насоюн хочитэчо

— Внимание, пирожочки! — Джин поднялся с места, обращаясь в аудиторию, как только Намджун закончил желать группе хороших выходных. Для пущей убедительности, он даже стянул розовую медицинскую маску с лица. — Ответственно заявляю, что настало время устроить настоящий тимбилдинг. Намджун оживился, ожидая продолжения речи омеги, Юнги лениво сунул в карман листок в клетку и ручку — единственное, что он брал с собой на пары, — и собирался встать, но Хосок резво подавил попытку бегства, удержав альфу за локоть и состроив лицо «Имей же совесть и послушай!». Чонгук выглядел заинтересованным, Чимин растерянным, потому что друг не обсуждал с ним эту идею, а Тэхён даже головы не повернул, зная, что никуда с ними не пойдёт в любом случае. — Предлагаю всем нам сходить сегодня в бар в Западном! — Ещё бóльшую тошниловку не мог подобрать? — Чонгук фыркнул и отвернулся к Тэхёну. — Джин, ты точно хочешь позвать всех? — Хосок скривился, кидая короткий взгляд на Гука, который тут же отреагировал, разворачиваясь обратно: — Ладно, так уж и быть, устрою своей любимой группе настоящее веселье — алкашка за мой счёт, а то вдруг не все могут позволить себе больше, чем сок с трубочкой, — Чонгук гаденько усмехнулся, подмигивая Хосоку. Даже наличие чёрной маски на лице Гука не помешало бете живо представить этот нахально вздёрнутый уголок рта с блестящим колечком в нижней губе. Чон вскипел, но весь удар (буквально удар кулаком в плечо) принял на себя хрюкнувший рядом Юнги. — Как это великодушно! Никаких сомнений: господин Чон Чонгук — особый гость на предстоящем мероприятии, — Джин потёр ладони, переводя довольный взгляд на Чимина. — Тогда сегодня, ровно в девять вечера встречаемся все вшестером. Я ещё Чонсу позову, думаю, он хорошо впишется. Намджун в срочном порядке принялся перебирать пустые листы для принтера, создавая видимость бурной деятельности и полнейшего отсутствия всякого интереса к разговору студентов. Он надеялся, что дети ребята позовут его с собой. Это же он ещё в сентябре придумал устроить тимбилдинг с конкурсами и рэпом…

***

— Ты никогда не спрашивал Хосока, почему ему так не нравится Гук? Они, кажется, были знакомы до универа, — Чимин валялся на кровати и болтал ногой в воздухе, подглядывая за прихорашиваниями Джина. — Он сам никогда не начинал этот разговор, а если Хосок не выбалтывает всё сразу, пока у него язык в трубочку не начинает сворачиваться, значит, тема серьёзная. Я как-то не лез. — Нам нужно учредить собственное детективное агенство, — Чимин с заговорщицким видом сел в кровати и провёл перед собой рукой, будто окно протирал. — И выведать все тайны! Первая цель — парочка Гука и Хосока. Назовём это «таинственная история Чон». — Ага… — Джин слушал вполуха, сосредоточенный на выборе лучшей рубашки своего гардероба. Сегодня он собирался напомнить всем, что они имеют дело со всемирным красавчиком Ким Сокджином. — Второе дело «Ким Тэхён и сабгендерная принадлежность». Или это слишком заумно? Да, наверное, для твоей старческой памяти это будет сложновато. Тогда «Б.А.О.». Понимаешь, что это значит? — Угу… — какую обувь выбрать? Ох уж этот тяжкий труд быть неотразимым. — Ничего ты не понял, лжец! «Б.А.О.» — Бета, Альфа или Омега? От него же вообще не пахнет, он явно либо бета, либо на подавителях. Но зачем? — Чимин видел полнейшее отсутствие мысли в лице старшего. — Хорошо, третье дело должно тебя заинтересовать. Дело под названием «Ода Намджинам». — Ага… Намджи… Чего? Джин развернулся к светловолосому и на этот раз Чимин не смог остановить децибельно растущий поток недовольства жестом руки: — То он, значит, «стрёмный препод», которого ты не перевариваешь, то ты нас, значит, шипперить вздумал. Определись уже, во-первых, а во-вторых, ничего подобного! — Ещё как подобно! Ты что думаешь, я не вижу все ваши гляделки на парах? А по понедельникам, когда я бегаю за нашим чиканутым физруком, который изображает из себя знаменитость, чтобы мы учились брать интервью в экстремальных условиях, ты в это время чем занимаешься? Воркуешь со своим морозильным