Иллюзии

Малиновский с нескрываемым любопытством разглядывал интерьер небольшой Катиной квартирки. От скромности бывшая жена поваренка не умрет, решил он. Новая, отнюдь не дешевая мебель, свежий ремонт, хорошая техника. И сама хозяйка совершенно не похожа на привычную «мисс Железные Зубы», уверена в себе, стильно одета, умело накрашена. Такая женщина не станет самоутверждаться за чужой счет, почему-то подумалось гостю. Проводив взглядом чуть взлохмаченную от шапки черноволосую макушку Катиной дочери, Рома вдруг немного оробел. Наедине с Катей, которая злобно сверкала глазами, вдруг стало неуютно, словно влез в одежду меньшую по размеру. Он представлял себе разговор по-другому, пока ехал через пол-Москвы сюда, а его сходу нагнули одним только холодным яростным взглядом. — Вы хотели чаю, — напомнила хозяйка незваному гостю. — Кухня — налево. — А… да… — рассеянно отозвался Малиновский и протопал в указанном направлении. Радушного приема ему здесь не окажут, очевидно. Хозяйка дала ему возможность осмотреться, занявшись, в первую очередь, ребенком. Рома слышал их голоса, но толком разобрать, что Катя говорит дочери, он не смог, как ни старался, а подслушивать не рискнул. От нечего делать он разглядывал кухню. Вся окружающая обстановка была рассчитана исключительно на маленького непоседливого ребенка. Никаких острых углов, легко пачкающихся поверхностей, опасных предметов, до которых мог бы дотянуться маленький ребенок. Видно было, что здесь кроме них никто не живет. Вряд ли нормальный мужик потерпел бы дурацкие наклейки с какими-то принцессами на стенах и мягкие игрушки на столе между разбросанными рисунками и фломастерами. Катя вошла на кухню неслышно, немало напугав своим появлением гостя. Тут же с ее появлением зашумел чайник, звякнули чашки. Две. Одна для Ромы. Другая для нее. Лицо — каменная маска, и если она и злилась до сих пор, то прочитать в ее взгляде это было невозможно. — Вы пьете чай с сахаром? — до дрожи холодным голосом поинтересовалась Катерина. — Две ложки, — без улыбки и ужимок ответил Малиновский. Ароматный напиток появился перед ним как по волшебству. Катя села напротив и выжидающе взглянула на него. Рома слегка смутился. — Вы знаете, что Андрей пьет уже несколько месяцев? — без предупреждения пошел в атаку Малиновский, едва отхлебнув чай из веселенькой кружки с цветочками. С мороза — самое то. Пока окончательно не струсил. — Да, знаю. И что вы предлагаете мне сделать? — Катя усмехнулась. — Сбегать уговорить его не пить? Или в ноги ему броситься, может? — Боюсь, вы, Катенька, не совсем понимаете, что натворили своими откровениями, — зло прошипел Малиновский, нечаянно обжегшись чаем. Катя чуть прищурилась. — Думала, что он обязан был кинуться тебе на шею и тут же признать твоего ребенка неизвестно от кого? Катя фыркнула, но тут же поджала губы, смотря в упор на гостя. — Не хочу тебя расстраивать, но любовник у меня один и три года не менялся. — Я должен тебе поверить на слово? — Малиновский усмехнулся. — Прости, что на «ты»… — Не напрягайся, — Катя оставила чашку на столе и подперла кулаками подбородок, с брезгливым любопытством разглядывая гостя. — Так что ты мне предлагаешь? Снова простить-понять твоего дружка? Надоело, знаешь ли… — До сих пор вспоминаешь ту идиотскую инструкцию и мстишь ему? — Причем тут это? — Катя скривилась, словно хотела рассмеяться, но с огромным трудом удержалась. — У Жданова хватило наглости изгадить мне жизнь еще много раз после чертовой инструкции. Я уже несколько месяцев не вылезаю из судов. Малиновский замолчал и отставил чашку. Он ожидал услышать оправдания и жалобы на мужиков, обвинения во всех смертных грехах, но Катя говорила настолько будничным тоном, что ему снова стало не по себе. — Сама виновата, — процедил, наконец, Роман. — Ты Андрюху довела… — Его кто-то держал за яйца возле меня? — Катя приподняла бровь и улыбнулась гостю. — Я вообще не понимаю, зачем ты явился сюда. — Поговорить… — пробормотал Малиновский. — Мне нечего тебе сказать, Рома, — Катерина холодно улыбнулась. — Бежать и жалеть твоего друга я не собираюсь, ради его успокоения врать, что моя дочь не от него, я не буду, от Жданова мне ничего не надо. Надеюсь, что Лиза никогда не узнает, что папа всегда звал ее ублюдком. Единственное, о чем я жалею… нужно было закончить все гораздо раньше и с ним, и с мужем. У тебя еще есть вопросы? — Почему ты ему ничего не сказала? Вопрос у Романа вырвался сам собой, и, судя по тому, как переменилась в лице Катерина, он зря его задал. За окном уже сгущались сумерки, и пора было уже уходить и не злоупотреблять гостеприимством хозяйки. — Потому что получилось бы то же самое, что и сейчас. И даже хуже, — помедлив, ответила Катя. — У Лизы подходит время ужина, так что… — Я подожду, мне торопиться сегодня некуда, — с намеком отозвался Малиновский. — Дайте попить, а то так есть хочется, что даже переночевать негде, — пробурчала себе под нос Катя. Рома усмехнулся, хотел сострить, но не решился. — Позволишь мне остаться на ужин? — не рассчитывая на особый успех, спросил он. — Еще немного, и я решу, что ты заигрываешь со мной, — Рома засмеялся, оценив шутку. — Зачем бы мне? У нас с Андреем уговор, между прочим. Я не трогаю его девушек, а он моих. — С Андреем все осталось в прошлом, — холодно ответила Катя, поспешно вскакивая из-за стола. Рома ухмыльнулся, поймав такое знакомое по Зималетто смятение и дрожь, когда речь заходила о Жданове и ее чувствах к нему. Загремели тарелки и крышки кастрюль, Катя металась от холодильника к шкафчику с посудой, а Рома с нескрываемым удовольствием наблюдал, как у нее трясутся пальцы. «Ничего не закончилось, Катенька», — ехидно подумал Роман и задумался. До него, наконец, дошло, что с момента их драки с Андреем из-за дневника ровным счетом ничего не изменилось. Катя любит Жданова. Пока грелась еда в микроволновке, Катерина поспешила удрать в недра квартиры подальше от Малиновского, который уже начал прикидывать в уме, как бы свести двух упрямых ослов снова и не словить по морде за самодеятельность от одного президента модного дома.