я улыбаюсь реперам и они пляшут в моем круге

Pov. Злата. Я с замиранием сердца осматривала свое обнаженное тело на предмет повреждений, подмечая укусы, несколько крупных засосов, в том числе на внутренней стороне бедра, и кровоподтек в районе соска. Вот зверюга. Выглядела так, будто повстречалась с диким зверем. Гриша не оставил живого места на теле, а еще каким-то странным образом пробрался под кожу. И даже глубже – на уровень сердца. Я истерично расхохоталась – прямо девственница-недотрога на секс-каникулах в Березках! Хотя кто бы на моем месте поступил иначе?! Нет ничего глупее, чем обманывать себя. И как бы странно ни прошла прошлая ночь, я не собиралась оплакивать потерянную невинность. С утра несколько минут собиралась с духом, чтобы поздравить маму с днем рождения. Во время исполнения своей дочерней миссии родственница с придыханием поведала, что отчим арендовал на вечер зал в модном баре, а потом еще долго сетовала о нашем с бабушкой отсутствии на семейном празднике. – Какой заботливый! – процедила сквозь зубы, вздохнув с облегчением после того, как разговор был окончен. Следом пришла смс от коменды университетского общежития. «Ремонт подошел к концу, можно заезжать хоть завтра». Какое-то время я задумчиво сверлила экран телефона. Так долго ждала этого сообщения, а получив, почувствовала разочарование. – Злата, бегом завтракать! А еще у меня для тебя дело есть… – бабушка приоткрыла дверь в комнату, наградив меня хитрым взглядом. – …Так что за дело? – поинтересовалась, разделавшись с третьим блинчиком. – Ты ешь-ешь! Вон как за ночь аппетит разыгрался! – Ага… – я смущенно потупила взгляд. Некоторое время мы трапезничали молча, а затем бабушка воодушевленно произнесла: – Да я шарлотку испекла Грише в подарок. Что зря горбатился у нас на грядках?! Надо бы отблагодарить паренька… – Ты хочешь позвать его в гости? – настороженно прищурилась, отодвигая тарелку в сторону. – Предлагаю тебе навестить их с Семеновной. Говорят, бабка совсем слегла… – Э… э… ну, может, тогда вместе до них прогуляемся? – Вообще-то у меня уже есть кое-какие планы, – неожиданно она густо покраснела. – Иван Иванович обещал зайти… – Дед Иван?! – Ага. Удобрение принесет. У него самые большие помидоры во всем поселке. – Хорошо, тогда я закончу кое-какие дела и прогуляюсь до Ляховых, – кивнула, опуская глаза в чашку с душистым чаем.  А заодно и сообщу Грише, что каникулы у бабушки подошли к концу… * * * Надежда Семеновна выглядела как живой мертвец. Я даже сначала подумала, что ошиблась домом, так сильно изменилась бабушка Гриши за то время, пока я ее не видела. Лицо серо-зеленое, а губы белые-белые, будто из них откачали кровь. – Златочка… От ее слабой улыбки сердце дрогнуло. – Тут бабушка вам пирог передала… – Ты заходи, заходи, девочка. Давай в кухне присядем… – она указала рукой в сторону маленькой просто обставленной, но при этом кристально-чистой кухни. – Спасибо, но я, наверное, не буду вам надоедать… Пойду. – Да ты что?! Куда ж я тебя отпущу?! Скоро Гришка проснется, пришел под утро и спать завалился. Говорит, всю ночь работал – калымил где-то, а мы с тобой чай пока попьем. Сможешь, чайник поставить? А я присяду… Совсем сдала я… – Да-да, конечно. Сейчас все организую… Минут через десять мы расположились на кухонной тахте, внимательно друг друга разглядывая. Я вздрогнула, когда Надежда Семеновна сжала мое запястье, потому что ее рука оказалась холодной и влажной. – Я рада, Злата, что ты к нам зашла. Все-таки Гришкина первая любовь. – Ох… – только и смогла, что неловко улыбнуться. – Хороший он парень. Жаль, скоро останется на белом свете совсем один. – Но… но почему? – пробормотала, стискивая пальцы от страха услышать ответ. – Потому что я скоро уеду, – произнесла она