Часть 7
25 марта 2022 г., 00:01
Ко лбу Дазая бережно прикладывают влажное полотенце и проводят рукой по мягким волосам. Его терзают воспоминания, мысли и сложившаяся ситуация. Вновь всплывшие в памяти, те ужасные картины предстали перед глазами, погрузив во тьму. Ресницы Осаму подрагивают, полуприкрытые глаза мучительно заглядывают в голубые очи. Чуя касается пальцами щеки Дазая, поглаживая, давая понять, что всё хорошо, он рядом…
Дазаю хочется горько усмехнуться, ведь он был уверен, что ни в жизнь не предстанет перед Накахарой в таком виде. До чего же он был слеп. Да, сейчас он именно болен. Душевно болен, морально разбит. Его всё ещё пробивает дрожь время от времени и, перед глазами, вновь и вновь, всплывают воспоминания. Омерзительно. Просто отвратное чувство. Лицо корчится от отвращения, тянет блевать от ощущений, что он испытывает каждый раз, вспоминая об этом. Любой бы сказал:
«что там не произошло с тобой в прошлом, семнадцать лет уже прошло, приятель»
Хаха. Да. Семнадцать лет чёрт его дери. Семнадцать… Дазай горько улыбается своим мыслям. Для кого-то может показаться, что даже самое страшное событие в жизни можно забыть, самое омерзительное принять и смириться, но это не работает. Не каждый способен смириться или забыть, многие… Но только не Дазай, он не способен на это, слишком слаб, чтобы принять себя.
К горлу подкатывает ком, глаза заполняют слёзы, но так и не проливаются. Осаму вновь бросает беглый неуверенный взгляд на Накахару, не отходящего от него вот уже три часа. Чуя крепко сжимает правую руку Осаму и нежно поглаживает шоколадные волосы. Свет луны ярко освещает комнату девятого этажа. Стоит лёгкий аромат кофе, сваренный Чуей уже четвертый раз, дабы не провалиться в глубокий сон. Пару раз он впадал в лёгкую дрёму, но каждый раз, когда Осаму пробивала дрожь, он торопливо открывал глаза и прижимал к себе Дазая и шепча над ухом, принимался его утешать. Чуя не ложился, а попытки Осаму заговорить пресекал на корню. Потому что они оба понимали, что именно собирался сказать Осаму дрожащим голосом.
Ох уж эти угрызения самого себя, Чуя лично испытывал на себе то состояние, в котором пребывает Осаму. Хочется провалиться лишь за одни слёзы, биться головой о стену за продемонстрированную слабость. Чуя сейчас как никто другой понимает, что чувствует Дазай. Хотя нет, ему лишь остаётся догадываться, насколько Осаму тяжелее. Под глазами пролегли сильно заметные синяки, не скрываемые даже покровом ночи. Но и удивляться собственно нечему, комната залита лунным светом так, что на расстоянии не трудно разглядеть скопившиеся на мягком ковре крошки. Надо бы прибраться, мельком пролетает мысль в голове. Стоит ли спрашивать Дазая, что вызвало такой приступ паники? Кажется, ответ очевиден. Не стоит задавать необдуманные вопросы и вводить в ещё более неустойчивое состояние. Но сейчас мысли Чуи заполнены иным, будь это хоть чертово «расстройство личности», просто, плевать. Чтоб меня молния дважды шарахнула, если я брошу его после такого, мысленно говорит себе Накахара, сжимая сильнее бледную руку Дазая. Но нет, причина такой необходимости быть рядом, вовсе не состояние Осаму. Просто кому-то всё ещё тяжело признаться самому себе в своих чувствах, вот и приходится прятаться за бредовыми причинами. До чего же ты смешон Накахара. Чуя хмыкает.
