Любить тебя – моя надежда

Чуя клевал носом, пока дожидался Осаму. Обдувал лёгкий, тёплый ветерок, совсем легонько покачивая ответвления деревьев. Юноша примостился на скамье парка неподалеку от места, где проходила встреча Дазая. Шатен обещал управиться за полчаса, но Чуя мало верил в это, ведь стал бы человек лететь с другой страны ради встречи на полчаса. Однако рыжего ожидание не утомляло, он привык прогуливаться один и ощущал себя вполне комфортно в парке при хорошей погоде и в тишине. Он не знал сыграла ли в этой любви к одиночеству свою роль апатия, в которой он находился после смерти мамы, но не то чтобы он был против, будь это так. Эта часть его была также составляющей жизни, он не мог этого исправить. Первые минут пять Чуя сидел ровно, всем своим видом выражая строгость, и всё же, немного времени потребовалось, чтобы он откинулся на скамейке и сполз по ее спинке, прикрывая глаза. Проще говоря, вся его важность и строгий вид умотали в отпуск. Настроение в последнее время было неоднозначным, причиной тому был неожиданный гость в его жизни, и в его доме, заявившись туда максимально наглым образом. Но мог ли он так явно возмущаться по этому поводу? Само собой. Но предпочитал этого не делать, а о причинах такого поведения и думать не хотел. Юноша не мог признаться себе в том, что новый человек в жизни его отвлёк и даже немного воодушевил. Его поражала черта Дазая вести себя так сумасбродно и легко. Ему нравилась непонятно откуда взявшаяся лёгкость в общении между двумя чужими людьми. Перед уходом шатен предлагал рыжему посидеть в холле компании как его компаньон, но Чуя желал избежать этого ужаса и отдал предпочтение природе. Весна оправдывала себя и погода была располагающей к прогулкам. Это ощущалось даже в лёгком вечернем оживление парка. Редкие влюбленные пары, семьи с детьми и друзья компаниями прогуливались по освежающей природе. Чуя не считал Париж таким волшебным городом, как иностранцы часто отзывались о нём, было это вызвано привычкой жить здесь или он действительно не замечал прекрасного вокруг себя, он не знал наверняка. Но в такие мирные и тихие дни даже он ощущал магию города, хоть и был насторожен таким неосязаемым чувством теплоты.       В детстве он так же иногда плескался в фонтане парка, а родители его фотографировали. Он никогда не был одинок, пожалуй, когда он был совсем ребёнок, у него были друзья, с которыми они веселились. Играли в догонялки и наперекор запретам прыгали в фонтаны. Это ребячество радовало всех окружающих, своей невинной искренностью.       Чуя убрал наушники в карман и смотрел на этих детишек, что напоминали о детстве, даже вызывали частично чувство ностальгии. Он всматривался в брызги воды, в отдающие блеском от лучей струи, мраморного фонтана. Вода была словно расплавленное стекло, которое не билось от нагрева, а изгибалось и плавилось, отражая на поверхности всю красоту этого места.       Он здесь уже больше двадцати минут, а значит вскоре вернётся Дазай. Ранее Чуя говорил не задерживаться и если максимум через сорок минут он не вернётся, Чуя просто уйдёт. Он понимал, что это не справедливо, но всё же так говорил. Теперь же он жалеет, сейчас, прямо вот здесь, он хочет побыть один.       Он хочет спать, но не утихающий торнадо мыслей не подарит такой возможности даже при условиях, позволяющих отдохнуть. Мысли беспорядочно и хаотично всплывали в голове, одна за другой. Столько противоречий ощущал Чуя. Всё, казалось, так нелепо и странно, ведь мысли были такие разные, но… Всё крутилось вокруг одного и причина тому Дазай. И эта Сасаки…        Она не давала покоя Чуе, её глаза… Больше всего он недоумевал, что ей нужно? Нет, в её взгляде было видно, что она вовсе не заинтересована в Дазае, как в парне или объекте для развлечений. Не это, но заинтересованность всё же есть, это было настолько очевидно и открыто, что даже пугало.       