Поиски утраченного

2 января

Стив чувствовал усталость во всём теле. Тыльную сторону правой ладони пересекали несколько неровных, покрасневших царапин. Кожу вокруг пощипывало. Ноги казались тяжелыми и неподъёмными, и в какой-то момент ему почудилось, что дьявольские силки обвили лодыжки и вот-вот сломают ему кости. Шум воды привёл его в чувства. Сильнее прижавшись к дверному косяку, Стив тяжело вздохнул. Стоявший у раковины Тони повернулся и вопросительно посмотрел на него. У Стива не нашлось сил, чтобы отвести взгляд, поэтому он просто улыбнулся. События последних дней сломали его, отчего эта улыбка далась ему нелегко, что не укрылось и от Тони, который мигом захлопнул шкафчик над раковиной и подошёл к нему, подперев спиной дверной косяк напротив. Его обеспокоенный взгляд пробуждал Стивово чувство вины, и в кой-то веки Стив думал о том, что Тони был абсолютно прав насчёт его дерьмовой работы. Размышлять о том, что Министерство как-то замешано в случившемся, Стив начал пару дней назад. Они искали Баки в пригороде Лондона, когда ему на глаза попалась снующая между магазинов Нат. Он заметил её не сразу. Поначалу подметил мантию, чуть позже — торчащий воротник бежевой кожаной куртки, и уже совсем поздно — светлые, уложенные локонами волосы. В тот раз он взял мужа под руку и трансгрессировал без объяснения причин. Только по приходу домой рассказал о том, что видел. Конечно, это была всего лишь Нат. Они дружили с самой школы, и она явно не желала зла Стиву или Тони, или даже Баки, с которым у неё были особенно близкие отношения. Только этой мыслью Стив себя и успокаивал, но заряда хватало ненадолго. Он не пытался сбежать от проблем, а только лишь хотел выкроить немного времени для себя и своих размышлений, чтобы в конце концов смириться с произошедшим и решить, что делать дальше. Ему нужен план, чёткий и действенный. План, который поможет держать всё под контролем и не допустить новых, нелепых ошибок. Поцелуй Тони оказался таким неожиданным, что поначалу Стив опешил. И только когда Тони положил свою ладонь на его щёку и прижался, он отмер и ответил на поцелуй. Рука Старка была влажной и горячей, тепло его тела успокаивало, а поцелуи отвлекали от всех ненужных мыслей. Стив уже не чувствовал вину, как не чувствовал и сковывавшую ноги усталость, которая ещё несколько минут назад была главным неудобством. Стив обнял Тони за талию, сжав бордовую ткань махрового халата, и углубил поцелуй. Это помогало расслабиться и забыться, и хоть он прекрасно понимал, что эффект временный, отказываться от этих минут полного забвения он не желал. Если кто и мог удержать его на плаву, так это Тони, и он знал, что нужно сделать и как. Старк то напирал, то ненадолго отстранялся, словно проверяя, работает ли его метод, и в такие моменты Стив тянулся к нему сам и зацеловывал шею и щеки. Точно так же он делал, когда они учились в школе, перед сложными экзаменами и решающими матчами по квиддичу. Они были вместе так давно, и просто удивительно, что те же самые методы до сих пор так отлично работали. А потом Тони залез рукой ему в штаны, и ситуация немного накалилась. Стив выдохнул, обрывая поцелуй, но Старка это не смущало. Всё с тем же рвением он дрочил Стиву и целовал его в шею, надеясь, должно быть, на что-то большее, но как бы он не старался, член Стива так и не встал, из-за чего сам Роджерс чувствовал себя неудобно. — Не надо, Тони, я… — Не хочешь? — спросил Старк, не прекращая свои попытки. — Сейчас не очень подходящий момент, — отозвался Стив, сглотнув. — К тому же скоро должны приехать мама и Морган, а я… — У нас полно времени, дорогой, — остановив ласки рукой, Тони сжал член. Волна возбуждения прошла по телу Стива, но и та вызвала в нём только жар. Щёки покраснели. — На оральный секс точно хватит. Нам не помешает снять напряжение. — А ты напряжен? Столкнувшись с упрямым взглядом Стива, Старк сдался и вытащил руку из его штанов. Отшатнувшись, он прислонился к дверному косяку напротив, вновь используя его как опору. — Наша жизнь превратилась в кошмар. Барнс снова потерялся, за нашим домом следят, и поэтому мы не можем туда вернуться, а мой муж отказывается от минета, — Тони скрестил руки на груди. — Ясен пень, я напряжен. Тон его голоса ничем не выдавал раздражение, взгляд тоже, и только грубая складка между бровей подтверждала