Иллюзии

«Значит, развод?! Да и ладно, черт с тобой!» — бессильная мысль билась на краю сознания и приводила в бешенство. Нет, она к такому повороту событий была готова, но не ожидала, что все произойдет вот так, резко и без объяснения причин, и это настораживало. Муж позвонил где-то через неделю после ее ссоры с Андреем и объявил, что все кончено. Почему — не потрудился даже объяснить. Обещал приехать в воскресенье, чтобы «утрясти имущественные вопросы». Да пусть бы подавился своими вопросами! Больше всего задевал холодный равнодушный тон Миши — словно он прятал за ним бурю эмоций, и, в этот раз, Катя чувствовала, что грозе не миновать. Всю субботу она провела, как на иголках, гадая, обдумывая… вечером позвонила ему и попросила пригнать ее машину. В Питер она сама ни за что не поедет, даже ради вещей, которые были еще нужны. Три года назад она уехала из родного дома с одной только сумкой и приличным счетом на карте: Павел Олегович свое слово сдержал, зарплату за время своего руководства в Зималетто она получала приличную, а тратить особо некуда было. Часть денег была положена в банк под приличные проценты, на остальное они с Мишей обустраивались в чужом городе… Оплатой ее труда Борщев никогда не заморачивался, ресторанный бизнес был семейным предприятием, но денег давал, не жадничал, когда Кате что-то требовалось. И, в целом, ее это устраивало. Теперь ей предстояло найти работу, наверстать упущенное и надеяться, что в Москве ее еще помнят, как хорошего финансиста. Мелькнула даже шальная мысль устроиться снова в Зималетто, но это выглядело бы глупо. Хотя Жданову наверняка польстило бы. Обойдется. Порог этой компании она зареклась переступать.

***

Миша наотрез отказался заехать к Катиным родителям. Вместо этого он пригласил жену приехать в ресторан. Катя фыркнула в трубку и пообещала постараться прибыть вовремя. Оставалось только объяснить родителям, что, собственно, происходит, успокоить то рвущегося в бой, то хватающегося за сердце отца, уложить Лизу на дневной сон, проверить в сумочке документы и деньги, одеться и накраситься — сущая ерунда, даже если делаешь это все практически одновременно. Ничего, Миша подождет, ему же этот разговор нужен… Улыбчивый таксист вызывал у нее только раздражение. Выслушивать комплименты не хотелось, не то настроение было, если честно. С Мишей видеться хотелось еще меньше. Она отлично помнила, как открывался московский ресторан, и теперь, стоя возле входа, и не смея войти внутрь, думала о тех днях, когда Миша казался исцелением от болезни под названием «Жданов». Кто же знал, что пилюля окажется такой горькой, а болезнь — неизлечимой? «Хватит трусить», — Катя одернула саму себя и решительно толкнула входную дверь, даже не подозревая, чем обернется предстоящий разговор. — Что это, Миш? — Катя с опаской взглянула на протянутый ей через стол белый, чуть смятый, лист. На бумаге теснились ровные строки букв, но больше Катю беспокоило наличие штампа в самом низу документа. Бумага официальная. — Прочитай — узнаешь, — не без ехидства ответил Михаил, очень внимательно наблюдая за сменой эмоций на лице жены. Близоруко прищурившись по привычке, она вчитывалась в мелкий шрифт, едва шевеля губами. И с каждой прочитанной строчкой бледнела все сильнее. «Вероятность отцовства — 0%». Буквы поплыли перед глазами, сливаясь в сплошные черные полосы. Катя подняла гневный взгляд на пока-еще-мужа. — Как ты понимаешь, алиментов можешь не ждать, — холодно заключил Миша. — Кормить твоего ребенка до старости я не собираюсь. — То есть, развод по этому поводу? — Катина улыбка вышла искусственной. — Два года она тебе была дочкой, а теперь… — Развод потому, что от нашего брака не осталось даже видимости семьи. И давно. И вот это, — Борщев потряс бумагой из медцентра, — тому доказательство. Я не буду спрашивать, с кем ты ее нагуляла, не хочу слышать очередное твое вранье. Я устал, понимаешь? — Твоя усталость тебе ничуть не мешала пользоваться бесплатными услугами финансиста, верно? — Катя усмехнулась. — И, наверное, пользовался бы мною дальше, заливая мне про семейное дело. Скажешь, нет? Ты спал и видел, как бы поскорее вернуть меня в ресторан, скинуть всю бумажную работу на меня и вернуться к своим поварешкам. Мне твои рестораны не нужны, только не забывай, что я в них тоже вложила довольно много. — Двадцать пять процентов, и забудем друг о друге, идет? — Тридцать. И не надейся, судов нам удастся избежать. — То есть? — Ты не собираешься выплачивать алименты на Лизу, — Катя мстительно улыбнулась. — Только по всем документам она — твоя дочь. Доказывай обратное в суде, дорогой. Потому что на алименты я подам. Из принципа. — Сука же ты! — Миша пораженно выдохнул. — Лживая двуличная дрянь! Думала, хорошо устроилась на всю оставшуюся жизнь?! На, выкуси! Ни копейки не получишь! Могла бы сказать мне спасибо, что я не поставил в известность твоих родителей, какую гадину они вырастили! Жаль, мне раньше не позвонили, не просветили насчет твоих фокусов! — Кто тебе звонил? — требовательно спросила Катя, резко поднявшись из-за стола. — А я откуда знаю, номер московский! Теперь хоть понятно, зачем ты сюда рвалась! По подружкам соскучилась, ага! Пизда у тебя зачесалась! — Иди ты к черту, — прошипела Катерина. — В суде встретимся! И я жду свою машину. — Завтра пригонят, только не знаю, когда, — Миша гневно раздул ноздри, не сводя взгляда со своей жены. Пока жены. И сейчас, как никогда, он чувствовал, насколько они чужие друг другу. Красивая, ухоженная, она совсем не напоминала ту Катю, которую, когда-то, он, казалось, любил… Катя тоже не сводила с него глаз, смотрела со злостью, почти с ненавистью, сжав губы в тонкую жесткую полоску. Привычный мир рушился у нее под ногами, и пути назад уже не будет. И это было яснее ясного. — За вещами не поеду, мне Питер осточертел за три года. Пришлешь все на адрес родителей, — наконец, тихо произнесла она и повернулась, чтобы уйти. Миша, казалось, хотел сказать что-то еще, но так и не решился. Это была их первая крупная ссора и — последняя. А Катя думала. Лихорадочно, обрывочно, перебирала возможные варианты того, кто мог быть этим «добрым человеком «, из-за которого все рухнуло. О том, что Кнопка не от Миши знало всего два человека, но Колю бы он узнал, только если он не попросил кого-нибудь позвонить… нет, Зорькин на такую подлость не способен. Кто угодно, но не Коля. «Жданов», — мелькнула догадка. Андрей узнал только недавно, хорошо хоть не все, но этого ему было достаточно, чтобы ускорить процесс ее развода. — Ублюдок, — прошипела Катерина, хлопнув дверью Мишиного кабинета, совершенно не заботясь о том, что Миша это примет на свой счет. Уже на улице, вызвав такси, Катя едва не позвонила Андрею, но сдержалась. Вряд ли он ее сейчас ждет и вообще дома. Ну, ничего, она точно знает, где его найти завтра. Плевать, что пообещала себе никогда не переступать порог Зималетто… терять теперь нечего.