Поиски утраченного

25 декабря

За последнее время он прочитал много газет, начиная магловскими и заканчивая теми, которые Стив достал из личного архива. Вот только ни одна из этих газет не была оформлена в рамку и не хранилась под стеклом: первые он частенько доставал из мусора, а выпуски «Ежедневного пророка» были пыльными и отвратительно пахли. Газета в рамке отличалась не только запахом и чёрными, невыцветшими буквами, но и стилем и оформлением текста, что сразу бросалось в глаза. Мимолётом замечая собственное отражение в стекле, Баки ловил себя на мысли, что, в отличие от этой газеты, он сильно изменился. На чёрно-белой фотографии, которую кто-то додумался поместить на первую полосу «Ежедневного пророка» девять лет назад, были изображены шесть подростков. Он сразу узнал себя: причесанный, в пиджаке и с галстуком, он держал за руку парня, который едва доставал ему до плеча. Этот же парень сейчас сидел рядом и пил уже третью чашку кофе. Баки то поднимал на него взгляд, пытаясь отыскать знакомые черты, то пялился на фотографию, надеясь, что это всколыхнёт его собственные воспоминания. Под фотографией нашлось его имя и ещё пять других имён, одно из которых, как он уже знал, принадлежало его спасителю. Заголовок обнаружился ещё ниже: «ТАНЦЫ ЧЕМПИОНОВ В ХОГВАРТСЕ». Звучало так глупо, что хотелось засмеяться, но Баки было не до смеха. Его не сковывал страх и не трясло от нервов, но волнение, нараставшее в груди, на какое-то время оборвало все связи с внешним миром, и всё, что он мог — любоваться счастливым моментом, запечатлённым в газете и не оставшимся в его памяти. — Теперь ты мне веришь? Спаситель с нетерпением смотрел на Баки, ожидая ответа. Улыбка едва тронула его губы. Волосы растрепались, и время от времени он приглаживал их в попытке избавиться от завитушек на концах. Сидел он в одной футболке с короткими рукавами, серых джинсах и чёрно-желтых носках, которые выделялись на фоне потрёпанного и затёртого грязно-синего ковра ярким пятном, как полная луна на чистом ночном небе. — Верить не значит помнить, — отозвался Баки и опустил рамку на стол. Питер — его спаситель — не казался подозрительным и совсем не напоминал мучителей-похитителей. Он был слегка неуклюжим, постоянно трепал волосы и смыкал пальцы вокруг запястья левой руки. Но большое впечатление на Баки произвёл он отнюдь не своей внешностью и привычками, а тем, что говорил обо всем в лоб и не пытался увиливать. Он не вёл себя, как Стив, в попытке оградить от ненужной информации, способной подстегнуть его память и свести с ума. Баки впечатлился и безоговорочно доверился, когда Питер, словно забыв подумать, рассказал о том, что когда-то они были парой. Не парой чудиков и не парой друзей, а той парой парней, которые прятались в углах пустых коридоров, желая насладиться обществом друг друга и поцелуями. В качестве неопровержимого доказательства Питер принес ему старую газету, посвящённую одному из мероприятий Турнира Трёх Волшебников, и несколько совместных снимков. И там, и там Баки видел себя и не находил ничего, что могло бы опровергнуть необдуманные слова Питера. — Давай решать проблемы по очереди, а не все разом, — Питер устало потёр лоб. Хоть он улыбался и старался казаться самым обычным, вдохновленным жизнью парнем, Баки видел накопившуюся усталость. — Первым на повестке дня был вопрос доверия. Ты хотел знать, правду ли я тебя говорю. Я в прямом смысле выложил перед тобой все свои козыри. Так каков твой вердикт? Баки вспомнил, как Стив просил его о доверии. Тогда он сказал не так много, но его голос звучал спокойно, а доводы, что он привёл, казались невероятно важными. Питер просил иначе. Взволнованный и взъерошенный, он смотрел на Баки так, словно от этого решения зависела чья-то жизнь. Он не мог держать эмоции в себе, и важность, которую он вкладывал в свои попытки убедить Барнса поверить, не казалась абстрактной. Питер не пытался воззвать к его совести и не прикрывался общественной значимостью. Он просил о доверии так, словно желал его сам только для себя. — Я всё ещё не сбежал, — Баки развёл руки в стороны и оглянулся. Ему