его слова. Он отвернулся и уставился на запотевшее зеркало в ванной комнате. Его влажные после душа волосы завивались на кончиках. От тела шло тепло, из-за чего щёки налились красным. Бордовый халат лип к горячей коже. Стив облизал ещё помнящие поцелуй губы и ощутил собирающееся в низу живота возбуждение. Тони казался уязвимым, вспотевший и раскрасневшийся он заставлял всё нутро Стива сходить с ума. Халат, надетый на голое тело, будоражил воображение. Чувство вины в его груди ныло совсем по другому поводу. Он чувствовал, как его повело, как мир вокруг вдруг превратился в расплывчатую картину. И только Тони, стоявший в центре, остался прежним: ярким, чётким и невероятно сексуальным. Стив шагнул к нему, и тот, ни секунды не мешкая, словно ждал этого шага целую вечность, втянул его в поцелуй. Завязанный в узел пояс халата сдался пальцам Стива и через несколько секунд упал на пол. От щёк по шее расходился жар. Кожа краснела местами, словно обозначая те части тела, которых касались чаще всего. Дыхание потяжелело, и Стив, в попытке отвлечься от реакции собственного тела, уперся ладонями в обнаженную грудь Тони. Тепло обвило его руки. Наклонившись, Стив поцеловал его плечо, следом — шею, лизнул кожу за ухом. — Так-то лучше, — тихо простонал Старк. В отличие от Стива, Тони не церемонился. Мгновением позже его руки оказались в штанах Роджерса, а единственным, что не давало ему упасть, был дверной косяк. Расцеловывая шею и щёки, Стив вкушал блаженство. Тони, несомненно, всегда занимал верхнюю строчку как по жизни, так и в списке его уязвимостей. Ему хотелось сохранить размеренный темп, прочувствовать каждый поцелуй и каждое прикосновение так же сильно, как и хотелось забыть о временных рамках и неудачах, в которых они застряли. Но Тони торопился. Он так и норовил поймать губы Стива своими, не позволив вдоволь насладиться моментом. Нетерпеливо сжимал ягодицы одной рукой, другой ласкал член в тесноте спортивных штанов. Его сбитое дыхание будило фантазии Стива, подпитывая возбуждение, а настойчивые попытки прижаться к голому телу действовали как письменные предписания от начальства — их невозможно было игнорировать и требовалось исполнить немедленно. С первого этажа донесся звон часов. Стив едва услышал звенящий гул, но именно этот, остающийся незамеченным в обычное время звук послужил напоминанием, толчком к действиям. Тони не сопротивлялся, когда Стив опустился на пол, встав на колени и оперившись руками на собственные бедра, и, очарованный видом, посмотрел снизу вверх. Он так любил Тони и так сильно хотел его прямо сейчас, что боялся упустить правильный момент. Не разрешая себе думать и полностью доверившись инстинктам, Стив оставил несколько лёгких поцелуев на внутренней стороне бедра Тони. Он старался найти самые чувствительные точки, прикасался к коже губами и оставлял языком влажный след. Тони, завороженно глядя на него, был подозрительно молчалив. Его ноги подрагивали. Правой рукой Стив коснулся кожи под коленом и повёл ладонью вверх, одновременно подбираясь поцелуями ближе к члену. Для Тони, вероятно, поцелуи были слишком долгими и медленными, и, не в силах терпеть, он положил руку на затылок Стива и вжал его в пах так сильно, что на несколько секунд тот потерял возможность дышать. Едва вырвавшись из хватки, Роджерс торопливо взял в рот член Тони и сразу же начал двигаться в быстром темпе. Тони, получив наконец желаемое, застонал от удовольствия и шумно выдохнул. Стив любил эти выдохи и стоны, обожал то, как Старк перебирал пальцы в его волосах, особенно сильно сжимая их в моменты слабости. Следом за стонами послышалось тихое шипение. С губ Тони то и дело слетали пошлости и комплименты в адрес Стива. Не отводя взгляда, Старк называл его хорошим мальчиком, хвалил за старательную работу и неустанно твердил о том, как ему хорошо. Стив чувствовал, как на его лице проступал румянец и как щёки горели, и вовсе не потому, что он отсасывал мужу — он делал это сотни раз — а потому, что Тони умел выбирать выражения даже в такой ситуации, когда всё, что мог сам Роджерс так это думать о том, как он хочет взять глубже, получить свою дозу удовольствия. И, конечно, совсем не против ощутить во рту горячую с солоноватоватым привкусом сперму Тони. Но когда Тони спросил, не хочет ли Стив переместиться на кровать, и почти потянул