Любить тебя – моя надежда

      Вкупе с вещами и развалившимся Чуей поспать удалось от слов «по другому не приходится». У Дазая было чувство разлома. Разлома его костей. Ночь в небольшой легковушке далась далеко не на ура. Пожалуй, Осаму не учёл, что перед отдыхом предстоит нелёгкая поездка и длинная дорога во всю ночь. Выдержке Нила можно позавидовать, он вёл машину всю дорогу и напрочь отказывался сменить себя. И это к лучшему, Дазай водит не так плавно, а Чуя, как оказалось, и вовсе разбил одну машину дяди. Нил бы не доверил руль Накахаре.       После пяти часов с лишним, с первыми лучами восходящего солнца, они сделали остановку, дабы сменить машину. На легковушке, как известно, в горы не доедешь, да и передышка бы не помешала. У Дазая почти отнялись все конечности от неудобной позы. На переднем сидении, напротив водителя, место было заполнено сумками, и Чуя с Дазаем теснились на задних. Под ногами у них тоже стояли небольшие сумки с мазями и защитными средствами для кожи от обгорания. Как объяснили Дазаю, солнце на высоте намного активнее несмотря на холод и защита от ожогов необходима. Баффы Осаму показались вообще чудной вещью. Будь они твёрдыми, он бы подумал, что у него сломана шея и ему пытаются гипс наложить. Для трёх дней ему кажется они взяли слишком много вещей. Чуя рыкнул на него, мол, ты ничего не понимаешь. Но лыжные носки это вообще что-то запредельное для его понимания. И чем они отличаются от термоносков? Зачем двое-то брать? Они же на три дня едут!       Одно Осаму усвоил — ему не усвоить всех тонкостей этого дела. Чуя наваливался на него всю дорогу пока спал, и да, было приятно. Приятно в области груди, по нему тонкой струйкой разливалось тепло, но физического наслаждения от такого положения было мало. А точнее, был лишь дискомфорт. В итоге сам Осаму спал немного, наблюдая за сменяющимися за окном ночными пейзажами. На одном светофоре они остановились около обсерватории и блять, даже несмотря в тот огромный телескоп выглядывающий из купола, вид раскрывался потрясающий. Небо усыпано вкраплениями звёзд и точно само их сияние досягаемо человеческому взору. Рассветные лучи разбудили Чую ещё до того, как Нил сообщил о скорой остановке. Он сонно потирал глаза и зевнул почти как кот. Дазай не успел заснять такое чудо! Это было большим упущением. Огненные волосы блестели под оранжевым рассветом и слегка растрепались, но в целом сохранили более менее аккуратный вид. Пронаблюдав за каждым последующим действием парня, Осаму потерся щекой о его щеку, пока Нил выходил из машины. А вот Дазай немного повозился и вышел последним, чувствуя ноющую боль в теле и усталость.       Они остановились у небольшого отеля, включающего в себя также ресторан. Место было недалеко от подножья гор и Осаму пробило холодом, что сильно ощущался тут. Мельком он заметил ряд магазинов с другой стороны дороги, но отвлёкся на Нила, что велел им проходить в отель. Им нужна была всего одна комната и та лишь для того, чтобы переодеться в тёплую одежду и вытащить куртки, так как когда они доберутся едва ли успеют одеться до того, как оледенеть и предстать ледяным извоянием. Потоптавшись около входа, Осаму уверенно последовал за Чуей, что в свою очередь шёл за дядей.       