С губ рыжика слетает незаметный смешок. И ты учишься в медицинском университете мирового уровня? Задаётся Чуя вопросом самому себе. Такие мысли вполне обоснованы, когда будучи заканчивающим последний курс университета «Пьера и Марии Кюри» не можешь оказать первую помощь при панических атаках. Узнай об этом хоть один преподаватель, его выпрут с универа и заставят пересчитать одним местом все ступеньки пяти этажей. Даже положение отца не сохранит ему место учащегося, и даже никто не спросит, специализируется он на психологическом или нет. А вообще есть ли она, эта первая помощь в таких ситуациях? Возможно. Но Накахаре не довелось владеть подобными знаниями. И вообще так, к слову, он большую часть своих умственных способностей переводит в область математического факультета, над которым властвует Куникида Доппо, японец, который прибыл сюда ещё аспирантом и долгое протяжение времени подвергает своих учеников тиранству. Чуя бросает полный нежности взгляд на Осаму, а ведь он тоже японец. Интересно, какова будет его реакция, когда он узнает, что и Чуя собственно, далеко не француз, и в нём бурлит смесь французо-японской крови?
Его отец — чистокровный японец, а мать — француженка. Кто-бы мог подумать, что именно свяжет этих двух людей? А всё довольно банально. Отец ещё в молодости уже присвоил себе звание высококлассного врача. Как-то к нему на конференцию или что это было, Чуя уже позабыл, вломился в наполненный кабинет известных специалистов в области медицины, симпатичный мужчина и чуть ли не падая в ноги, в приступах паники просил спасти его сестру. Ошарашенный такой неожиданностью Мори Огай не смог отказать, так как его впервые в жизни просили провести опасную операцию, спонтанно, и, заявляя с порога, что взамен и гроша не могут заплатить. Уже через два часа молодой врач был в операционной главной больницы Парижа и готовился к сложной операции, ответственность за которую полностью возлегла на его плечи ещё с момента согласия.
Спустя пять долгих и мучительных часов операция была закончена успешно. Но каково было лицо пациентки, когда очнувшись после наркоза, она увидела того самого «Мори Огая» весело ей улыбающегося.
— Как мы можем Вас отблагодарить? — робко спросила девушка на следующий день, уже осведомлённая ситуацией, её щёчки рдели каждый раз, когда молодой, обворожительный доктор нежно брал её ручку и целовал, интернсуясь её самочувствием, она точно фарфоровая робко отводила взгляд и в голубых глазах мелькало смущение и восхищение в одном лице — У нас нет денег чтобы… — улыбающийся доктор приставил палец к её губам, призывая замолчать, второй рукой Огай сжал руку девушки и весело пролепетал.
— Боюсь — бархотным голосом тянул он — Никаких денег не хватит, чтобы расплатиться… Вам, мисс Мэриан, придётся отдать мне куда больше… — его нежная улыбка уже её захватила, а глаза заполнились нежностью — Вам, дорогая, предстоит посвятить мне всю жизнь и родить сына, похожего на Вас, словно две капли воды из одной реки… — его лицо приблизилось — Ну что, перенесёте свою следующую операцию? — он горячо выдохнул и едва заметив приоткрывшиеся в изумление губы, пленил их жарким поцелуем…
У Чуи проблеснула на щеке одинокая слеза. Он горько улыбнулся, вспоминая эту историю, как родители ему её рассказывали, и как мама тонула в перемешку в смущение с возмущением. Она часто говорила, что не сумела устоять перед его отцом, а тот поцелуй действительно её пленил. Они вместе смеялись, когда она говорила, как строго отец приказал ей родить именно сына, и какое счастливое лицо у него было, когда он увидел в своём сыне те же голубые, сводящие с ума глаза, и, огненные, словно лучи заходящего солнца цвета волосы. Чуя всегда был любим, с самого детства. И ему было понятно изменение отца, после смерти жены, он любил её настолько, что эта её с Чуей схожесть, сыграла с ним злую шутку, при взгляде на сына, так похожего на неё, становилось больно, посему Чуя не мог его винить. Он и сам с горечью вспоминал те моменты, что они провели вместе. Да, признать, совсем и не банальная история знакомства их родителей вышла. Пожалуй, только с братом матери, своим дядей, Чуя сохранил тёплые отношения.
Прошло почти шесть лет… Это немалый срок, но и этого не хватило, чтобы отец пришёл в себя. Все эти годы он проводил бессонные ночи на работе, полностью в ней утонул, не желая возвращаться в этот потерянный для него мир. Но Чуя уверен, пройдёт ещё время и Мори Огай вновь станет прежним, любящим отцом.