открылось множество путей отхода. Он без труда пролез бы в маленькое окно над раковиной. Мог бы вскарабкаться по лестнице и спрыгнуть со второго этажа. А ещё во внутреннем кармане его мантии, которую Питер заботливо высушил заклинанием, по-прежнему лежал портключ и ему ничего не стоило схватиться за него. — Разве это не показатель? — Отлично, — выдохнул Питер с облегчением. — А я-то думал, ты опять зациклишься на том, что Стив ничего обо мне не рассказывал. — Как я понял, это не самое лучшее оправдание, — уголки губ Баки непроизвольно дернулись вверх. — Так это твой дом? — В некотором роде. Он принадлежит моей тёте. Пару лет назад она вышла замуж за магла и переехала в Калстон. Это в Уэльсе. Баки снова огляделся. Справа располагалась пыльно-розового цвета кухонная мебель и раковина с темнеющим над ней окном. По центру, словно трон, громоздился диван с широким сидением, рядом стоял журнальный столик, совершенно не вписывающийся в интерьер. В дальнем левом углу он разглядел дверь, ведущую, должно быть, в другую комнату, а чуть поодаль от неё вверх стремилась каменная винтовая лестница. Несмотря на внешнее убранство, дом выглядел не обжитым. Это место, наполненное затхлым запахом, напоминало Баки те сараи, в которых он успел побывать за время своего недолгого побега. — И как давно тут живешь ты? — поинтересовался Баки, не особо надеясь на ответ. — Я просто подумал, что тебя нужно спрятать там, где никто не сможет тебя найти, — сказал Питер. — Это мой первый визит за два года. Баки вспомнил, как они в молчании добирались до деревушки. Из-за ужасного холода и сильного ветра ему пришлось закутаться в мантию. С тоской осматривая безжизненные дома, он всё пытался понять, живёт ли кто в этом каменном лесу и какой шанс увидеть заинтересованное лицо в тёмном просвете окон. Бывшие тогда не по размеру ботинки давили на ноги, и на мгновение эта боль вдруг вернулась. — Когда-то давно эта деревня служила убежищем для сквибов, которых не очень-то жаловали в волшебном мире, — продолжил Паркер. — Остатки древней магии ограждают это место от многих чар, в том числе и от следящих. — Это многое объясняет, — вымолвил Баки. И вовсе не потому что слова Питера о магии что-то проясняли, а просто потому что не знал, что ещё сказать. — Обсудим твою амнезию? — Было бы что обсуждать, — буркнул Баки себе под нос. Он не злился на Питера, который хотел знать больше о том, что произошло. Но проблема была в том, что он и сам не особо что знал. — Я же уже говорил, что ничего не помню. — Ты сказал, что не помнишь меня, — Питер вёл себя, как мракоборец на допросе. Складывалось ощущение, что он запомнил всё, что успел рассказать ему Баки, и собирался пользоваться его же словами, как холодным оружием. — И большую часть своей жизни. Но что-то ведь помнишь? — Немного. В основном образы. Родителей помню, сестёр. — Тогда твои воспоминания не могли забрать этой палочкой, — Питер указал на палочку, лежавшую на краю стола: прямая, из тёмного дерева с широкой рукоятью и тонким концом, она выглядела как произведение искусства. — Как и любой другой. Заклинание действует иначе. Оно ничего не оставляет волшебнику после себя, только создаёт пустоту для заполнения новыми воспоминаниями. Волнение поступило к горлу. Голова закружилась, и на несколько секунд Баки почувствовал себя так, словно снова оказался в клетке. Память, может, его и подводила. Он не помнил свою жизнь и людей, что были рядом. Не помнил, как первый раз приехал в Хогвартс и мучился (наверняка мучился!) в ожидании распределения, как не помнил о том, что играл в квиддич, был популярным парнем и встречался с Питером Паркером, что по-прежнему не укладывалось в его голове. Но он помнил, как мучитель, направляя на него палочку, то смеялся от восторга, то заходился истерическим хихиканьем и со злостью накидывался на него, применяя страшные, но уже проверенные заклинания. Его тело превращалось в концентрацию боли и отчаяния, рассудок трещал по швам, и время от времени безумие брало верх. В такие моменты он от бессилия царапал стены, стирая пальцы в кровь, и, кажется, кричал. Баки