Осаму отметил, что место довольно симпатичное. Единственное, что не вписывалось в спокойную атмосферу — это ковры висящие на стенах. Нет, учитывая погоду у гор, такой декор создает ощущение тепла и уюта, но отель был выполнен в современном стиле и ковры сюда не подходили. Милый юноша дал им карточку от 204 номера. Хорошо, что Дазай не заметил с каким любопытством Чуя рассматривал белокурого парня. В конце концов, должен ведь он убедиться в своей ориентации. — Надолго мы? — туманно вопрошает Осаму, разглядывая небольшой уютный номер. Он в чёрной водолазке, что придётся заменить на термоодежду и, что будет прилегать к телу, а Чуя с ухмылкой лицезреть эту красоту. — Переоденемся, перекусим — и в путь. — отвечает Нил, бросая Чуе его леггенсы, что тот успешно ловит лицом. — Ясно. — кивает он и первым уходит в уборную, пока Чуя и Нил одеваются оба в гостинной. … — Чуя, — негромко зовёт Нил, оборачиваясь на полуобнажённого племянника. — Что дальше? — Ты о чём? — недоумевает юноша. Он перебирает ткань кофты и собрав пальцами, натягивает на голову, высовывая лохматую рыжую макушку. — О Вас. — Выделяет Нил, хмурясь. Чуя впадает в некую прострацию, вслушиваясь в собственные размышления. А что дальше? Дазай сразу в Японию, Чуя — в универ. Как иначе? Они вместе, но что они оба хотят от этих отношений? Как долго это продолжится… — Эй. — Звучит глумливый голос за спиной. Чуя оборачивается. — Как я вам? — спрашивает Дазай, на его губах гуляют смешинки, а глаза блестят стеклянным блеском или золотой пылью. Облегающая одежда идёт этому мерзавцу однозначно. Чуя чувствует это почти физически. Он хмурится и фыркает. — Отстой. — отрезает злобно рыжик. Осаму хихикает, а Нил хмыкает. Выглядит Осаму обворожительно. Все в этой комнате это уже поняли. — Какой ты злой Чу--уя-чи~ — ехидно тянет шатен, закидывая руку парню на плечи, другой зарывшись в рыжие вихры. Нил отворачивается и чужой голос звучит непозволительно близко, у самого уха. — А ты прекрасен…       Лёгкий поцелуй в висок неслышен.       К щекам прилила кровь.       Как он омерзительно хорош.

***

— Я иначе представлял себе курорт! — рыкает Дазай как можно громче, дабы его расслышали. — Лучше реже открывай рот, зубы отморозишь! — рявкает в ответ рыжий. Чуя силится не улететь, ведь в эту метель не то, что он со своим весом, как бы их отель не снесло.       Дазай искренне представлял всё иначе. Метель? Да это же целая буря! Или это не так называют? Не важно. Ужасное упущение то, что он не увидит Чую в действие!       На горах стояла сильная метель и в ней едва были различимы огни фонарей у отеля. Им повезло доехать без происшествий и оставив машину на стоянке попасть под метель. Чуя с Нилом сообщили, что это лишь начало и они ещё ходить могут, ночью будет по-настоящему не проглядеть ничего дальше вытянутой руки, а потому они останутся в отеле, пока метель не стихнет. Ладно, такой расклад неплох, ведь они устали с дороги и сон им необходим. Нилу с Дазаем уж точно. — Здраствуйте. — первым отвлёк на себя внимание мужчины за стойкой Нил. — Вы прибыли. — сдержанно улыбнулся тот. — Давно не видно было. Забронированные номера готовы. — Благодарю. В этот раз мы ненадолго. — пояснил Нил. — Как ты старик? — озорно улыбнулся Чуя, хлопнув мужчину по плечу, у Дазая брови поползли вверх. Они настолько хорошо знакомы? Мужчина поправил галстук-бабочку и пригладил серый жилет, обращая на Накахару спокойный взгляд. — Вы так и не усвоили манеры, молодой человек. — заметил мужчина, на что Чуя фыркнул. — Я в полном порядке, спасибо. Надеюсь и Вы не пойдёте кубарем по склону, хорошего отдыха Господин Накахара. — он сверкнул сталью глаз и Чуя обиженно скорчившись выхватил у него из рук протянутую пару ключей в плетёной связке. Что за чумовой старикашка?! — Эй, что это было? — любопытствует Дазай, оглянувшись и убедившись, что они отошли достаточно далеко. — Не дёргайся ты так, это владелец этого отеля, также иногда работает за стойкой, любит он это место. А я как-то разбил в детстве тут окно, вот мы и подружились, теперь он хорошо знает нашу семью. — с улыбкой поведал Чуя, у Осаму же чуть челюсть не отвисла. — Подружились? — поразился он, всплеснув руками. — Да он почти прямо пожелал тебе по склону скатиться! — возмутился парень. — Разве? Да он так беспокоится. — Чуя остановился и развернувшись к Дазаю улыбнулся, проследовав за Нилом в номер.       