тихо, но на удивление спокойно и уверенно. – И мы с внучком очень-очень долго не увидимся. Я просто хочу, чтобы он был счастлив: укатил из Березок и нашел себя. Вот было бы здорово, если бы вы уехали вместе… – Но я… – зажмурилась, на долю секунды представив, как мы с Гришей живем в Москве. Не знаю почему, но эта перспектива показалась очень даже заманчивой. По крайней мере, меня точно будет кому согреть ночами… – А ведь ты не случайно сюда приехала,  – в мутных голубых глазах старушки на миг загорелся лукавый огонек. – Поверь моей интуиции, – она поднесла маленький кулачок ко рту, сухо закашлявшись. – Ты приехала снова его спасти.... По коже пробежал холодок. Мне стало не по себе, но в то же время не в силах побороть любопытство, я спросила: – Что значит снова? Долгий пристальный взгляд Надежды Семеновны достал до самой души. Еще раз прочистив горло, пожилая женщина начала говорить: – Грише было пять, когда моя беспутная дочка утонула. Мертвых уже не спасти, поэтому я кинула все силы, помогая мальчонке пережить потрясение. Он замкнулся в себе: перестал говорить и вскакивал по несколько раз за ночь от кошмарных снов… Старушка вздохнула. – …А потом Шурка привела тебя к нам в гости… И случилось чудо – Гриша мой ожил! Первый раз за лето рассмеялся, звонко так, чисто, а потом и болтать начал пуще прежнего. Да и сон стал лучше, только в грозу продолжал залазить ко мне под бочок. В том месяце вы виделись каждый день: бегали друг к другу гости… А когда ты уехала обратно в город, Гриша целый вечер прорыдал, сидя под вашей яблоней… – Яблоня… – Я сглотнула влажный комок, вдруг вспомнив дерево в дальней части сада Ляховых. От нахлынувших эмоций сердце чуть не выпрыгнуло из груди. В детстве мы кучу времени проводили, играя под нашим деревом. – Почему ты улыбаешься, милая? – сипло поинтересовалась Надежда Семеновна. – Я вспомнила. Мы с Гришей любили мечтать. И это были такие искренние детские мечты… – шмыгнула, отгоняя предательские слезы. – И о чем же вы мечтали, девочка? – Мы хотели пожениться, а еще прославиться на весь мир… Представляете?! – протерла щеки ладонью. – Ну а что здесь плохого?! Вы молодые, у вас все еще впереди… – она поморщилась, шумно втянув воздух. – Прилечь мне надо. Отдохнуть… – пробормотала, печально улыбнувшись. Помогла старушке подняться, проводив ее до спальни, а сама под удары гулко-ухающего сердца отправилась в дальнюю часть сада. Яблоня стояла на месте, раскинув длинные шершавые ветки. Запах наливных яблочек расшевелил давно запрятанные чувства в груди. Я переплела пальцы, силясь не разреветься. До пятнадцати лет каждый год исправно приезжала погостить в Березки, боясь признаться даже себе, почему меня сюда так тянет. Е + З = Л Обвела подушечкой пальца крохотную надпись, сделанную перочинным ножом на стволе, вздрогнув от неожиданности, когда мою руку припечатала к дереву крупная мужская ладонь. Гриша навалился всем телом, обдавая шею теплым мятным дыханием. – Помнишь? – прошептал так низко и многозначительно, что коленки чуть не подогнулись под тяжестью собственного веса. Наглец проник в ушную раковину языком, сорвав с губ сиплый отчаянный стон. – Да, раньше мы проводили здесь много времени… – постаралась вывернуться из медвежьей хватки, однако еще сильнее запуталась в одержимых мужских объятиях. – Чего вырываешься? Знаешь же, я и наказать могу, – впился горячими губами в шею, похотливо потираясь о задницу пахом. – Какая же ты сладкая… Увидел тебя из окна и уже готов, как психбольной. Только одна мысль… Хочу, чтобы навсегда запомнила, кому принадлежишь. Ни один городской хмырь тебя такой счастливой не сделает… Слышишь?.. И я слышала, тая от его низкого самоуверенного шепота, как последний снег в начале апреля: быстро, бурно, журчащими