шкафом! Меня, может, обижает, что ты мне ничего не рассказываешь, — Чимин вместо взмаха руки решил пойти в наступление и вывести друга на чистую воду. — Вот ты фантазёр, — Джин ответил расплывчато и сунул голову в шкаф глубже, чем от него требовалось. — Нет никаких гляделок, мы просто общаемся иногда. Как учитель и студент. Ты вообще его видел? Мне кажется, Намджуну не сказали, что нам не по шесть лет. Не думаю, что ему в голову придёт мутить с ребёнком. — И вот он уже не учитель Ким Намджун, а просто Намджун… — как бы невзначай замечает младший, распаляя всего Джина, а его уши в особенности. — Хватит, ты, злобный коротышка! Если угомониться не можешь, направь свою фантазию в полезное русло — напиши фанфик или вообще что-нибудь для Кор.ки, заодно пополнишь портфолио. — Ой, началось… — Чимин закатил глаза и откинулся на подушки, предвкушая пламенную речь про необходимость заявить о себе и показать миру свой писательский талант. «Кор.К.А.» — Корейская Команда Авторов, удобная платформа для начинающих писателей, журналистов, режиссёров, блогеров и прочих. В зависимости от оценок, которые получает работа, ей присваивается определённый цвет. Только появившиеся произведения отмечены чёрным, а самые популярные золотым. Но между этими двумя цветами — бездна оттеночного изобилия. Стремление попасть в золотую лигу объясняется тем, что работы именно этой категории просматриваются потенциальными работодателями, которые связываются с авторами и начинают заманивать в свои агенства. Джин при любом удобном и неудобном случае науськивал Чимина что-нибудь написать и опубликовать на Корке. Он не сомневался в способностях друга ни на секунду, а вот сам Пак был глубоко не уверен в себе. Ещё до Чимина Джин пытался уговорить выгружать мемуары на эту платформу своего деда, который на старости лет из сурового полицейского превратился в сентиментального старичка-мемуариста с армейскими замашками, но Ким старший наотрез отказался, отдав предпочтение старому-доброму пути. Пути просьб и уговоров руководителей местных издательств. Джин был согласен сглаживать стилистические и грамматические шероховатости работ деда, но убалтывать не расположенных к сотрудничеству издателей, не хотел. Но что не сделаешь ради любимого дедули. Который, к слову, и предложил Джину связать карьеру с журналистикой, а не напрямую с кулинарией. Он видел литературные способности внука и рассудил, что если он не сможет стать именитым поваром, то журналистское образование позволит освещать весь съестной мир и быть вхожим в любой мишленовский ресторан. Сокджин долго думал, но в итоге решил рискнуть. Несколько лет он копил деньги, чтобы нанять сиделку деду и со спокойной совестью переехать в город. Он впутался в дело, за которое дед никогда не погладит его по головке, если узнает, зато с деньгами проблем не было и поныне. За эти годы он нервничал так много и часто, что довёл себя до язвы желудка, попал в больницу, где познакомился с неопытным, но умилительным медбратом с русыми волосами и мягкими щёчками. — Кто вообще тебя до людей допустил, щенок! — грузный красноносый альфа был слишком зол на несчастного Чимина, не сумевшего с первого раза попасть иглой в вену. — Если ты вдруг практикант и во врачи метишь, то знай — я к такому недотёпе в жизни на приём не пойду! Мужчина выдернул руку из дрожащих ладошек Чимина, который оторопел и не мог возразить ни слова, полностью концентрируясь на том, чтобы не разрыдаться здесь и сейчас. Джин как раз сидел в очереди и благодаря открытой двери в процедурный кабинет был невольным свидетелем разразившегося скандала. Недолго думая омега резонно заметил: — Не пойдёте… Да, к сожалению не каждому по карману консультация высококлассного специалиста. Такова жизнь! Глаза мужчины налились кровью, и будь все трое окружены не светло-голубыми стенами больничного коридора, а кирпичной кладкой домов подворотни, Джину точно расквасили бы нос. Однако в тот день не пострадал никто, за исключением самолюбия альфы, а между омегами проскочила искорка, которую в последствии они сумели раздуть в яркое пламя их крепкой дружбы.

