Люди говорят

Тяжело оставаться вне сплетен, когда ты являешься девушкой самого красивого парня университета. Особенно, когда ты лучшая ученица потока. Особенно, когда ты Харуно Сакура. Слухи о Сакуре распространялись по институту со скоростью, если не света, то точно со скоростью Наруто Узумаки, бегущего в столовую после третьей пары за рамэном и паровыми булочками. К слову о Наруто: этот желтоволосый недотёпа, однокурсник девушки, сам того не подозревая, был единственным человеком, который поддерживал Харуно в том кошмаре, в котором она находилась; иногда его пустая болтовня о самых посредственных вещах становилась для девушки спасительной ниточкой, за которую она цеплялась словно утопающий во взбушевавшемся океане. Они с Учихой Саске были знакомы с самого детства: один и тот же детский сад, те же школа, университет… Парень, сколько они были знакомы, всегда притягивал к себе внимание: девчонки сходили по нему с ума, а мальчишки стремились заполучить его расположение. Только вот сам Саске всегда был, что называется, соткан изо льда и снега: строг к себе и другим, безразличен к окружающим. Сакура всю жизнь, всегда смотрела на него. Смотрела и думала: «Наверное, Саске-кун не такой. Должно быть у него доброе сердце, поэтому он так холоден со всеми», не верила распространившимся в старших классах слухам о том, что парень вступил в группировку к якудза, считала его гораздо более чувственным, нежели другие парни… И она ошиблась. Жестоко ошиблась. Чёрт его разберет, был ли Учиха в раннем детстве настолько чёрствым, возможно ли, что психическая травма детства так сильно сказалась на его характере… Сакура больше не хотела в этом разбираться. — Я дома. — С возвращением, Сакура, — красивый черноволосый парень, оторвав взгляд тёмных равнодушных глаз от ноутбука, поздоровался с Харуно и вновь принялся что-то печатать. Только вот от одного звука его низкого голоса ноги сами собой подкашивались, заставляя девушку чувствовать себя собакой Павлова, реагирующей на привитые ей рефлексы, безвольной тряпичной куклой с ватными конечностями. Сакура любила Саске… …до одного дня. — Ты не готовил ужин? — А я обязан? — Ну, конечно же, нет, — раздражение Сакуры вмиг переросло в злость: в последние пару месяцев парень вёл себя с Харуно крайне холодно и нагло, несмотря на то, что съехались они только полгода назад. Саске не повёл и ухом. Девушка, уставшая после тяжёлой учёбы и смены в библиотеке, где она работала на полставки, устало вздохнула и подошла к Учихе: — Ты можешь хоть раз… — парень, уязвлённый тоном девушки, отложил лэптоп в сторону, перехватил Харуно за запястья, притянув к себе и заставив тем самым Сакуру сесть к себе на колени, и вкрадчиво-двусмысленным тоном проговорил: — Ты же хотела меня, Сакура, — она сделала попытку вырваться, но тщетно — парень только сильнее стиснул её руки, одну из которых положил себе на пах. — Так вот он — я. Наслаждайся. — Саске-кун, что ты… Он хищно прищурил глаза и неожиданно облизал шею девушки, задев нежную кожу жемчужно-белыми зубами. Если бы не предшествующий этому действу разговор, она бы мгновенно возбудилась… Но слова Учихи, тон его голоса заставили кровь Сакуры похолодеть. Да что уж там, она была чертовски напугана! Только вот в планы парня не входил пункт «остановиться» — ему было мало: Саске, не отпуская Харуно из захвата, вывернулся так, чтобы прижать её к полу и продолжить начатое. Сакура, содрогнувшись от блудивших по её телу рук, сдавленно прошептала: — Не надо, — и сама удивилась, как надломлено прозвучал её голос, — Саске-кун, постой… Не… не надо… Кожа на запястьях девушки покраснела от силы парня, нависающего над ней, а ярко-красные засосы, которых становилось всё больше и больше, доставляли дискомфорт. Но больше всего её беспокоило «достоинство» парня, которое при всех своих размерах вжималось ей в живот. Первый секс с Саске у них случился где-то месяцев пять назад. Сакура, впервые увидевшая член своего парня