Иллюзии

«Второй раунд» противостояния с Зорькиным почти случился спустя неделю, когда Катя немного расслабилась и успокоилась. В родительском доме ей было хорошо. За три года брака она почти забыла, что такое поддержка и забота, искреннее участие родных людей. Даже переезжать не хотелось. Они с Лизой были окружены вниманием, даже Коля оттаял, казалось. Они, как прежде, шутили и подкалывали друг друга, делились маленькими секретами, и Катя, было, решила, что друг перестал обижаться на нее, а тема ее неверности мужу закрыта. В конце, концов, это ее выбор, и ей с этим выбором жить. Зорькин оказался коварен, как никогда. Разговор он начал неожиданно для Кати, когда в очередной раз пришел в гости к Пушкаревым. Лиза была занята игрой с дедушкой, каталась верхом на нем, изображая из себя наездницу, Елена Александровна крутилась на кухне — подходило время ужина, а Катя и Коля остались наедине друг с другом. Удостоверившись, что их разговор слушать некому, Николай спросил: — А все-таки, Кать, ты считаешь, что поступаешь правильно? — Ты про что, Коль? — Катя изумленно взглянула на него. — Я про Лизу, — уточнил Зорькин. — Она ведь не похожа на твоего мужа, и рано или поздно это поймут все. Будет страшный скандал. — Я думаю, к тому моменту это уже будет неважно. Миша нас не очень хочет видеть в Питере. — Прямо так и сказал? — ахнул Зорькин. — Нет, но… — Катя поджала губы, — но по его голосу мне понятно, что скоро он поднимет тему развода. Может, и к лучшему. Надоело играть перед всеми дружную счастливую семью. — Оставишь дочку без отца? — Миша ей не отец, и ты прекрасно об этом знаешь. — А Жданову сказать не хочешь? Вы с ним после этого виделись вообще? Катя опустила глаза в пол, не зная, соврать или сказать Коле правду. На ее счастье в комнату влетела Лиза, проворно залезла на колени к Зорькину, дав ей возможность повременить с ответом. Время подходило к ужину, и было бы неплохо, если Лиза займет Колю до тех пор, пока мама не позовет всех к столу. За едой он не осмелится распрашивать. В дверь позвонили. — Надюша, — послышался радостный голос Елены Александровны. — Приятно видеть тебя, проходи, как раз к ужину! — Да, я бы не отказалась, — незваная гостья ответила с теплом в голосе, видимо, частенько бывала тут. — Коля у вас, я правильно угадала? — Да где ж ему еще быть? — прогрохотал Валерий Сергеевич. — С Катюхой секретничают сидят весь вечер. — Ой, а я и не знала, что Катерина приехала, — Ткачук, судя по голосу, очень удивилась. — Пойду поздороваюсь. Легкие шаги, стук в дверь — Коля, позабыв обо всем на свете, как был с Лизой на руках, так и шагнул к невесте, улыбаясь во весь рот. — Здравствуйте, Катя, — Ткачук улыбнулась, а Катя кивнула в ответ на приветствие. — Привет, любимый. Поцелуй в щеку получился у них очень теплым, у Кати аж защемило где-то внутри. Друга она не ревновала, ничуть. Просто было немного завидно. — Привет. Прости, не предупредил, что задержусь, мобильник сел, а позвонить не сообразил что-то… — Коля смущенно опустил глаза. — Я отлично знаю, где тебя искать, — Надя засмеялась. — Не переживай, меня Андрей подвез, ему по пути было. — Вот как раз впору переживать, — полушутливо буркнул Николай. — Лиз, иди к маме. — Неть, — девчонка замотала головой и покрепче вцепилась в интересного дяденьку, с которым можно играть в лошадки гораздо дольше, чем с дедушкой. — Руки мойте и ужинать садитесь, — не терпящим возражения тоном приказал Валерий Сергеевич, — наговоритесь еще, молодежь! Катя хотела сослаться на отсутствие аппетита, но в животе ощутимо урчало, а с кухни доносились умопомрачительные ароматы свежей выпечки и котлет. И Кнопка без нее есть не станет, раскапризничается. Придется выйти к столу со всеми, улыбаться этой Ткачук, поддерживать беседу, отвечать на вопросы и слушать о делах в Зималетто. И о Жданове. И сбежать некуда, не уйдешь же из собственного дома просто потому, что гость крайне неприятен! — Катя, а вы в столице надолго? — поинтересовалась Надежда, когда основное блюдо было почти съедено, а Елена Александровна получила заслуженную похвалу. — Как получится, — Катерина пожала плечами. — Несколько недель абсолютно точно пробудем тут. — Очаровательная девочка у вас, — Лиза в ответ заулыбалась Наде. — Вам с Колькой своих пора уже, — фыркнул Валерий Сергеевич. Зорькин отчего-то густо покраснел, развеселив этим самым Катю. — Вот на Лизке потренируюсь, а там про своих подумаем, — отшутился Зорькин. — Прекрасно, тогда сдам тебе ребенка на вечер, — фыркнула Катерина. — В пятницу, например. — А что, я могу! — Коля улыбнулся и шепотом добавил, обращаясь к своей невесте, — Надюша, я очень рассчитываю на твою помощь. — Не вопрос, — Ткачук улыбнулась. Катя отвела взгляд, скрывая волнение. Как она проведет освободившийся пятничный вечер, она уже знала.