***

Двое омег, один на полголовы ниже другого, бодрым шагом приближались к единственному бару в Западном районе. Тот, что повыше, брюнет с убранными со лба в аккуратную укладку волосами, облачённый в бежевое пальто шёл легко, уверенно и так энергично, что даже немного пружинил, омега пониже семенил рядом, кутаясь в осенний пуховичок и беспрестанно поправляя спадавшую на лоб русую чёлку. — Зачем я тебя послушал, чувствую себя клоуном в этой рубашке, — Чимин как всегда существовал в фазе недовольства, причина которому была спрятана под пуховиком. — Надеюсь, чертовски сексуальным клоуном! — Джин, который когда-то давно вынудил друга купить эту вещицу, до сих пор восхищался, как перевоплощался шкетоподобный Чимин, стоило ему только надеть чёрную шёлковую рубашку с лентой, огибавшей изящную шею. Чёрные джинсы, обтягивавшие крепкие бёдра младшего, и вовсе делали из него горячего сердцееда. — Зачем было вообще так наряжаться? — Чимин бухтел и портил внешний образ секси-штучки. — А вдруг наконец познакомишься с кем-нибудь? — Ой, а оно мне надо? — Ещё как! Вспомни себя на прошлой неделе. Я хотел тебя зарезать! Клянусь, рука бы не дрогнула, но ты всё ещё скидываешься за квартиру, так что пришлось сжалиться. Хочу, чтобы в следующую течку твоё нытьё слушал кто-нибудь, например, не я, — Чимин покраснел и огляделся по сторонам, потому что Джин слишком уж громко сказал это слово на Т. — Да и в целом, может, не стоило это всё устраивать? Я немного стесняюсь Гука, а Юнги вообще… Мы за эти два месяца ни разу даже не поздоровались. — Чиминка, ради этого и идём, нужно налаживать общение! Бахнешь с ходу пару бокальчиков, и всё как по маслу пойдёт, — Джин увидел расширившиеся глаза товарища, который вздумал прикидываться трезвенником, — и не надо сейчас делать вид, что не собираешься пить. Мне-то хотя бы не заливай, что у тебя нет проблем с алкоголем. Я, по-твоему, должен поверить, что ты дружишь со мной не только из-за того, что от меня пахнет глинтвейном? — Ким Сокджин, ты такой… — Не пьянеющий, это да. Так что можешь хоть в зюзю упиться, дядюшка Ким Сокджин как всегда доставит твоё пьяное тельце домой в целости и сохранности. Залетай. Открыв дверь бара, Джин выпустил на тихую улочку ураган музыки, смеха, громких разговоров, дыма и алкогольных ароматов. Четверо парней уже сидели на П-образном диване у столика и будто бы специально не выглядели как компания друзей. Хосок по обыкновению уселся на уши Юнги и что-то ему тараторил, размахивая руками и неумолимо сокращая расстояние между ними, в то время как альфа со стаканом виски и классическим покерфейсом предпринимал маленькие отпружинивания в сторону от шумного беты. Гук и Чонсу, сразу понравившиеся друг другу, держали в руках по бутылке и сдержанно перекидывались общими фразами, прощупывая почву, прежде чем завести более личные разговоры. Все смолкли, когда появились омеги. Джин без капли зависти признал, что Чимин привлёк большее внимание сидящих, но взгляд влюблённых глаз Чонсу принадлежал лишь Сокджину. Ему этого было достаточно. — Ну и почему мы раньше не собирались так? — Чонгук осматривал Чимина с ног до головы, скользя взглядом по притягательным линиям бёдер, по треугольному вырезу на груди, открывавшему вид на несильно выступающие ключицы, по раскрасневшимся от мороза и смущения щекам, по алым губам, которые Пак то и дело облизывал, не находясь, что сказать. — Чимин~и, иди ко мне. Гук похлопал по коже дивана рядом с собой и Чимин послушно поплёлся к указанному месту. Он не чувствовал в себе уверенности отказывать кому-то, тем более Гуку, который с первых дней производил на него давящее впечатление. Он такой альфа, каким принято представлять альф — сильный, властный, не терпящий непослушания, снисходительный и подчиняющий. К тому же ещё и пах чайной церемонией, что тоже немного смущало, ведь до этого омега не встречал никого с запахом события. Чимин верил этому пугавшему образу, созданному в его голове. Возможности пообщаться поближе как-то не выдавалось, так что он дорисовал неизвестные черты характера Чонгука сам, и всецело уверовал в них. Он скромно опустился на