Любить тебя – моя надежда

Ожидать подобного стоило, но Чуя слишком расслабился. Винить лохматое чудовище рядом глупо, но это было первой претензией к сегодняшнему дню. Нормальная реакция человека с утра — вырубить трезвонивший будильник и снова обниматься с Морфеем. Но у Накахары всё как-то не соответствует стандартному пробуждению любого представителя человеческой расы. Чуя хотел выбросить будильник в окно за то, что тот, наоборот, не прозвенел. Кто бы рассказал проспавшему Чуе, что будильник довольно настойчиво звенел, но его проигнорировали. При этом едва не отправили в дальний полёт с девятого этажа. Чуя просыпался вяло, потирая красные глаза. Со второго раза он-таки надел свои бежевые тапочки и, сконцентрировавшись, устало направился на кухню. Время не давало о себе знать, словно нарочно избегая его взгляда. Заваривая кофе, он напряг свои извилины и вспомнил, какая лекция сегодня первая, отчего его передёрнуло. Чуя весьма недолюбливал этого лектора, а тот в свою очередь не переносил всю их группу. Он поморщился при воспоминаниях и перевёл взгляд на настенные часы. С этого момента всё утро и пошло через одно интересное место. Первым делом, шокированный положением часовых стрелок Чуя, пролил на себя кофе, что ранее заваривал. За содержимым последовала и чашка, а в спешке собирать осколки была плохая идея. Он порезал подушечки трёх пальцев правой руки и, то ли рефлекторно, то ли от нервов, провёл пальцами по своим штанам, оставляя красные линии. Осколки были убраны, а от штанов он избавился. В таком виде Чуя поспешил в спальню за аптечкой, дабы найти лейкопластыри и заодно разбудить спящего придурка. — Дазай, вставай! — вскрикнул Чуя, врываясь в свою спальню. Дважды кричать не пришлось, Дазай подорвался на кровати, испуганно уставившись на роющегося в аптечке парня. Шатен хотел было поинтересоваться, что за переполох с утра пораньше, но Чуя опередил, — вставай и одевайся, мы в универ опаздываем! Неожиданный поворот: они опаздывают в универ. Видимо, Чуя забыл, что они вместе не учатся, но такой поворот Дазаю нравится. Посему, не задавая лишних вопросов, он начал собираться. Когда Дазай поднимался, Чуя заметил на его спине красные царапины, те самые, что он оставил ему ночью. Стушевавшись от увиденного, он опустил глаза на свои пальцы. Уже вызволив три спасительных лейкопластыря, Чуя заметил на себе пристальный взгляд. — Чуя… — тихо позвал Осаму. Рыжик кинул на него вопросительный взгляд и растерялся. У Дазая было такое лицо, словно ему сердце разбили, не иначе. — Чуя, что с тобой? — шатен выглядел потерянно, глядя на Чую без штанов, в одних боксерах и с порезанными пальцами. — Со мной? — смутился Накахара и оглядел себя. — Ты про это? — он указал на порезы. — Чашку разбил, торопился, ничего страшного, — пояснило рыжее чудо. «Рыжее бедствие…» — прозвенела мысль в голове. Дазай подошёл к Чуе, опускаясь перед ним на колени, пока пострадавший сидел на кровати. Шатен внимательно осмотрел мелкие порезы и оставил лёгкие, быстрые прикосновения губ на каждой ранке, слизав с губ капельки крови. Чуя вздрогнул, не ожидая такой порыв нежности или что бы то ни было. Он отвёл взгляд, но руку вырывать не стал. Даже добровольно отдал лейкопластыри Дазаю, дабы тот мог спокойно обернуть в них каждый пораненный палец. И Чуя злится, что это повышенное внимание к своей персоне отзывается нежностью в груди. Когда Дазай максимально аккуратно залепил порезы, они сидели ещё с минуту в тишине, пока Дазай сжимал чужую руку в своих ладонях. Левая рука Накахары сжимала покрывало, а на щеках с каждой пройденной секундой отчётливее виднелся румянец. Чуя опаздывает, а Дазай вместе с ним, но эта атмосфера не позволяет сорваться и лететь на всех парах на учёбу. И зачем Чуя так спешил, что порезался, раз теперь спокойно прижал задницу к кровати? Относительно спокойно, конечно. Ведь сердце ломится об грудную клетку с такой силой, что вот-вот потрескаются рёбра. Расслабляться сейчас не в пользу Чуи, иначе лектор действительно попытается выполнить угрозу с подметанием двора за опоздание. Но проблема в виде ласкового кофейного взгляда, кажется, несоизмерима с проблемой опоздания. Никто из них не против того, чтобы посидеть так ещё, но время поджимает, и Дазай это понимает. Ещё он понимает, что Чуя боится даже шелохнуться, потому делает первый шаг к тому, чего так не хочет — встаёт. — Я переоденусь, — шатен нарушает