Чуе всегда нравились номера этого отеля, они напоминали ему дом. В небольшом камине уже горел огонь, обжигая языками пламени защитное стекло. Должно быть владелец постарался. Чуя хмыкает, но на его губах остаётся лёгкая улыбка. Дазай проходит за Чуей и он приятно удивлён. В комнате после маленького коридорчика стоит двухместная кровать, застелённая нежно-сиреневым постельным бельём. По бокам как и полагается две небольшие тумбочки и на каждой такой же сиреневый светильник. Напротив кровати большое окно с широким подоконником, он застеленный специальным покрывалом и с двумя подушками в углах. Дазай готов кланяться тому, кто это придумал.       Влево от входа дверь в санитарный узел, где довольно просторно и вместо душа ванна! Просто отличные расчеты! Ведь после катания на лыжах или сноуборде определённо захочется полежать в нагретой ванне. На полу в комнате растелился белый палас с сиреневыми цветами. Весь стиль определённо направлен на сиреневую расцветку, не иначе. Чуя проходит к кровати и с облегчением разваливается на ней, отложив сумки на пол рядом. — Ну что ж, — говорит Нил. — Вы оба будете здесь, а я в следующем номере. Сейчас отдыхайте, а после обеда спускайтесь вниз поесть. — продолжает мужчина протягивая связку ключей Дазаю, тот с интересом разглядывает брелок в виде санок. — Ага… — буркает Чуя переворачиваясь на живот и кряхтя. Нил уже собирался было выйти, но невзначай добавил: — Стены тут звукоизолированы, к слову. — он улыбается и выходит, оставив залившихся краской парней одних.       Чуя садится на кровать с ногами и не поворачивается к Дазаю, его плечи напряжены и вообще он не может теперь посмотреть ему в глаза. Чёртов Нил! Конечно Чуя об этом задумывался, им ведь не пять лет! К тому же они живут в разных странах и когда ещё увидятся неизвестно. В их возрасте нормально думать о чём-то серьезном. По крайней мере если он хочет показать Дазаю, что осознаёт серьезность их отношений и для него это не пустой звук. Отношения… да?       Дазай стушевался и оставив сумку рядом с Чуеными, присел рядом. В отличие от Чуи, он напротив и не думал о близости. Осаму считает, что их чувства должны быть проверены временем и расстоянием, в частности его. Он ведь был инициатором. Осаму не хочет торопить Чую. И глубоко внутри он ещё не уверен, что… сам готов. У него не было с парнем и он не знает как это происходит. Да что там! Его сердце заходилось в бешеном ритме, по венам прошибал ток, когда он поцеловал его впервые! Он даже не представлял, что губы парня могут быть настолько нежными, мягкими, желанными. Волосы рассыпались в его руках словно шёлк, а Чуя был так податлив! Осаму ещё никогда не испытывал чего-то такого странного и пленительного.       Он проводит кончиками пальцев по Чуеной щеке и тот вздрагивает, напрягаясь. Но вторая рука поворачивает его голову к древесным глазам и их взгляды теперь сталкиваются, они смотрят друг на друга и погибают в этих омутах. Рука с щеки спускается на талию и притягивает к себе, не разрывая зрительного контакта. Лицо Осаму приближается и Чуя жмурится, длинные реснички дрожат, но губы неожиданно прижимаются лёгким поцелуем ко лбу. Дазай прикрывает глаза и остаётся так, прижимая к себе желанного Чую на несколько секунд, совсем медленно и нехотя отстраняясь. — Всё хорошо. — успокаивает он рыжее чудо в своих руках, перебирая рыжие локоны. Он трётся холодным носом о его щеку и поднимается. — Я первый в душ. Достанешь вещи? — спрашивает он нежно, словно боясь ранить словами, оттолкнуть. Чуя едва заметно кивает и поднимает взгляд. — Да, иди. — теперь кивает Дазай и скрывается за белой дверью, за которой через несколько минут раздаётся звук струящейся воды.

