Иллюзии

Жданов собой гордился — поймал момент, и теперь Кате не отвертеться от разговора. Поверит или нет, уже не столь важно. Лишь бы выслушала. Пусть язвит и упрекает, плевать. Хрупкие плечики вздрагивают под его ладонями, и больше всего на свете хотелось забыться и просто целовать ее, куда сможет дотянуться. Глаза огромные и испуганные. — Итак, Катенька, — Андрей плотоядно ухмыльнулся. — С самого начала рассказать или не будем вспоминать, каким долбоебом я был? — Скажешь, что изменился? — Катя фыркнула, прищурившись. — Да, пожалуй, — Андрей пожал плечами после секундной паузы. — Во всяком случае, иллюзий не питаю в отношении себя. Какой есть, другого Жданова не будет. Согласись, нужно было быть конченным долбоебом, чтобы повестись на страхи Малиновского и начать ухаживать за тобой. — Ну, разумеется, — Катя фыркнула. — Такие, как я, не для Андрея Жданова. — Ну, разумеется, — Андрей усмехнулся, передразнивая ее. — Куда мне до вас, Екатерина Валерьевна, вы же образец честности и бескорыстности. Меня хотя бы мучила совесть, что я обманываю дорогих мне людей, чего о тебе не скажешь. — Как-то не очень заметно было. Вас, Андрей Палыч, совершенно не волновало, что вы изменяете своей невесте налево и направо… — Тебя ведь тоже не смущало, что ты спишь с почти женатым мужчиной, — резко перебил Андрей, сжав Катины плечи. — Но мы сейчас не об этом, Катенька. Думаю, разбираться, кто тогда был прав, а кто виноват, смысла нет. — Что, вспоминать неприятно? — Катя усмехнулась. — Местами приятно, — Андрей рассмеялся в ответ. — Давай сядем и поговорим спокойно. Она не возражала, позволила увлечь себя на диванчик. Андрей налил себе воды в стакан и грузно опустился рядом с Катей. В горле пересохло, а разговор еще толком даже не начался. — Знаешь, тогда я допустил сразу две ошибки. Позволил тебе уйти из компании дважды и не смог убедить тебя меня выслушать, — Жданов горько усмехнулся, заметив мелькнувшее недоверие в Катиных глазах. О своих чувствах к ней он не заговаривал со времени ее президентства. — Началось, — буркнула Катя себе под нос. — Не заканчивалось. — Ты любую сделанную гадость оправдываешь тем, что любишь меня? Странные у тебя понятия о любви. Прозвучало неожиданно насмешливо и зло. Снова повисла тишина, слышно только стук дождя в окно, отдаленный гул оживленного проспекта и звонки в офисе, обрывки чьих-то разговоров… а здесь словно другой мир, где кроме них никого. Кабинет полон призраков. — Люблю, — будничным тоном подтвердил Андрей, пожав плечами. — Могла бы и догадаться. Ты у нас девочка умная, и меня хорошо знаешь. — Кто тебя разберет, — Катя недоверчиво усмехнулась. — Слова у тебя вечно расходятся с делами. — Знаешь, я заебался выслушивать от Ромы, что я идиот, — вдруг сказал Жданов, резко сменив тему. — Ну конечно, как же без Малиновского, — пробурчала Катя. — Опять ценные инструкции дает? — Разумеется. Уже три года как. Аж целых две. «Прекрати мотаться в другой город к чужой жене» и «Жданов, стань человеком», — Андрей скривился. — Ты, Катенька, предпочитаешь съебаться от проблем и засунуть башку в песок, лишь бы не оглядываться на последствия и не сталкиваться с ними. Она промолчала. Ну и похуй, пускай слушает, может, хоть что-то дойдет до нее! — Вместо того, чтобы двинуть мне в морду после той трижды ебаной инструкции, ты предпочла страдать молча и сводить меня с ума. А после вообще устроила блядский цирк на совете и съебалась в Египет. Молодец, умница. Я надеялся с тобой объясниться, мне тогда было на все похуй, что компания разваливается, что подвел кучу людей, что не оправдал надежд отца, что ебаная свадьба с Кирой отменена. Вся моя жизнь скатилась в полную жопу, и, если честно, мне хотелось сдохнуть, и у меня это почти получилось. А ты тем временем развлекалась со своим поваренком, меняла гардероб и прически. У тебя все хорошо. Со временем, конечно, я пришел немного в себя, но вернуться к прежней жизни уже не получилось. Да у меня банально хуй не стоял ни на кого, кроме тебя. А потом ты снова вернулась в компанию. Я был почти счастлив, блядь. У меня, казалось, появился шанс объясниться с тобой, поговорить по-человечески, но тебя больше интересовали реформы в Зималетто и новые тряпки. У