Без масок

Страх сжал трепещущее сердце, а Антон прищурил глаза, всматриваясь в очертания незваного гостя за стеклом. Окно было слишком запотевшим, словно матовая плёнка размыленным, и различить чёткие детали силуэта никак не удавалось, но даже так за ним узнаваемо прорисовывались торчащие звериные ушки. — Алиса? — голос срывался, как после долгого молчания. Словно он выпил кислоты, и теперь каждое слово давалось ему с болью. В окно снова постучали. Хотелось развернуться и вбежать наверх по лестнице, закрыться в комнате и сжаться под одеялом, оставив лисичку на улице, где ей самое место. Она принадлежит этой вьюге, а не тёплому дому. Но будто прочитав его мысли, девочка постучала ещё раз. Ритмично и глухо. В этом ритме Антон узнал ту самую считалочку, что напевала лилейным голоском Алиса, пока они бегали в снегу. «Раз — два, прилети, сова. Три — четыре — пять, время поиграть». Продолжать дальше он не хотел: таилось в этой песенке что-то злое. Готовое схватить за лодыжку и утащить на самое дно, окутав илом и песком. Оставить задыхаться от собственной беспомощности. Но его не получится обмануть, ведь он уже знает, чего ожидать. Знает, кого стоит опасаться. Антон направился к двери, когда стук стал слишком громким, чтоб мама могла его не заметить. Он боязливо приоткрыл дверь, выглядывая наружу. Алиса стояла по колено в снегу, с занесенной рукой для очередного стука, но хитрые глазки впились в Антона, казалось, раньше, чем он успел открыть дверь. — Посмотрите, посмотрите, вышел, наконец, наш зайчик, — протянула девочка, махнув подолом пальто и разворачиваясь в поклоне. — Друзей своих выпускать не хочешь, а со мной и поговорить не желаешь? Лисичка хихикнула. Слова должны были звучать обиженно, злобно, но было в них что-то смеющееся, наигранно добрый укор. — Зачем тебе Оля? — Антон вышел на крыльцо, придерживая ручку двери, чтобы та не захлопнулась от сквозняка. — Вам меня недостаточно? Плутовка покачала головой, уперев руки в бедра. Она наклонилась поближе, и в нос ударил запах мокрой шерсти и ягод, пробираясь внутрь, словно черви прогрызались в яблоко. — Один зайчик, два зайчика, будете вместе скакать, да морковку жевать, — девочка подпрыгнула на месте, и будь у неё хвост, он бы подскочил, взмываясь вверх, словно язычок пламени. — Жалко её: сидит, скучает. Не то что ты, а, сладкий? И действительно ведь. У Оли нет ни одного друга, помимо брата, так ли плохо будет, если она подружится с Алисой? — Помни, Тошенька: пока ты со мной, никто тебя не тронет, но…– она подняла вверх указательный палец и шагнула ближе. Принюхалась, чуть ли не облизнулась. Сейчас яркие глазки были близко близко, из них лилось что-то знакомое. Словно он их уже видел: может во сне, а может и в реальности, но воспоминание ускользало, не давая ухватиться за понимание. Глаза в маске прищурились. — Кажется мне, что защиты ты ищешь в ком-то другом. В ком-то чужом. Он не один из нас, зайчик. Антон отшагнул назад. Ноги двигались сами, направляя к теплу и свету. Подальше от оскала маски и тянущихся к нему ветвей. — Не нужна мне твоя защита, — словно плевок. Слюна, смешанная с кровью. Он зашёл в дом, закрыл дверь на замок и ещё раз, в самый последний, посмотрел в окно: силуэт так и остался стоять на крыльце. Он слабо двигался, словно девочка качалась на носках потрёпанных ботинок. *** Ночью Антон снова не мог уснуть. Он ждал, когда же Оля забежит к нему в комнату, вся в слезах, заикаясь от плача, лишь бы братик отогнал с её окна сову. Или когда деревья всё-таки дотянутся до его окон и попросят впустить. Он ждал и ждал, но ничего не происходило. Даже ветер, казалось, успокоился, давая минуту