краешек дивана и не глядя на альфу кивнул на бутылку в его руке: — Это что у тебя? — Слишком крепко для тебя, малыш, давай закажу что-нибудь другое, — Гук продолжил с двусмысленной улыбкой оглядывать миниатюрного омегу, и никак не ожидал, что в следующий момент Чимин выхватит бутылку из его рук и приложится пухлыми губами к горлышку, делая несколько щедрых глотков. — Начинайте отсчёт — через двадцать минут вы познакомитесь с новым Чимином, он пьянеет за нас двоих, — Джин уселся между Паком и Хосоком. — Джин, ты это выдумал, — Чонсу с осуждением покачал головой и придвинул свою бутылку омеге, предлагая выпить, и сложил руки на груди. — Ничего я не выдумал! Ты же знаешь, я на самом деле никогда не пьянею. Вообще, чувство опьянения — миф! — Это звучит как вызов, — всеобщее внимание переключилось на Юнги, который откинувшись на спинку дивана, переводил насмешливый взгляд чёрных глаз с Чимина на Джина и обратно. — Спорим, я тебя напою? — На что спор? — первым задал вопрос Чонсу, которому совершенно не нравилась эта идея. — Не бойся, я не собираюсь трогать твоего женишка, не привлекает, — блондин облокотился на стол и сложил руки в замок, заглядывая в глаза Сокджину. — Выберу из твоей галереи любое фото, и ты поставишь его на заставку телефона на месяц. Детское условие, не так ли? — Пф, действительно слабовато, — Джин не знал, что Хосок растрепал Юнги и про чувства Чонсу, и про фото Намджуна в телефоне Кима, Джин не знал, что у Юнги было настроение кому-нибудь насолить сегодня. — Но если выиграю я, то ты месяц первым будешь здороваться с Чимином! Чимин, к этому времени расправившийся с остатками чужого алкоголя, посмотрел на хозяина бутылки и невинно развёл руки в стороны, заверяя, что не имеет ни малейшего понятия кто вообще такой этот Ким Сокджин. — По рукам. Гук, гони свою карточку, — Юнги удалился к бармену, чтобы через некоторое время вернуться с подносом, уставленным коктейлями и шотами. Северный и Западный районы неплохо сотрудничали, так что Юнги в этом баре знали, но работники благоразумно не подавали виду, лишь проверяли взглядами столик сына главы Северного чаще, чем столики остальных гостей. — Слушайте, а давайте придумаем какое-нибудь прикольное название для беседы группы? Порадуем учителя Кима своей сплочённостью, — Хосок чувствовал необходимость запустить лёгкий разговор, потому что Чонсу был натянут, как струна, Гук почти плотоядно разглядывал Чимина, утащившего себе один коктейль с подноса, а Юнги и Джин вели себя так, будто этот спор смертельный. — Чимин мастер выдумывать всякую чепуху, — Джин послушно осушил рюмку, поданную Юнги, и сморщился, когда горло обожгло горечью спиртного. — Давай, Чим, должен же быть от тебя хоть какой-то толк. Расслабленный Чимин задумался, вытягивая через трубочку жгучую сладость коктейля, и положил голову на плечо Чонгуку, тот в свою очередь не упустил возможность поправить омеге мягкую чёлку. Такой Чимин нравился ему в разы больше, чем будничный из универа. Такой Чимин был «хорошим мальчиком» в правильном смысле. — М… — омега нахмурился и стал загибать маленькие пальчики, что-то мысленно подсчитывая. — Насоюн… Насоюн хочитэчо! — Это какой-нибудь попсовый певец? Тогда мне не нравится, — Чонгук мягко выровнял накренившийся бокал Чимина и задержал руку на бархатистой омежьей ладони чуть дольше, чем мог бы. — Нет, — Чимин внезапно оживился и сел ровно, оглядывая всех. — Это мы! Первые слоги наших имён, расставленные по возрасту. Ну… Мы и Намджун, а то обидится ещё, он же есть в этой беседе. — Чимин, это… — Хосок не мог подобрать слов. — Плохо? Ну да… Я ещё подумаю… Но вряд ли я смогу что-нибудь нормальное… — Чимин опустил голову и пожалел, что вообще предложил хоть что-то. С чего он решил, что сможет придумать хорошее название? — Нет, Чимин, это супер! Я сейчас же изменю в беседе, — Хосок выудил свой телефон и показал Чимину новое название. Его название. Чимин просиял и опять немного смутился, поэтому поспешно вернулся к трубочке. Ему казалось, что Хосок говорит неискренне и по-дружески льстит. Ему всегда так казалось, когда приходилось получать похвалу за свою работу.