Всё, что произошло сегодня в универе было подозрительно. Сасаки была на паре, она видела их, но знала, что они должны остаться после. И пришла, она ясно дала понять, что главной причиной была вовсе не договорённость с Куникидой, а они. Она могла их сдать, в аудитории кроме них никого не было, но нет, она не сказала Куникиде о Дазае, что же она хотела узнать…       Чуя так и не видел Сасаки на следующих парах и это создавало ещё большее напряжение. Но лишь на этом не придти к какому-либо решению и всё только начинается. Накахара будет ждать, упорно и настороженно ждать.       Пусть он не разобрался в своих чувствах к Осаму и боится признаться в первую очередь себе, что чувства… есть. Это всё ему ново и чуждо. То, чего он столько лет боялся, сторонился, остерегался и избегал, всё же его коснулось. Этот Дазай вошёл в его жизнь без спроса…       Чуя горько усмехается, понимая, что он уже начал проигрывать жизни, когда начал испытывать эти тёплые чувства. Он надеялся переиграть судьбу, что б его не задели правила игры и он бы вышел сухим из воды, но, кажется, ему не удалось обмануть самого себя.       Всё это, очень трудно. И Чуе много нового предстоит узнать, прежде чем он начнёт контролировать это всё.       Он глубоко вдыхает воздух и медленно выдыхает, переводя дыхание и мысли в другое русло. И он измучен. Морально измучен и тяжёлые думы быстро отходят. Большую часть этого дня он был словно в бреду, но честно старался не выпадать из реальности, погружаясь в прострацию. Чуя проходит глазами вокруг себя, бросая разный взгляды на всё окружающее.       Он внимательно осматривал деревья, траву, даже умудрялся разглядеть капельки росы. Всё вокруг привлекало его внимание и казалось интересным. Он смотрел на парня, что рисовал в альбоме напротив него, облокотившись на скамейку, на подростка, что тренировал своего пса на траве за скамейками. Столько красок окружало его, он даже неожиданно захотел мороженое. Точно, он скажет Дазаю, когда он придёт, чтобы купил ему. А ещё он хочет на каток. Конечно коньки, это не сноуборд, но и на них он не промах. А что, интересно посмотреть, как эта шпала будет смотреться на льду…       Чуя злорадно усмехнулся, выстраивая в голове картину, как Дазай едет лицом по тонкому льду. Язык скользнул по губам, медленно, предвкушая это событие. Если потребуется, Чуя его силком затащит на каток.       Что ж, настроение у него в последнее время меняется с неконтролируемой скоростью. И как тут разберёшься в чувствах то, если ты, то хочешь прокатить его лицом по льду и ещё желательно использовать как санки, то блять не хочешь, что б на него смотрел кто-то другой и терять его тоже желания нет… Ну серьёзно, это походит на головоломку, которую ты должен решить, а один кон — один день. Не принял решение за день — проиграл.       Он вдруг вспомнил, как мама ему говорила в средних классах:

Сынок, когда ты встретишь того, за кого тебе

придётся переживать, то не сдавайся и будь рядом с этим человеком, до самого конца.

      Раньше при воспоминаниях давило в груди, было больно вспоминать каждое слово, когда-то произнесённое, любящим голосом матери. Но, кажется, только сейчас он осознал смысл этих слов и теперь становилось так тепло и приятно на душе. Да, пока Чуя будет рядом с тем, кто занимает все его мысли и переживания, ему будет спокойно и легко.