передышки пугливому мальчику, но сон никак не шёл. Стоило ему закрыть глаза, как из тьмы проявлялась мордочка Алисы, оскал белых клыков и прищур светлых глаз, прогоняя даже намёки на дрёму, что раз за разом пыталась схватить Антона. Но безуспешно. Ведь когда он посмотрел на часы в надежде увидеть, что у него ещё уйма времени, из горла вырвалось тихое ругательство, что так любит использовать Ромка. Ну почему он не может просто поспать? Провалиться в царство Морфея, хотя бы на пару часиков? Он сел на кровати, окидывая взглядом комнату. Тёмное помещение, освещённое лишь луной и звёздами, что отражались от снежной подушки и, словно старые, едва рабочие прожектора, подсвечивали окна. Ноги вскоре коснулись пола, и через минуту Антон уже выглядывал в окно, прислонившись лбом к холодной раме, пахнущей смолой и сыростью. На подоконнике до сих пор лежало одинокое пёрышко, покрытое тонким, шершавым слоем снега. Интересно, покажи он его маме, она бы поверила Оле? Перестала бы называть глупым ребёнком и начала бы относиться с доверием? Антон присел у окна, и кожа быстро покрылась колючими мурашками. Он следил, как падают хлопья снега, словно лепестки кружась на ветру, как по земле поскакал зайчик. Настоящий, пушистый и маленький зайчонок. Остановился под кустиком, смешно задвигал ушами, встал на задние лапки, огляделся вокруг. И замер. Он не двигался какое-то время, а после рванул наутёк под куст, оставив после себя разве что крошечные впадинки на белом одеяле. На снегу растянулась длинная тень. То ускользая дальше, то словно подползая к порогу дома. Интерес одолел Антона. Он тихо-тихо, не шелестя обрывками газет, открыл окно, молясь, чтобы мама не почувствовала порыв ветра из его комнаты. Высунул голову, опираясь на подоконник одной рукой, а другой придерживая очки, чтобы те не полетели со второго этажа. Судя по всему, его увидели раньше, чем он. Снизу раздался мат. — Ты куда, блять, полез?! — оказывается, это Ромка спугнул зайца, пролезая через завалины снега к его дому. — Я вот…это… прогуляться решил, забрёл сюда как-то, прикинь? *** — Ну вот я, короче, и решил, раз уж пришёл, то чёб тебя не проводить. А то тут вчера, когда мы с Бяхой домой шли, идём значит, а тут тень за дерево зашла. Вот прямо у нас перед носами. Он потом сказал, что типа просто зверёк пробежал, но, зуб даю, там был человек. И снова они шли вместе. На руках у Ромки теплились красные перчатки, а на шее новый синий шарф. Тоже чей-то подарок? После короткого ответа Антона их накрыла уютная тишина. Молчание длилось до самых ворот школы, пока не нарушилось вскриками одноклассников, что подзывали Ромку или перекрикивались меж собой. — Вы только представьте, девочки, меня вчера кто-то за косу схватил! Я уже с жизнью распрощалась, — причитала Катька со сбивающимся дыханием. — Прямо здесь, у школы. Я маму ждала, а тут хвать, и потянул куда-то. Только они зашли в класс, откуда и доносился голос девочки, как Рома оскалился, заострив на ней насмешливый взгляд. — Чё, Кать, чуть к Бабурину в канаву не отправилась, а? — Ромка злостно посмеялся, так и не забыв про её потуги обвинить Антона при милиции. — Все ещё думаешь, что тебя эти ручонки сцапать могли? Он поднял Антонову руку в воздух и помахал ей, как кукловод тряпичными актёрами. Несколько одноклассников прыснуло со смеху, когда Рома отпустил Антона и кинул Кате вопросительный взгляд, поведя бровью. Дети шептали что-то, поглядывая на девочку. Даже подружки рядом зашушукались, захихикали. — Эй, может не надо…– неуверенно зашептал Антон своему другу, когда в глазах девочки блеснули пристыженные слёзы. Это, казалось, никто и не заметил: всё внимание