не был уверен, но думал, что его воспоминания могли отнять неизвестным заклинанием, которое применяли на нём в назидание другим. И ничто не мешало похитителям использовать эту палочку. Или ту, с которой он сбежал в первый раз. Он с тоской посмотрел на палочку, в которой всё ещё видел надежду. — А вдруг, — сказал он, не собираясь ничего больше объяснять. — Таких заклинаний не существует, — ухмыльнулся Паркер. — Если ты о таких не слышал, это не значит, что их нет. Питер поджал губы. Он по-прежнему смотрел на Баки тем неуверенным, потерянным взглядом, которым встретил его в переулке и изучал по прибытию сюда. Словно глядя на него всего в шрамах и с трёхдневной щетиной, он видел вылезшего из могилы мертвеца. Как будто драма жизни Баки была его личной трагедией, и это одновременно смущало и озадачивало. — Это как-то связано с тем, где ты был эти девять лет? — спросил он тихо. Баки кивнул. — И ты ищешь способ вернуть себе память? — Пока безуспешно. Баки взглянул на часы, висевшие над столом. Они были странной формы и напоминали растёкшуюся лужу. Цифры и другие обозначения гуляли по циферблату в случайном порядке, но стрелки, как по волшебству, быстро находили своё место. Работали они беззвучно, словно спрятанные за защитными заклинаниями, из-за чего Баки чувствовал себя не в своей тарелке. Было что-то неправильное в бесшумно работающих вещах, и каждый раз, оказываясь лицом к лицу с чем-то подобным, он ждал подвоха. — Не думаю, что палочка поможет вернуть тебе память, — настоял на своём Питер, и Баки вздрогнул, выйдя из подобия транса, в который его завели собственные размышления. — Это всего лишь инструмент. — Я знаю, что... — Но я могу помочь тебе с поисками других способов. Сквозь ткань мантии Баки нащупал ржавую заколку, которую ему дал Стив. Инструкции были довольно чёткими: воспользоваться портключом, чтобы оказаться там, где Стив и Тони смогут его найти. Это казалось правильным, когда Роджерс впервые озвучил ему эту часть плана. Убегая от нападавших, Баки держался за мысль о том, что в один момент он воспользуется порключом и окажется в безопасном месте. Он даже думал об этом, оказавшись в этом доме и попивая кофе, пока слушал рассказы Питера о том, что когда-то было. А теперь сомневался. Искренность Питера пробуждала что-то в нём, но Баки никак не мог понять, что же именно так его цепляло: предложенная помощь, слова о совместном прошлом или простота, с которой Паркер воспринимал каждое его слово. Стив, Нат и даже Тони вели себя с ним совсем иначе. Они придерживались рамок и границ и руководствовались набором правил, которые сами же и придумали. — ...У меня есть старинные книги, — продолжал Питер, заполняя пустоту звонким голосом. Он видел, что Баки обдумывал его слова, понимал, что решение довериться — не из простых. Он делал то, что считал нужным, терпеливо ожидая. — Множество способов забылись, потому что магия, как и весь мир, совершенствовалась от года к году, от века к веку, но это не значит, что они не работают. Можно попробовать поэкспериментировать с зельями, у меня есть несколько наработок и... Питер описывал способы, о которых Баки не читал. Например, он предлагал использовать гадание на чаинках, чтобы заглянуть в прошлое. А ещё говорил что-то про астрономические карты и сыворотку правды, описывал волшебные свойства редких растений и жабьей слюны. Тон его голоса воодушевлял. Отдёрнув руку от мантии, Баки прокашлялся. Питер замолчал. — Я был бы рад твоей помощи, — сказал он, глядя на Питера и не сводя взгляда. Он разглядывал его лицо, и в памяти вдруг что-то зашевелилось. Ощущение, что он видел Питера и раньше, маленьким огоньком горело на задворках сознания. — Только помогать мне небезопасно. — Джеймс, ты находишься в самом безопасном месте во всей Англии, — хмыкнул Питер. Он старался не улыбаться, но Баки видел, что тот обрадовался его словам. — Здесь две спальни и отличная библиотека. Всё, что нужно, так это придумать, что будет у нас на ужин. С этими словами Питер вытащил из-под стола и поставил на столешницу пакет с логотипом магловского продуктового магазина Lidl UK.