тишину, выпуская чужую руку. Дазай направляется в коридор, где оставил свою сумку на комоде. Выбирая вещи, он напоминает себе перенести сумку хотя бы в гостиную, удивляясь тому, как легко собирается здесь обустроиться. Но такие наглые мысли греют его душу. Когда прибыл, Дазай сразу сообщил это Рюноске и Тачи, поэтому уведомлений помимо «Хорошо» и «Будь внимательней в этот раз» не было, и он отправился с нужными вещами в ванну. Чуя же потихоньку выходил из оцепенения. Он вытянул из шкафа первые попавшиеся штаны и футболку, стараясь быстрее натянуть. Пару складок на футболке заставили нахмуриться, но сейчас не время коситься на утюг. Он повторно начал бегать и нервничать, торопясь. Бардак на голове проложил морщинку ещё глубже между бровями. Он со вчерашнего дня не держал расчёску в руках и фолликулы на его голове уже предчувствовали муки и боль. Когда Чуя вспомнил, что ещё не наведывался в ванну, ему стало дурно от предстоящей утраты драгоценных минут. Дазай хотел было открыть дверь, и уже потянулся к ней, но та чудесным образом ускользнула из-под руки сама. Взвинченный Чуя за порогом ванны метнул в Дазая злым взглядом. — С дороги, шпала! — гневно процедил Накахара, соображая, как ему достанется за опоздание. Его университет престижный, там не терпится халатное отношение, а Чуя не терпит сам университет. — Проходите, мадам, — Дазай протянул ему руку, жестом приглашая войти, и ухмыльнулся. — Благодарю, — насмешливо произнёс Чуя, злорадно улыбнувшись. Осаму насторожился, предчувствуя что-то нехорошее. Но настороженность не спасла. Чуя резво проскочил мимо него внутрь, хорошенько приложив свой кулак под рёбрами этого шутника, и выпихнул его за порог. Согнувшись, шатен закашлялся, рвано дыша и глотая воздух. У Чуи от этой сцены появился оскал на лице, и дверь в ванну с шумом захлопнулась. В этот раз Дазая не пожалели, и он понял, что тогда, перед отъездом, Чуя едва ли ударил его в пол силы. Он улыбнулся. Не потому, конечно, что его бьют, а потому, что Чуя заботился о нём в тот раз до конца, покамест Осаму не покинул Париж. Трудно, конечно, назвать побои заботой, но это же вроде метки, помните? Что этот кретин только Чуин. Пожалуй, пока Чуя умоется и соберётся, у Дазая есть время отсидеться. Он небольшими шагами направился к кухне, всё ещё не выпрямившись до конца. Ей богу, как побитая псина. Впрочем, Дазай очень не любит собак. Хотя, правильнее сказать боится, до смерти боится. Гонять чаи времени не было, но вполне можно посидеть немного, дабы окончательно проснуться. Утро сумасшедшее. Сегодня предстоит как много дел, так и времяпрепровождения с Чуей. Логично, что сейчас они направятся в университет, и Дазаю предстоит дожидаться Чую в какой-нибудь библиотеке или столовой. Это всё интересно, где Чуя учится и как, но и их прогулку никто не отменял. Но первой важности дело на сегодня: встреча с партнёрами, которая состоится в пять часов. Впрочем, за всю командировку он лишь трижды должен быть на собрание всех шишек компании, с которой они сотрудничают не первый год. И Дазай надеется продлить сотрудничество. И честное дазаевское — во всё остальное время он полностью в распоряжении Чуи. Стоит поразмыслить, куда им пойти на первое свидание, всё-таки город влюблённых, мест полно, ажур-амур здесь обеспечен. Но Дазай не хотел бы гулять по вычурным местам, где сядешь не на ту лавочку — заклеймят влюблёнными. Ему, безусловно, такое клеймо в радость, однако, насчёт Чуи одолевает волнение. Хотя Накахара не выглядит как человек, не желающий отрываться на широкую ногу. Ещё одна деталь: нужно в процессе свидания намекнуть Чуе, что у них свидание. Зачем торопиться и говорить заранее, это только вызовет раздражение, можно ведь поставить перед фактом. Рыжик едва ли понимал под приглашением Дазая погулять что-то романтическое. Пусть Накахара и открыл Дазаю свою едва покрывшуюся корочкой рану, это не означало, что отныне ему позволительно переходить черту. Напротив, теперь Осаму и не посмеет. Ему кажется, что Чуя доверился, открылся и впустил его в свою жизнь. Немного, но это уже отнюдь не то, что впустить в квартиру. Ценить и быть внимательнее — меньшее, что может Дазай в ответ. Огромное количество загвоздок не нравятся Дазаю, но он хочет быть рядом с Чуей. Он не может сказать с полной готовностью Чуе «люблю», но остаться с этим коротышкой и получать тумаки за поцелуи стало для Дазая больной