***

«Вечер пятницы у меня свободен». СМС со знакомого номера Андрея взбодрило. Ну наконец-то! А то одни отговорки занятостью. У Жданова вечера большей частью тоже были свободными. Клубы и девочки его давно не интересовали, светские тусовки вызывали отторжение. Работа допоздна — дом. Изредка ужин с родителями или показ новой коллекции. Даже Маргарита Рудольфовна перестала его пилить за затворнический образ жизни, все равно бесполезно, Жданов-младший давно перестал кого-либо слушать. Делал все по-своему, что в работе, что вне ее. Одно время Маргарита приглядывалась к киевской красавице Наде, но Андрей ясно дал всем понять: с Ткачук они только друзья. Наде он был рад в любое время дня и ночи, она, порой, отлично разгоняла только одним своим присутствием тишину и полумрак ждановской холостяцкой берлоги. С ней Андрею было спокойно, настолько, что, порой, он напоминал себя прежнего. Наде удавалось вытащить его практически куда угодно, уговорить порадоваться жизни и забыть о работе. Когда прилетело сообщение от Кати, Андрей как раз выслушивал отчет Надежды о том, как обстоят дела в Киеве, и ответить немедленно не мог, но очень хотел. Надя, хорошо знающая друга, перемену в настроении тут же заметила и улыбнулась, не решаясь спросить, что такого хорошего ему написали. В лучшем случае не ответит, в худшем — нагрубит. Андрей, вопреки обыкновению, сменил тему сам. — Кажется, я начинаю любить пятницы, — Жданов ухмыльнулся. — В эту даже не пытайся меня куда-нибудь вытащить. — Да мы с Колей заняты будем, — охотно отозвалась Надя, которой циферки уже надоели. — Мой ненаглядный вызвался понянчиться с дочкой Кати на спор. — Катя в Москве? — Андрей очень правдоподобно изобразил удивление. — Да, с дочкой. Совершенно чудесный ребенок, невозможно не влюбиться, — Надя улыбнулась. — Коля вчера весь вечер пробыл в роли лошадки. Постой, я, кажется, видео снимала. Сейчас покажу. — О как, интересно, — без особого энтузиазма ответил Андрей, пока Надя копалась в сумке, надеясь поскорее найти телефон и то самое видео. — Вот, смотри! — Ткачук сунула смартфон под нос другу. Андрей неохотно взглянул на экран и выдавил из себя кривую улыбку, пока рассматривал ползающего по ковру собственного финансового директора, покорно изображающего лошадку. Ребенок ему был не очень интересен, более того, дико раздражал пронзительными визгами даже на видео, Андрей надеялся, что где-нибудь на кадре промелькнет Катя или послышится ее голос. Без этой ее напускной холодности. Та Катя, которая, кажется, уже давно существовала только в его собственных воспоминаниях. В очередной забег Зорькина юная всадница подняла голову и посмотрела в камеру. Черные волосики растрепались, в карих глазах Лизы так знакомо промелькнули теплые искорки, широкая улыбка — как у Кати. Девочка была очень похожа на свою мать, и как ни силился Жданов найти хоть одну черту ненавистного ему поваренка, так ничего и не обнаружил. Может, и к лучшему. — Да, классно они развлекаются, — натянуто произнес Жданов, возвращая Наде телефон, не досмотрев видео. — Значит, пробуете себя в роли молодых родителей в пятницу? — Да, — Надя усмехнулась. — Если хочешь, то расскажу потом, чем все закончилось. — Буду рад, — сухо отозвался Андрей без особого энтузиазма. — Ты извини, но у меня работы много. Ткачук понимающе улыбнулась, зная, что Андрею сейчас необходимо побыть одному. Все эти годы любое напоминание о Кате Пушкаревой выводило его из себя, и она корила себя за то, что не сдержалась и завела разговор о ней. Лишь бы он опять не напился. Когда за подругой закрылась дверь, Жданов попросил секретаря никого к нему не пускать и ни с кем не соединять. Кате он черкнул сухое обещание заехать за ней в пятницу в семь и погрузился в тяжелые размышления.