Спасибо, мам…

      Чуя вспомнил какую Осаму закатил истерику с этим костюмом. «Чуя! Если я что-нибудь тебе сожгу, я не виноват! Ты сам мне сказал гладить как хочу!» это он ему сказал, когда Чуя отказался гладить его костюм. Мол, а не охуел ли ты, дружок?. Но не прошло и пяти минут, как его утюг чуть не отправили на покой. Чуя и представить себе не мог, что есть настолько криворукий, некий Осаму Дазай.       Мало того, что Дазай чуть не уронил утюг, так ещё хотел гладить рубашку на 200° градусах, без увлажнения. Чуя был в ужасе. Этот кретин не врал, когда говорил, что не умеет гладить. И… ну Чуе просто ничего не оставалось, кроме как самому погладить.       Но это того стоило… Осаму в костюме, это что-то. Как бы не было трудно признавать, но… Он был прекрасен, костюмы ему определённо идут. Более того, если бы у них и было что-то, то Чуя бы просто мог поддаться соблазнению. Это заставляет сильно задуматься над своей ориентацией. Тут даже Чуя не смог противиться и просто зыркал на Осаму в упор.       Классические белые брюки подчёркивали его рост, первая пуговица чёрной рубашки была расстёгнута. К его лицу очень шла эта рубашка, а её чёрный цвет стройнил и без того идеальное тело, галстук был немного спущен, чёрного цвета с ели заметными серыми полосами. Левая прядь волос была заправлена за ухо и от него веяло свежим ароматом парфюма Blue Seduction for Men, и боже, лучше Чуе не знать как переводится название этих духов. Чёрные туфли, также отлично сочетались с образом. И в дополнение, завершающим элементом был белый пиджак. Он придавал Дазаю больше элегантности и не создавалось ощущения не завершения образа. Так как большую часть его костюма составлял белый цвет, особо жарко не должно было быть.       Конечно, Осаму красив и привлекателен, на него оглядываются и парни и девушки, он словно манит, выделяет феромоны, которым почти что невозможно противиться. Но ему всё равно, он не смотрит, а если и смотрит, то пустыми, ничего не выражающими глазами, ему не надо это всё. Весело, с улыбкой, искренностью и обожанием, он пока смотрел так, только на Чую… А Чуя в свою очередь за несколько лет начал открываться только ему. И ещё бы он не был прекрасен в этом костюме.       После Накахары костюм Дазая был идеален. Брюки, рубашка, галстук, пиджак всё было выглажено, благодаря чему Дазай и имел такой обворожительный вид. Но, это всё так бесит, потому что… Ну… Чуя выглядел как какая-то жёнушка. И галстук тоже завязывать для Осаму пришлось ему. А вообще если подумать, то из них двоих на роль жены подходит точно не Дазай, а значит…       Чуя бьёт себя по лицу и зарывается рукой в волосы. Ну уж нет, вот женой быть он не собирается!       Что за мысли вообще такие? О чём он чёрт побери думает? Если Дазаю нужна жена, пусть валит в свою Японию и там ищет! Подождите-ка… Япония, да? — Хэй! — весело звучит знакомый голос и до боли раздражающий. Дазай слегка хлопает Чую по спине, от чего тот вздрагивает — Чуя! Ты чего весь такой задумчивый? Обо мне думаешь хоть? — Осаму наклоняется в своей клоунской манере к Чуе и шепчет над ухом — Неужели твоя любовь, уже почти у меня в руках… — его голос приятный, бархатный, он выдыхает рядом с Чуеным ухом и тот краснеет до кончиков ушей. — Завались! — вскрикивает Чуя и Дазаю прилетает по голове. Ну что, доигрался, чёртов Дазай?. Не слишком ли он понадеялся… Чтобы приручить зверя, нужно полностью заслужить его доверие.       Осаму делает движение руки и хватает рыжего за плечо, сажая обратно на скамейку, когда Чуя предпринимает попытку встать. — Ата-та-та, подожди — тянет Дазай и присаживается рядом. Его волосы всё также аккуратно уложены, а левая прядь заправлена за ухо. Документов которые он брал уже нету и теперь он похож на принца, только белой лошади для правдоподобности не хватает. Чуя усмехается своим мыслям и вопросительно смотрит на Дазая, потирающего ушибленное место и шипящего. — Мы идём гулять, помнишь? — весело пролепетал Осаму, кажется уже забыв про боль. — Пф… — Чуя хмыкает и переводит взгляд на фонтан — Помню — вздыхает Накахара — Более того, я даже придумал куда нам пойти… — Чуя вновь медленно осматривает Осаму и его губы искривляются в улыбке. — …Да? — неуверенно вопрощает Осаму. — Угу! — воодушевлённо кивает Чуя и поднимается на ноги. — И куда же? — Дазай встает следом и заинтересованно смотрит на рыжего. — Это секрет! — Чуя улыбается и бросив взгляд на Дазая через плечо, намекая, чтобы шёл за ним начинает отдаляться — Увидишь!       