мечтой. Но против воли рыжика не попрёшь, сперва необходимо удостоиться его чувств. С лёгкой болью в теле он уже успел свыкнуться, и не замечал её. Всё внимание было сосредоточено на месте, куда пришёлся удар под рёбрами. Дазай всё ещё слегка откашливался, но и эта боль с минутами притуплялась. Не так быстро, как хотелось бы, но спасибо, что ходить в состоянии. Однако то, что он сейчас наблюдает, компенсирует весь ущерб. Чуя носится по всем комнатам как сумасшедший, мечется от одной полки к другой, перебирая тетради, листочки, закладки, быстро пробегая глазами по первым строкам содержимого. Хмурится, бьёт себя по голове и тянет за волосы, перебирая маты один за другим. Оказалось, что у Чуи дома лишь на первый взгляд прибрано, поверхностная чистота, так сказать. А вот внутри всевозможных полок творится беспорядок. Чуя бегал из зала в коридор, с коридора в спальню, даже там находилась куча университетских книг, из спальни снова в гостиную, а оттуда в кабинет. Дазай заприметил, что в квартире три комнаты, но в одну из них так и не заглядывал. Оказалось, это был кабинет. Но довольно странный, точно его переделывали в кабинет. Давеча тут была другая комната, это было заметно. В кабинете на столе лежали разбросанные ручки, карандаши и энциклопедии, предназначение коих совершенно не понятно. В остальных комнатах тоже была разная мелочёвка, даже в коридоре в шкафу имелись кое-какие принадлежности. Дазай внимательно наблюдал, как Чуя небрежно закидывал всё в сумку и наспех закрывал замок. Буквально вышвырнув портфель в коридор, к двери, Чуя на ходу расчёсывал рыжие, запутанные волосы. Дазай расчесался ещё в ванной, в отличие от рыжика, и уже преспокойно надевал обувь, то и дело скользя взором по юноше напротив. Тот каким-то образом умудрялся выглядеть сексуально, даже яростно расчёсывая свои огненные вихры. Собрав волосы в низкий хвост, Чуя наконец был готов. Он быстро надел обувь и так посмотрел на Дазая, что тот вздрогнул. Во взгляде этом читалась вселенская злоба, но почему у Осаму было ощущение, что его винили в первую очередь? Чуя снял с крючка ключи, портфель он закинул на одну лямку, напоследок глянув на себя и Дазая в зеркальные дверцы шкафа на предмет опрятности. Когда Дазай проследил за взглядом Чуи, то замер вслед за рыжиком. Они смотрели в отражения друг друга, потупившись и впав в ступор. С минуту стояла тишина, зеркала отражали непонимание. Наконец, Чуя отвёл взгляд от зеркала и осмотрел Дазая, затем себя. Всё бы ничего, да вот одежда… На Дазае — чёрные штаны и красная футболка, а Чуя просто схватил, что попало под руку, но у него — чёрная майка и красные штаны. Они стояли потерянные, один одет в чёрный низ и красный верх, другой — красный низ, чёрный верх. Оба наверняка думали об одном и том же, но смотрели на ситуацию с разных сторон. Дазай был счастлив и сдерживался, дабы не залиться хохотом, а Чуя проклинал ту минуту, когда не смотрел, что брал. Потому что эти треклятые вещи выглядят как парные. Один фасон штанов и однотонные футболки, чёрная у Чуи, красная у Дазая. Какого хера так вышло?! Пусть не специально, но у них, блять, парная одежда, по-другому никак не скажешь. Чуя хотел сорваться в обуви в комнату, чтобы поменять вещи, но его остановили. Пальцы Дазая сжались у локтя Накахары, тот озлобленно посмотрел на наглеца. — Чуя, — хитро улыбаясь, начал Дазай, — ты правда думаешь, что можешь себе позволить отвлекаться? — вторая его рука держала телефон с включённым экраном. Чуя посмотрел на время и готов был захлебнуться в гневе. У него не то что на переодевание, даже думать времени не осталось. А Дазай, подонок, принял вид победителя. — Ты… — Скажу сразу: я оделся раньше тебя и ничего не замышлял, — это правда, Осаму оделся первым, а Накахара вовсе не смотрел, что надевал. Почему он не заметил этого раньше? Наверное, Чуя не особо смотрел, в чём он, пока они оба не отразились в зеркале. Хоть Дазай и искренне не замечал этого, пока не заметил Чуя, но он так же искренне рад этому. Чуя цыкнул и толкнул Осаму в грудь, намекая, чтобы выметался за дверь. Дазай поспешил выйти, снова возвращая телефон в карман. Чуя настолько был в спешке, что попал ключом в замочную скважину лишь с третьего раза. Дазай уже успел расслабиться, обрадоваться и почти забыть про боль под рёбрами, но чёрта с два Чуя даст долго расслабляться. Он схватил его кисть мёртвой хваткой и побежал вниз по