ручьями, стекающими по истерзанным ночью бедрам. – …Хочу тебя так, будто год была передышка. Штырит от тебя, ходить не могу… Я всхлипнула, когда Гриша развернул к себе, прикоснулся к губам, проникая языком в рот. – …У меня сегодня вечером бой в спортклубе. Придешь поддержать? А после устроим свидание. Настоящее свидание … – отстранился, говоря пронизанным похотью голосом. От фантазий о том, что он вкладывает в понятие настоящее свидание , соски стали твёрдыми как пуговицы. – Я по-взрослому тебя хочу. Заклеймить как свою женщину, – надрывно добавил, покусывая шею и сжимая ягодицы. – Что еще за бой? – Да так. Детский лепет. Заберу банк, и пойдем гулять под луной. Ты только приди, ладно? – Ладно, – согласилась, как под гипнозом. Pov. Злата. Сердце бешено заколотилось в груди, стоило увидеть старенький мамин «Renault» у ворот бабушкиного дома. Сперва я испытала острое желание развернуться и броситься бежать со всех ног, однако развеселый голос родственницы не позволил этого сделать. – Сюрпри-и-и-з! – прокричала мама, утягивая меня вглубь двора. – Ох, что ты здесь делаешь?! – Сегодня я именинница и могу делать все, что вздумается! – она игриво тряхнула прядками, стильно уложенного каре. Перед поездкой в Березки она явно посетила салон красоты, так как и прическа, и макияж полностью соответствовали последним модным трендам. – Ну, вы чего застряли посреди двора?! Айда ужинать! – засуетилась бабушка, спешно прибираясь на веранде. – Да какой ужин?! Собирайтесь! Через два часа в городе банкет в мою честь. Злата, я уже сложила твои вещи! Мама, одевайся скорее! – Что? – мы с бабушкой обменялись растерянными взглядами. – Что-что! Отмечать поедем! Или бросите меня в день рождения?! – Вообще-то у меня уже есть планы на вечер… – чуть не слетело с языка, но я вовремя его прикусила, поймав на себе негодующий взгляд родственницы. – Но… мы же вернемся обратно? – я нервно сжала подол в кулаке. – Дочь, тебя бабка чем-то опоила? Признавайся! – гостья легкомысленно рассмеялась. – Думала, ты уже завтра в Москву рванешь, даже заказала тебе билет на поезд. Хоть в столице последние денечки погуляешь, хватит в Березках киснуть. – Злат, она права. Поезжайте, конечно. А у меня с утра давление скачет, так что я останусь. Хорошо вам отметить… Несмотря на получасовые уговоры, убедить бабушку поехать с нами в город не удалось. По правде говоря, мне и самой нешибко туда хотелось – предстояло найти в себе силы общаться с отчимом после всего, что произошло. Иногда казалось, та сцена в ванной всего лишь плод моей больной фантазии, и он не зажимал мне рот, грубо загибая над стиралкой, и не пытался сорвать халат, приговаривая, что я его любимая падчерица… Поясницу прошибла волна отвращения. Ублюдок. – Саша такой праздник закатил – даже живая музыка будет! Украшение зала тематическое, а на десерт – двухъярусный торт! – тараторила мама вне себя от счастья. – Ну как я могла лишить тебя такого веселья?! – Действительно, как… – я натянуто улыбнулась. Мы несколько минут душевно прощались с бабушкой, понимая, что уже вряд ли увидимся в этом году. В какой-то момент я даже испытала облегчение. Если уеду сейчас, задушить зарождающиеся чувства будет гораздо легче. Иначе кто знает, во что превратит меня сегодняшняя ночь? А мне учиться надо, пробиваться в жизни. У нас с Гришей разные пути, вряд ли они еще когда-нибудь пересекутся. Однако уезжала, преисполненная благодарности и каких-то абсолютно новых будоражащих эмоций. Он вывел меня из транса, вытеснив своими губами и руками все тяжелые мысли на второй план. Я больше не чувствовала себя поломанной и разбитой. Один мужик покалечил, другой починил – закон равновесия вселенной. Возможно, когда-нибудь я еще раз потеряю голову, устроив новые каникулы в