Что до самого Чуи, он любит свою мать больше жизни, и неважно «рядом» она или нет. Это природа. Люди умирают, а их близкие скорбят. Каждый переносит это по-своему: кому-то это повод выпить; другие бесчувственны и, что произошло — того не исправить, такого мышление; третьи, как Чуя, не в силах сами подняться от потери, сильных ломают именно чувства. Но пусть время не залечит этих ран, другие, самые чистые и искренние чувства залечат. Его взор устремляется на умиротворённое лицо Осаму. Заснул, пробегает мысль. Чуя убирает слипшиеся от пота пряди со спящего лица, нежно заправляя их за ухо. Его губы растягиваются в любящей и полной нежности улыбке. Он переплетает пальцы их рук и сваливается рядом со спящим Дазаем, луна ярко освещает их своим холодным светом, словно благословляя. Чуя почти сразу проваливается в глубокий сон, оставив на последок в воздухе, едва уловимое «люблю» и опаляя чужое лицо горячим дыханием, провалился в мир снов.
также превосходно как и тогда неплохо. У Дазая же чуть не случился инсульт, от переизбытка счастья. Это было что-то вроде обыденного, утреннего поцелуя, которому не придавалось особого значения. Чуя медленно лениво отстранился, поставить руки по бокам головы Дазая. Огненные пряди, переливающиеся лучами солнца, щекоча касались лица Осаму. Непринуждённая лёгкая улыбка тронула уголки губ Накахары, его мягкий и тёплый взгляд расслаблял, Дазай неловко улыбнулся и отвёл взгляд.
Неплохое начало раннего воскресного дня. За окном весна, птицы щебечут, трава зеленеет, цветы распускаются, стоит утренняя прохлада и яркие лучи проникают в комнату и падают на лица двух парней, освещая их улыбки.
— Знаешь, — Чуя хитро сощурил глаза — Целуешься ты так себе.
— Ч- Чего?! — поражённо воскликнул Дазай, обиженный таким высказыванием. Чуя залился хохотом, стирая с уголков глаз выступившие слезинки. Ну что? Не мог же он сказать что-то вроде «может повторим?» или, «а мне это нравится». Дазай толкнул его в грудь, спихивая с себя и как ошпаренный подскочил с кровати, а то мало ли, чего можно ещё ожидать. Осаму кинул в Накахару убийстесвенным взглядом — Это мы ещё посмотрим! — сквозь зубы процедил он и вышел из спальни, оставив смеющегося рыжика одного.
Конечно же, Дазай мог подыграть ситуации и перевести всё в свою пользу, но он был слишком ошарашен таким поведением Чуи. Почему я раньше не замечал в нём этого? со вздохом подумал он. Когда Чуя успел стать такой хитрожопой скотиной?
Дазай обессиленно свалился на стул, окинув накрытый стол усталым взглядом. Как так вышло, что проведенные двадцать минут с Чуей, вымотали его так сильно? Приготовленный им завтрак состоял из бутербродов с маслом и джемом, горячего кофе и салата. Вообще, Дазай готовил редко, обычно готовили для него, но это вовсе не значит, что он совсем на это не способен. После того, как однажды он чуть не спалил кухню в 12 лет, ему пришлось долгие два месяца проводить в компании Тачи, дабы познать искусство готовки. Как только время перевалило за два, его спокойная ночь закончилась. Слишком реалистичные кошмары не давали спокойно спать, а потом сон и вовсе растерялся. После трёх Осаму уже бесцельно блуждал по квартире, разглядывая незначительные детали. На трёх фотографиях в рамках, что стоят в зале, был изображён Чуя, на одной из них он был с мужчиной средних лет, тот был с седыми волосами и строгом костюме. На другой Чуя был один с плюшевой собакой бело-коричневой раскраски, ему там было лет пять и уже тогда отросшие огненные локоны спадали на его плечи. На третьей фотографии были девушка и мужчина в свадебных нарядах, улыбающиеся и источали счастье, Дазаю подумалось, что это должно быть точно его родители. Девушка на фото имела невероятное сходство с Чуей, у неё были такие же длинные рыжие волосы, наполненные теплом и любовью ярко-голубые глаза, изящные черты лица, маленький заострённый носик, ровная линия губ, а слегка бледная кожа делала её ещё прекрасней. Дазай безмерно благодарен этой женщине, что оставила такого невероятного сына. Его губы тронула печальная улыбка.