***

      Когда они приняли душ, Дазай лёг отдохнуть и в результате успешно заснул, а Чуя занялся разбором вещей. Сноуборд был почётно высвобожден первым и расположился на стене на специальных креплениях, что были тут соблюдены. Дальше шли утеплённые вещи, термобельё и прочие. Разобрался Чуя быстро, от неудобной позы поспать удалось едва-едва, но сонливость сбивало нетерпение и предвкушение. Он давно тут не был и первое, что нужно сделать это не то, о чём можно было подумать. Первоначально подготовка. Разминка и растяжка. А вы что думали? Чуя не собирается себя в гроб свести!       Он быстро переоделся в широкую майку с росписями и спортивные штаны и отправился вниз, убедившись, что Осаму проснётся не скоро.       Спортивная сторона отеля почти не изменилась, разве что персонал немного. Он безмерно благодарен хозяину, что отвёл правое крыло отеля под спортзал и развлекательную зону. Людей было немного, но достаточно, чтобы Чуя захотел отойти к уединённым тренажёрам. Группа людей следила за игрой в настольный теннис, где молодая девушка кажется уводила победу из-под носа у отца, а Чуе дела не было до них. Единственное, чем можно насладиться тут помимо своей тренировки, это атмосферой. Она тут спокойная и всегда такая, словно полусонная и разряженная. Чуя вздохнул и присев на скамейку, принялся за гантелю начав с десяти килограмм. Пока он делал подход одной руки, второй достал телефон и просмотрел беседу с Тео. Тот написал ему ещё когда они только выехали, но Чуя явно отвлёкся на Дазая, что усердно пытался завладеть его вниманием и невесомо касался губами места между плечом и шеей. Что ж, у этого засранца получилось!       Чуя отвлёкся от воспоминаний и взглянул на фотографию, что Тео ему отправил с сообщением внизу «Повеселись там Чу! ~<3». Этот парень…       На фотографии он подмигивал Чуе и широко улыбался. На его футболке был изображен снеговик на сноуборде, держащий в своей палке-руке сахарную вату. Чуя улыбнулся и закатил глаза, это что, он в юмор ушёл? Хорошо, это того стоило, рыжик оценил. Угольные волосы были собраны в хвостик, что немного растрепался, Тео явно был с просони. Но даже так лыбится, точно сделал открытие, что кошки пошли от собак! Какого чё… — Чуя? — А?       Он в удивлении повернул голову, услышав своё имя. Но удивление быстро сошло с лица и его глаз нервно задергался. — Так это ты. — безучастно произнёс он и отвернулся. — Ты как всегда приветлив. — Свали в закат придурок. — Как скажешь. — парень присел на другую скамейку напротив и тоже принялся за гантели, правда за двадцати килограммовые. Чуя фыркнул, вот же ублюдок.       Этот парень его сильно раздражал. Просто своим видом. Просто своим существованием. Чёртов Икита. Младше на два года и как бы отвратительно не было это признавать… лучше. Да, это та самая больная часть раненой души Чуи, он ненавидит быть вторым в сноуборде! Точнее, он и не знал бы об этом чувстве, не появись Икита на его пути. Паршивец, он появился, когда Чуя осваивал манёвренность и просто в хуи уделал его! То, над чем Чуя потел неделями, у этого парня уходили считанные дни. Не то чтобы это зависть, это чертова и взявшаяся с воздуха обида пятнадцатилетнего мальчика, что хранится по сей день и, что Чуя отрицает.       Знаете, когда видишь как легко что-то достаётся тому, кто не приложил должных усилий, и ты, что не смог этого добиться и за половину времени успехов такого гения. Это талант да? Так вот. Чуя восхищен. И неизбежно пропитан злобой и ненавистью к таким людям. С этим не сделать ничего и оно не уходит, пока ты не отчаешься или не станешь лучше чёртового гения. Но благо, что Накахару это задело лишь в случае сноуборда. — Чуя, ты давно здесь не был, не растерял сноровку? — спрашивает Икита, мягко улыбнувшись. Светло-фиолетовая прядь выбилась с пучка и упала на глаза и парень неловко её сдул. Чуе кажется или он подстроился под стиль отеля, что частично выполнен в фиолетовом стиле. Помнится, раньше его волосы были пепельного цвета. Вот же. — А ты что, уже испугался? — фыркает Накахара, принимаясь теперь за те же гантели, что и Икита. — Нет, просто беспокоюсь. — ну да, беспокоится он, святоша. — Как твои дела в университете, ты ведь в этом году заканчиваешь, на каникулах приехал? — Всё просто заебись, а теперь заткнись. — Вот как, рад за тебя. — просьба, если это так можно назвать, успешно была проигнорирована. Как же Чую раздражает его симпотяшное лицо с ебучей улыбкой, от которой ямочки!       Позже Чуя, чудом сдержав грубую силу после затяжных расспросов, незамеченным удалился в номер, закончив с растяжкой. Икита конечно заметил, но тактично промолчал. На самом деле он бы сказал, что просто испытывает симпатию к Чуе, что-то сродни как к старшему брату, если бы Чуя слушал. Ну ладно, резкость этого парня не задевает его.