его в сторону постели, тот грубо прижал его к дверному косяку. Что бы там не говорил Тони, времени у них было немного, и ценой ему служило удовольствие и наслаждение любимым телом. Собственное возбуждение кружило голову, на пижамных штанах появились влажные следы, но Стив не торопился прикасаться к члену — куда важнее было удержать на месте Тони и дать ему кончить. — Что ж, — сипло сказал Старк. — Тогда давай сам. И убрал руку с его головы. Стив проследил за ладонью, за теми мягкими движениями, которыми Тони очертил своё тело, и, засмотревшись на пальцы, ласкающие сосок, едва не подавился. Он прикрыл глаза и поддался назад, сосредотачиваясь на вкусе и темпе. Бёдра Тони под его руками дрожали. Это определенно хороший знак. Время кануло в Лету. Мир вокруг них застыл и перестал существовать. В голове Стива кружилась безумная мысль — он мог бы жить так вечно: в застывшем промежутке времени, лаская своего мужа и наслаждаясь его удовольствием. Возбужденный комок внизу живота отреагировал на эту мысль невнятной, но приятной дрожью. Тони застонал и снова вцепился Стиву в волосы, останавливая. Что, если Тони думал о том же, о чём думал Стив? Что, если он в красках представлял эту вечную жизнь, в которой они любят друг друга до умопомрачения? Возбуждение всегда делало его, Тони, немного сумасшедшим. Стив от него не отставал. Роджерс поднял взгляд на лицо Тони. Его губы застыли в кривой полуулыбке, зубы напряженно сжаты, в глазах читалось нетерпение и нужда. Он коснулся пальцами нижней губы Стива, и тот приоткрыл рот. Этот короткий миг, когда Стив понял, что его ждёт, едва ли помог ему приготовиться, но Тони, глубоко вогнав член и резко вытащив, кончил с громким, хриплым стоном, и его тело обмякло. Если бы не стена, он бы рухнул взад себя, как тряпичная кукла. Когда Тони открыл глаза, чтобы взглянуть на Стива, тот вытирал свой рот полами его халата. — Я думал, ты продержишься дольше, — улыбаясь, проговорил Стив. — Ох, дорогой, для тебя я продержусь столько, сколько потребуется, — ответил Тони. Его взгляд недвусмысленно устремился на мокрое пятно на штанах. — Помощь нужна? Стив кивнул. Рывком поднявшись, он жадно впился в губы Тони, как будто только об этом и мечтал всё то время, пока ему отсасывал. Правой рукой он накрыл сосок и сжал, отчего ещё не успевшее успокоиться дыхание Тони снова потяжелело. Он думал о том, как было бы здорово развернуть Тони, снять его дурацкий халат и хорошенько оттрахать, вжимая в дверной косяк и утыкаясь лбом ему между лопаток. Стив легко представлял в красках всё до мельчайших деталей. Раскрасневшийся Старк, судя по всему, был не против. Но прежде, чем он успел спросить, до них донесся стук: кто-то стучал в дверь. Стив не расстроился и не разозлился, а только нервно рассмеялся прямо в губы Тони. — Ты же говорил, у нас полно времени, — сказал он, но не отстранился. — Ну, просчитался. Дверь сама откроется. Так что, давай я по-быстрому тебе подрочу, а... Стив его поцеловал. — Нет, надо их встретить, устроить в комнатах, — отрываясь от губ Старка, прошептал он. — Мы не можем просто делать вид, будто нас здесь нет. — Ладно, идём, — не самым уверенным тоном предложил Тони. — Нет! — Едва слышно вскрикнул Стив. — Я не могу встретить маму со стояком. — Как будто в первый раз, — шутливо отозвался Старк. — И за тот... Те несколько раз мне всё ещё безумно стыдно. Очень прошу, спустись вниз, а я пока тут... — Будешь ублажать себя, представляя, как раскладываешь меня вон на том комоде, как в первую ночь здесь? — голос Тони прозвучал над ухом, да так томно, что и без того сильное возбуждение возросло. — Обещаю, я так и сделаю, — сглотнул Стив. — Так уж быть, — удовлетворенный ответом Старк отпрянул и подошёл к тому самому комоду. Он вытащил из ящика пижамные штаны и майку. — Развлекайся, милый. Когда Тони ушёл, Стив упал на кровать и наконец стянул штаны. Всё это было странно, и если бы он мог нормально мыслить, то выругал бы себя за то, что собирался сделать. Прежде чем наложить защитные чары на комнату, он услышал, как Тони оправдывается перед мамой и Морган за его отсутствие. — Папа принимает душ, ягодка, — с любовью сказал Старк. — Дорога сюда далась нам нелегко... Накладывая чары помех, Стив не сводил взгляда с несчастного комода, на котором лежал наспех закинутый туда бордовый халат Тони.