лестнице. Осаму был безумно рад, что Чуя сам взял его за руку, но искренне не понимал, почему они не могли поехать вниз на лифте, тот был совершенно пуст. Резкая боль снова охватила тело, но Дазай упорно терпел, ведь бежать за руки с Чуей было дороже. Они так и выбежали с подъезда, дважды чуть не навернувшись на лестнице, чудом уцелев. Держать Осаму за руку сейчас просто необходимо, иначе Чуя опоздает окончательно и лишится права на прощение. Ничего не поделать, хотя рыжику уже нечего терять: у них парная одежда (хоть это не так, она всё равно парная) и он чувствует чёртов трепет от тепла чужой руки. Они бежали быстро благодаря Чуе. Несмотря на ветер, бьющий в лицо, и март на дворе, у парней выступила испарина на лбу. Ветер качал ветки деревьев и разносил запах кофе и круассанов. Этот запах соблазнительно влиял на обоих юношей, не успевших позавтракать. Лучи солнца светили ярко, заставляя глаза слезиться. День и впрямь начался весело. Конечно, есть и негативные моменты, такие как порезы на пальцах, которые сейчас сжимают чужую руку, но улыбка украшает губы рыжего парнишки. Пусть хоть все видят, что Чуя улыбается, плевать. Главное, что он бежит впереди Дазая и этот раздражитель не увидит безобразия, которое Чуя не смог сдержать. Он и сам не знает, чему лыбится. С чего стало так легко? Хочется улыбаться, отбросить всю злобу и негатив, что копился несколько лет. Должно быть, это утреннее помутнение. Дазай же счастлив, а Чуя довольно наивен. Ведь счастлив Осаму потому, что видит искренне улыбающегося рыжего, что бежит впереди и тянет за собой, крепко сжимая их руки вместе. Дазай не знает, что Накахара надеется скрыть от него улыбку, а Чуя не знает, что Осаму её видит. Им обоим так легче. Однако, сейчас не лучшее время, чтобы летать в облаках. Обычно Чуе хватает двадцати минут, чтобы дойти из дома до университета. Но благодаря усилиям Накахары Дазай покалечен, посему его приходится чуть ли не тащить за собой, хотя шатен старается изо всех сил. Дазай впервые так рад тому, что его поколотили. А Чуя, напротив, жалеет, что не сдержался. — Тащи свою задницу быстрее! — чертыхается рыжий комок нервов. — Чуя! Я пытаюсь! — жалобно хнычет Осаму. — Но это трудно, когда только что к твоим рёбрам приложили кулак, — он подмигнул Чуе, когда тот бросил злобный взгляд на него через плечо. Накахара ещё бы сверху поколотил, но в этот раз ему удалось перебороть желание закатать рожу Дазая в асфальт. Приближаясь к воротам университета, Чуя заметил, что смотрящего нет на месте, а это означало, что одной проблемой меньше. Им не дали бы так легко пройти на территорию, пока шли занятия. Они быстро проскочили ворота и пулей влетели в двери здания. Стояла тишина, привычная для этого места. Это, впрочем, лишь до конца первой пары. Прошло минут пятнадцать с начала пары, и Чуя предвидел гнев лектора. Не попасться бы никому на глаза, пока они бегают по коридору, иначе беды не миновать. Чуя знает назубок дорогу до нужной аудитории, ведь то, что мы не любим, запоминается лучше всего. При входе нужно подняться на третий этаж по правой лестнице, затем прямо по коридору до правого поворота и вторая дверь. Когда Чуя хватает ручку и открывает двери ада, с извинениями влетая внутрь и пытаясь выровнять дыхание, замечает напряжение. А затем и удивлённые взгляды на себе и… Дазае? Он оборачивается и понимает, что всё ещё держится за руки с Дазаем. Шатен удивлён не меньше, чем остальные студенты, ведь он и слова сказать не успел, как Чуя втащил его в кабинет. Мало того, что они держатся за руки, ещё их одежда… И вся группа прекрасно знает, что такого студента у них не учится. Чуя нервничает, совершенно потерянный, не зная, что и сказать. — Снова ты! Когда уже прекратятся опоздания на мой предмет, Накахара?! — злобно процедил преподаватель и посмотрел на Дазая, отчего тот вздрогнул. — Ещё и других за собой тащишь? На место, оба! После лекции останетесь. Чуя посмотрел на Осаму с некой надеждой, но тот лишь пожал плечами, сам пребывая в ступоре. Вдруг Чуя опомнился и неуклюже отпустил руку Дазая, окинув взглядом группу. Он был растерян, но, кажется, никто не собирался вмешиваться и что-то говорить. — Быстрее, Накахара! — поторопил преподаватель, повышая тон. — Да! Извините, господин Доппо! — Чуя оглянулся на Дазая и направился в конец аудитории, зная, что тот пошёл следом. Слышались шепотки в их сторону, но Чуя стиснул зубы и