***

      Вот только вернувшись в номер, Чуя успел пожалеть, что не запер его. — Чуя! Как ты мог?! — вопит Дазай с коридора, навстречу рыжику, что подходит к своему номеру и уже прячит лицо за прядями растрепавшихся волос от других постояльцев в коридоре. Знает ли он, что одни рыжие вихры его выдают? — Заткнись Дазай. — шипит он, остановив взгляд на полуобнажённом теле. Он даже после душа и сна переодеться не удосужился, кретин! — Но Чиби! Я так переживал, когда проснулся, а тебя не было…я не знал, что и думать… — скулит Осаму, пока рыжик пытается его обойти и попасть за дверь номера, так как устраивать сцену в коридоре вообще не ахти. Но вот похоже шатена это не волнует. — Блять, хватит светить тут как жиголо какое-то! — рявкает Накахара и силой пихает парня в номер. Дазай же чуть не падает, но задерживается благодаря вешалкам у входа.       Когда рыжий заходит следом злобно зыркая, Осаму играет бровями, он-то добивался именно этой реакции. — Как грубо. — ухмыляется шатен и приближается на шаг. — Сам виноват, нечего было светить перед теми девками в коридоре. — бесится Чуя, скидывая спортивные кеды и вжимается обратно в дверь, заметив приближение. — О-о! Что же это? Неужели Чиби ревнует? — ухмыляется он, загораждая пути отступления. Дазай упирается одной рукой слева от головы Чуи и слегка наклоняется, смотря прямо в голубые омуты. — Ч- Что… если и так? — запинается, но с вызовом бросает Накахара. Вы же не на самом деле хотели загнать его в угол, типа Чую? Смешно. — Или тебе интересны эти сучки? — даёт ответку рыжий, скалясь ему в губы. Резким движением руки притягивая за волосы на затылке к своему лицу.       На минуту Осаму теряет обладание. Вы вообще видели этот оскал и глаза, в коих плещутся языки пламени? Дазай решает, что этот раунд за Чуей, так как его организм не выдержит подобного более. — Понял-принял. Что ты Чуя, кто может интересовать меня кроме тебя? — выставляет руки шатен в примерительном жесте. На самом деле он недооценил реакцию Чуи и смиренно принимает поражение. К тому же последствия кажутся выигрышем, потому что Чуя фыркает и затягивает его в поцелуй.       В очень мягкий и осторожный поцелуй. Знаете, это что-то такое незначительное, но достаточно интимное, чтобы сердце ухнуло вниз. Чуя робко касается его губами, словно пробуя на вкус, пока одной рукой неловко пытается поглаживать его сбоку. И Дазай тупит какое-то время, прежде чем впустить в ход руки. Одна рука касается шеи и поглаживает большим пальцем линию пульса, а второй он придерживает Чую за талию, так как хоть рыжик и вцепился в его волосы на затылке второй рукой и притягивает к себе, он всё еще измеряет силу и тянется на цыпочках, дабы не причинить боль. Там, в коридоре, хихикают кажется те самые девушки, которых Чуя обозначил под сучками, но им вообще нет до них дела. Тут есть губы, нерешительные движения, интимный момент и нехватка кислорода, потому что они как-то незаметно перетекают из томительного разряда в стремительный. Когда руки начинают хаотично блуждать по телу, а то немного вздрагивает, когда Дазай касается рёбер. Это схоже с их первым поцелуем, просто в вертикальном положении, но нет.       Здесь чувствуется принадлежность, зависимость. Это не то, что значит целовать парня, с коим знаком сутки, это чувство собственничества? Да, определённо оно. Они могут заиграться и Дазай даже может распустить руки, но это не будет что-то за рамки выходящее. Они пара и он просто извинится, что увлёкся, а Чуя зальётся краской, агрессивно спрашивая, зачем он извиняется. Просто понимаете им уже двадцать четыре и двадцать три, не тот возраст, когда млеют от неловких прикосновений. Ну, то есть, типа даже если это первые отношения. На таком этапе это должна быть страсть, но она ещё будет, Дазай отчего-то уверен.       