вживую, была крайне озадачена его величиной и даже несколько смущена: «Влезет ли?..». И вот если тогда всё прошло более-менее гладко и почти приятно, то в нынешней ситуации… Харуно была в ужасе: «Твою мать, если он вставит сейчас без подготовки, то точно разорвёт мне там что-нибудь!». Поцелуи Учихи становились всё страстней и требовательней: он спустился ниже и посасывал её соски, кусал, рыча, зализывал места укуса. Попытавшаяся оттолкнуть парня девушка поняла, что сопротивлением лишь навредит себе, поэтому закрыла глаза и попыталась не разрыдаться от обиды и боли. Кончено. Теперь всё кончено. Навсегда. После того случая, Сакура не появлялась «дома». Ранним утром, когда Учиха отправился в университет, она не пошла следом… Не говоря ни слова и не прощаясь, собрав свои вещи, она доковыляла до квартиры лучшей подруги, которая в то время отсутствовала из-за учёбы за границей: та оставила ей ключи «на всякий случай», потому что не доверяла «свою цветочную девочку» какому-то «холодному ублюдку». Там, почти не выходя на улицу, Харуно провела четыре дня, залечивая полученные повреждения тем, что только нашла в аптечке, но после взяла себя в руки и попыталась вернуть крохи своего прошлого уклада жизни. Постепенно мир девушки начал терять краски: столько лет она держалась за образ Саске в своей голове, равнялась на него. А теперь её мир, хранившийся на призрачной надежде о парне, которому она была абсолютно безразлична, рухнул, распался на незримые невооружённым глазом атомы. И только боль могла ненадолго возвращать её в реальность. Поэтому Сакура решила попробовать сделать надрез на запястье… Один. Крохотный. Почти незаметный. А потом ещё. И ещё. В тот вечер, через треть месяца после изнасилования собственным парнем, девушка стояла над умывальником в ванной комнате и смотрела в зеркало. Левая её рука истекала кровью, сочащейся из царапин, нанесённых ножницами, которые Сакура крепко держала в зажатой правой ладони. Маленькая алая лужица образовалась на холодном кафеле, возле босых ног Харуно. Но в этот самый момент ей было всё равно. Сакура чувствовала снова. Плевать, что это была ненависть. Плевать, что это была злость. Плевать, плевать, плевать! Только кого она ненавидела?.. Не важно. Она снова была живой. Они с Саске не пересекались долгое время. Разные факультеты — разные предметы. Сакура шла вместе со своими одногруппниками после первой пары в следующую аудиторию, неожиданно её зрение «зацепилось» за знакомую чёрную макушку. Она не боялась встречи с ним, потому что её ненависть придавала ей сил. Однако Харуно не учла одной детали: когда они снова встретились взглядом, и он улыбнулся ей, сердце девушки перестало биться. Сакура беспомощно попятилась, развернулась и быстрым шагом (почти бегом) добралась до уборной. Её вывернуло. Всё тело охватила мелкая дрожь. Сердце стучало, как бешеное, стараясь наверстать те потерянные секунды бездействия. А Сакура была в ужасе. От своей реакции на бывшего парня. И от своей беспомощности. Тогда она трясущимися руками вытащила металлическую линейку, которую принесла на пары по физике, и со всей дури резанула по едва зажившему левому предплечью. Это физическая боль смогла притупить шквал всех эмоций, обрушившихся на девушку. Разум прояснился. — Сакура, давай поговорим. — Я же сказала: нам не о чем с тобой разговаривать, — студентка, освободившаяся после пар, силясь сохранять спокойствие, отринула предложение Саске «спокойно обсудить произошедшее». «Святые небеса, я просто хочу прожить спокойную жизнь с надежным человеком, я так много прошу?!» — огрызнувшись на очередное предложение Учихи, между тем подумала девушка. Она ускорилась и, оторвавшись от парня, свернула за угол. Но, не пройдя и пары шагов, тут же врезалась в кого-то. «Тц! Чёрт! Теперь ещё и преподавателей сбиваю, что со мной не так?!» — Ох, простите, Хатаке-сенсей!.. Мужчина, вопреки ожиданиям, мило улыбнулся и сказал, что ничего страшного не произошло. Он встал и