***

Кровать, предоставленная Питером, была не такой удобной, как та, на которой он спал в доме Тони и Стива. Жесткий матрас не давал расслабиться, а перья, торчащие из подушек, кололи кожу, как сотни маленьких иголок. От постельного белья исходил старый аромат женских духов, несмотря на все попытки Питера избавиться от навязчивого и стойкого запаха. Кроме кровати, в комнате стоял платяной и книжный шкафы и миниатюрное кресло синего цвета, на которое Баки пялился уже минут пятнадцать. Он никак не мог уснуть. То ли проблема была в новом месте, то ли его мучила совесть из-за всё ещё спрятанного в кармане его мантии портключа, которым он так и не воспользовался. Вместо того, чтобы вернуться к друзьям, которые потратили на него много сил и времени, пожертвовали своим благополучием и явно находились не в лучшем положении, он остался с парнем, которого видел в первый раз в жизни. Разглядывая Питера за ужином и потом после, он никак не мог поверить (и даже не пытался представить!), что когда-то между ними что-то было. Что-то романтическое или что-то похожее на ту химию, которую он углядел между Тони и Стивом. Баки думал об этом, переключаясь между роившимися в его голове мыслями о побеге, потерянной памяти и подкинутыми судьбой испытаниями. А разве можно было не думать? Не зря ведь считается, что любовь — это то чувство, которое помогает преодолеть многое, и он видел в нём надежду и вдохновение. Вот только не знал, а осталась ли хоть капля той искры, что была между ними когда-то? Он не мог ответить на этот вопрос ни за себя (в первую очередь потому что считал, что сам он предвзят и готов верить всему, лишь бы не остаться одному в сложной ситуации), ни за Питера. В попытке отвлечься и желая перестать провоцировать головную боль, Баки откинул одеяло и сел на кровати. Поправил сбившуюся майку и рывком сорвал штаны, висевшие на спинке кресла. Надев их, он застегнул пуговицу и молнию и сунул ноги в ботинки, стоявшие возле кровати. Питер поколдовал над ними, придав ботинкам размер, подходящий Баки. Завязав шнурки, он встал и накинул рубашку поверх майки, но застёгивать не стал. Баки пытался убедить себя в том, что поднялся с кровати только потому, что устал перекатываться с боку на бок. Он остановился у окна и сквозь прозрачно-синий тюль наблюдал за облаками, прячущими за собой Луну. На тёмном небе, в тех местах, которые не затянули облака, проглядывались звёзды. Закрыв глаза, Баки вспомнил дырявую крышу сарая, которая представлялась ему частью звёздного неба. Он слышал гул ветра, гуляющего вокруг дома и теребящего растущие по периметру кусты, и наслаждался тишиной и спокойствием ночной улицы. И хоть, укрываясь за каменными стенами, он не мог ощутить бушующий снаружи холод, по коже всё равно поползли мурашки. Три недели, проведённые в одиночестве, казались чем-то, чего никогда не случалось. Открыв глаза, он снова увидел Луну, вышедшую из-за облаков, и звёзды. Потянулся ладонью к окну, отодвинул тюль и, коснувшись стекла, наконец ощутил тот холод, о котором прежде только вспоминал. Ладонь неприятно покалывало, но Баки терпел, не сводя взгляда с улицы за окном. Рассматривал стоящие вдалеке деревья и покрытые снегом крыши домов, пытаясь найти хоть одно доказательство существования жизни в этой деревушке. Неожиданно на снежный куст упала тень. Баки непроизвольно вздрогнул и, желая получше разглядеть внезапное движение, прижался к окну. Контраст тени со снегом был едва заметен. Тень напоминала шатающееся от ветра молодое деревце, ствол которого ещё был слишком тонким и хрупким, чтобы сопротивляться, а веткам и вовсе не хватало толщины, чтобы отбросить даже слабый силуэт. Но вдруг в тени качающегося дерева Баки разглядел знакомые движения. Тень словно