«А был ли я так похож на свою мать?»
Дазай встряхнул головой, отгоняя подступающие мысли и принялся нервно расхаживать по кухне. Как теперь вести себя с Чуей и, что это всё вообще значит? Это никак не давало ему покоя. Много думать не хотелось, после бессонной ночи он был измотан, даже утренний душ не стёр всю сонливость. Да и вчерашнее событие немало его мучило. Осаму просто не сможет объяснить причины произошедшего с ним вчера, ведь тогда-
— Дазай! — весело позвал Чуя — Мы идём в парк аттракционов!
***
Чуя с трудом разлеплял глаза, ресницы слиплись, усложняя процесс пробуждения. Он потёр глаза руками, убирая с уголков глаз мешающий налёт. А какого было Дазаю, когда он проснулся, проплакав столько, его ресницы вообще на месте? Думает Чуя, протирая второй глаз. — М? — Накахара оглядывается — А где он, собственно говоря? — вслух вопрошает рыжий не находя рядом Дазая. Он спускает ноги с кровати, но прикоснувшись босыми ногами холодного пола, тут же поспешил вернуться под одеяло. Такая резкая смена температуры совсем не радует, нечего ведь, если он полежит ещё немного? Дверь спальни раскрыта настежь, а с кухни доносится запах свежесваренного кофе и хлеба с маслом и джемом. Чуя невольно начал весело улыбаться, ведь до этого лишь он готовил для Осаму, а он для него ещё не готовил завтрак — Ещё бы в постель… — мечтательно произнёс Чуя, не заметив, как в проёме появилась высокая фигура. Дазай стоял в том же фартуке, что и Чуя надевал при готовке, оперевшись плечом о стену. Под глазами пролегли заметные синяки, да и весь вид оставлял желать лучшего. Шорты оголяли икры ног, а серая футболка была немного вздёрнута из-за небрежно надетого фартука. Дазай хмуро, виновато смотрел на сонного Чую, который, кажется, вместо завтрака в постель, получит горькие извинения. — Чуя… — нерешительно позвал Осаму, отводя взгляд. Чуя тяжело вздохнул. «Заткнись кретин, если бы не вчерашний приступ, я бы не понял своих чувств, так что, просто, заткнись» — Прости… — Накахара готов взорваться, что было не понятного в его мыслях? Ах да… Люди же ещё их не научились, блять, читать. Жаль. Очень жаль. Такое умение сейчас весьма бы помогло. Но Чуя понимает, как чувствует себя Дазай, поэтому… — Осаму — спокойно зовёт Чуя, закрыв глаза и потирая переносицу указательным и большим пальцами. Дазай поднял неуверенный взгляд — Иди сюда… — подозвал его Чуя жестом руки. Дазай немного помялся и медленно подошёл к краю кровати. Он опустил глаза на сгорбившегося Накахару, и вдруг, неожиданно осознал, что явно не извинений от него ожидали, тёплым весенним утром воскресенья. Чуя похлопал рукой рядом с собой, приглашая присесть, что Дазай и сделал. Голубые глаза подозрительно всматривались в него, так, что Осаму начал ощущать себя словно под микроскопом. Чуя внимательно разглядывал лицо Дазая, тело, волосы, руки… Он заметил, что у того на запястьях красуются тёмные следы, которые можно легко заметить, если внимательно осмотреть парня. Однако, не только следы, на торсе шатена были большие белые рубцы, а также немного мелких шрамов на теле, которые Чуя не разглядел, когда Осаму представал перед ним полуобнажённым. А спросить он отчего-то не мог, каждый раз одёргивая себя от дурной идеи. Чуя вперил в Осаму изучающий взгляд, подозрительно щуря голубые глаза на долгие десять минут. В воздухе повисло напряжение, а Дазай заметно нервничал под таким давлением, ломая пальцы. Чуя сидел в позе султана, уперев локти в колени, а голову сложив на сплетённые между собой пальцы. Белая футболка оголяла плечо, так как была не по размеру, а широкая штанина задралась на одной ноге. Его взгляд был нечитаем и трудно уловить ход его мыслей. Совсем разнервничавшийся Дазай, чтобы