терпел. Они сели вместе на последний ряд. Неужели господин Доппо не понял, что Дазай здесь не учится? И даже не обратил внимание на отсутствие у него каких-либо принадлежностей? Самый скверный преподаватель университета не заприметил чужака. У Чуи появилась пища для насмешек над Куникидой. Жаль, что лишь в своей голове. Теперь, если вскроется правда, то пиши пропало. Чуя достал ту самую тетрадь, что искал дома как резаный, и небольшую книжонку в красной обложке. Дазаю он дал что-то вроде черновика и ручку. Оба сидели молча и записывали лекцию, чтобы не привлекать внимания. Выходило это у них паршиво, благодаря этой шпале. Все девушки одна за другой оглядывались на Дазая и строили ему глазки. Чуя приходил в бешенство. Он и сам не знал, почему. И вот, когда уже оглянулись двое парней с первых рядов, Чуя не выдержал. Послышался треск. Некоторые оглянулись, а другие побоялись выводить Куникиду, смирно слушая лекцию. Но те двое парней, почувствовав страх от злобного взгляда Накахары, в ужасе отвернулись. Чуя хмыкнул и бросил на стол перед собой две половинки сломанного карандаша. Дазай скептически посмотрел на Чую и страдальчески вздохнул. — Чиби, — шёпотом позвал Осаму, дожидаясь, пока рыжик посмотрит на него, — я только твой, — с нежностью проговорил Дазай, сонно улыбаясь. Чуя фыркнул, словно сплюнул эти отвратительные слова, давая понять, что такое счастье ему не сдалось. Оставшееся время его терзали разные мысли. А вот Дазай не смирился, что ему не уделяют внимания. Всю пару он тыкал в Чую то пальцем, то ручкой, то рисовал в тетради всякую похабщину. Что Чуя, конечно, ещё не видел. В черновике просто рисовать не интересно. «А получать побои интересно?» спросит потом Накахара. Дазай привлекал всеобщее внимание, а Чуя напротив, отталкивал своей аурой. Немым вздыхателям только и оставалось любоваться со стороны, приближаться никто не решался. Поэтому признание Дазая было первым. Даже первый поцелуй у него украла эта скумбрия. Либо он чрезмерно самоуверен, совершая такие действия в сторону Чуи, либо просто дурак. И Накахара склонялся ко второму варианту. Возможно, эта дурость и цепляет в Дазае? О, чёрт. Не слишком ли нагло он занимает Чуины мысли? Первая пара была утомительная и странно долгая. Впрочем, эта пара всегда такая, ведь самая ненавистная и словно длится дольше всех. И явка обязательна, а пропуск грозит не сдачей зачёта. Чуя, к несчастью, имел невероятную способность регулярно опаздывать на пары Куникиды. Он ни разу за всё обучение не пропустил универ, даже когда болел, но систематически, через раз, приходил именно на эту пару с опозданием. Отвратительное невезение. Куникида Доппо в университете был известен своим тиранством и строгостью. Студенты предпочитали спуститься или подняться на другой этаж, если на горизонте появлялся преподаватель по общей математике. Хоть в окно прыгай, лишь бы не сталкиваться с ним. И даже этот тиран, кажется, смирился с неизменными опозданиями Накахары. Это было исключение из правил, ведь длится это уже шестой семестр, но Накахара компенсировал опоздания знаниями. И обучение подходит к концу, шестой семестр — последний. Чуя закончит своё обучение в университете Пьера и Марии Кюри совсем скоро, и перестанет опаздывать на пары Куникиды. Затем очередной выпускной… Он слегка вздрагивает при этой мысли. Ненавистное событие. Но неожиданное прикосновение отвлекает. Чёртов Дазай снова тыкает в него чем-то. Но это отвлекает. Успокаивает. С окончанием пары все поспешно покидают кабинет, и только рыжий с шатеном не спешили уходить. Им обоим предстоит принять свою участь. Дазай бы и рад устроить расспрос Накахаре, мол: «какого хрена я должен отдуваться вместе с тобой? Я здесь даже не учусь». Но после его слов: «Чиби, я только твой», Чуя ни разу не взглянул на Осаму. Дазай делал какие-то небольшие записи в черновике для Чуи, когда тот опустил голову на стол и больше не поднимал. В остальном он лишь валял дурака. Но, что удивило даже его самого, он всё же слушал лекцию и понимал решения примеров. Но он не понимал, каким боком в медицинском университете преподают общую, или какая она там, математику. Осаму и Чуя вместе спускались с последних рядов в молчании, когда другие студенты спешили сбежать отсюда. Они направились к столу, за которым их ожидал господин Доппо и хмурился. На вид он казался уставшим и потрёпанным, а ведь это была только первая пара. Куникида