привлекал Ромка, что сейчас уже рассказывал про тень в лесу. — Ром, ну зачем, она ведь теперь… Какой бы сукой порой не была Катя — она живой человек. И, возможно, что вчера ей действительно повезло избежать гибельной участи, потому что рядом прошёл какой-то старшеклассник, спугнувший похитителя. А не случись этого, что бы могло произойти? Вспомнились чёрные, заляпанные чем-то липким, двери гаража. Как внутри него что-то шевелилось, извивалось со звоном крюков для разделки мяса, такой же звук Антон слышал однажды на ферме, куда они как-то давно ездили с папой. Словно свиньи, насаженные на нож. Ещё живые. — Да чё ты, Тох. Преувеличивает она: ты, вон, через лес уже сколько один ходишь, а её у школы чуть не убили? Опять внимания хочет, да и всё, — отмахнулся Ромка и вернулся к разговору с одним из одноклассников. А ведь будь это Полина, ты бы говорил не так, да? А если бы это был я? Поверил бы? Или тоже назвал бы лгуном, жаждущим внимания и поддержки задаром? Пока Антон проходил к своей парте, на ходу доставая учебник, Катя резко встала со стула и выбежала из класса, не поднимая глаз, словно Ромка сорвал с неё личину ядовитой змеи, которой только дай возможность пустить сплетни, как она вцепится в неё намертво. Словно он вырвал все иголочки у ёжика, оставив его беззащитного среди голодных псов. Сам не понимая, зачем он это делает, Антон вскочил следом, надеясь догнать девушку в коридоре. Но там было пусто. Конечно, где-то ещё проскакивали фигуры учителей и учеников, но блондинки с косой он приметить нигде не мог. Антон прошёлся вдоль окон, попутно заглядывая в каждое. Естественно, Катю он найти там не пытался, но может где-то мелькнёт рыжая шубка? Станет ли Алиса и дальше водиться с Антоном, после их вчерашнего разговора? Как бы не хотелось себе признавать, но ему нравились их игры, та свобода, что он ещё никогда не чувствовал, а тут ему дали не просто попробовать кусочек, а предложили целый торт. От которого Антон же сам и отказался. Прозвенел звонок, и в попытке спрятаться от редко проходящих мимо учителей, Антон скользнул в один из тупичков, похожий на тот, где они болтали с Полиной. Только этот вёл не в девчачью раздевалку, а к подсобке уборщицы, где дышать было невозможно, словно комната уже успела заполниться не воздухом, а газовыми чистящими средствами и мылом, что прожигали глаза до слёз, стоило вдохнуть этот аромат. Дверь была приоткрыта, и, судя по звукам, внутри кто-то копошился, неловко задевая ногой ведро с водой. — Кать? — Антон зашёл внутрь, и ему потребовалась пара долгих секунд, чтобы привыкнуть к мраку подсобки. — Ты в порядке? Девочка сжалась на полу, подтянув к себе колени. На щеках блестели засохшие слёзы, казалось, проведи по ним рукой, и на ней останутся кристаллики соли, переливающиеся в тусклом свете. Антон слышал сдавленные всхлипы, словно Катя пыталась ухватить больше воздуха, чтобы заткнуть рвущийся наружу плач. Так же, как делала это Оля, когда не хотела, чтобы родители услышали, как она плачет. — Поиздеваться пришел, Петров? Её голос звучал хрипло, почти срываясь на кашель, а глаза смотрели так цепко и остро, что внутри что-то неприятно кольнуло. — Нет, что ты. Ты уж…прости Ромку, он меня…за меня отыграться хотел, ну, из-за того раза с милиционером, — Антон присел рядом на корточки, немного прикрывая дверь, чтобы никто из учителей их не заметил, прогуливающих урок. — А тебя правда кто-то похитить пытался? Девочка отодвинулась ближе к стене, словно намекая, что Антон может сесть рядом, если захочет. — Естественно, зачем мне о таком врать? — Катя откинула белесую прядь волос, что упала на глаза. Шмыгнула носом. — Это был