Березках, а пока впереди маячил долгожданный переезд в Москву. В глубине души я чувствовала, что стану там очень счастливой… Pov. Гриша. Втянув носом густой запах пота и крови, я сцедил слюну на дырявое покрытие импровизированной бойцовской арены. Победил уже в четвертом бое подряд, ни секунды не сомневаясь в своем триумфе. Видел цель, не видел препятствий – шел напролом, уничтожая всех и вся на пути, потому что впереди маячили ворота к счастью – бессонная ночь в объятиях моей проказницы, а еще долгожданная операция для бабушки. Я уже договорился о деньгах с дедом Иваном и несколькими старожилами поселка, осталось только сорвать банк чемпионата, и дело в шляпе – я наберу необходимую сумму. Сделав несколько жадных глотков воды, сосредоточился на двух оставшихся соперниках. Артемка и Егорка. Наши, деревенские. Именно о них предупреждал Терентюк. Два здоровых детины, кровь с молоком, но при этом Егорка тупой, как пробка от шампанского. Мы трое вышли в финал. Осталось только распределить призовые места. – Эй, Гриш, может, лучше остановишься на третьем месте? – прошептал мне на ухо Влад Владимирович. – Вы смеетесь?! – недобро прищурился. Новые порции жидкой ярости моментально закипели в крови. – Двадцать косарей уже гарантированно заработал! Ты выдохся. Лучше откажись от боя, пока не поздно. – Вы ведь прекрасно знаете – я пойду до конца. Костьми лягу, но деньги на операцию бабке заработаю. – Знаю-знаю, Ляхов… – мой тренер вздохнул. – Кстати, у Егора с левой проблемы, а вот правой бьет, как молотом. Может с одного удара в нирвану отправить. Ты это имей в виду. – Что имею, то и введу, – скабрезно рассмеялся, скользя глазами по битком набитому спортклубу, выискивая взглядом светлую головку с задумчивыми зелеными омутами. Но так и не нашел. Неужели ослушалась и не пришла поддержать?! Напросилась, моя Златка. Черт, даже мысленно я называл ее своей . Вот вляпался. Впервые так накатило, что аж выть хотелось, хоть на стенку лезь. И тут всё сплелось: детская чистая влюбленность, похоть, Златкина невинность и бесстыдство, с которым она с ней распрощалась. С легкостью, не церемонясь. А может… Эта мысль вселила какую-то сумасшедшую нечеловеческую уверенность. Может, для меня берегла? Рефери местного разлива Василий Семенович, вырядившийся зачем-то в полное военное обмундирование, объявил о начале следующего боя, и мы с Егором сцепились. Где-то на подкорке вспыхивал загадочный манящий блеск голубых глаз. Ведьма проклятая! Эмоции стягивали грудную клетку ржавыми тисками, прямо дышать было трудно, однако мысль, что Злата где-то в толпе наблюдает за мной, придавала сил. Терентюк не обманул – левая рука у Егора оказалась совсем ни к черту. Применив парочку нестандартных приемов рукопашного боя, разученных в армии, я без особого труда уложил соперника на лопатки. –  Бабушка будет жить … – прохрипел, грозно тряхнув кулаками. Душное, пропитанное потом и кровью помещение спортклуба наполнилось овациями. Хотя среди зевак оказались и недовольные, те, кто поставил на победу моего оппонента – во время соревнований проходил тотализатор, и, увы, далеко не все в меня поверили. Наивные. – Ну что ж, дамы и господа, впереди главный бой сегодняшнего вечера! И приз за первое место… – дед Василий выдержал театральную паузу. – ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ! – крики и улюлюканье сделались громче, правда, я уже почти не разбирал слов. Неожиданно каждую клетку тела пронзила смертельная усталость. Наградив собравшихся еще одним одержимым взглядом, я грязно выругался, так и не отыскав Злату среди толпы зевак. –  Осталось совсем немного. Я справлюсь. Я смогу... – Лихорадочно облизывал пересохшие губы. Стерев слой пота со лба, попытался собрать мысли в кучу, однако что-то безвозвратно надломилось внутри: яростный запал испарился, но я упрямо продолжал убеждать себя в обратном. –  Я справлюсь. Бабка проживет лет до ста! Никуда не денется! – прикусил губу, вздрогнув от сладковатого привкуса крови на языке. Мы с Артёмом стояли друг напротив друга. Лицо короткостриженого здоровяка было непроницаемым. Я знал, что он копит деньги на переезд в Москву. Придется умерить аппетиты – котлета из бабла сегодня достанется мне. –  Бабушка будет жить… – Дамы и господа, Артём против Гриши! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КРОВАВУЮ БАНЮ! – громогласная вспышка оваций отдалась подозрительным треском в ушах, но я не успел об этом подумать, так как рефери дал отмашку. Мы с Артёмом схлестнулись. Я сразу перешел в наступление, пытаясь повалить противника на пол. Это оказалось даже легче, чем я предполагал – он почти не сопротивлялся: захват, еще один захват, прицельный удар под дых… Уже мысленно складывал в карман пятьдесят тысяч рублей, как вдруг ощутил, что земля резко уходит из-под ног… Я оглох. А потом свет вырубился – цементобетонный удар пришелся прямо в челюсть. В этот миг в сознании промелькнули загадочные зелёные глаза той, которая так и не поддержала, они сменились выцветшими потухшими глазами моей старушки. Прости меня, ба... Я не справился… Я проиграл… Мы проиграли… Это было последнее, о чем успел подумать, прежде чем провалиться в холодную необратимую мглу… Pov. Злата. Внутренняя пружина немного ослабла. К счастью, отчим не обращал на меня внимания, увлеченно фотографируя маму, отплясывающую в толпе гостей. На завтрашнее утро был забронирован билет в один конец до Москвы. Решила как-нибудь перекантоваться последнюю ночь с ними под одной крышей… Морщась от чересчур громкой композиции безголосого музыканта, я цедила безалкогольный коктейль, испытывая сожаление, что так и не попрощалась с Гришей. Хотя, с другой стороны, а нужно ли ему это? Кто мы друг другу, чтобы соблюдать правила приличия? Кажется, он первым плевать хотел на этикет, трахая меня самым разнузданным образом. Но чем дольше размышляла о событиях, произошедших в родном поселке, тем сильнее разрасталась черная дыра в душе. Из маленького ручья Гриша превратился в бурную неуправляемую реку. Он стал, как стихия – непредсказуемая и прекрасная. Принял меня в свои неистовые объятия, не задавая лишних вопросов. Сердце сжималось при мысли о предстоящем бое. Я так и не успела выяснить у бабушки подробности. Насколько это опасно?! И почему Гриша вообще вздумал участвовать? – Мои дорогие! – лучезарно улыбнувшись, мама перехватила у музыканта микрофон. – Я очень рада, что вы все пришли меня поздравить. Сегодня здесь собрались только самые близкие люди: любимый муж, дочка, лучшие подруги, жаль, маму так и не удалось вытащить… Ни ногой из своих Березок! – именинница снисходительно улыбнулась. – Милая, не отходи от темы, – отчим стер капельку пота с лоснящегося лба, крепче прижимая именинницу к себе. . Все собравшиеся женщины, даже глубоко замужние и с детьми, с восхищением пялились на Александра. Подлец мог бы стать финалистом в конкурсе на пускание пыли в глаза: высокий, поджарый брюнет, с неизменной самоуверенной ухмылочкой в уголках рта и подчеркнуто дорогой, начищенной до блеска обувью. – Ты как всегда прав. – Обменявшись с мужем влюблёнными взглядами, мама с придыханием произнесла: – Мы с Сашей скоро станем родителями! В первую секунду я просто не могла поверить в услышанное. Мама беременна от этого монстра?! Да как же так?! И, скорее всего, когда несколько дней назад он полез ко мне в ванной, уже знал, что супруга находится в интересном положении. От этих мыслей к горлу подкатил тошнотворный комок. Не сдержавшись, я устремила на подонка угрожающий