Иллюзии

Андрей за эти несколько дней порядком извелся. Кажется, он уже сам себя перестал понимать: его любопытство было удовлетворено, он увидел Катину дочь, но почему-то был разочарован. Он думал, что девочка похожа на своего папашу-поваренка, но даже на видео ничего общего с Михаилом Андрей не увидел. Почти наверняка, и Жданов был в этом уверен, что Катенька ребенка нагуляла на стороне. Сука! Интересно, кто такой подарочек преподнес Катеньке и подложил свинью поваренку? Может, прав был Малиновский, когда сказал, что у Катеньки наверняка кто-то еще имеется? Иначе бы она давно бросила своего муженька и не трепала нервы самому Андрею. Пятницу Жданов ждал теперь с большим нетерпением. Уж больно много вопросов к Катерине скопилось… Катя тоже ждала пятницу, правда, по другим причинам. Возможность побыть с Андреем, ощутить его прикосновения и ласки, помечтать о несбыточном — что еще нужно? Самой себе страшно признаться, насколько она зависима от него. Понять бы еще его мотивы, неужели ему больше не с кем провести время, кроме нее? Но Андрей вел буквально затворнический образ жизни, судя по редким упоминаниям о нем в прессе, и явно не собирался вспоминать свои прошлые подвиги. Да и кто выдержит его грубость и мерзкий характер? Даже ей, любящей Жданова до беспамятства, не удавалось вытерпеть его дольше нескольких часов. Утро пятницы прошло у Кати в напряжении. Оставлять Лизу с Зорькиным она откровенно побаивалась, Коля — не няня, не Миша, не дедушки-бабушки. И дело даже не в безобидном пари, просто то и дело закрадывался безотчетный страх, что Коля не уследит, не сможет успокоить Кнопку, и ей придется срываться к дочери в случае чего. Зорькин тактично не стал интересоваться, куда подруга собралась, но, кажется, о чем-то догадывался. Лизе Катя выдала кучу инструкций, надеясь, что дочка все запомнит, не испугается в ее отсутствие и не натворит чего-нибудь из ряда вон выходящего. Андрей потрясающе пунктуален. Ровно в девятнадцать часов раздался его звонок на мобильный. Жданов сухо, как обычно, сказал Кате, что она может спускаться. Даже не поздоровался. Не спросил, как дела. Катя привыкла и платила тем же. Безразличное «Подожди пару минут» в ответ, а у самой сердце из груди выпрыгивает. Торопливое прощание с родителями, «Постараюсь к десяти быть дома, если что — звоните» напоследок. Телефон, ключи, минимум косметики в сумочке, ведь, она знала, Жданов ее макияж испортит непременно. Щелчок замка входной двери, ступени под ногами пролетают незаметно. Они не виделись полторы недели, и Катя успела соскучиться по Андрею, но признаться ему в этом она не посмеет. Он ждет, облокотившись спиной на водительскую дверь, не сводит взгляда со входа в ее подъезд. Катя уже издалека видит, как он раздражен и разозлен. Она слишком хорошо его знает, как облупленного, знает все его маски. Где-то между яркими фальшивыми образами есть настоящий, но гадать, какой именно, ей не хочется. Бесполезная трата времени и сил. — Садись, — Андрей кивнул на пассажирское сидение. Катя подчинилась без возражений, нарываться на лишнюю грубость сейчас не хотелось. Прежде, чем тронуться с места, Жданов смерил ее долгим изучающим взглядом. — Ты сегодня какая-то нервная. — Оставить Лизу с Зорькиным наедине мне теперь кажется не лучшей идеей, — Катя поджала губы. — Брось, с ними Надя, — Жданов жадно скользнул взглядом по лицу Катерины. — Если что, я тут же вернусь домой, даже если ты не успеешь натрахаться. — Тогда не будем терять время на бесполезную болтовню, — Андрей ехидно усмехнулся в ответ и тронулся с места. Ехали в абсолютной тишине, Андрей на этот раз не поддразнивал, не приставал с расспросами, и Кате это молчание показалось зловещим. Спросить, в чем дело, она побоялась. Может, в конце концов, у него просто был тяжелый день, потому он и не в настроении. Радовало только, что дорога относительно свободная, а ехать недалеко. — Тебе придется подождать, пока я поужинаю, я голодный, — сказал Андрей, когда за ними закрылась входная дверь. — Хочешь — присоединяйся. — Я из дома же, — Катя смущенно улыбнулась. — Чай если только выпью. — Где заварка, сахар и чайник ты знаешь, — Жданов пожал плечами и ушел на кухню, не дожидаясь свою гостью. За окном уже темнело, но Андрей не спешил включать свет, и Кате было неуютно. Даже после ужина его настроение не выправилось, и ей очень хотелось уйти, чтобы быть поближе к Зорькину и Лизе и забрать дочь, если что-то пойдет не так, и Коля перестанет справляться. — Ты очень напряжена, — заметил Андрей, впервые за вечер коснувшись ее. — Ничего с твоим ребенком не случится. — Вот именно, это мой ребенок, — негромко буркнула себе под нос Катя, растворяясь в знакомых объятиях. Она ждала поцелуя, но его так и не последовало. — Так что вряд ли ты меня поймешь. — Тебе не кажется, что ты слишком зациклена на дочери? — Ты не первый меня об этом спрашиваешь, и нет, мне не кажется, — Катя зло сверкнула глазами. — Если тебя что-то не устраивает… — Мне не хватит ночи, чтобы перечислить все, что меня не устраивает… Ладно, не будем об этом, — Андрей перевел взгляд на закушенную