***

Ужинать Стиву пришлось с Морган на руках. Едва он ступил на лестницу, как она соскочила с коленей Тони и бросилась к нему. Она делала так и раньше, когда Стив возвращался домой после долгого отсутствия. Часами она сидела рядом и расспрашивала обо всём, а на следующий день превращалась в самого обычного ребёнка, которого куда больше увлекали игры и окружающий мир. Стоило маленьким рукам обнять его за шею, как Стив почувствовал себя так, словно провалился в прошлое. Он был дома. Морган то и дело вертелась, рассматривая скромную кухню загородного дома, и уминала нарезанный по всем правилам багет, умудряясь между этим задавать разные вопросы. Стив улыбался, терпеливо отвечал, время от времени ловил взгляд Тони и в этот самый миг чувствовал себя самым счастливым человеком во всем мире. Несмотря на то, что Рождество осталось позади, на их обеденном столе стояла запеченная индейка и другие праздничные блюда. В придачу к хлебному пудингу, тушеной картошке и овощному салату мама испекла и его любимое печенье с глазурью и блестящей посыпкой. Стиву не терпелось перейти к десерту, но, чтобы не подавать плохой пример дочери и не расстраивать маму, он соблюдал строгую очередность блюд. Тони не следовал глупым правилам. Наслаждаясь индейкой, он несколько раз высказал своё восхищение, не успев дожевать кусок мяса. С такой же лёгкостью он проигнорировал овощной салат и быстро осушил бокал с безалкогольным глинтвейном, тут же рассказывая обо всех тех местах, в которых они побывали за неделю. За первые дни они с Тони прочесали все окрестные леса и соседние поселения, расспрашивали нерадивых маглов о странных явлениях и показывали старую фотографию Баки, но, к большому разочарованию Стива, никто его не видел. В остальные дни они прогуливались по пригородам Лондона, пытаясь найти следы нападения или другие улики, которые могли бы привести их к Баки. Они ничего не нашли, но, несмотря на все неудачи, это маленькое путешествие было приятным разнообразием в их рутине. А в один из вечеров они устроили себе незапланированное свидание, слишком долго засидевшись в магловском баре на окраине Лондона. Тогда Тони задал ему вопрос, над которым он думал до сих пор. — Что ты будешь делать, когда вся эта история с Барнсом закончится? Старк не требовал немедленного ответа. Это была долгосрочная инвестиция, от которой он то ли надеялся получить выгоду, то ли просто хотел заранее расставить все точки над i в непростых отношениях между Стивом и его работой, чтобы не лелеять собственные желания. Но не стоило и сомневаться, что придет день, когда придётся принять важное решение и ответить на этот, бывший когда-то риторическим вопрос. Об этом важном решении он и думал, пока Морган переключила внимание на еду в тарелке. Голоса мамы и Тони его не отвлекали, из-за чего он еще глубже пустился в свои мысли. Стив здорово разозлился на Мейса и остальных мракоборцев за их нерасторопность в тот день, когда на них напали. Он никак не мог простить системе то, что протокол позволяет сначала проводить допрос, а только потом преследовать преступников. Потеря драгоценного времени непростительна для мракоборца так же, как непростительное заклятие. Вот только волшебников, насылающих проклятия, не всегда арестовывали, а служителям порядка в большинстве случаев медлительность сходила с рук. И если раньше Стив руководствовался инструкциями и наработанным за годы службы опытом, то теперь, столкнувшись с этим лично, он осознал, насколько поверхностно в Министерстве относились к расследованиям. Методы Министерства разнились с его собственными, как и понятия о справедливости. Проблема была в том, что всё, что он умел — спасать людей, искать преступников и добиваться для последних соответствующего наказания. Но что он будет делать, если откажется от работы в Штабе мракоборцев? Откажется окончательно, бесповоротно. Уволится, как делали многие до него, примет отстранение как