пыталась изобразить водоворот несколько раз. Он сомневался, что деревья обладают какой-то волшебной силой, но он сразу узнал заклинание. Тони учил его разным приёмам, считая, что любое заклинание можно использовать как оружие. Главное в такие моменты не забывать использовать своё воображение. Перепугавшись, Баки рванул к кровати и вытащил волшебную палочку из-под подушки. Он так торопился, что, спускаясь по лестнице, почти упал, но чудом удержался от поездки носом по ступенькам, вовремя схватившись за перила. Когда он оказался на первом этаже, то подметил, что свечи всё ещё горели, на кухонном столе стояла тарелка с недоеденным бутербродом и чашка, наполненная тёмной жидкостью. Дверь в спальню Питера была плотно закрыта. Ни следов борьбы, ни других признаков того, что случилось что-то плохое, Баки не видел. Растерявшись, он не придумал ничего лучше, чем подойти к входной двери и выглянуть на улицу. И плевать, что его одежда явно не подходила для ночных прогулок посреди зимы. Он потянул на себя ручку и под жуткий скрип петель высунул голову наружу. Первым делом холодом обдало всё лицо и шею. Нос замерз, и Баки ощущал, как с каждой секундой тот становился краснее. Щёки жгло так сильно, что хотелось растереть их снегом в надежде, что это поможет вернуть тепло. Изо рта вышел пар такой густой, что Баки вполне мог бы выдать себя за дракона. — Что-то случилось? — Питер, запыхаясь, удивленно глянул на Баки и на сжимающую волшебную палочку ладонь. — Это ты разбрасываешь тут заклинание Репаро? — спросил Баки после небольшой паузы. Паркер, улыбнувшись, кивнул. Он пошёл навстречу Баки. Пришлось зайти в дом, но этому Барнс был только рад. — Зачем? — Дому требуется ремонт, — ответил Паркер и закрыл за собой дверь. Пройдя к дивану, он скинул куртку и направил палочку в сторону камина, а секунду спустя огонь разгорелся с новой силой. В камин осторожно влетел медный чайник, зацепился ручкой за специальный крючок и повис. Грязная посуда со стола перекочевала в раковину, а недоеденный сэндвич — в мусорку. Струя воды сбила основную грязь с тарелки и чашки, прежде чем Питер пустил в ход щётки и мыльный раствор. Всё это он проделывал, кажется, не думая. Словно такое колдовство — ритуал или выработанная за годы привычка. Каждое движение отточено и доведено до идеала. — Дом старый, — закончив раздавать задания, продолжил Питер. Он сел на диван и с грустным видом поднял взгляд к потолку. — Я давно обещал Мэй, что займусь им. Шанс подвернулся, и я решил попробовать. — Обязательно делать это ночью? — Баки тоже сел на диван, но на потолок не смотрел: он уже насмотрелся на тот, что был в комнате на втором этаже, и не думал, что потолок здесь сильно от него отличается. — Я же говорю: шанс. — И чем отличается от того шанса, который мог бы выпасть завтра? — Тем, что сегодняшний шанс не гипотетический, — хмыкнул Питер и грустно улыбнулся. — Всё равно не сплю. — И что же мешает тебе спать? — Мысли, — сказал Питер и посмотрел на Баки. Его взгляд был внимательным, а в глазах по-прежнему читалось непонимание и неверие. — А тебе? Барнс поёжился. Ему показалось, будто бы холод с улицы пробрался сквозь закрытые двери и окна, чтобы помотать ему нервы. А всё, что его занимало — взгляд Питера. Прежде он думал, что только для него сложно принять решение о доверии, но сейчас глядел на парня, сидевшего рядом, и видел искаженное, но своё отражение. Питер находился в муках, раздумывал и размышлял о чём-то, что было недоступно Барнсу. И о чём он, наверняка, не имел права спрашивать. Переживал только, что причиной хаоса, кружившего в глазах Питера подобно смерчу, был он сам. — Тоже, — сказал Баки. — Всё думаю о том, что ты мне сказал. — И что же я тебе сказал? — Ты правда веришь, что