нижнюю губу женщины и добавил значительно тише. — Нет настроения снова выслушивать от тебя, что лезу не в свое дело. Долгожданный поцелуй вышел не таким, как ожидала Катя. Обычно Жданов набрасывался на нее, сминал в своих объятиях, не терпя возражений и не давая передышки. А сегодня вдруг начал осторожничать, чего с ним не случалось со времени ее руководства Зималетто. Он снова что-то задумал, и наверняка не обошлось без его закадычного дружка. Но, шаг за шагом, она послушно следовала за ним в спальню. Тихий шелест одежды, легкие ласки, влажные поцелуи, которые становились все жарче и жарче, все это было знакомо и желанно, умелые пальцы по внутренней стороне бедер, вверх, легкие прикосновения к разгоряченной коже, которые ее смущали до сих пор, но не оставляли равнодушной. — Хочу тебя, — глухо, прямо ей в шею. — Всю. О, сколько раз он ей это говорил! Поддразнить, что ли? Пальцы осторожно скользят внутрь, но ей хочется большего. — Андрей… — Ну должен же я проверить, как там? — С нашей последней встречи мало что изменилось, — смешок, чтобы скрыть смущение. — Ну мало ли… Катя лишь прикрывает глаза, когда пальцы сменяются членом, прикусывает губу, чтобы сдержать стон. — Хорошо с тобой. Никогда и ни с кем не было так хорошо, — жаркий шепот ей на ухо, от которого по спине бегут мурашки. Разговор обрывается, и думать ни о чем не хочется, пока они вместе. — А что, уже сравнил с кем-то? — Катя смеется. Андрей шипит сквозь стиснутые зубы. — Прекрасно знаешь, что ты у меня одна уже несколько лет… — Тшшш… болтаешь много, — в полутьме спальни можно улыбаться, не притворяясь, дарить нежность и полностью отдаваться своим чувствам. Он целуется жадно, торопливо, кажется, никогда не сможет насытиться их близостью… Время тянется, застывает и замирает. Катя едва удерживается от признания. Любит, вот уже четыре года она сходит по нему с ума, с самой первой их встречи… — Ты, кстати, только говоришь, что у тебя никого нет, Жданов, — сыто жмурясь, Катя вернулась к дурацкому разговору, когда они уже лежали в обнимку после бурного финала. — Но я тебя хорошо знаю, и знаю, что ты бабник. — Ну, ты либо веришь, либо нет, — довольный, как нализавшийся сметаны кот, Андрей усмехнулся. — Мне же приходится верить, что ты спишь только со мной и своим поваренком. Катя слегка поморщилась, но предпочла не отвечать, надеясь, что опасная тема сойдет на нет сама собой. — Уже поздно, — с намеком сказала она. — Отвезешь меня домой или такси вызвать? — Отвезу. Ответь мне только на один вопрос, — Жданов хищно улыбнулся. — Твоя дочь ведь не от Борщева, верно? Не отпирайся, Надя показала мне видео с ней, и на поваренка твоя дочь ничуть не похожа. Вся расслабленность слетела с Кати мгновенно, Андрей даже мог поклясться, что ее прошиб холодный пот. Она вздрогнула и разорвала объятия. Резко засобиралась, не глядя ему в глаза, только поджимала недовольно губы. Жданов лениво наблюдал за ней, коря себя за нетерпение. — Это тебя не касается, — процедила Катерина. — Лиза — моя дочь. — Да не нужен мне твой ублюдок, расслабься, воспитывать чужого ребенка у меня нет ни малейшего желания, — Андрей рассмеялся. — Скажи только, а твой благоверный в курсе, что ты ему рога наставляешь со всеми подряд, а он тупой олень? — Какое тебе дело, я не пойму?! — Катя мигом ощетинилась, по лицу пошли некрасивые красные пятна — признак крайней злости, и Жданов это прекрасно знал. — Я тебя ее растить, что ли, заставляю? — Да просто интересно, сколько у тебя еще ебарей, кроме меня и твоего рогатого муженька. Наверняка же компенсируешь упущенное. Я все еще помню Катеньку с косичками, в круглых очках, в бесвкусной одежде, на которую никто и не взглянул бы… — Да пошел ты к черту! — Катя в сердцах швырнула в Андрея подушкой, которую только что подняла с пола. — Не лезь в мою семью, ясно?! — Ты меня очень заводишь, когда злишься, — мурлыкнул Жданов. — А что такого я сказал, кстати? Ничего, кроме правды ведь. Повар ходит с длинными ветвистыми рогами, воспитывает нагулянную от какого-то мудака девчонку, дочерью считает, а ты ебешься направо и налево… Может, просветить кашевара твоего из мужской солидарности, а? — Единственный мудак — это ты, Жданов, — кипя от злости, прошипела Катя. — А отца Лизы я любила… тогда, во всяком случае. Не звони мне больше. Ни видеть, ни слышать тебя не хочу! — Хорошо, сама позвонишь, — фыркнул Андрей, — как соскучишься по качественному сексу. А я подожду пока. — Мразь ты, Жданов! — крикнула из прихожей Катя. Щелкнул замок, а Андрей с тяжелым вздохом прикрыл глаза. Значит, прав был Малиновский. У Пушкаревой есть кто-то еще. Ну и сука же она! Врет всем направо и налево и строит из себя оскорбленную невинность. «Хорошо же, Катюша», — процедил сквозь зубы Андрей, впервые за три года скручивая крышку с бутылки виски, и делая приличный глоток прямо из горлышка,  — «посмотрим, что скажет тебе твой рогатый поваренок, если ему кто-то приоткроет глаза на то, с какой змеей он живет!». — Малина, дуй ко мне, дело есть, — Андрей набрал номер друга спустя пару часов, будучи изрядно охмелевшим. — Нужен твой дружеский совет.