Иллюзии

— Если ты еще раз скажешь мне, что был прав, то я тебя убью, — поднимая тяжелый взгляд на друга, прошипел Жданов. Малиновский скривился от плохо скрываемой жалости к нему, но промолчал. Ссориться с Андреем из-за Пушкаревой он не хотел, надоело уже. — Нет, Жданыч. Скажу только, что ты превратился в черт знает, что. Понять только не могу, чего ты опять бухаешь-то? — Эта сука… сука она, — невнятно пробормотал Жданов, но потом собрался с мыслями и продолжил гораздо связнее, — из-за нее все. Лживая двуличная дрянь. — Ну будет тебе, Андрюх, она ж не первая и не последняя, — Ромины слова звучали донельзя фальшиво, и Жданов даже не улыбнулся в ответ, только налил себе в стакан еще виски. — Сколько еще их будет. — Она знаешь, что сказала? Она сказала, что ее ублюдок от меня. Пиздит, сучка. С поваренком все по пизде у нее пошло, так ко мне пришла выяснять отношения. На фирму приперлась, прикинь? В рабочее время, блядь. — А я, между прочим, предупреждал, что ничем хорошим твоя выходка не кончится, — назидательно подняв указательный палец, произнес Малиновский. — Терпения тебе не хватает, Жданов. И такта. И… Что еще не хватает Жданову Рома сказать не успел. Озверевший вконец «дорогой друг и президент» швырнул в него пустой стакан и чудом не зацепил. Раздался звон разбитого стекла, а Роман укоризненно взглянул на мрачного метателя и вздохнул. Никакого сладу с Андреем. По девочкам, как раньше, не пойдет, Пушкаревой своей звонить не станет, а с алкоголем он и так неплохо справляется без посторонних.

***

Снег уже давно укутал московские улочки пушистым белым пледом, оставив позади все самое страшное и сложное. Непростой разговор с Колей, который свелся к двум тезисам: «Пушкарева, ты дура набитая» и «Я же говорил». Обидно было выслушивать это от лучшего друга, но, в конце концов, Катя признала, что Коля абсолютно прав. Не менее сложный разговор с мамой о том, что происходило эти три года. Елена Александровна качала головой, вздыхала и прижимала к глазам измятое кухонное полотенце, которое заменило ей носовой платок. Катя же, сгорая от стыда, помешивала ложечкой давно остывший чай и рассказывала все, как есть. Валерий Сергеевич не желал видеть дочь в своем доме: Миша все-таки не выполнил собственного обещания и растрепал все родителям. Без поддержки отца Кате было совсем худо. Но, каким-то практически волшебным образом, ей удалось быстро найти квартиру недалеко от родителей и хорошую работу, устроить Лизу в частный детский сад. Потом начались суды. Сначала раздел имущества, где Кате отдали половину ресторанного бизнеса, вскоре Катя подала на алименты, как и обещала. Миша был очень зол из-за такого положения дел и даже попытался начать угрожать уже бывшей жене прессой, но Катя решительно выставила его вон и сменила номер телефона. Предстояло встретиться с Борщевым в суде еще раз, и, Катя надеялась, что последний. Жданов звонить ей явно не собирался, хотя Катя считала, что он не выдержит и первый попытается начать общение. Всегда так было. Но телефоны молчали, а Коля беспощадно и не заботясь о тонкой душевной организации подруги подробно описывал все метания своего начальника от глубокой депрессии с запоем до скандалов по пустякам со всем офисом и оставшимися акционерами. Кате набрать знакомые цифры мешала ее гордость, хоть ей было очень нелегко и хотелось ненадолго забыться в жарких объятиях Андрея. Однако он столько грязи вылил на нее во время последнего разговора, что переступить через себя и пойти на мировую еще раз было бы унижением. Больше таких ошибок Катя пообещала себе не допускать. Хватит, больше никаких Андреев вместе с Мишами. У нее есть Кнопка, и, что бы там Андрей ни говорил, за дочь Катя была ему благодарна. Жалела только, что не выдержала и сказала Жданову от кого родила Лизу. Знала же, что Андрей будет не в восторге и не кинется ей под ноги, умоляя простить и принять его в семью. Его целью было разрушить ее брак с Мишей. Что ж, своего он добился. Пусть теперь катится на все четыре стороны и делает, что хочет. Впрочем, жаловаться было не на что. Коля, несмотря на то, что был по уши влюблен в свою невесту, для подруги время находил. Мама всегда готова была помочь и посидеть с Лизой, регулярно заглядывала Юлиана, а большего Кате и не нужно. Еще бы отец сменил гнев на милость, и стало бы совсем хорошо. Катя мириться с ним не торопилась. Знала — папа подуется и оттает. И меньше всего морозным воскресным днем Катя ожидала встретить Малиновского во дворе своего дома. Они не виделись с тех самых пор, как Роман уволился из компании, и за это время ничуть не изменился. Во всяком случае, его она узнала сразу и напряглась. Лиза что-то то ли попросила, то ли хотела рассказать, но Катя настолько разволновалась, что прослушала, о чем шла речь. Пришлось переспрашивать Кнопку. Оказалось, что дочка слегка замерзла и просилась домой, и единственный способ попасть туда — пройти мимо Романа. Он ее тоже увидел и узнал, хотя с их последней встречи Катя сильно изменилась. — Екатерина Валерьевна, какая неожиданная встреча! — Малиновский сделал изумленное лицо и фальшиво улыбнулся. — Для меня — особенно, — холодно ответила Катя и отвернулась. — Мы с вами столько времени не виделись, неужели вы не уделите мне и пары минут? — все еще улыбаясь, спросил Роман. — Не уделю. У меня ребенок устал и замерз, а разговаривать мне с вами не о чем, Роман Дмитриевич, — она так сухо ответила, что Малиновский перестал кривляться и взглянул на застеснявшуюся девочку. Лиза прижалась к матери и спрятала лицо в складках ее шубы. — Прелестная у вас дочка, Екатерина Валерьевна, красавицей вырастет, уж очень она на вас похожа, — Малиновский присел на корточки перед Лизой и протянул ей ладонь. — Привет, меня зовут Рома, а тебя? — Не лезьте к моему ребенку! — прошипела Катерина, прежде, чем Кнопка собралась ответить. — Я не хочу знать, что вам здесь нужно, уходите! — Бросьте, неужели вам так сложно поддержать беседу и не пугать собственного ребенка? — В вашем присутствии практически невыполнимо. — На чай я, кажется, могу не рассчитывать, — Рома ухмыльнулся, но вставать не спешил, рассматривал черты лица Лизы и хмурился все сильнее. — Вам не кажется. Убирайтесь вон и товарищу своему передайте, что посылать в мой двор своих многочисленных друзей не нужно. — Андрей не знает, что я здесь, — холодно и жестко ответил Роман, резко распрямившись и заглядывая в глаза испуганной и злой Кате. — Так что будьте гостеприимны, пригласите меня на чай. Или вы опасаетесь, что мой визит вызовет у вас проблемы? — Одно ваше появление уже проблема, Роман… — Можете опустить отчество, в конце концов, мы не в Зималетто, я не вице-президент, а вы — не секретарша из кладовки. Я скажу вам несколько слов и уйду, обещаю. — Провалиться бы вам с вашими обещаниями, господин Малиновский, — процедила сквозь зубы Катя, сдаваясь под напором человека, которого ненавидела всей душой до сих пор. — Идемте.