есть способ вернуть мою память? Питер стушевался, но не отвернулся. Так и смотрел на него, не моргая, дышал равномерно, и только брови, сведённые к носу, выдавали его недоумение. У него не было ответа на вопрос. Баки всё прекрасно понимал и не злился: он не получал ответов на свои вопросы уже девять лет. — Мне бы хотелось в это верить, — сказал Питер тихо. — Как никак, ты был частью моей жизни и было бы приятно знать, что ты в состоянии вспомнить меня. Вот только поиски подходящего тебе способа могут занять месяцы, а могут и годы. Годы. Баки ожидал услышать что-то подобное ещё от Стива. Сроки звучали пугающе, но не для него. Что для него пару лет, когда он девять лет провёл взаперти? Капля в море. У других имелось иное мнение. У Питера, как и у Стива, наверняка был парень или даже муж, была жизнь, и Баки вряд ли вписывался в его планы. — Много возни с домом? — Достаточно. Некоторые места не поддаются заклинаниям из-за древней магии, которую хранит это место. — Что, если я буду помогать тебе с ремонтом, а ты мне — с поисками способов восстановления памяти? Питер в удивлении поднял брови. О чём он думал, Баки не знал, но пытался представить несколько вариантов. Может, он размышлял о том, что бывшим пропавшим без вести Барнс просто потерял рассудок, и пострадала не только память, но ещё и трезвое и рациональное мышление. А может, представлял, как сдаст его в Министерство и получит корзинку волшебных сладостей в знак благодарности. — Оплачу добротой за твою доброту, — придерживаясь минимальной громкости, Баки объяснил свой ход мыслей. — У меня нет денег, так что за еду мне тоже придётся как-то с тобой расплачиваться. — Нет, — воскликнул Питер слишком высоким голосом, в котором слышалось волнение. — В смысле, ты не должен платить мне за еду. Ерунда какая. Если хочешь помочь с домом, я буду только рад. Но поиск способов восстановления памяти — это не лотерея. Я не отказываюсь от своих слов, я сдержу обещание и сделаю всё, что смогу. Даже если на это понадобятся годы. Баки, занервничав, облизал губы. Он чувствовал, что настал его черёд говорить, но, как назло, в голове было пусто. Глядя на Питера, он не мог думать ни о чём, кроме той доброты, с которой Паркер относился к нему. Искал причины и подводные камни, пытался понять, как тот мыслит. Был ли виноват Питер в его пропаже? Вряд ли. Чувствовал ли он вину? Возможно. Хотел ли починить Баки? Определённо. — Я читал об Омуте памяти. Не знаешь, где можно раздобыть такой? — спросил Баки. — Возможно, один из таких всё ещё хранится у нас в подвале, — Питер пожал плечами. — Но там такая грязь, а ещё там завелись пикси и, возможно, в углу за книжным шкафом живёт боггарт. Придётся всё перерыть, чтобы узнать, и… Раздался стук по стеклу. Питер резко повернул голову, Баки сделал то же самое. В окне над раковиной горели два больших жёлтых глаза и серо-белая грудка почтовой совы. Паркер подскочил и понёсся к окну, быстро открыл ставни и пропустил сову внутрь. Стоило ему отвязать письмо, как сова подлетела к камину, села на металлический насест, расположенный на каминной полке, и, закрыв глаза, задремала. — Это Карен, — представил пернатую Питер и развернул письмо. — Можно сегодня я посплю здесь? — перебил его Баки. Он подумал, что такой момент самый идеальный для странных и дурацких вопросов. — От постельного белья в спальне наверху исходит неприятный, тяжёлый запах. — Без проблем, — сказал Питер и, положив распечатанное письмо на стол перед диваном, использовал манящие чары, чтобы выманить подушку и одеяло из спальни. Письмо оказалось лаконичным. Из его содержания Баки не понял ровным счётом ничего. На чисто-белом листке аккуратными, наклоненными влево круглыми буквами было написано: «Прикрою <3».