Очень интересно… Дазай рассчитывал, что ему придётся уговаривать Чую о прогулке, несмотря, что он уже согласился. Такого напора Осаму не ожидал, что же Чуя придумал…

***

— Каток?       Шатен в растерянности, он никак не предполагал такое развитие событий. Глаза Осаму бегают по разъезжающим на льду людям, оставляющим за собой узоры от коньков. Чуя же довольный собой с ухмылкой поглядывал на Дазая. Что ж, вечер обещает быть весёлым. — Ну? — Чуя смотрит на Осаму очень воодушевлённо — Что думаешь? — шатен поворачивается к нему с хитрой ухмылкой и это вводит в ступор. Это Чуя должен ухмыляться, что с этим Дазаем не так? — Чуя, отличная идея! — карии глаза блестят и это, ну, вообще не то, чего добивался Чуя. — Пошли, пошли — Дазай подталкивает Чую, чтобы тот шёл — Возьмём коньки!       Ну… Вот они заплатили за каток и теперь сидят на скамейке и надевают коньки. Чуя недовольно зыркает на Дазая, а тот просто горит желанием выйти на лёд. Чуя конечно затащил их сюда не только, чтобы поиздеваться над Осаму, но и сам хотел покататься. И всё же, у него не очень хорошее предчувствие.       Накахара без понятия как так получилось и почему он упустил из виду момент, когда Дазай оказался перед ним, стоя на одном колене и завязывая ему шнурки. Пальцы Дазая делают ловкие движения, затягивая шнурки чёрных коньков. Не то чтобы Чую заботит, что вокруг все на них уставились, на здоровье, смотрите, но… Когда перед тобой такой красавец да ещё и на одном колене стоит, в белом костюме и склоняется к твоим ногам, завязывая шнурки… Чуя чувствует себя грёбаной принцессой. Как он до такого докатился? А вообще, это не всё, ему ещё предстоит прокатиться… — Пошли? — от этого невинного личика хочется блевать, честное слово. Дазай протягивает руку своей рыжеволосой бестии, но как и ожидалось, Накахара фыркает и отклоняет предложение прекрасного принца. — Я как-то сам в состоянии встать, придурок. — раздраженно звучит голос Накахары. — Я и не сомневаюсь — игриво тянет Осаму и ступает на лёд, придерживая правой рукой низкую дверку и вновь протягивая левую руку Чуе, остановившемуся у открытой дверки и не спешит вставать на лёд. Мужчина в синей, лёгкой ветровке смотрит на этих двух с замиранием, работник, что следит за временем молчит и предпочитает не лезть, мало ли, попадёт не за что под удар. Дазай с улыбкой, весело продолжает — Но отказываться не красиво, Чуя…       Теперь Чуя растерян. Голубой взгляд устремляется на элегантно протянутую руку и хочется скорчиться. Что за странное чувство охватывает рыжего? Этот трепет… Чуя собирается с духом и с тяжким вздохом ложит свою руку в большую ладонь. Да, руки Дазая больше Чуиных. — Только попробуй вытворить какую-нибудь дичь — холодно предупреждает Накахара и делает шаг, вставая на лёд. — Ну конечно, конечно… — игриво тянет Осаму и тянет рыжую принцессу на себя. Голубые глаза заливаются гневом и возмущением, когда пальцы их рук переплетаются, а вторая рука Осаму оказывается на Чуеной талии и рыжий машинально кладёт вторую руку на плечо «прекрасного принца». Они начинают катиться, когда Дазай отталкивается одной ногой и губы вновь искривляются в хитрой улыбке. Дазай также игриво продолжает — Только один танец, позвольте же месье…       Чуя не успевает реагировать на движения Осаму. Он кружится и кружится, выстраивая прекрасную дорожку шагов, буквально вальсируя на льду. Их движения сливаются в танце. Чуя сейчас просто счастлив, что он учился когда то танцевать, потому что опозориться он просто не мог. Это сильно отличается от вальса, но его умения в катание дополняют недостатки. И даже так, он всё равно облажался, ведь ведёт танец Осаму и он катается заметно лучше Чуи. Чуя горько усмехается про себя, а он затащил его сюда, чтобы посмотреть, как тот будет постоянно падать и слышать смешки в смешки в свою сторону. Впринципе, сейчас они оба слышат смешки в свой адрес, ведь они не одни, да и не каждый день увидишь как двое юношей танцуют на льду.       