попытался помочь Сакуре, однако обхватил её за руку как раз в том месте, где всего пару часов назад появились новые царапины. Девушка ойкнула и тут же отдёрнулась, как от огня. Тем временем растерянный случившимся преподаватель, оцепенев, с почти нескрываемым ужасом смотрел на свои руки. Потом посмотрел на Харуно, заглянул прямо ей в глаза, будто в самую душу. И от этого взгляда почему-то захотелось плакать. Как ребёнок. Навзрыд. От почти гипнотического созерцания чужих графитового цвета глаз, один из которых был перекрыт вертикальным тонким шрамом, девушку отвлекли знакомые звуки чужой поступи. Саске Учиха шёл следом за ней. Сохраняя остатки вежливости, девушка извинилась за недоразумение и умчалась вон: «Домой. Скорее домой», — подначивала себя она и молилась, чтобы её расколовшееся сердце перестало надеяться на счастливое будущее. Саске не знал, где жила Яманака Ино. Слышал, конечно, от Сакуры, что это был какой-то богатый район, но никаких точных сведений не имел, да и не интересовался особо. Какая-то очередная подружка Харуно не могла его интересовать. Так было раньше. Но теперь, когда Сакура, без которой в квартире стало почему-то слишком тихо и безжизненно, исчезла из его жизни, старое чувство, давно позабытое снова возникло где-то в области груди и отзывалось старой болью. Тогда он стал искать способы связаться с девушкой. Но обнаружил, что никаких зацепок не имел. Поэтому Харуно была спокойна (если таковым словом было возможно описать то состояние, в котором она пребывала) относительно этого вопроса. А если бы он вздумал её выслеживать, рассуждала она, Сакура бы попросила Наруто подвозить её на мотоцикле до дома. Пусть она боялась скорости, пусть не хотела беспокоить лучшего друга такими вещами и посвящать в такие подробности, она бы переступила через себя. Проблема была в том, что Учиха знал: Сакура была слишком горда для того, чтобы подать на него в суд. Она осознавала, что все разбирательства выжмут из неё последние соки. Также она понимала, что во время процесса её определённо стали бы поливать грязью… А с такими эмоциональными качелями, которые были у неё в последнее время, она бы не выдержала подобного испытания… Люди, как известно, зачастую говорят гадости друг другу, желая надавить на кровоточащие раны, да побольнее, испытывая при этом какое-то извращённое удовольствие. Люди говорят, надевая на себя лицемерные маски, улыбаясь широко-широко, взирая на других глазами, полными ненависти. Слухи — отвратительная вещь. Они вытаскивают на свет то, что человек упорно прячет, копошатся в грязном белье и выставляют напоказ всему свету. Не столь давно до Той Ночи, как Сакура нарекла случай с изнасилованием, про Харуно и Учиху поползли нелицеприятные слухи, которые, следует заметить, недалеко отошли от истины: на одной из закрытых «мероприятий», Сакура с Саске повздорили из-за какой-то мелочи, но парень, распираемый от злости, на глазах у людей сильно оскорбил девушку, припомнив ей случай из средней школы, где она «таскалась за ним, как паршивая собачонка». Многие студенты посочувствовали Харуно, но были и те, кто, злорадно усмехаясь, говорили, что «гордую выскочку» давно пора было поставить на место. Этот день почти ничем не отличался от других. Сакура торопилась на работу, тяжело дыша от быстрого темпа. Прозрачные, белые клубы пара образовывались после каждого её выдоха и опаляли замёрзшие нос и щёки. Холодало. Девушка посильнее укуталась в красный шарф и прибавила шагу. Чтобы уж точно не опоздать, она свернула в переулок, который лишил бы её необходимости обходить несколько кварталов подряд. И тут она услышала шаги. Знакомую поступь. Саске. Где-то. Близко. Харуно ускорилась, лихорадочно перебирая в голове все приёмы отражения нападения в случае опасности, и за рекордное время добралась до библиотеки. Поздоровавшись со всеми, она влетела в раздевалку и прислонилась спиной к стене, попутно вынимая из кармана смартфон. Нужно было остудить