меня крыша ехала самым натуральным образом, а ты измывалась надо мной и получала удовольствие от этого. Снова повисла пауза. Кате сказать, видимо, было нечего, а Жданов слишком увлекся и уже почти пожалел о том, что дал волю эмоциям. Но пути назад он уже не видел. — Потом ты снова помахала передо мной своим поваренком, показательно обиделась на то, что я прочитал твой дневник, а я, как идиот, надеялся достучаться до тебя, ведь ты писала там, что любишь меня. Но ты у нас гордая. Подумаешь, какой-то там Андрей Павлович с катушек съезжает, компания разваливается, это все хуйня. Я тогда готов был все бросить и уехать, лишь бы ты осталась здесь и вытянула компанию. Сашку отец отстранил от дел почти сразу, а мне от твоего отъезда было так хуево, что все происходящее меня совершенно не волновало. Я бухал и прогуливал остатки денег, не отвечал на звонки и не появлялся в компании. Здесь каждый сантиметр напоминал о тебе. В кресло президента мне не хотелось садиться, Кира и мама меня потом уговорили. Я оставил на работе твоего отца и Зорькина. Так мне казалось, что ты тоже где-то рядом. О тебе не спрашивал, но кое-какие слухи все равно доходили до меня. Тяжелее всего было слышать о твоей свадьбе с поваренком. Сколько там прошло времени с твоего отъезда? Пара месяцев? Теперь Андрей смотрел Кате в глаза, не отрываясь и почти не моргая, а она взгляда отвести не смела. Не так она представляла себе этот разговор… Андрей уже не ухмылялся, и не ерничал, как поначалу, был серьезен, как никогда. И зол — она чувствовала это и боялась пошевелиться. Говорил он тихо, сквозь зубы, почти без эмоций. — Скажу тебе по секрету. Твоей свадьбе никто не был рад. Ни твои родители, ни твои друзья. Но тебя ведь это не интересовало, подумаешь, ерунда какая… я пытался тебя забыть, и у меня это почти получилось. А потом меня занесло в Питер. Я не собирался искать тебя, караулить возле дверей вашей столовки и вообще показываться на глаза. А увидел — не удержался. Отпустил такси и подошел. В тот момент я был счастлив. Ты рядом со мной, я мог коснуться тебя, услышать твой голос, почувствовать аромат твоих духов, — Андрей вдруг улыбнулся. — После совершенно безумной ночи я думал, что что-то поменяется в твоем отношении ко мне. Никамоды уже не было, Зималетто встало на ноги моими усилиями… но ты предпочла использовать меня, как игрушку, и продолжала издеваться. Знаешь, сколько раз я переносил встречи с партнерами из-за одного твоего звонка, срывался в другой город. И ради чего? Поебаться тайком в номере отеля? Когда мы с тобой нормально разговаривали в последний раз, ты хоть помнишь?! Ты хорошо устроилась, перед тобой все стелятся, а ты делаешь, что хочешь, ебешься направо и налево и еще обижаешься и приходишь выяснять со мной отношения, чуть что. Я говорил тебе много раз — разведись с поваренком, вернись в Москву, а ты только смеялась мне в лицо и отвечала, что тебя все устраивает. Тебе самой хоть от себя не противно? Издеваться надо мной не надоело? — Бедненький Андрюша, — зло отозвалась Катя. — По тебе не скажешь, что ты сильно страдал эти три года, пока трахался в свое удовольствие. А что, удобно ведь было? Ни забот, ни хлопот, бытовуха не донимает. Я развожусь с Мишей, дома скандал за скандалом. Доволен? Дальше что? — Если ты рассчитываешь, что я подберу тебя с прицепом после всех издевательств надо мной, то сильно ошибаешься, — огрызнулся Андрей. — Не знаю, с кем ты своего выблядка наебала, я тут ни причем. Делай, что хочешь. Мне плевать. — Своего выблядка я наебала с любовником, а он у меня три года не меняется, — тихо ответила Катя, отвернувшись. Лишь бы не разрыдаться при нем. Потом. В машине или дома. Как Андрей сжал кулак она не видела. Верит он ей сейчас или нет, для нее уже не имеет никакого значения. — И я жалею только о том, что не поблагодарила тебя за дочь и не нашла в себе сил отказаться от наших встреч. — Быстро ты новую сказочку сочинила, молодец, — язвительно протянул Андрей и тут же схватился за пылающую от удара щеку. Катя поднялась так резко, что он не успел среагировать и был вынужден смотреть, как закрывается дверь его кабинета. В ящике его стола все еще лежала бутылка виски. Кажется, для нее настало самое время.