Иллюзии

В аэропорту многолюдно. Катя, не выспавшаяся, с утра уже бывшая на взводе, тревожно оглядывала разноцветную толпу, выискивая глазами мужа и дочь. Рядом мялся недовольный ранним подъемом Зорькин. Жданов вчера из него всю душу вынул, как бывало всегда накануне совета директоров. Сидели до победного, и только в первом часу ночи разошлись по домам. Заезженного финдира Андрей милостиво отпустил отсыпаться, приказав явиться к обеду на работу, и Коля так бы и поступил, если б мог отказать подруге. Говорить Жданову, что Катя в Москве, Зорькин побоялся, не смотря на то, что про нее в Зималетто давно никто не спрашивал. Андрей вообще вел себя как ни в чем не бывало, только стал нетерпимее, основательно забил на женский вопрос и полностью отдался работе. Смена кадров тоже произошла по его инициативе, мягко, безболезненно и совсем незаметно. Зорькин думал, что его сокращение коснется в первую очередь и был готов сам написать заявление по собственному, не дожидаясь, пока его «попросят», но его Жданов уговорил остаться, а вместе с ним и Валерия Сергеевича. Коля думал, вернется Малиновский на прежнюю должность, но тот появлялся только на собраниях и то не слишком охотно, ждал, что Андрей снова бросится в объятия Киры, но она была счастлива в новых отношениях. За три года Коля даже привык к неразговорчивому и мрачноватому Андрею. Друзьями они так и не стали, но нейтралитет давался обоим весьма легко. Коля с некоторых пор пользовался популярностью у девушек, но бегал от них, как от огня, боясь нарваться на очередную Клочкову. Жданов над ним посмеивался, с советами не лез, но охотно делился своим мнением, если его спрашивали. И, благодаря Жданову, Коля сблизился с Надеждой Ткачук настолько, что, в конце концов, она переехала из Киева к нему. И Коля уже всерьез подумывал о предложении руки и сердца. В общем, внезапно освободившееся утро было кем занять, но вместо этого Зорькин торчал в аэропорту, ожидая Борщева, видеть которого ему совершенно не хотелось. — Привет, — Михаил нашел их сам, пожал руку Зорькину, отдал ему сумку с вещами и отпустил Лизу к жене с явным облегчением. — Мама! — девочка бросилась к матери, требуя немедленно взять ее на руки, и Катя не стала возражать. — Привет, Кнопочка, — Катерина осмотрела придирчиво одежду дочери, недовольно взглянула на мужа и поджала губы. — Я соскучилась по тебе. — И я! — пискнула Лиза, прижавшись к Кате. — Подем к деде? — Да, сейчас, едем, — Катерина улыбнулась дочке. Коля только фыркнул на воркование подруги, откровенно считая, что она окончательно свихнулась на ребенке, но ничего не сказал. — Я загляну в ресторан, — сухо сказал Миша. — Вечером буду у вас, потом уеду в Питер. Звони, если что. — Непременно, — Катя кивнула. — Тебя добросить? — Такси возьму, не надо, — Борщев махнул дочери на прощание и ушел, не оборачиваясь. — Высокие отношения в семье Борщевых, — хмыкнул Коля. — Все совсем плохо, да? — Если ты сейчас скажешь «а я предупреждал», я тебя ударю, — прошипела Катя. — Не хочу это обсуждать, по крайней мере, в машине. — Я вас отвезу и уеду, Жданов меня живьем сожрет, если я вовремя не появлюсь, — Катя при упоминании Андрея ожидаемо вздрогнула, но Зорькин щадить ее не собирался. — Вечером зайду, если живым останусь после совещания. — Договорились, — косясь на друга, Катя усадила Лизу в детское кресло. — А что там случилось? — Если вкратце, то Андрей Палыч выкупает акции у Воропаевых, — Зорькин пожал плечами. — И что, совет директоров теперь будет состоять из одного Жданова? — Не знаю, не интересовался. Я человек подневольный. — Ну-ну, не прибедняйся, — Катя стянула с дочери шапку, скривилась при виде неумело завязанных хвостиков, достала из сумки расческу, чтобы исправить бедственное положение, и наткнулась на очень внимательный взгляд Николая. Зорькин чуть нахмурился, глядя в упор на дочь лучшей подруги, но ничего не говорил. Только по спине у Катерины неожиданно пополз противный холодок.

***

Никогда она еще не ожидала вечера с таким напряжением. Визит мужа еще можно было пережить, а предстоящий разговор с Колей пугал до дрожи. Катя знала его хорошо, и часто им не нужны были даже слова. Коля всегда был на ее стороне, оберегал и защищал, а сейчас… Больше всего Катя боялась, что друг, почти брат, отвернется от нее, когда она ему все расскажет. Соврать не получится, слишком уж красноречиво смотрел на нее Зорькин. Коля пришел ровно через пять минут, как уехал Михаил, поздоровался с Катиными родителями, отказался садиться за стол, сказав, что совсем не надолго. Прошмыгнул в комнату Катерины, в которой, в свое время, проводил времени гораздо больше, чем дома. Лиза за столом что-то усердно малевала карандашами, Катя разбирала вещи, но тут же прекратила свое занятие, как только дверь открылась. — Привет, Коля, — Катин голос сорвался от волнения. — Как день прошел? — Как видишь, живой и невредимый, целый день наблюдал за нашим общим знакомым и думал, как у пары шатенов мог получиться ребенок-брюнет, — Зорькин натянуто улыбнулся. Кивок в сторону Лизы. — Ты мне только скажи, Пушкарева, он знает? А Миша? — Не говори ему, — взмолилась Катя. — Пожалуйста! Миша тоже ничего не знает. — Но рано или поздно они оба узнают, ты же сама понимаешь. Кто-нибудь заметит, кто хорошо с ним знаком… — Я надеюсь, что до этого не дойдет. Только, главное, ты молчи. Коль… пожалуйста! Мы у родителей всего на несколько недель, потом я сниму квартиру, и мы переедем в другой район. — Знаешь, у него есть все основания тебя возненавидеть за твое молчание. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, Коля, — Катя отвернулась от друга. — Не все так просто… — Катенька, Коленька, идемте, хоть чаю выпьем, — Елена Александровна постучалась в дверь и застала двух закадычных друзей в напряженных позах. Они стояли лицом к лицу, Николай скрестил руки на груди в замок, Катя нервно мяла в пальцах край своей блузки. Губы у обоих поджаты, но предложение выпить чаю взрослые дети встретили с радостью. Нужна была передышка перед вторым раундом.