должное и, наконец, перестанет искать способы вернуть себе былую славу в рядах работников Министерства. — Пап, а какое печенье тебе нравится больше? — Морган вертела в руках фигурное печенье с зелёной помадкой. — Ёлочка или олень? Стив опустил взгляд. В одной руке она сжимала фигурную ёлочку, во второй руке — печенье в форме оленьей головы, покрашенной красной помадкой, которая уже начала таять под прикосновением тёплых пальцев. На коже остались следы не только красной глазури, но и несколько брызг синей, зелёной и золотой. А потом он посмотрел на свою тарелку, в которой, поверх остатков индейки и картошки, лежали несколько печений с обгрызенной глазурью. На круглом печенье, покрытом золотом, отчетливо выделялись отпечатки детских зубов. — И чем мы тут занимаемся? — со вздохом спросил Стив. — Я провожу исследование, — тут же сказала Морган и подняла вверх испачканную в красной помадке руку. — Как папочка. В этот самый момент Тони выглядел как самый гордый и восхищающийся отец в мире. Пока Стив помогал Морган отмывать глазурь с рук, та начала зевать. Как ответственный взрослый, он убедил дочку пойти спать. В комнате, которую они с Тони вчера обустраивали, он провёл ещё минут пятнадцать, рассказывая Морган любимую сказку «Длинный день, запертый в банке». Он помнил далеко не всё, но и этого оказалось достаточно, чтобы она уснула. Но даже когда Морган уснула, Стив не поспешил вылезать из кресла, стоявшего рядом с её кроватью. В отличие от детской в их доме в Лондоне, эта комната выглядела серой и невзрачной, как чёрно-белая фотография. И только несколько игрушек разбавляли серость яркими красками. Наверное, по утру, когда проснётся, Морган будет уговаривать его расписать стены. Улыбнувшись, Стив прикрыл глаза и задремал. Когда он проснулся, то услышал шум воды: кто-то мыл посуду. Он слышал звон и бряканье тарелок. Потерев глаза, Стив сел, упёрся локтями в колени и прислушался к тихим голосам. На полоске света, проникающей в комнату через приоткрытую дверь, то и дело мелькали тени. — Бедный Джеймс, — с сочувствием сказала мама. — Теперь во всех газетах пишут о преступнике с его лицом. — Если бы Барнсы были здесь, они бы уже засудили эту желтую газетенку при Министерстве, — уверенно подхватил Тони. — А ты не думал, что Министерство преследует какую-то благую цель? — Я не верю Министерству с тех пор, как несправедливо отстранили Стива. Он не сделал ничего противозаконного, а Мейс его пинком под зад. Ну кто так делает? — Тони, — Стив услышал снисхождение в голосе матери. — В тот раз погиб человек. — Тогда почему отстранили только Стива, а Романофф до сих пор работает в Министерстве? — возмутился Старк. — Как ни в чём не бывало, она ведёт расследование и пожинает плоды, в то время как моему мужу приходится лезть из кожи вон, чтобы не сойти с ума и не свихнуться от безделья. Не спорю, без Министерства он справляется даже лучше, но это не отменяет того факта, что в первые несколько недель мне с трудом удавалось уговорить его встать с постели. Он был не виновен в смерти того парня, и Барнс пропал не по его вине, но почему-то весь груз этой вины он взвалил на себя так, словно он единственное живое существо во всем мире, способное взять ответственность на себя. Министерство, как трусливый кот, прячется позади и устраняет неугодных. Повисло молчание. Какое-то время Стив слышал только шум воды, скрежет щетки по металлическому противню и стук столовых приборов. — Повезло моему сыну, — тепло сказала мама через минуту. — Он заполучил самого любящего человека в мире. Тони пробормотал что-то в ответ, но ужасно тихо. Стив не расслышал ни слова, но его память начала подкидывать воспоминания. Они сыпались вразнобой, и как только Стив осознавал, куда ведёт его собственное сознание, всплывало другое воспоминание, и так по кругу. Он цеплялся то за одно, то за другое, но никак не мог сосредоточиться. Ему хотелось пережить заново многие