голову, в голову моментально ворвались мысли о самоповреждении, но у девушки не было с собой никаких острых предметов, поэтому, поколебавшись пару секунд, она набрала не так давно появившийся в электронной книжке номер. — Алло? Сакура? — знакомый голос как-то странно подействовал на девушку, придав ей толику мужества. «Какой всё же хорошей идеей было обменяться номерами…» — Добрый вечер, простите, что потревожила, не могли бы вы сказать что-нибудь? Например, как день прошёл? — она скользнула вниз, присев на пол и обхватив свои колени руками. — Сакура, что-то случилось?! — в его голосе сквозило неприкрытое напряжение. Они с сенсеем общались уже больше недели (незамысловатые, дневальные фразы, небольшие рассказы о своих увлечениях и просто обсуждение самочувствия), и девушка теперь знала, какое благотворное влияние оказывает на неё спокойный и рассудительный мужчина, его тембр голоса и лаконичные, но чуткие фразы, поэтому решила позвонить ему. — Всё в порядке, ничего не произошло. — Где ты находишься? — в отличие от Харуно, Какаши совсем помрачнел. — Я на работе, не волнуйтесь зря, и… спасибо… что ответили. — Ты в библиотеке, о которой говорила? — Да. А что вы хоте-?.. Отключился… Хм, что ж… На душе было тихо. Стоило приступить к работе. — Харуно-сан, помогите нам рассортировать новые книги, — черноволосая женщина средних лет указала Сакуре на запакованные коробки, привезённые курьером на металлической тележке. — Хорошо, Шизуне-сан, я… Раздался звонок колокольчика, возвещающий о прибытии посетителя. Шизуне поблагодарила студентку и побежала к стойке, за которой работала. Но стоило только девушке сделать пару шагов, намереваясь выполнить поручение, как женщина вернулась обратно и немного растерянно попросила Сакуру подойти к стойке: «Там какой-то красивый мужчина со шрамом попросил тебя на «два слова», Харуно-сан». «Это же не…» — в голову к девушке забрались смутный сомнения, но домыслить она не успела, потому что… — Хатаке-сенсей?! Что вы тут делаете? — Я пришёл взять книгу почитать. Сакура изумлённо всплеснула руками и мигом, спохватившись, озвучила самый страшный вопрос: — А в служебное помещение-то вы как зашли?! — Ногами, — лениво моргая, как ни в чём не бывало отозвался тот. — Вам сюда нельзя, — она схватила Какаши за руку и потянула в сторону выхода. — Вам дома делать нечего? На самом деле девушка была и озадачена, и приятно удивлена; в процентном соотношении это выглядело бы как пятьдесят — на пятьдесят. Он беспокоился о ней — это было приятно. Она заставила его беспокоиться — а вот это уже не очень. — Сакура-чан, — тон его голоса вдруг стал серьёзным, — скажи честно: что так сильно тебя испугало? — Я… — Я пойму, если ты не захочешь рассказать, — в один миг исправившись, заверил её мужчина. — Мне показалось, что меня преследует некто, с кем я сейчас не хотела бы видеться… — она решила не врать Какаши: он не заслуживал лжи. Никто не заслуживал, если по сути, но он особенно. Участливый, внимательный, отзывчивый… Сакура не была уверена в этом, но, казалось, что этот человек грозился навсегда изменить в жизни Харуно что-то важное. — Я плохо спала в последние месяцы… Так что, возможно, мне просто привиделось. Ничего серьёзного, правда! Хатаке промолчал. Лицо его ничего не выражало, поэтому Сакура не знала, о чём он думал. Сакура попрощалась с преподавателем и поспешила вернуться к своим обязанностям. Время рабочего дня пролетело незаметно, поскольку чтение литературных произведения Харуно любила столь же сильно, как и копошение за колбами, реактивами, химическими формулами. Вечер пятницы подходил к своему завершению, сумеречная дымка окутала город. Девушка втянула в нос морозный воздух и подумала, что дома надо было бы приготовить паровые булочки для Наруто, который завтра возвращался из недельной поездки на Кюсю, где жил их первый учитель Ирука-сенсей. Как вдруг знакомый голос заставил Харуно замереть на месте: — Давно не виделись, Сакура. Скучала?