взгляд. Пусть не расслабляется, знает, что я в любой момент могу заговорить… Следующий час пролетел, как в тумане. Танцы перемешались с бесконечными объятиями и поздравлениями. Все так бурно радовались новости, что я окончательно почувствовала себя здесь не в своей тарелке. Поднявшись из-за стола, покинула банкетный зал, направляясь в туалет. Как назло, возле женского образовалась очередь на километр, а вот дальше по коридору около мужского было пусто. Прошмыгнув внутрь небольшого темного помещения, я закрылась в дальней кабинке и, утолив физиологическую потребность, вымыв руки, вытащила из сумочки мобильный. – Здравствуй, бабуль, – произнесла устало. – Злата а ты чего это не веселишься? – настороженно откликнулась старушка. – Да что-то не до веселья. Знаешь новость? – Ага. Маринка шепнула, пока ты еще не пришла… Мы помолчали. Бабушка никогда не говорила об этом, но я всегда чувствовала, что она недолюбливает отчима. – …Ну, пусть рожают, воспитывают… Что с них еще взять? – нехотя протянула собеседница, переключаясь на другую тему. – А тебя ждет счастливая новая жизнь в столице. Я в тебя верю, внученька! После ее слов уголки губ сложились в благодарную улыбку, и я прошептала: – Бабуль, а про Гришин бой что-нибудь слышно? – Конечно, слышно! Вот Иван Иванович только что заглядывал, сообщил последние новости – Гриша уложил четырех соперников подряд и гарантированно входит в число финалистов. Уже никто не сомневается в его победе... – Здорово, – пробормотала, ни капли не кривя душой. – А телефон Ляховых подсказать можешь? Памятуя про початую пачку презервативов, я была уверена, что Грише сегодня будет кому поздравить с победой, а вот с Надеждой Семеновной нехорошо вышло. Мы так душевно пообщались. Я вдруг ощутила острую потребность с ней попрощаться. Бабушка Гриши ответила после шестого гудка, сопроводив приветствие тяжелым свистящим вздохом. – Злата, как я рада тебя слышать… – Надежда Семеновна, у мамы сегодня день рождения, и мне пришлось уехать в Тверь, а мы с Гришей вечером договорились погулять. Вы передайте ему, что теперь уже никак не выйдет – я утром уезжаю учиться в Москву. И еще… запишите мой телефон, на всякий случай, если он вдруг приедет в столицу, пусть позвонит, мало ли, экскурсию проведу по Красной площади… – тараторила, несколько раз шмыгая носом, чтобы отогнать непрошеные слезы: отчего-то они настырно собирались в уголках глаз. – Хорошо, девочка, всё записала. Мы как раз на следующей неделе поедем в Москву. Гришка пообещал! – Надежда Семеновна закашлялась. – Вместе и погуляем по Красной площади. А еще… – пожилая женщина тяжело вздохнула, – хочу хоть раз в жизни покушать в «Макдональдсе». Сводите бабку?.. …Закончив разговор, я уперлась ладонями в прохладную раковину, стараясь взять себя в руки. Где-то в глубине души сгущались тучи, и у меня никак не получалось их разогнать. – Моя любимая падчерица приехала к папочке… Немного пошалим, пока твоей мамке нельзя? – тяжелая липкая ладонь обрушилась на рот, заглушая крик о помощи. От резкого удушающего захвата шеи по телу прошел ледяной озноб. Спустя мгновение кабинка мужского туалета захлопнулась, оставив меня один на один с этим монстром… – На колени. Быстро. – Вы что творите?! – от неожиданности я прикусила кончик языка. – А что, блять, не порадуешь папку перед отъездом, неблагодарная?! Как жрать и одеваться за мой счет, так ничего! Правда?! Давай, отработай побыстрому, и расстанемся на дружеской волне! Можешь хоть каждые каникулы у нас охмуряться! С ужасом наблюдала, как отчим лихорадочно расстегивает ремень, избавляясь от брюк. – Нет… Отпустите! – я попыталась подняться. – Сидеть! – подонок направил мою голову аккурат себе между ног. Я отчаянно пыталась вырваться, но силы оказались неравны...