Осаму откатывает вправо, Чуя следует за ним, затем назад, влево и вперёд. Плавно перекатывая из одного конца катка в другой. Они балансируют и сочетаются, дополняя друг друга. Одно движение перетекает в другое. Рыжие локоны развиваются, собранные в лёгкий хвост. Костюм Дазая превосходно сочетается с атмосферой. На Чуе же белая футболка и чёрные штаны, не так официально, но именно это создаёт такую гармонию в танце. Они гармонируют не только в одежде, но и в движениях. Рука Осаму скользит, перебирая рыжие пряди, завивающиеся у лица и кружит юношу своего сердца.       Жаль, что они не могут слиться в этом танце на вечно, избегая чужих взоров. Мир каждого из них заполонил второй. Эти чувства слишком много значат, они имеют большую важность для каждого из них.       Они остановились на середине ледовой площадки и наконец почувствовали атмосферу. Все вокруг с интересом глядели на них и никто не катался. А стоило им остановиться, послышались аплодисменты и говор вокруг. Рыжик растерялся и рассеянно смотрел по сторонам, а Дазай напротив, подыграл атмосфере. Он широко улыбался и даже интеллигентно слегка поклонился зрителям и схватив Чую за руку отъехал к выходу.       Чуя в бешенстве, он и так отстранён от людей и привык к одиночеству. И какого ему должно быть, после такого бурного внимания к своей персоне. Осаму… Идиотина тупая, что ты творишь? Что за показушничество? Накахара искренне не понимает, этого мудака и его действий. Разве нужно показывать свои чувства, на всеобщее обозрение? Бесит. Этот Дазай. Невыносим.  — Эй! Что это, мать твою, только что было? — рявкает рыжик, когда они покидают каток. Чуя тоже хорош, поддался этому охватывающему чувству, что вообще на него нашло? Сердце билось об грудную клетку как бешеное, а внутри всё трепетало. — Ха-ха, Чиби ты чего такой нервный? — Улыбка Осаму сияет, он непринужденно кладёт руку на плечо Чуи и склоняется к его уху, шепча — Разве, мы не прекрасно покатались? — этот нежный и бархатный голос усмиряет пыл Накахары, а горячее дыхание, ополяющее его шею, вызывает кучу мурашек. — … — Чуя поворачивает голову к Дазаю и их лица невероятно близко друг к другу, он смотрит спокойно несколько секунд и вздохнув идёт вперёд, оставляя Осаму позади — Да… Неплохо — Чуя слегка улыбается и устремляет взгляд в открытое небо, сегодня оно очень красивое…       Они оба спокойны и довольны их первой, совместной прогулкой, которая ещё не закончена. Город накрывает тёмное небо, словно одеяло и в округе всё охватывает сияние ночных огней. Воздух становится прохладнее и ночной мрак погружает отделённое от шумного города местечко в тишину, нарушаемую лишь шуршанием листвы и звуками кружащих в небе сверчков. Здесь и воздух чище и суматоха города недосягает этого места.       Дазай легонько покачивает ногой и едва разборчиво, что-то напевает себе под нос. Несильный ветерок лохматит волосы и приятно обдувает, шатен замолкает и прислушивается к окружающим звукам. Голубой взгляд всё так же устремлён ввысь, Чуя смотрит на создающие непонятные узоры созвездия. На его плечи накинут белый пиджак Дазая, когда Осаму замолкает, Чуя отрывается от звездного неба и опускает усталый взгляд на примостившегося сбоку Дазая. Последний задумчиво глядит в пустоту и ломает пальцы. Усталость сменяется беспокойством и Чуя кладёт руку на дазаевское плечо.       