Иллюзии

Тишина в доме все еще была непривычной для Миши. Ни детских криков, ни возни на кухне, половина супружеской постели уже больше двух недель пуста и нетронута, никто не встречает его вечером… но возвращать все не хотелось. В столицу тоже его не тянуло, и он находил тысячи причин, чтобы не показываться там. Разговоры с женой становились пыткой, хотя созванивались за это время всего три раза. Мысль о разводе возникала все чаще и чаще и казалась единственным выходом, пока они способны мирно разойтись, без скандалов и дележки имущества, остаться в ровных приятельских отношениях. Пожалуй, это был бы самый лучший вариант. Но, зная свою жену, Миша пока побаивался начинать разговор, а ждать, пока она соберется с духом и заговорит первой, можно было вечно. Борщев решил выждать еще немного времени, придумать, как обойтись без наставлений собственных родителей и не попасть под горячую руку тестю. Слишком уж консервативен и прямолинеен Валерий Сергеевич в некоторых вопросах. Миша его порой откровенно побаивался. Как же хорошо дома! День был тяжелым, Миша вымотался и намеревался открыть бутылку вина, чтобы немного расслабиться. В конце концов, пятница, завтра он выходной и имеет полное право провести вечер так, как он хочет. При Кате он себе в таком удовольствии отказывал — жена была недовольна. Не ругалась, но ее взгляд был красноречивее всех несказанных слов. Тихо тикают часы в гостиной, в окно стучит осенний дождик, и свет включать нет ни малейшего желания. Уютно в полутьме, сидеть в любимом кресле и смаковать напиток в одиночестве. Надо бы позвонить Кате, хотя бы ради приличия спросить, как у них дела с Лизой, но портить такой чудесный вечер разговором с женой совершенно не хотелось. Успеется. Позвонить можно и завтра, да и, Миша сомневался, что услышит от Кати что-то новое. Часам к одиннадцати вечера слабые трепыхания совести были убаюканы вином и монотонным стуком осеннего дождя по подоконнику. Надоело пытаться выглядеть примерным внимательным мужем — его усилия тщетны. Лучше отдохнуть. Но зазвонил телефон. Номер незнакомый, московский, и у Миши появилось нехорошее предчувствие, что ничего хорошего от этого звонка ждать не стоит. — Я вас слушаю. — Михаил Борщев? — смутно знакомый мужской голос вселил тревогу. — Да. Чем я могу вам помочь? — Миша сжал трубку в руке, невольно представляя самое худшее: что-то с рестораном. — Пожалуй, это я могу тебе помочь, — на другом конце собеседник рассмеялся, и Миша невольно напрягся. — Вы не хотите представиться, кто вы? — Не имеет значения. Считай, что я доброжелатель. — Что вам нужно? — Сущая ерунда. Скажи-ка, Борщев, а ты уверен в верности своей жены? — Я не намерен обсуждать личную жизнь неизвестно с кем, — огрызнулся Миша, но старые подозрения невольно закрались в душу. — Да не обсуждай, мне похуй, — «доброжелатель» рассмеялся в голос. — Но, имей в виду, рога у тебя длинные и развесистые. Хочешь доказательств? Задай себе вопрос, на кого похожа твоя дочка. Не благодари! Миша ответить не успел, связь прервалась. В бешенстве Борщев набрал «доброжелателя», но абонент оказался недоступен. Позвонить Кате прямо сейчас? Поздновато уже, может, спит, а, может… нет, Катя не из таких. Но сомнения и выпитое вино погнали Мишу в детскую. Там, в рамках, расставлены Лизины фотографии. Присев на кроватку, Миша взял одну из них и долго изучал, сам не зная, зачем. Катины черты на лице ребенка он отыскал без труда. Обычно на этом он успокаивался, но теперь тщетно пытался найти хоть какое-нибудь сходство с собой… так и уснул, привалившись плечом к стене, с фотографией в руках, но даже во сне тяжелые размышления не оставляли Михаила.

***

Жданов был доволен своей выходкой, несмотря на то, что Малиновский категорически отказался участвовать в авантюре со звонком. Друг, называется. Правда, «левую» симку Рома все-таки ему дал, а после самоустанился от происходящего, обозвав Андрея помешавшимся придурком. Теперь разгулявшийся не на шутку президент модного дома надеялся, что ненавистный поваренок имеет хотя бы зачатки гордости и не поведет себя, как конченный дебил, не засунет башку в песок, лишь бы не признавать очевидного. Хотел, было, позвонить и Кате, порадовать, но не стал. Она на него и так обижена, а после разговора с ее муженьком наверняка обидится еще больше. Ну и пусть. Зато, Андрей на это очень рассчитывал, от поваренка он, наконец, избавится навсегда. А там, глядишь, и Катенька вскоре сменит гнев на милость и придет сама, когда оценит его старания. Может, их отношения изменятся в лучшую сторону, кто знает. Но делить любимую женщину с кем-то еще Андрей больше не намерен. Он и так слишком долго терпел. О том, что он будет делать, если Катерина пошлет его куда подальше, Андрей предпочел не думать. В конце концов, она простила ему и инструкцию, и чтение дневника, и их некрасивый разговор на повышенных тонах по поводу ее беременности. Простит и это. Пушкареву Андрей Жданов знал, как облупленную. И в своем успехе ничуть не сомневался. Нужно будет всего лишь немножко набраться терпения. На войне, в любви и бизнесе все средства хороши, успокаивал Андрей проснувшуюся, было, совесть, отворачивая крышку со следующей бутылки виски. Одной сегодняшним вечером почему-то было категорически мало.