***

— Как же ты меня заебал, Тэ! — Бомгю резко встал с кровати и подошёл к окну. — Сколько можно ныть? — Я просто спросил, почему мы никогда никуда не ходим. Да, мой отец вынудил тебя подписать бумаги о неразглашении наших отношений до свадьбы. Да, её ждать еще почти год. Но мне так хочется… Тэхён редко давал волю чувствам, но иногда его переполняло обидой. Он понимал, что в такие моменты ведёт себя нечестно по отношению к Бомгю, который мало того, что любит дефектного, так ещё и старается на благо их отношений. Требовать большего просто наглость, но Тэхён видел все эти парочки в парках и кафе, и ему тоже хотелось почувствовать себя на настоящем свидании. Чтобы на них смотрели и думали, как хорошо они смотрятся вместе и как сильно друг друга любят. Чтобы Бомгю обнимал и целовал его в присутствии других людей, называл по имени, познакомил со своими друзьями, чтобы они жили эту жизнь по-настоящему, а не запирали её в спальне Тэхёна или не увозили в редкие совместные поездки в далёкие города, где точно нельзя было бы встретить знакомых. Они ругались уже почти час. И если Бомгю испытывал только злость и раздражение от разговора, то Тэхёна сжимало от горечи, несправедливости, вины и ещё дюжины других болезненных чувств. Он понимал, что может расплакаться в любой момент, но лишь сильнее впивался ногтями в ладони, чтобы отвлечься и не позволить себе эту слабость. Подобные ссоры были не редкостью, но в этот раз Тэхён особенно сильно переживал. Он устал, хотел услышать хотя бы одно утешительное слово, ему было бы достаточно одного «люблю», но вместо этого он в очередной раз получил «заебал». Может, Тэхён просто не заслуживает любить и быть любимым? Может, Бомгю освободится, если Тэхён просто уйдёт из его жизни? К чёрту договорённости их семей. Бизнес бизнесом, но Ким был уверен, что родители альфы будут только рады, если он откажется от неполноценного парня и найдёт себе кого-нибудь с благородным запахом. Ногти вот-вот прорежут кожу. Но боль причиняют не они, а мысли в голове. Тэхён любит Бомгю больше, чем кого либо на этой планете, но не знает, заслуживает ли ответной любви на самом деле. Наверное, нет. Он видит, что раздражает Бомгю. Раздражает своим характером, своими вопросами, своим дефектом. Ему никогда не стать достаточно хорошим для альфы. Он всегда будет стыдиться Тэхёна, а с годами станет жалеть, что не воспротивился решению родителей. — Ты стесняешься знакомить меня со своими друзьями? — голос Тэхёна предательски дрогнул. — Да, — альфа не видел смысла лгать. — Как я буду им объяснять, что предки подложили мне чувака вообще без запаха? Хотя могли бы подобрать кого-то с ароматом события или вообще чувства. Встретить людей, пахнущих событием, не было обычным делом, но не казалось таким удивительным, как повстречать тех, чей аромат отражал чувство или эмоцию. Особой редкостью были дети представителей двух родов, незапятнанных родственниками всего с одной, двумя или тремя нотами в аромате. В литературе их называли ольфакторами и описывали случаи, когда такие исключительные люди могли иметь для каждого человека разный запах. Чем пахнет добро? Каждый опишет разный букет нот, но каждый почувствует именно свой, находясь рядом с ольфактором. Тэхён всем существом чувствовал свою ущербность. Лучше бы он и правда не пах вовсе, чем был однонотным. Бомгю этого не знает, но точно уйдёт сразу же, если правда всплывёт. Быть однонотным даже хуже, чем ходить оборванцем по улицам и выпрашивать милостыню. Это просто безусловный позор, достойный презрения. Позор, с которым нельзя находиться в приличном обществе. Тэхён слишком устал от этих мыслей, он всегда старался быть сильным, но больше не мог. — Почему ты до сих пор не ушёл от меня? — Ким глухо всхлипнул, не в силах дольше сдерживать эмоции. Если сейчас Бомгю скажет «люблю», Тэхён поверит и больше никогда не поднимет эту тему вновь, он научится подавлять свои неугодные чувства ради любимого. — Потому что я подписал всё, что от меня требовалось. Не в моих правилах нарушать договорённости. В конце концов, я альфа, и… — Бомгю говорил медленно и тихо, с угрозой в голосе, подавляя желание ударить ничтожную плаксу перед ним. — А я омега! — надрывно перебил его Тэхён, чувствуя первую горячую слезу, бегущую по щеке. — Наверное? — Бомгю безразлично пожал плечами. — Если можно верить твоим документам, конечно. Лучше бы Бомгю ударил его физически, как иногда это делал, к такой боли Тэхён привык. Но сейчас было гораздо хуже. Он сказал то, чего омега боялся услышать больше всего на свете. Он сказал то, что окончательно уничтожило Тэхёна. Бомгю это прекрасно знал и теперь следил за реакцией младшего. Вопреки ожиданиям, Ким вытер рукавом единственную слезу, взял телефон и молча ушёл, закрыв за собой дверь без хлопка. — Чонгук? — он вдыхал морозный воздух ночной улицы и слушал шум, доносившийся из трубки. — Скинь адрес бара.