кто-то высокий, в кожаной куртке, я прям…запомнила этот запах кожи и металла. Такой кислотный, мерзкий. Антон подсел поближе, теперь соприкасаясь с Катей плечами. — Ты рассказала маме? Она покачала головой, потирая глаза тыльной стороной ладони. Они и так уже окрасились в красный, налившись кровью из лопнувших сосудов. — Да, но она не поверила. Сказала, что…что это кто-то из одноклассников пошутил, — новый поток слёз хлынул из зелёных глаз. — Мне никто не верит, Антон. Антон недолго поколебался и протянул руку, прижимая вновь вздрагивающее тельце одноклассницы к себе. Она прильнула к его груди, сжимая кулачки за спиной. Рубашка быстро промокла, но она будто впитала в себя все слёзы девочки, и вскоре та наконец смогла успокоиться. Они сидели так несколько минут, Антон вслушивался в сбивчивое дыхание девушки и шаги за стеной, где мимо проходили уборщицы и учителя. — Я тебе верю, Кать, — он неловко провёл ладонью по её волосам, давая понять, что она не одна. — О, а ты ведь как-то хотела, чтобы я тебя нарисовал? Сейчас у меня ничего нет, но я могу задержаться после уроков, пока ты ждёшь маму. Он почувствовал, как Катя кивнула и робко улыбнулась ему в рубашку. Она разжала кулаки, отпрянула. Всё ещё заплаканная, но на её губах светилась слабая улыбка. — Обещай, что никому не расскажешь, что я тут ною сижу. Антон кивнул. Это было и так ясно, как день. Заметь его кто, задыхающегося в слезах, сжавшегося под полками с мылом, он бы тоже попросил человека молчать. — Клянусь. Честное пионерское. Пионером он не был, но подобная клятва несла в себе обещание, что невозможно нарушить. Так говорили ему родители, в это верила и Оля. — Нашелся пионер, — девочка весело усмехнулась. Не ядовито, как обычно, а будто по-лисьи игриво. — Скажи мне один свой секрет. Тогда будем квиты. И тут Антон задумался. А стоит ли? Может, придумать нечто менее… настоящее? Рассказывать про Ромку точно не хотелось. Про родителей тоже. Может, Алиса? Если не говорить, что под шубой наверняка есть пушистый хвост, а маска вовсе не маска, то получается, что это просто странная девочка. Так ведь? — Я когда сюда только в первый раз шёл, на дороге наткнулся на одну девочку. Странная немного, я даже испугался сначала. Она всегда носит маску, лисью. Даже не сказала, как её зовут, а предложила мне самому имя выбрать. Алиса, — начал Антон, исподтишка наблюдая за реакцией Кати. Та молчала, внимательно слушая каждое слово. — Она не любит показываться на людях, так что иногда мне кажется, что она — это лишь моё воображение. — Но это не так? — Катя наклонила голову. Она сидела с подогнутыми под себя ногами и поправляла косу. — Не думаю. Она угощала меня конфетами, да и сестра её видела в лесу из окна. Катя потянулась, разминая шею. — И это твой секрет? Человек? — Нет же, мой секрет — это все те секреты, что она мне ещё не рассказала. Сам факт её существования в моей жизни. В глазах напротив блеснуло что-то… понимающее. Словно Катя прекрасно понимала, что имел в виду Антон, даже если он и не мог подобрать нужных слов, постоянно запинаясь. Прозвенел звонок, и Антон встрепенулся. Неужели так быстро время прошло? По коридору вновь забегали дети, а значит сейчас и Ромка с Бяшей наверняка отправятся на его поиски. — Я пойду. Ещё раз прости, и, Кать…если тебе надо будет с кем-то поговорить, то ты не стесняйся, — он поднялся, отряхивая приросшую к штанам пыль. Он уже собирался выйти и прикрыть дверь, как Катя остановила её, улыбнувшись ему через небольшой проём. — Спасибо, Антон. Они кивнули друг другу, и парень вздохнул, уже готовясь получить нагоняй от мамы за пропущенный урок. Но ни капли об этом не сожалел.