хоть как-то занять руки, принялся торопливо снимать с себя фартук. Покончив с этим делом, он небрежно и непонятно даже для себя зачем сложил, отложил его на край кровати. Подмяв ноги под себя и положив руки на колени, он упрямо уставился на рыжего, не выдерживая напряжения. Только он, было, собирался заговорить, как его опередили. — Ошибся — со вздохом произнёс Чуя и, неким… разочарованием. — Что? — удивлённо спросил Осаму, в его голосе читалось недоумение. — Ошибся с выводами, — иронично проговорил он — Видишь ли, думал, что я бы выглядел в роли жёнушки, а нет, — Чуя ухмыльнулся — Эту роль я бы почётно оставил тебе — он залился хохотом, когда Дазая разинул рот от возмущения и удивления. Удивительно, сколько разных эмоций показал Осаму в последующие несколько секунд. То было удивление, затем возмущение, оскорблённость, злость, растерянность, замешательство, снова глубокое возмущение. Но когда Накахара, угомонившись, поднял на него взгляд, тут то и пришло осознание. — Чуя… — поражённо произнес Дазай, — Неужели ты хочешь сделать мне предложение? — Чуя в момент подавился воздухом и закашлялся, а лицо Осаму озарилось хитрой улыбкой. Кажется, этот раунд за Дазаем. — Пошёл нахер, а, — рявкнул Накахара, запуская в глумливую морду подушкой. Поймав подушку лицом, Дазай хихикнул и подвинулся ближе к рыжику. Чуя в свою очередь опешил, он в мгновение ока схватил Дазая за грудки и повалил назад, оказавшись над ним. Он уселся на его живот, внимательно заглядывая в удивлённые, цвета коньяка глаза. Зачем я это сделал? Бегло пробежала мысль в голове. Но поздно было думать, нужно было выкручиваться. — Предложение? — задумчиво переспросил Накахара, сменяя злость ухмылкой. Распластавшийся Дазая в удивление уставился на Чуя, разбросав руки в разные стороны. Ухмыляясь Чуя продолжил, — Да… есть у меня к тебе предложеньице одно — Чуя замолчал, вновь впадая в задумчивость. — И… Какое же? — спустя минуту отозвался Осаму, неуверенно приподнимаясь на локтях. Чуя бросил на него беглый взгляд, и тут же толкнул в грудь, прижав обратно к постели. — Лежи — приказал Накахара, глядя на ошарашенного Дазая, он приложил пальцы к губам и с вызовом облизнул их, Дазай взглотнул, перебирая пальцами простынь под собой. Чуя склонился над Осаму, зарываясь пальцами в его волосах. Их лица были непозволительно близко, каждый смотрел в глаза другому неотрывно и внимательно, словно стараясь разглядеть что-то неуловимое. Чуя склонился к уху Дазая и тихо прошептал: — Это моя месть… — А? Губы Дазая накрыли Чуены в лёгком поцелуе. Глаза Осаму распахнулись, а голубые были немного прикрыты, затем полностью закрылись, в последний раз взглянув в карие. Чуя целовал немного неумело, настороженно, словно сначала проверяя на вкус. Одна рука его была в мягких волосах, второй он водил по щеке и шее Дазая. Осаму заметно нервничал, но быстро пришёл в себя и начал отвечать, пусть это был и неумелый поцелуй, но… Это было восхитительно, первый поцелуй Чуи, когда он целовал сам. Значит ли это, что Осаму может принять это, как ответ на его чувства? Месть… Но за что именно? Скажите Дазаю, он повторит это ещё раз, чтобы ему вновь так отомстили. Руки шатена ненавязчиво легли на талию рыжика, медленно водя по бокам. Им обоим удалось расслабиться. Это был немного вялый и лёгкий поцелуй, который даже полноценным то назвать нельзя, но у каждого были свои впечатления. У Чуи о том, как он первый кого-то поцеловал, и ни кого-то, а недавно знакомого парня, но надо признаться, это было-он станет ему противен…