Они сходят с места и оставляют наконец в покое невинную дверь, пока Чуя толкает Дазая на кровать. Последний почти валится на мягкую поверхность и ну, постельное не жалко, Дазай до этого уже измял его, принимая попытки поспать без Чуи. Он удивлён напору, но точно этого не показывает, чтобы не спугнуть Чую. Конечно они далеко не зайдут, но…       Чуя садится на полу-лежащего Дазая, оседлав его торс и совсем слегка задевая пах. Он готов поспорить, что в нём бурлит адреналин от вызова и позже он возможно пожалеет о своём поведение, но ладно, он вытерпит пару подколов от Дазая. Свет в номере отключён, так как Осаму все же старался вздремнуть, а надобности вернуть освещение позже не испытывал и, кажется, очень кстати.       Рыжик глотает последнюю каплю ещё прохладно воздуха, и тянется к губам напротив снова. Дазай с желанием принимает этот жест и забирается рукой в рыжие кудри, с неким рыком стягивая противную резинку, без которой Чуя вообще произведение искусства. Огненные пряди разлетаются по спине и свисают по обе стороны от лица обладателя, щекоча щёки Дазая. И когда Чуя поворачивает голову под нужным углом, чтобы толкнуться языком, от чего у шатена мурашки, то и пушистые ресницы щекотят лицо, что как минимум мило, и как максимум от чего Дазай балдеет. У него сердце заходится в бешеных ритмах от этих ресничек, губ, россыпи веснушек на фарфоровом личике Чуи, а эти голубые очи из-под пулуприкрытых век, у Дазая почти глаза закатываются в наслаждение.       Он пытается вспомнить хоть одну девушку, с которой ему было также хорошо и знаете, ни черта подобного не было. В его едва ли соображающей фантазии лишь всплывает образ человека в ядовито-голубых штанах и то, как в жизне незаметно прибавилось голубого, и он давит блаженную улыбку в поцелуй, чувствуя каждой клеточкой, как пальцы Чуи проходятся по его оголённому животу и груди. Возможно, если Чуя почувствует биение сердца Осаму, он может запутаться в том, где чьё, ведь собственное оглушительными ударами ощущается по всему телу, а нервы пульсируют под прикосновениями Осаму. Он слабо массажирует кожу головы, чтобы отвлечь Чую, потому что он видит, сколько чувств тот вкладывает в это незначительное, но очень интимное дело.       Знаете, целовать кого-то не легко, но приятно. Чуя с этим согласен. Ему требуется мужество, чтобы оторваться от губ Дазая и оставить поцелуй в уголке его губ, касаясь этой ямочки, которая у Дазая очень привлекательная, и медленно спуститься дорожкой поцелуев к шее, попытавшись оставить свою отметку, что выходит немного неуклюже, но шатен под ним мычит от удовольствия. Чуя так-то делает это неумело, но просто очаровательно, от чего парень готов стонать, но стойко сдерживается. Ну как стойко? Хрипя и кусая губы.       Какое-то время Чуя просто покрывает его грудь и шею влажными поцелуями, кусая ключицы, но нет, кусая не как кусая, а как прикусывая, да… Оба понимают, что нужно приостановиться, так как скоро время спускаться на обед, а Нил на секунду через стенку, и пусть звукоизоляция тут хоть превосходная будет, дверь они не запирали, а это значит, дяде не составит труда войти без особых церемоний. Поэтому Дазай притягивает Чую к себе, вновь вовлекая в поцелуй и теперь это медленно, расфокусировано, но всё ещё сногшибательно. Он готов пересчитать и обследовать всю ротовую полость Чуи языком, наслаждаясь им, всем Чуей целиком. Одна рука всё ещё в его волосах, а вторая надавливает на позвонки под футболкой и Чуя закатывает глаза в наслаждение. Его же руки покоятся на груди и торсе Дазая, удерживая теперь равновесие.       