***

— Вы встречаетесь? — когда Чимин в очередной раз неровной походкой удалился к бармену, Чонгук кивнул в сторону скрипевшего смехом Сокджина. Тот никак не мог понять, как это Юнги мог ненавидеть животных, если сам он — кот. — Пока нет, — Чонсу смотрел на предпринимаемые Юнги действия по спаиванию омеги со сталью ревности во взгляде. — Уфф, мне нравится настрой. Когда ты ему предложишь? — Сегодня собирался, но теперь даже не знаю, — они оба несколько секунд смотрели на умиравших со смеху Джина и Хосока, рядом с которыми сидел по-прежнему ехидно улыбавшийся одними глазами блондин. — А почему нет? Так даже проще, — Чонгук припоминал все уроки, преподанные ему величайшим из всех соблазнителей Ли Бомгю. — Тебе бы, конечно, за цветочками сгонять или конфетками, что эта хохотушка любит? — Я принёс с собой грибы, — просто ответил Чонсу, а лицо Чонгука вытянулось в непередаваемой эмоции удивления, заинтересованности и непонимания. — Он очень давно хотел научиться их готовить, но жалел денег, вот я и подумал, что букетик грибов это очень даже романтично, — Чонсу придвинулся к Чонгуку и незаметно для остальных под столом приоткрыл небольшую сумку-холодильник, где лежали три гриба мацутаке. Лицо Чонгука осталось тем же. Но теперь он удивлялся не столько грибам, сколько чудоковатости этой парочки. — Нет, ну раз и грибы есть… Сокджин! — он окликнул омегу, который перевёл на Чонгука осоловевшие глаза. — Чонсу хочет выйти подышать, но боится один идти. Вы же подружки? Сходи с ним. Брови Чонсу взлетели так высоко, что скрылись под соломенной шевелюрой. Таким он и ушёл — без бровей в поле зрения, с сумкой-холодильником на одном плече и повисшем Джином на другом. — Тут же совсем не страшно, хёёён, — Джин льнул к альфе, который крепко удерживал его за талию от падения. Юнги явно выиграл спор. — С тобой — нет, — Чонсу действительно никогда не видел омегу таким, но даже пьяным и маловменяемым он нравился ему безоговорочно. — Ты сможешь сейчас меня выслушать? Джин утвердительно икнул. — Джин, мы знакомы уже очень давно, — Чонсу понял, что грибы-то он купил, а речь не подготовил, — и ты мне понравился сразу. Сначала как повар, потом как человек, а потом… Потом я в тебя влюбился. Я мог бы сказать, что ты самый красивый, самый отзывчивый и заботливый, и смех у тебя, как звон колокольчиков. И всё было бы правдой, ну, кроме последнего, будем честны, — Джин добродушно фыркнул, устроив обе руки на плече альфы и неотрывно глядя на его губы. — Но это всё не подходит для того, чтобы описать твою уникальность. Знаешь, ты как десерт. Но не какой-нибудь тток, ты фламбе! Обжигающий, яркий, пленящий… Джин смотрел на него ровным взглядом глаз цвета тёмного шоколада. Альфа принял решение прибегнуть к использованию тяжёлой артиллерии: — Ким Сокджин, позволишь мне стать твоим альфой? Это тебе, — Чонсу протянул грибной букетик Джину, до которого, кажется, не совсем дошла тема их разговора. Он принял грибы из рук Чонсу и внезапно прильнул к губам альфы, увлекая того во влажный поцелуй с пряным привкусом глинтвейна.