***
— Чуя, но мы же не дети… — ноет Дазай и плетётся позади Накахары. — И что с того? — буднично спрашивает Чуя, разглядывая разнообразные прилавки со сладостями. — Что значит «И что с того?», нам за двадцать! — сердито выпаливает Осаму, развеивая вокруг себя тёмную ауру. — Ты слишком зациклен на этом, — вздыхает Чуя и поворачивается к Дазаю грустно улыбаясь — Вот именно, Осаму, нам уже за двадцать. Я был в таком месте в последний раз, много лет назад с матерью, и ты первый, с кем я посещаю подобное место с того раза, так что заткнись и радуйся, что я до сих пор не выписал тебе абонемент в травмоталогию! — раздраженно добавляет Накахара засунув руки в карманы серых штанов. — Понял, принял! Не горячись Чиби! Куда пойдём для начала? — Дазай извиняющиеся смотрит на Чую и ерошит его волосы. — Позже, когда стемнеет, я хочу на колесо, — смягчившись говорит Чуя и его улыбка становится добрее — А сейчас… во-он на ту штуку! — Чуя указал пальцем влево от себя и усмехнулся. Да, он успел выяснить одну маленькую деталь… — Нет Чуя! Мы ни за что туда не пойдём! — Дазай с ужасом смотрит на американские горки и готов умереть, лишь бы не идти на это адское изобретение, какой демон такое придумал? — Нет, мы идёт туда, Дазай — на лице появляется игривая усмешка, Чуя готов на любые жертвы ради этого зрелища, как Дазай будет трястись от страха и хвататься за колени, моля о том, чтобы его вернули на землю. — Ты мне за это заплатишь, Чуя… — Дазай хрустит костяшками пальцев и пожирает Чую злобным взглядом. Его месть будет трёхкратной. Утром, после завтрака, Осаму и сам не заметил как провалился в сон, распластавшись в зале на диване. Но это и не мудрено, всё время пока он спал ночью, его настигали ужасающие картины прошлого, приукрашенные в кошмары, ох, если бы это были всего лишь сны. В остальное время он вовсе не спал, проводя ночную разведку квартиры. Стоит ли признаваться, что не мог он сидеть на месте от страха? Конечно он не признается. Но тем не менее, именно в такие ночи ему становилось не по себе, когда светила яркая круглая луна, опуская свой холодный свет на окна и деревья, огни города красиво мерцали в далеке, звуки сверчков глухо доносились до сознания, в такие ночи он чувствовал подкатывающий запах сырости, пыли, прогнившего дерева и пота. Эти запахи болью отдавались в голове, но каждый раз чуть ли не выдирая себе волосы, Дазай держался. Но днём ему всё же удалось поспать, а причина спокойствия была в виде его подушки, роль которой играл Накахара. Чуя сидел на краю дивана, аккуратно уложив голову Дазая себе на колени, когда тот не заметив провалился в лёгкую дрёму и уронил голову на плечо рыжика, Чуя же разобравшись с этим делом уткнулся в ноутбук продолжая просмотр фильма и поглаживая макушку на своих коленях. После такого нежного жеста Осаму проспал до вечера, открыв глаза в начале седьмого. Несмотря на утреннее заявление Чуи по поводу парка аттракционов, Дазай посчитал это глупой шуткой, какого же было его разочарование, когда во время перекуса Чуя сказал собираться. Не то чтобы Дазай настолько не любит парки развлечений, но ему ещё с детства становится плохо после большинства аттракционов, но вот ещё в чём дело, его почему-то всегда тащат в подобного рода места против его воли. Но ладно, ради Чуи можно и потерпеть, совсем немного. К тому же, после ему обещали ужин в ресторане. Чуя уже в предвкушении предстоящей картины с Дазаем. Он нервно облизывает сухие губы, прикусывая нижнюю и ждёт их очереди к американским горкам. Они стоят уже около пяти минут и он никак не ожидал сегодня такой активности, хотя чему удивляться, в воскресенье в парках развлечений всегда немерено людей. Ко всему прочему, сегодня ещё и особая японская тематика, должно быть Дазаю так комфортнее. По сути это больше походит на весенний фестиваль, с различными японскими традициями и сладостями, которых огромное