И когда они отстраняются, оба чувствуют медленно уходящие наслаждение вперемешку с разочарованием. Чуя туманно смотрит на лёгкую улыбку Осаму и отдающие золотом глаза. У него к слову тоже длинные и пушистые реснички, что даже отбрасывают свою крохотную, но полноценную тень. Это очень дурманюще. Знаете, когда вот желанное, близко, но уже далеко. Такое чувство у Накахары, но это ничуть не портит эффект или впечатление. Стоило лишь дать волю чувствам и слова затерялись в лабиринте, пока губы находили свой способ общения.       Они всё ещё в полумраке и смотрят друг на друга, туманно, безмолвно, успокаивающе. Соприкосновение их тел действительно действует успокаивающе и Дазаю этого не хватает для нормального сна, стоит посвятить в это Чую. Позже.       Накахара поднимается и с облегчением понимает, что после этого смущающего момента его не накрывает стыд и лицо не заливается краской, оно почти имеет обычный цвет, с едва заметным румянце, что — как считает Дазай — просто очаровательно. Шатен поднимается следом и садится на кровати, его белые шорты помялись, но это вообще пустяки. — Ты ужасен. — фыркает Чуя и отворачивается, подходит к сложенным на тумбочке вещам, приготовленным заранее, чтобы надеть после разминки. — И тем не менее, ты меня целовал. — говорит Дазай, словно раскрывая преступление Чуи. Последний пыхтит и направляется с вещами в ванну.       Ничего не ответив, Накахара скрывается в ванне, оставляя Дазая на самого себя (что довольно ненадёжно). У шатена вырывается вздох облегчения, потому что Чуя заставляет его сходить с ума. Это рыжее бедствие обрушается катастрофой на его сердце, впиваясь осколками чувств внутри в вены. Осаму уверен, что хода назад нет, он и не нужен, а это значит… ему стоит подыскать работу в Париже?       Осаму откладывает тяжёлые мысли на время, сейчас важнее одеться и, дождавшись Чую, спуститься в ресторан отеля на обед. Он натягивает серую футболку с белой надписью «Strellson» и зауженные, но тем не менее спортивные штаны. Чуя должно быть примет душ, так что у Осаму есть пару минут. Он достаёт телефон с маленького кармана сумки и тратит лишнюю минуту, собираясь с мыслями. Он просто обязан написать брату, иначе тот поднимет бунт, ну и разница часовых поясов не важна, Тачи прочитает позже. Осаму хотел бы поделиться, что перекочевал из командировки в небольшой отпуск, но тот точно будет истерить. И нет, это не что-то вроде женской истерики, это граничит с тиранией, поэтому он воздержится от впечатлений.

Привет братишка, как ты? Наша посуда ещё целая?;) Я в порядке, так что не нужно принимать повышенную братскую заботу, серьезно…

Веселюсь с Чуей, знаешь, он меня поцеловал! Сам! Первый!)) Надеюсь ты уже обливаешься завистью<3

      Не то чтобы Тачихара когда-то бил посуду, этого никогда и не было, но отчего-то сейчас Дазай чувствует себя жутко неловко. Насчёт заботы чистая правда, и слова на брата определённо подействуют положительно. Возможно он порадуется, что Дазай делится маленькой часть своей личной жизни, но когда он вернётся, Тачи будет рвать и метать, так как Осаму ещё в принципе не сказал, что они в отношениях. Он повторно перечитывает сообщение и отправляет его, откладывая телефон. Чуя к этому времени уже выходит с душа и его волосы вновь собраны в высокий хвост, щекоча открытую шею. Они бы предпочли тёплую одежду, но в отеле достаточно тепло, чтобы начать потеть, поэтому они прибегают к лёгкому варианту. Дазай скользит взглядом по Чуеным ключицам, что видны из-под открытого выреза футболки. — Пошли, ты готов? — спрашивает Чуя, уже направляясь к двери. Осаму кивает, но рыжик не может этого заметить. — Ага, пошли. — они выходят друг за другом, заперая дверь и сталкиваясь с выходящим из своего номера Нилом. Мужчина им улыбается и это почти садизм, потому что у обоих парней сердце пропускает удар.