*

— Ты не можешь так с ним поступить, — Хосок прыснул со смеху, оценивая выбор Юнги. — Могу, я выиграл спор. На заставке смартфона Джина целый месяц обречён красоваться спящий в автобусе Намджун. — РУКИ СВОИ УБРАЛ, ГОРИЛЛА! Хосок, Юнги и Чонгук обернулись на знакомый голос, выкрикивавший нехарактерные для его хозяина реплики. Чимин сидел на высоком барном стуле, рядом с которым стоял крупный парень в кожаной куртке и гладил омегу по колену. — Нет, — басом ответил он и скользнул рукой выше по бедру. Чимин не взвешивая никакие вшивые «за» и «против» молниеносно двинул ему кулаком в подбородок и тут же ойкнул, тряся своей ладошкой от боли. — А это ты зря, принцесса, — альфа потёр место удара и перекинул зубочистку из одного угла губ в другой. — Чимин! — Хосок вскочил, чтобы броситься на помощь другу, но Юнги удержал его. — Пусти! А лучше пошли со мной, ты не можешь вот так сидеть! — Он ничего ему не сделает, тут слишком много людей. Зато Чимин твой научится меру знать. Юнги опять ощутил лёгкий запах пиона и белого чая и огляделся по сторонам. Кажется, у него обонятельные галлюцинации. Пока альфа держал брыкавшегося Хосока за рукав и размышлял, на какое бы число записаться к неврологу, Чонгук поднялся со своего места и подошёл к барной стойке. — Отвали от него, — он поднял проколотую бровь, обводя взглядом маргинального вида парня, от которого убийственно разило перегаром. — А то что? Татушку мне набьёшь, чмошник? — альфа плюнул под ноги Гуку. — Морду набью, устроит? — Возвращайся к своим подружкам, а, — он кивнул в сторону их столика и встретился взглядом с Юнги. Мин закатил глаза и нехотя кивнул в сторону выхода, узнав в громиле одного из провинившейся четвёрки новичков. — Ладно, мне пора, — удручённо пробасил альфа и сделал вид, что стряхивает пылинки с колена Чимина, после чего он ретировался из бара за несколько секунд. Чонгук помог Паку спуститься на пол, и омега, ведомый благодарностью за спасение и алкоголем в крови, прижался к Гуку всем телом и обнял. — Да ладно, ладно, я просто напугал его, я даже не успел ничего сделать, — Юнги криво ухмыльнулся на услышанные слова Чона, когда парочка добралась до их столика. Усилившийся из-за испуга приторно-сладкий запах свежей сдобы и мандаринов ударил в нос Мину, вызывая приступ лёгкого отвращения. Чимин, полностью размякший от стресса и алкоголя вновь норовил устроиться на плече Чонгука и уснуть, но тот легко подтолкнул его в сторону от себя, от чего Пак опустился головой прямиком на колени Юнги. — Что за… — альфа вскинул руки вверх, будто на него свалился не миловидный омежка, который тут же сунул сложенные вместе ладошки под щёку и закрыл глаза, а гигантский склизкий слизень. — Гук, забери это! Но Чонгук не слушал Юнги, потому что на пороге бара заметил стройную фигуру элегантного брюнета. Он откинул назад выбившиеся пряди плавным движением бледной руки, всем видом демонстрируя, что явно не должен находиться в такой низкопробной забегаловке. Тэхён обвёл взглядом небольшое душное помещение и направился к нужному столику. Чонсу и Джин подтянулись следом. — Ничего себе! — Хосока не могло сморить ничто, он был ровно так же весел и шумен, как и в начале вечера. — Давайте сфоткаемся! Я не ожидал, что мы все соберёмся. Чимин не проснулся, оставаясь лежать на коленях Юнги, сидевшего с лицом лица, но не решавшегося пошевелиться или тронуть омегу. Чонгук освободил около себя местечко для Тэхёна, который изобразил классическую «V» пальцами. Чонсу обнимал Джина, а сам омега на камеру демонстрировал три коричневых гриба и пьяно улыбался. От Хосока в кадр влез лишь довольный глаз. После фотографирования Чонгук всем корпусом развернулся к Тэхёну и собирался начать разговор ни о чём, но заметил немного опухшие и покрасневшие глаза, смотревшие на него печально и как будто с мольбой. «Забери меня» — одними губами попросил Ким, заставляя Чонгука сразу же без лишних вопросов встать, захватить с собой бутылку вина и уйти с Тэхёном под прицелом недоумённых взглядов друзей. — Говори адрес, — Чонгук всё ещё не знал, где живёт Ким. Тэхён сказал. — Но это мой… — Чонгук услышал сдержанный всхлип. Это удивило альфу в разы сильнее, чем грибы Чонсу. — Открыть вино? Будешь? В темноте салона такси он заметил слабый кивок, ключом продавил пробку внутрь горлышка и протянул тёмно-зелёную