колличество в разнообразных палатках, только ещё и аттракционы. На Чуин взгляд перемудрили конечно, ну и ладно, это не помешает им веселиться. Во всяком случае, это им не мешает, но не всё складывается в их пользу. Чуя готов провалиться от злости. А ведь начало этого дня было таким многообещающим. — Накахара? — Господин Доппо? Что там Дазай вякал про возраст? Что говорить об их возрасте, если в очереди на американские горки врезаешься в своего преподавателя? Чуя в недоумении смотрит на Куникиду, который в свою очередь удивлён не меньше такой встрече. Раньше Чуя не замечал этой огромной разницы в росте, но раньше он никогда и не врезался в спину математика. Накахаре приходится задирать голову в верх похлеще, чем с Дазаем. Ситуация не из приятных. — А Вы… — Чуя было хотел что-то сказать, но замолк, выглянувшая из-за развернувшегося к нему Куниуиды знакомая особа заставила его прерваться. — Ох, здравствуй Чуя — кажется, Нобуко была удивлена не меньше, но теперь у Чуя вдвое больше вопросов, которые, к сожалению, он задать не может. — Сасаки… — словно удостоверившись, что он не ошибся, повторил Чуя. Но также не вовремя как и Сасаки, появился теперь врезавшийся в Чую Дазай. Честное слово, когда-нибудь Накахара его прикончит. — Гх, — Дазай шипит от неприятного столкновения, но быстро переводит дыхание и весело продолжает, — Чуя, я купил нам попить! — и также быстро усмиряет свой пыл, проследив удивлённый с нотками раздражения взгляд голубых глаз. — Ох, Вы… — как, однако, реакция у всех похожа. — Привет, Осаму — с улыбкой говорит Сасаки, даже не удивившись его появлению — Вы тоже пришли на фестиваль? — невинно интересуется девушка, явно обрадовавшись этой случайной встрече. — Привет, здравствуйте учитель — неформально здоровается Осаму и все три пары глаз устремляются на него, от удивления такого обращения, — Не совсем, мы не знали о фестивале, — улыбаясь ответил он на вопрос и хитро сощурил глаза — А Вы, так полагаю, на свидание? — Куникида и Чуя подавились воздухом, только девушка и Осаму не прерывая зрительного контакта не повели и глазом. Но Дазай получил локтем под рёбра и зловещий голубой взгляд. — Да, верно — спокойно ответила девушка, не обращая внимания на нервничающего Куникиду, тот, кажется, был удивлён больше всех. Дазай и Сасаки единственные были искренне рады этой встрече, так как Дазаю не пришлось кататься на адских горках, а Сасаки могла заняться достижением своей цели, которая вряд-ли кому известна. Никто толком не понял почему они вместе сидят в маленькой кафешке самого парка, просто чутье подсказывало, что никто не может сейчас просто разойтись. Чуя с Куникидой неловко переглядывались и тут же каждый вперил злобный взгляд в разговаривающих Осаму и Нобуко. Наверное всё кафе чувствовало эту тяжёлую атмосферу. С Дазая и Сасаки так и сочился нескрываемый яд в диалоге, каждое слово проходило через усмешку и сарказм. Они говорили одно, а подтекстом читалось другое. Это была словно викторина, кто сломается первым. Но первыми с самого начала были Чуя и Куникида, не понимающее происходящего этой абсурдной ситуации. Чуя обвёл всех неодобрительным взглядом, они сидели за крайним столиком, куда больше всего задувал кондиционер. Он нервно ломал пальцы и периодически пытался заговорить, но все попытки были тщетны, Чуя не знал что сказать. Куникида каждую минуту нервно поправлял очки и допивал уже третью кружку малинового чая. Осаму же, чувствовавший себя вполне нормально, облокотившись на невысокую спинку кресла и держа в руке стакан с непонятным коктейлем с усмешкой смотрел на Сасаки. Последняя в свою очередь в точности повторяя жест Дазая и источая ядовитую улыбку время от времени поправляла свои длинные