Без масок

Птицы замолкли, а покрытые снегом иголки елей перестали шептаться между собой, даже снег будто бы стал падать тише. Весь лес замер в предвкушении. Антон шёл на звук, как если бы кто-то яростно копал землю голыми руками. Он слышал причитающий неясные проклятия голос, тот же самый, что однажды уже предлагал ему конфеты. Такой же свистящий и хриплый, даже не столько прокуренный, сколько болезненый. Мужчина тяжело дышал, часто заливаясь громким кашлем, прокатывающимся меж деревьев оглушающим громом. Сложно было даже представить, в каком состоянии были легкие этого человека, но точно не в здоровом. Антон бы не пропустил такого в своей повседневной жизни, точно бы заметил, раздайся кто таким воем. Образ человека скрывался за кустами, так что Антону пришлось неповоротливо присесть, чтобы посмотреть сквозь небольшой просвет, рискуя выколоть себе глаз одним из громоздких шипов розы. Он опёрся на свои несгибающиеся, как две палки, руки, чтобы случайно не оступиться и привлечь к себе ненужное внимание, и сразу же нащупал что-то в снегу. Металлическое, острое. Оно впилось в мягкую кожу, настолько внезапно, что Антон чуть не дёрнулся назад от неожиданности. Ключи. Те самые, что Катя обронила во время их прогулки. Не долго думая, Антон спрятал их себе под куртку, чтобы в последствии не потерять и самому. Странным образом, воспоминания об этой ядовитой стервозной гадюке помогли ему немного расслабиться. Так что дышать стало проще. Он посмотрел на почти задыхающегося от пережатой болезнью гортани мужчину перед ним. Прямо там, в паре метров от Антона, находился настоящий монстр, едва ли можно было назвать такое человеком. Его куртка шла по швам от обилия мышц под ней, плечи ходили ходуном, когда мужчина раз за разом соскребал землю в охапку и откидывал в сторону, где уже собрался целый холм грязи. Пройди мимо, кинь лишь мимолетный взгляд — не отличишь от самого настоящего бурого медведя. Злого, голодного, но сейчас, казалось, еще и напуганного. Эти лихорадочные движения, почти конвульсии, сбивчивое и быстрое дыхание — всё это граничило с панической атакой, о которых Антон знал не понаслышке. Зверь чувствовал, что его загнали в угол, и сейчас он опаснее, чем когда либо. Не смея и мускулом двинуть, мальчик забегал глазами по округе, в надежде найти хоть что-то, что даст ему понять куда бежать, что делать. Но на небольшом островке лишённом растительности не было ничего. Ночь затопила лес чёрным дёгтем. Однако в кромешной тьме, пробираясь под пучину занавесы, его взгляд всё же зацепился за тёмное нечто. Похожее на грязный мешок, покрытый алыми пятнами, обернувшимися синими разводами под звёздным небом. Он лежал абсолютно неподвижно, словно бы заполненный гнилой картошкой. Точно такие же Антон видел в деревне, где обычно их хранили возле гаражей. Но сейчас, в этом самом мешке, была не картошка. И он даже представлять не хотел, как кто-то… Кто-то. Неужели… Колючий порыв выскочить из своего укрытия и подбежать ближе, почти смог им овладеть, но Антон сжал кулаки, отводя глаза. Сердце внутри защемило, мальчик ненамеренно дёрнулся вперёд, отчего некоторые ветки разломились пополам со звонким треском. Вскрик чуть было не вырвался из горла, но резко прижатая к его рту рука заглушила звук. Антон распахнул глаза в ужасе, цепляясь за облачённую в чёрную перчатку ладонь. Он замычал, выкручивая шею и почти разрывая связки, чтобы посмотреть на человека сзади, но знакомый голос тихо шикнул ему в ухо. — Не двигайся, Антошка, это я, — Рома удерживал его на месте, пока мужчина в маске оглядывал поляну, чуть ли не рыча, стараясь найти то, что позарилось на его территорию. Его добычу. — Он тебя не видел. Всё хорошо, — шептал Пятифан тихо тихо, не спуская глаз с облитой кровью и грязью фигуры. Но даже сейчас Антон не мог перестать трястись. Всплывший образ всё никак не хотел покидать воображение, он не мог отделаться от картины, которую представил всего минуту назад: стекающая по разбитой голове кровь, заволокшая серые глаза, расплывшиеся зрачки, сбивчивое частое дыхание, что становится глубже и медленнее с каждым вздохом, пока не останавливается вовсе. На долю секунды, он поверил, что в том мешке был Рома. Но там сейчас был не он, не судорожно прижимающий его Пятифан, а бездыханное тело Полины, давно затянутое лапами Аида в своё царство. Ей оттуда уже не выбраться, а у них ещё был шанс. — Я знаю откуда он пришёл, нам надо только найти следы. Ещё немного, и ты увидишь сестру, зуб даю, Тошик, — Рома хрипло и невесело усмехнулся, он помнил, что уже когда-то это говорил. Когда-то обещал. Но теперь его слова звучали увереннее, уже не как обещание, а как что-то неоспоримое. Словно это был единственно верный исход для их истории. — Давай, вон туда. Рома потянул его за собой, осторожно перебираясь на корточках по скрипучему полотну снега. Он не отпускал руку Антона, пока они практически