моменты, но он искал в памяти те самые счастливые, от которых непроизвольно поджимались пальцы на ногах. Он помнил каждое признание в любви, все их свидания и время, проведённое вместе. Вспомнил, как тяжело Тони переносил смерть отца и как едва не сбежал от него после предложения руки и сердца, и кто знает, что было бы, если бы не Питер Паркер, который умудрился вправить Старку мозги. В противовес всей этой суматохе со свадьбой, решение о том, что им нужно завести ребенка, было самым лёгким и простым, потому что уже тогда Стив знал, что рядом с ним правильный человек. Стив вздрогнул, когда вдруг услышал стук по двери. Подняв взгляд, он увидел застывшего в проходе Тони, который лучезарно улыбался, левой рукой держась за дверной косяк. Он заметил, как блестит кольцо на безымянном пальце, и облегченно выдохнул, наконец осознав, что всё то, что у него было с Тони — сплошной счастливый момент, от которого в волнении скручивает желудок. — Не хочешь подняться наверх? — шепотом поинтересовался Тони. — Хочу ещё немного побыть с ней, — так же тихо ответил Стив. Тони, ни секунды не мешкая, прошёл в комнату и сел на единственную поверхность, которая для этого годилась — аккурат на колени Стива — и приобнял мужа за плечи, чтобы было легче держать равновесие. — Я узнал, что наша малышка попросила у Санты на Рождество, — Тони склонился над самым ухом. — И это безумие. — Расскажешь? — Она хочет флеркена. Чёрного флеркена с белым хвостом. — Может, — улыбаясь и чувствуя губы Тони, утыкающиеся ему в висок, предположил Стив, — мы сумеем убедить её отказаться от опасного существа в пользу самой обычной кошки из магловского приюта? — Хочешь пробудить в ней жалость? Мерлинова борода, Стив, эта коварная манипуляция может сработать... — Это не манипуляция, это забота. Быть съеденным флеркеном это не то будущее, о котором я мечтаю. Тони, всё ещё касаясь губами виска Стива, рассмеялся и стал нашептывать ему возможные варианты будущего, в котором флеркен их съест и отправит в путешествие в мир, где хранятся все его щупальца. Одна история звучала сумасшедшее другой, но Стив влюбился в каждую из них по-своему. Свет перестал проникать в комнату, а это значило, что мама ушла спать. В кромешной тьме Стив слышал только голос Тони и его дыхание, а сам как будто и вовсе не дышал. И, по правде говоря, он был готов снова уснуть прямо здесь, в объятиях Тони. Но здравый смысл подсказывал, что так поступать не стоит. Тони всё говорил и говорил, а Стив не смел его прерывать — слишком уж ему нравилось всё это. И если бы не внезапный стук в дверь, то так могло бы продолжаться до самого утра. Стук был тихим, но уловимым. Тони резко встал и потянул Стива за собой. Они вместе шли через гостиную, когда Старк остановился. Он посмотрел в одно из окон, словно надеялся заметить там сову или лицо внезапно нагрянувшего гостя, но разочарованно выдохнул, так ничего и не увидев. — Знаешь, — прошептал он, — я тут вспомнил, что в этом году забыл отправить Паркеру рождественскую открытку. — Только Паркеру? — усмехнулся Стив. Он-то прекрасно понял, что открытки это последнее, что их заботило. — Не только. Но завтра первым делом схожу на почту и отправлю ему открытку. Стук повторился, и Стив подтолкнул Тони к двери. Несколько секунд они топтались у порога, жестами пытаясь решить, кто будет открывать. Эта детская игра быстро надоела, и Стив, нажав на ручку, отпер дверь. Он ожидал увидеть кого угодно: мракоборцев, пришедших прямо из Министерства, загулявших местных, которые время от времени блуждают по округе под заклятием Конфундус, проснувшегося от спячки голодного медведя. Он бы меньше удивился, если бы на лестнице, ведущей в их дом, стоял Баки. Но из-под капюшона мантии, обрамленного мехом, выглядывали светлые волосы, и Стив уловил блеск зелёных глаз. — Нат? — неуверенно произнёс Тони. — Привет, мальчики, — голос Нат звучал тихо и устало и самую малость хрипел. — Можно войти?