волосы, убирая их назад. — А мы не могли встречаться раньше? — полюбопытствовал Дазай. — Не думаю — саркастично произнесла Сасаки — Я бы запомнила. — Ясно — иронично справился Осаму, возвращая стакан на стол, — Просто твоя очаровательная улыбка мне кого-то напоминает — осведомился Дазай. — Вот как… — хитро сощурила серо-зелёные глаза девушка, не скрывая лживости своих слов, каждый присутствующий это заметил. Куникида с недоумением покосился на них, они же вместе учатся, как это не встречались раньше? — Но вы в одной группе — вмешался он с любопытством разглядывая Дазая, он действительно не помнит такого студента. Он подозрительно сощурил глаза и посмотрел на занервничавшего Чую — Или… — Ну… — Чуя раздосадованно посмотрел на Дазая — Да… Видите ли, он не из нашего университета, точнее, не из нашей страны — Чуя тяжело вздохнул и опустил голову, не решаясь поднять взгляд на преподавателя — Простите… Прошла долгая минута молчания, перед тем как Куникида заговорил. — То есть? — шокированно произнёс математик. Ещё немного и воочию будет видно как крутятся шестеренки в его голове, анализируя полученную информацию. — И как Вы это объясните? — Не горячитесь учитель — извиняющееся произнёс Дазай — Я из Японии и вовсе не студент, в тот день произошло недоразумение. Слава богам, что объяснение прошло успешно и без скандалов. Дазай поведал Куникиде всю свою историю с некоторыми подробностями, пока они шли домой. Чуя и Сасаки плелись позади на расстояние и не могли расслышать всего разговора. Поправочка, они его совсем не слушали. Дазай с Куникидой тем временем хорошо пообщались и перешли из лже-ученика и учителя, в неплохих друзей. Им на удивление быстро удалось понять друг друга и подружиться, настолько, что Осаму уже пару раз получил по башке за издёвки по поводу романа со студенткой. Оказалось Куникида старше Осаму на три года, потому они быстро перешли в неформальное общение. Более того, Доппо абсолютно спокойно отреагировал на чувства Дазая к Чуе, что немало удивило. Если не брать в расчёт, что они так и не побывали нигде и эту особу, Сасаки, то вечер выдался неплохой. Хотя вряд ли Чуя с этим согласится. Вскоре они дошли до перекрестка на котором им предстояло разминуться. Обменявшись номерами Дазай и Куникида взглянули на подходящих Чую с Сасаки. Возможно причина по которой этим двум удалось так быстро сдружиться в том, что они оба японцы? Кто знает. — Здесь мы Вас покинем господа — вольяжно произнёс Осаму широко улыбаясь. Чуя цыкнул, а Нобуко одарила их хитрой улыбкой. — Я тоже пойду отсюда — сказала она, обращаясь к Куникиде — Как доберусь позвоню — наигранно мило сказала девушка и потянулась к Куникиде, оставляя на щеке лёгкий поцелуй. Тот стушевался и пихнул хихикающего Дазая в плечо. — Ещё увидемся — Дазай отвесил девушке паклон, изображая жестом снятую невидимую шляпу. — Неприменно — ответила она и кинув Куникиде на прощание милую улыбку направилась в противоположную сторону от них. Дазай с Чуей удивлённо переглянулись, эта улыбка была искренняя и даже по-настоящему милая. Парни в удивление попрощались и тоже побрели домой. Сасаки скрывшись за поворотом достала телефон из небольшой элегантной сумочки и набрала первый номер контактов. Пошли длинные протяжные гудки и только через минуту послышался знакомый голос. — Бонжу’р мадам — с акцентом донеслось из телефона. — Ты приехал? — игнорируя приветствие спросила девушка. — В’и, в’и! — весело ответили изображая не полный французский. — Ты как всегда в своём репертуаре, Фёдор… — в трубке затихло, девушка продолжила — Я тебя жду у себя, я удостоверилась так как ты и просил. — Нобуко, ты как всегда очаровательна! — по русски ответили в телефоне с усмешкой.