взглянул на подошедших. Пристально осмотрел Дазая, словно начал догадываться о чём-то, затем Чую. — Накахара, тебе есть, что сказать? — со вздохом обратился он к Чуе. Последний опустил глаза. А вот Дазай нагло рассматривал Куникиду. Преподаватель казался довольно молодым для подобной работы, но после лекции Дазай не мог усомниться в его знаниях. — Нет, — стыдливо ответил Чуя. Да, ему было стыдно за свои регулярные опоздания. Он сам поражался, как умудряется так профессионально опаздывать, но за три года уже смирился с этой странностью. Но даже так, было не по себе каждый раз, когда его осматривали цепким взглядом поверх очков. — Ясно, — мрачно проговорил Куникида и перевёл взгляд на Дазая. — А Вы, молодой человек, хотите объясниться? — Ха-ха, прошу простить, мы проспали, — непринуждённо бросил Осаму. Чуя вздрогнул и вытаращился на этого имбецила. Даже Куникида был в ступоре. — Можно мы пойдём? — скромно спросил Осаму. — Вы… — начал было он, но его прервал стук в дверь. — Извините, можно? — послышался женский голос. В аудиторию заглянула девушка, которой Куникида коротко кивнул, и та прошла в кабинет. — Господин Доппо, мы с Вами договаривались о встрече, помните? — как-то двусмысленно прозвучал вопрос. Чуя с трудом узнал в девушке свою одногрупницу. Сасаки, кажется? Она была красива, но неприметна. Он и не вспомнил бы её, не ходи слушок, что по предмету Куникиды ей всё сходило с рук, даже прогулы. Многие считали, что у них роман, но прямых доказательств не было. Дазай смотрел на Куникиду, который на мгновение стушевался, но взял себя в руки. Сасаки не нравилась Накахаре. В снисхождении Куникиды дело (ему-то всегда достаётся!) или в её хитром прищуре, но он испытывал к ней неприязнь. Вдруг она перевела взгляд на Дазая и усмехнулась, затем вгляделась в Чую. Он нахмурился, но упорно поддерживал зрительный контакт. — Вы можете идти, — голос мужчины отвлёк парней. — Спасибо, — сухо бросил Чуя и направился к двери, кинув последний взгляд на Сасаки. Та уже с улыбкой смотрела на Куникиду. Чертовщина какая-то. — До свидания, — весело добавил Осаму и, оставив небольшой поклон девушке с учителем, пошёл за Чуей.

***

Как только дверь аудитории захлопнулась, Сасаки вновь хитро ухмыльнулась. Девушка потянулась к очкам Куникиды через стол, стягивая и откладывая их. Затем она прошла вокруг стола и с нежностью обвила шею мужчины, притягивая его для поцелуя.

***

— Дазай, кретин, иди сюда! — кричит Чуя в коридоре, чуть ли не сбивая с ног людей, догоняя оправдывающегося Дазая. — Чуя, прости! Я же без задних мыслей! — кричит в ответ Осаму, ловко протискиваясь среди других студентов. Все смотрят на этих инопланетян, ведь только они станут бегать здесь по коридорам. Для остальных, нормальных студентов, это что-то за пределами понимания. Как бы быстро Дазай ни бегал, это ненадолго. Чуя нагоняет его на середине лестницы, когда Осаму удирает на второй этаж. Там, на удивление, было пусто и тихо, словно вся живность скопилась на третьем этаже. Они вместе спустились и, осмотревшись, Чуя прижал Дазая спиной к стене. Он надавил на грудь шатена, заставляя того слегка присесть. — Эй, Чуя, давай всё обговорим, мы же цивилизованные люди! — лепетал Дазай, придерживая Чую за плечи. Он уже получал сегодня от Накахары, и повторять не хотел. — Цивилизованные, значит? — злобно проговорил Чуя, — а говорить моему преподу, что мы, два парня, проспали, цивилизованно, по-твоему?! — Но, Чуя! Я сказал правду, не подумав, как это выглядит со стороны! Я не хотел! — уговаривал Осаму, напрягаясь и ожидая удара. — Ха… — Чуя вздохнул, не сводя убийственный взгляд со своей жертвы, но слегка ослабил хватку. И Дазай благодарит всех богов, в которых не верит. — Скумбрия, ты дегенерат, в курсе? — Да я, правда, даже не думал о втором смысле этих слов, — с облегчением говорит Осаму, чувствуя, как его отпустили, и казнь больше не грозит. — Думал он… — ворчит себе под нос Чуя. Помиловал он Дазая только потому, что не хотел слушать его нытьё до конца дня. И его всё ещё не отпускали мысли о Сасаки. Что это был за взгляд, чёрт возьми? Парни спускаются в буфет на первом этаже, так как у Чуи окно, и им нужно скоротать время. Они берут кофе с круассанами и садятся за дальний столик, подальше от Чуиных одногрупников, что косятся на них. Чуин портфель, который он таскал после пары за хозяина, Дазай откладывает на соседний стул. — Чиби и на