Осаму покрывается потом, чувствуя руку у себя на плече. Он пытается уйти от прикосновения, но его запястье сжимают другой рукой. Мальчик бьётся головой о стену позади и шипит, слёзы выступают на глазах и он мутно видит красный, проскакивающий блеск. Силы покидают тело и по телу проходит дрожь, страх охватывает всё сильнее и с каждой минутой сопротивления прекращаются, а после и вовсе сходят на нет. Худые ручонки глухо бьют по старому, прогнившему столу, всхлипы эхом раздаются в голове и резкая боль пронзает всё тело с каждым движением. Лишь тихий, едва доносящийся сквозь плачь, голос, не позволяет вскрикнуть от боли и страха, и, не впасть во тьму, поглощающую его душу. — Осаму…       Слух пронзает и тело не слушается, дрожь снова и снова проходит по нему, Осаму раздирает руки в кровь ногтями и до крови кусает губы, так, что они становятся фиолетовыми. В голове с ужасом вновь звучит… — Осаму, …аму       Новый поток слёзы застывает на глазах и в горле встаёт ком, Дазай слышит этот голос, что почти доносится до его сознания и он вздрагивает, от осознания реальность… — Осаму! Осаму блять!!! — его нервно трясут за плечи. Чуя с ужасом смотрит на дрожащего, забившегося в угол скамьи Дазая. Он царапает свои руки, оставляя красные отметины, слёзы застыли и он с трудом пытается вдохнуть воздуха. — Дазай! Приди в себя! — Чуя трясётся, его охватывает паника.       Дазай хватается руками за голову, зарываясь в волосы и больно оттягивает их. Снова… Этот кошмар снова напомнил о себе… Он пытается восстановить дыхание и быстро стирает с глаз слёзы, так и не выступившие до конца.       Дрожь начинает прекращаться и Осаму становится тепло. Он замирает и расслабляет руки, высвобождая из волос. Карие глаза распахиваются от неожиданности.       Его нежно обхватили руками и Чуя крепко прижимает к себе дрожащее тело. Дазай неуверенно отвечает объятиями, скрутившись и обнимая Чую под руками, утыкаясь влажным носом в его грудь и крепко сжимая руки, будто опасаясь, что если он отпустит, то это окажется всего лишь иллюзией.       Чуя накрывает плечи Дазая его же пиджаком и снова обнимает поверх него. Он не понимает, что произошло с Дазаем, он испугался и поддался панике, но он точно знает, что лучше не задавать вопросов. Когда он захочет, Дазай сам ему расскажет. — Всё в порядке… — Чуя говорит тихо, поглаживая Осаму по голове и чувствуя, как дрожь сходит на нет, он слегка целует его макушку, крепко прижимаясь. — …Я рядом.       Сейчас, Дазай, просто благодарен. Благодарен, что Чуя рядом, что не делает так… Так как она.       Точно так же, Дазай утешал Чуя, заключая его в тёплые объятия и шепча на ухо «Всё хорошо… Я рядом». Теперь это обернулась в точности, да наоборот. Дазай роняет незаметные слезинки Чуе на футболку. Значит ли это доверие или что ещё… Сейчас не важно, да, теперь Дазай понял, какого тогда было Чуе, а Чуя понял Дазая. Он осознал свои чувства. Его сердце сжалось и, казалось, он ощущает душевную больше почти на физическом уровне, при виде такого Дазая.       Хочется укрыть его, спрятать от всех, чтобы он смотрел только на него, чтобы был только его, всегда рядышком и не оглядывался назад. Этого ли хочет Чуя? Нет. Это не то… Этого просто недостаточно. Даже так, Чуе будет мало Дазая. Он хочет владеть каждым миллиметром его тела, каждой частичкой его души, всем им…       Чуя только сейчас понимает, насколько Дазаю было тяжело… Тяжело говорить о своих чувствах, тяжело видеть Чуины слёзы, тяжело улыбаться… Каждая мелочь причиняла ему боль. Чуя был слеп, вовсе не важно, день они знакомы или десять, он хочет, видеть искреннею улыбку Осаму, глаза наполненные счастьем и блеск, его клоунскую манеру общения, его злость, его обиженную физиономию… Видеть настоящего Осаму…       Теперь… Когда теперь Чуя признал свои чувства, больше его ничего не заботит… Кроме человека, что сейчас тихо плачет у него на плече.       Отсюда им ехать до дома около двух часов, они проделали долгий путь до этого заброшенного, отдалённого от города, небольшого мини-парка, чтобы насладиться вечером, прихватив с собой еды из маркета и баночного пива. Но придётся отложить это, на более весёлый случай, хотя, день давеча, обещал быть веселым. Но, кажется, всё началось ещё с Сасаки. — Я… — Чуя шепчет себе под нос и печально смотрит на Дазая — Мы справимся…