бутылку брюнету. Тот сразу сделал несколько объёмных глотков, пытаясь запить подступивший к горлу ком. Тэхён дышал часто и поверхностно, временами пропуская тихие всхлипы. Отвлечься на ночной город за окном не удавалось, он сильнее сжимал дрожащими руками бутылку. В любой другой день Ким не стал бы пить такую кислятину, но сейчас опустошил почти две трети объёма за те двадцать минут, что они ехали до дома Чонгука. Не снимая обуви и не обращая внимания на кусавшего за пятки Бама, Тэхён прошёл в спальню, сел на кровать и, уронив голову в ладони, расплакался впервые за много лет. Впервые при постороннем человеке. Чонгук замер в дверном проёме, совершенно не представляя, что должен сейчас делать. Он сбегал на кухню, включил чайник и, захватив пачку бананового молока, вернулся обратно, замедлив темп только у входа в комнату. — Тэ… Тэхён, я сяду рядом? — он осторожно опустился на кровать на некотором расстоянии от всхлипывавшего парня. Глаза бегали из стороны в сторону, Чонгук напряжённо думал, потом опустил взгляд на свои руки и протянул одну к плечу Тэхёна, но не посмел дотронуться. Ким не слышал и не видел ничего, что происходило вокруг. Он хотел, чтобы с его позорными слезами на самом деле вышел весь тот позор, которым он был переполнен с самого рождения. Как же он себя сейчас ненавидел: слабый, ничтожный, однонотный. И он ещё смел думать, что такой как Бомгю сможет его принять? Да он заслуживает возможности видеть этого альфу только снизу вверх, когда будет чистить ему обувь. На большее Тэхён не должен рассчитывать. Несправедливо. Нелепая генетическая случайность. Но нужно уже становиться взрослым и учиться принимать свою судьбу, снять розовые очки и посмотреть в глаза правде — он никто и навсегда останется никем, что бы он ни пытался из себя изображать. Чонгук видел, как Тэхён ловит языком последние капли вина. Видел слёзы, градом катившиеся из красивых глаз. Видел, что парень раздавлен. Но даже такой эмоциональный всплеск не позволил альфе уловить никакого аромата, значит, Ким не бета, иначе запах бы проявился. Значит, он на подавителях, но зачем? Гук мысленно отвесил себе подзатыльник — это совсем не то, о чём нужно сейчас думать. Даже если Тэхён альфа — ну и что? Он пришёл к нему в сложный момент жизни и вероятно ждёт поддержки. Чонгук всё же коснулся его плеча, а Ким сразу же, будто только этого и ждал, уткнулся лбом в грудь альфе и разразился ещё большими рыданиями. Чон одеревенел, но всё же с опаской тронул взлохмаченный затылок Тэхёна и не заметив возражений, стал несмело его поглаживать, приобнимая второй рукой за плечи. Парня било крупной дрожью, он плотнее жался к альфе и мочил рубашку своими слезами. — Он никогда… никогда не будет со мной… — сквозь череду всхлипываний Чонгук стал различать тихие слова. — Я… ошибка природы… но я так… так люблю его… Гук осторожно уложил Кима в постель, сам забрался рядом, совсем не препятствуя тому, чтобы Тэхён прижался и уложил голову ему на грудь. Альфа продолжил методично оглаживать тёмные завитки волос и трясшиеся плечи. Он ничего не говорил, лишь слушал лепет, который ощущался сквозь ткань рубашки жаром на коже. — А ещё… — Тэхён слабо шмыгнул носом, проваливаясь в сон, — моё любимое имя — Бомгю… Он так и уснул в руках Чонгука: зарёванный, уставший, разбитый и такой настоящий, что альфа не мог поверить, что всё происходит на самом деле. Он говорил тихие успокаивающие слова и прижимал к себе сильнее, когда Тэхён во сне вздрагивал. Гуку казалось, что он может пролежать так всю жизнь и встать только один раз, чтобы убить того, кто довёл этого маленького медвежонка до такого состояния. Любимое имя Бомгю? Чон знал нескольких альф и пару омег с этим именем, которые в силу высокого положения своих семей в обществе, могли бы быть парой Ким Тэхёну. Скорее всего, на утро он сам не захочет говорить с Гуком о своих отношениях, так что стоит расспросить Ли Бомгю. Сам он точно был вне подозрений — их связь с его пупсиком была сугубо номинальной, для галочки в документах, у пупсика были свои любовные интересы, у Бомгю свои. Но друг был осведомлён о светских интригах гораздо лучше Чонгука, он смог бы достать нужную информацию. Хотя должен ли Чон лезть в чужие отношения? Думая обо всём сразу и нежно касаясь мирно сопевшего Тэхёна, Чонгук незаметно для себя провалился в тяжёлый сон.