другие пары возьмёт меня с собой? — довольно улыбается Дазай, отпивая горячего кофе, которого ему так не хватало с момента, как он проснулся. — Конечно… — Правда?! — …нет. — Чуя такой злой! — ноет Дазай, даже без притворства, он действительно расстроен, ведь следующие две пары он брошен самому себе. Чуя, пока Дазай причитал о его злодеяниях, хотел по-тихому съесть последний круассан. Но поползновение было замечено агентом скумбрия. — Эй, Чуя! Ты должен поделиться! — Чуя на это заявление выгибает бровь, надменно откусывая круассан. Но не успевает парень прожевать, как круассан исчезает из-под носа. Пока Чуя пребывает в культурном шоке, шатен, подобно ему, с неким превосходством откусывает от несчастного круассана ещё кусочек. — Т-ты! — Чуя сам не захотел делиться, вот я и предпринял свои меры, — Дазай пожимает плечами, и продолжает невозмутимо есть круассан. Чуе же остаётся лишь негодовать от такой наглости. — Знаешь, Чиби, а ведь у нас только что был непрямой поцелуй, — радостно замечает кареглазый лис. До Накахары не сразу доходит смысл сказанного. Но с осознанием слов Дазая, он совершает непоправимую ошибку: Чуя бросает взгляд на губы шатена, на коих ещё остался шоколад от круассана. Карие глаза следят за голубыми, и Чуя начинает чувствовать жар своего лица. Атмосфера приобретает оттенок неловкости и напряжения, заставляя покрываться потом. Дазай не знает, прятаться ему или ухмыляться, а Чуя — бить или сдаваться. Дазай первым нарушает воцарившуюся тишину, заставляя Чую отвлечься. — У меня сегодня встреча с партнёрами, о которой я писал до приезда, — неловко откашлявшись, начинает шатен. Заметив, что привлёк внимание рыжика, Дазай продолжает: — В пять часов. Как думаешь, успеем заехать за документами и погладить костюм? Чуя задумывается на мгновение, рассчитывая их время, и утвердительно кивает. — Думаю, да, успеем. — Отлично! — восклицает Дазай. — Во сколько у тебя закончится последняя пара? — Три двадцать. — Я буду ждать здесь в три двадцать, — мягко улыбнувшись, с нежностью произносит Осаму, и Чуя смущённо кивает. После этого разговора Чуя не мог отделаться от ощущения, что пары тянулись намного дольше обычного. Он пытался отделаться от грешных мыслей, но перед глазами всё всплывали обветренные губы с капельками шоколада на них. Ласковая улыбка и глаза, наполненные флёром нежности. Чуя никогда не готовился к подлым ловушкам собственных чувств.

***

Дазай приуныл в одиночестве, не прошло и десяти минут с ухода Чуи. Чтобы отвлечься от навязчивых желаний отправиться к рыжику, он решил написать брату. Рассказал, что Чуя не только пустил его к себе, что он уже сообщил ночью, как только прилетел (Тачихара уверял младшего, что рыжеволосый его выпрет), но и взял с собой на учёбу. О том, что Чуя ещё и оставил его одного, он разумно умолчал. Обменявшись новостями, Дазай перестал отвлекать брата от работы в кафе. От безделья шатен отправился побродить по университету, уповая на то, что не наткнётся ни на одного преподавателя. Покинув буфет, он прошёлся по первому этажу, на котором было мало аудиторий. Он даже обнаружил библиотеку, и не упустил возможности в неё заглянуть. Она оказалась меньше, чем он ожидал. Вероятно, это не основная библиотека университета, — заключил Дазай. Тут же Дазай обнаружил, что половина книг, если не больше, не имели никакого отношения к медицине. Были сборники стихотворений, проза, романы и прочие творения различных авторов. Дазай прошёлся по библиотеке и, к его удивлению, не обнаружил библиотекаря. Он списал это на обед и халатность, хоть это и плохо сочеталось с престижем этого места. Дазай прошёл вглубь книжных полок, улавливая запах тёплой бумаги и лёгкого слоя пыли. Он стянул с верхней полки самую потёртую на глаз книгу. — «Проклятые поэты», — прошептал Дазай, глядя на название. — Любишь литературу? Шатен удивлённо поднимает глаза на голос. Он даже шороха не слышал. Дазай узнаёт в говорившей девушку, что зашла в кабинет Доппо. Она выглядит расслаблено, словно признала в Дазае давнего знакомого. — Литературу? — вдумчиво повторил Дазай. — Литература учит любить, заставляет страдать, — он сделал недолгую паузу, — никто и не вообразит, что есть любовь и чудо, которое за строками поэт хранит, оберегает, — тихо проговорил шатен и вновь замолчал. Дазай посмотрел вверх, хотел увидеть небо, но увидел лишь белый, безжизненный потолок. Небо было таким