроссовки и первым сваливает на улицу. - Ему так нравится этот город, пиздец, ты не представляешь, насколько я от этого кайфую. Так глаза блестят, когда в окно смотрит, а я от него взгляда оторвать не могу. – Антон вываливает это постольку-поскольку, он не отдаёт себе отчёта, просто говорит первое, что пришло в голову. - Я вижу, Шаст. – Дима кивает и улыбается. – Самое сахарно-сладкое в моей жизни – этот твой взгляд. - Ой, не пизди, блять. Не настолько он сладкий. - Кто? Арсений? - Завались. Они выходят на улицу, Арсений оказывается около подъезда, он разговаривает с какой-то бабулькой, размахивая руками и улыбаясь. Антон не уверен, но, кажется, там что-то про ужасных соседей. - Представляете, здесь живёт маньяк. – Арсений прощается и подходи к ним. - Ты серьёзно веришь бабушкам? Через пару недель и ты у неё станешь проституткой или алкашом. – Дима посмеивается и смотрит женщине вслед, такая же, как у них были, будто и не переезжали вовсе. - Вообще-то, здесь у Антона браслет на ноге, а не у меня. В тишине они доходят до школы и моментально узнают здание. Школа – везде школа. Обшарпанные стены, покрашенные в матовый и неяркий цвет, ржавый забор, гнетущая атмосфера. Везде бегают кошки, Антон, почему-то, не уверен, что ему здесь понравится. Хотя в школе никому не нравится, так что похуй. По дороге они заходят в магазин, ходят по нему и завороженно молчат. Кажется, только сейчас до них в полной мере дошёл масштаб того шага, на который они решились. Они не перешли на другое пиво – хотя это тоже масштабно – не купили новое кресло, не принесли в школу дневник. Они переехали за сотни километров от дома, от прежнего места, которое забралось к ним в душу. Дима с Макаром забирают покупки и уходят, оставляя их в звенящей тишине. Арсений садится на качели и закуривает, зная, что Антон последует за ним. Снова это обоюдное молчание, снова эта комфортная тишина между ними, она будто заложена у них в крови, отпечатана на сердце. Шаст поднимает голову и впервые видит небо, чистое небо, которое он так любит. В прошлой жизни небо было не таким, оно было затянуто тучами или давило новыми проблемами, Антон боялся на него смотреть, но иногда смотрел, проверял: осталось ли это. - Шаст, как ты думаешь, мы смогли бы продолжать жить вместе, если бы расстались? – Арсений смотрит на него в упор, глядит, поджимая губы. - К чему такой вопрос? – Шастун знает, что странные вопросы – это аксиома всех диалогов с Арсением, но...но это его пугает. - Просто. Я сегодня подумал, а вдруг это не навсегда, вдруг мы расстанемся. Что ты будешь делать? Что я буду делать в такой ситуации? – Попова волнует этот вопрос, это видно по его дёрганности. Он потирает костяшки пальцев, трогает нос, кусает губы. - Я не знаю, почему ты думаешь, что мы должны расстаться. Но, в любом случае, послушай меня. – Антон смотрит на него так же, в упор, потому что хочет донести свою мысль, она кажется ему крайне важной. – Если мы, правда, когда-нибудь расстанемся, просто купим разные кровати. Я слишком уважаю тебя, чтобы начать вести себя как гандон в такой ситуации. Мы не обязаны встречаться всю жизнь, но быть друзьями всю жизнь мы должны смочь. - Да, ладно, ты прав. – Арсения будто отпускает, он прислоняется виском к цепи качели и смотрит куда-то вперёд. – Я, если честно, не подразумевал под этим, что мы обязаны расстаться. Просто, мне нужно было знать, что мы будем делать, если так случится, в жизни-то всё возможно. Антон улыбается и встаёт со своего места, подходит к Арсению и встаёт прямо перед ним. Он, правда, не может перестать смотреть на него, этот человек самый потрясающий в его жизни, с этим ничего больше не сделать. Антон наклоняется, и одновременно они касаются губами губ друг друга.

***

Вокруг уже начинают опадать листья. Природа давно попрощалась с летом, но ещё не приняла осень. Дожди уже начинают свои бесконечные танцы, но падают, пока, только по капле и раз в день. Арсений любит эту непередаваемую атмосферу первого сентября. Ученики, впервые надевшие форму, выстраиваются перед школой и ждут чего-то: то ли команды учителей, то ли первого звонка. Погода сегодня тоже хороша. Тот самый момент, когда она ещё не холодная, но уже не такая тёплая как в начале августа. Идеально. Арсений стоит с букетом и смотрит на людей вокруг, он пришёл раньше всех, потому что Антон проспал, а Дима и Макар не подготовились с вечера. Брюнет уже успел с кем-то познакомится, но ему это не важно, с самыми необходимыми людьми в его жизни он знаком. Сзади его осторожно подталкивают, и по этой осторожности Арсений точно знает, кто это. - Шаст, ты их не подождал? - Они с другой стороны идут, мы решили все пути подхода найти. – Антон за спиной смеётся и встаёт перед Арсением. – Граф, ты тут как? Волнуешься? - Со мной уже успели познакомиться, так что нет, я не волнуюсь. А вот ты – точно. Я буквально чувствую, насколько твои ладони вспотели. – это правда, но Арсению необязательно знать об этом, потому что ну, потому что. - А эти всё милуются. Ну сколько можно. – Макар выходит из-за угла и улыбается, он тоже немного взволнован. Новые одноклассники, вообще-то, могут и испугаться их компании. Два высоченных парня, один из которых судим, вообще довольно пугают, но никто не знает, что у них есть Дима, который может въебать за лишние выкрутасы этим самым парням. - Сколько нужно, столько можно. – Антон отходит, и его отсутствие ощущается холодом. Громко звенит звонок, и во двор школы выбегают крошечные первоклассники, они начинают петь, рассказывать стихи, двигаться так живо, так по-детски, как Арсений никогда не умел. Его детство нагло спиздили слишком рано, слишком не вовремя, тогда, когда оно для него только началось. Старшеклассники вокруг тоже подпевают, но совсем тихо, себе под нос, кто-то продолжает переговариваться с друзьями, а кто-то бежит опаздывая. Арсений улавливает знакомые слова и тоже начинает тихонько петь, проглатывая слова, буквы, предложения, но он поёт. И Антон поёт вместе с ним. Песня заканчивается. Первоклашки уходят в школу, и ворота, наконец-то, открывают. Толпа вваливается сначала во двор, а потом и в школу. Перехватывая взгляд Антона, Арсений улыбается. - Второй раз в одиннадцатый класс, получается. - Получается. – Дима и Макар отвечают в унисон с Шастом. И сейчас, именно на этом моменте становится понятно, что они смогли, они справились. Осталось постараться совсем чуть-чуть, но сейчас. Сейчас у них всё хорошо.