недостижимым, оно было таким всегда. Недосягаемым, пленяющим, но отталкивающим. Наверно, таковым небо было лишь для него. В воздухе повисла тишина, и Дазай чуть было не забыл о своей случайной собеседнице. Осаму посмотрел на девушку, удивлённую моментом. — Пожалуй. Я люблю литературу, — он ответил на вопрос незнакомки, но ответного не задал. Ему не было дела до её предпочтений. Дазая редко кто-то интересовал, чтобы он расспрашивал что-то о них. Чуя стал редким исключением. — Ты очень тонко чувствуешь литературу, да…? — она посмотрела ему в глаза, вопрошая. — Дазай, — он дежурно улыбнулся. — Сасаки, очень приятно, — её глаза сверкнули, а у Дазая на лице появилась усмешка. Японка? Он ещё не расспросил Чую о его имени и фамилии, а уже встретил Куникиду Доппо и Сасаки? Должно быть, Франция ворует японцев. — Что ж, — он вновь вернулся к книге, провёл большим и указательным пальцами с двух сторон, очерчивая края обложки. — Я пойду, — он вернул книгу на место и, кивнув девушке, направился к выходу. — Увидимся, — лицо Сасаки имело ту же хитрую ухмылку и блеск глаз, что и тогда, в аудитории, — Дазай. Осаму ещё тогда заметил, как она смотрела на Чую. В её взгляде читался сарказм и некий интерес. И Дазая напрягала эта особа своим интересом к Чуе. Одно он знал наверняка: Чуя не имеет к ней отношения. Это читалось в его поведении. Сасаки Нобуко осталась в библиотеке одна, поправляя белый болеро. Интересно вышло. Она не ожидала встретить здесь Дазая, но это только разогрело и без того бушующую кровь в девушке.

***

Дазаю стало не по себе, когда к нему подошёл Чуя мрачнее тучи. На вопрос «что случилось?» он только метал молнии в Дазая, не желая рассказывать, что все пары представлял себе, как целует эти пухлые… О, Боги! Уймись, Чуя, ты не мог поддаться влиянию этой шпалы! Накахара проходит мимо, направляясь к дверям, стараясь игнорировать бесящего Дазая. Он был уверен, что эта рыба плетётся следом. Дазай решился поравняться с Чуей уже за воротами университета, когда тот показался скорее задумчивым, нежели желающим прикончить каждого на своём пути. — Эй, Чиби! — возмущается Дазай, наглым образом вырывая Чую из некой прострации. — Земля призывает всех коротышек развлекать меня! — Чуя демонстративно отталкивает склонившегося к нему Дазая, впихивая ему свой рюкзак. — Вот, развлекись делом. — Чиби предлагает поухаживать за ним! Когда парни исчезают за воротами, от окна второго этажа удаляется женский силуэт.

***

По дороге домой Дазай заваливал Чую вопросами. Как прошли пары? Болят ли порезы? Думал ли Чуя о нём? И это продолжалось всю дорогу домой. Чуя то возмущался, то раздражался, удивляясь количеству вопросов в пустой голове Дазая. Обнаглевший Дазай ещё заявил, что Чуя должен пойти с ним на встречу с партнёрами. На вопрос Чуи «с какой стати?», шатен ответил вполне справедливо. Во-первых, Чуя сам сказал вчера, что они погуляют. Во-вторых, это на полчаса, плюс-минус десять минут, объяснил Осаму. И в-третьих, Дазай не жаловался, хоть и прождал Чую гораздо дольше сегодня. Чуя и сам понятия не имел, для чего потащил Дазая с собой, но он это сделал. Посему он согласился с доводами Дазая, и даже приободрился от перспективы прогуляться. Погода была прекрасной. Ветер трепал их запутанные волосы, а лучи солнца прятали в них солнечных зайчиков. Они не торопясь дошли до дома и Чуя даже не заставил в этот раз подниматься по лестнице на девятый этаж, а позволил ехать на лифте. Переступив порог квартиры, Дазай положил портфель на комод и сразу начал рыться в своей сумке. Чуя с недоумением глядел на него и, выругавшись себе под нос, поплёлся в комнату, небрежно сняв обувь. Спустя несколько минут Дазай ввалился в спальню и застал прекрасную картину. — Чу… — он замолк на полуслове. Осаму смотрел на Чую, который держал свою футболку в руках. Утром он застал Чую без штанов, а сейчас без футболки. Этот день стоит пометить в календаре. — Погладишь мне костюм? — спрашивает Дазай, показывая Чуе костюм в своих руках, пока его жадный взгляд прикован к накаченному торсу Накахары. — ПОШЁЛ ВОН! — это последнее, что услышал Дазай перед тем, как ему в лицо прилетела майка и захлопнулась дверь.

***

— Ты уверена, — заинтересованно звучит голос с другого конца трубки, — Нобуко? — Да, — девушка внимательно смотрит на снимок в её руке, — это определённо он. В трубке слышатся гудки, и на губах играет усмешка. — Я соскучился… Осаму.