ползли за кустами, те что-то шуршали, но едва ли Антон мог услышать в них отголоски жизни. Некогда пугающие его своей человечностью растения, вновь обернулись в бездушные ветки и листья. — Ром? , — Антон подполз ближе к парню, когда они на минуту остановились, дожидаясь, пока мужчина продолжит копать. Звук земли хорошо заглушал происходящее вокруг. — Эй, Рома. Он хотел спросить, что это был за свет, видел ли он что-то, может Рома даже смог увидеть человека с фонариком, пусть и в полной темноте. Сейчас любая деталь могла им помочь. Не дать угодить в лапы хищника. — Тс, — Пятифан прижал палец к губам, возвращая Антону немую просьбу молчать. Он указал большим пальцем куда-то в сторону, и присмотревшись, можно было заметить небольшой просвет бурелома. Уловив в голубых глазах понимание, Рома кивнул и снова потянул Антона за собой. Они прошли незамеченными, и даже когда встали в полный рост, скрывшись за густой стеной из елей, Антон продолжал слышать отдышку и скрежет ногтей об мерзлую почву. Значит у них было время вдохнуть. На небольшой поляне было три стареньких, ржавых трактора, наверняка уже нерабочие, они придавали месту гнетущую атмосферу. Она только напоминала, что стоять здесь было опасно, ведь в любой момент сюда мог выйти кто-то еще, а убежать было бы трудно — поваленные деревья выстраивали целую полосу препятствий, сдать норматив по которой Антон бы в жизни не смог. Свалился бы сразу, оступившись о скрытый снегом пень. Это понимал и Рома, что сейчас поспешно осматривался, выискивая место для укрытия. Взгляд его зацепился за самый ближний трактор: тёмно-красный, завалившийся на бок и поросший мхом, но достаточно прочный, чтобы придать хотя бы иллюзию защиты. Дверь в него открылась не сразу, и только на треть — приложи они больше усилий, и петли точно бы раздались болезненным стоном. — Запрыгивай, — придерживая дверцу от закрытия, Рома зашуршал ногой под корпусом, словно хотел там что-то найти. И прежде, чем Антон успел спросить, достал оттуда порванный тёмный рюкзак. — Бля, не так я хотел тут с тобой затусить. Так себе свиданка получается, да? Пятифан прикрыл дверь, но еще минуту вглядывался в замыленное окно, улавливая малейшие движения среди деревьев. Пусто. — Свидание в ржавом тракторе? — Антон откинулся на пыльное кресло, унимая бушующее сердце. Адреналин гонял кровь по венам, как пастушья собака овец. Но если он не успокоится сейчас, то толку от него будет мало. — Каков романтик. Они оба усмехнулись, но едва ли кому-то сейчас было смешно. — Ты знаешь про- Антон не успел договорить, как был тесно прижат к чужому плечу. Перегибаться через сиденье было неудобно, но ощущение сильных рук, крепко сжимающих в объятиях, делало всё остальное не таким важным. Он наконец смог выдохнуть, по-детски зарываясь носом в кожаный ворот. Пальцы смяли жесткий материал, почти впиваясь в него воспаленными ногтями. — Я знаю, Антош, — Рома прошептал ему на ухо, прижимаясь лбом к виску. Он перебирал влажные волосы на затылке, то слегка приглаживая, то зарываясь в них всей ладонью. — Я видел. Не думай об этом, хорошо? Тише, ну, — его тихий голос убаюкивал. — Мы справимся, не плачь, прошу. Антон и сам не заметил, когда слезы покатились по плечу Ромы. Беззвучно, без всхлипов и криков, даже внутри было абсолютно тихо. Словно бы ни одной мысли, эмоции сейчас отыскать бы там не получилось. Но слезы продолжали течь, будто из сломанного крана, что не хотел плотно закрываться. И вода продолжала капать и капать, с каждым всплеском переливаясь из заполненной чашки. Почему ему так плохо? Они едва успели узнать друг друга. Почему же тогда так больно? — А если и Оля? — холодные губы легко касались кончика уха, даже не поцелуй, а простое касание. Это согревало лучше огня, и Антон сильнее вжался в грудь Ромы, хватаясь за него, как утопающий за спасательный круг. Как капкан со смертельной хваткой, так сильно, что руки начинало сводить, а пальцы болели от попыток сжать ещё сильнее. — Если она тоже?.. — Нет, конечно, нет, — он чувствовал, как Рома покачал головой. — С ней все в порядке, она просто ждёт своего братика. Своего рыцаря, да? Антон замотал головой, стараясь отстраниться от парня, но Пятифан и не думал отпускать, притягивая его ближе. Казалось, даже начни Антон размахивать кулаками, кричать, сыпать проклятия — он бы не разжал рук. Не отпустил бы его. — Я так испугался, Тош, думал на месте обоссусь. А когда тот чел с фонарем прошел мимо, то всё, думал, кранты, — голос Ромы дрожал, но теперь Антон знал, что не холод был тому причиной. Не в этот раз. — А потом я увидел своего рыцаря…и всё. Больше не страшно. Представляешь, как оно бывает? Они отодвинулись достаточно, чтобы Антон смог увидеть своё отражение в серых глазах. В тех самых, которые завтра он мог уже не увидеть. Которые, он думал, что уже потерял. — Представляю, — Антон поддался вперёд, касаясь обветренных губ своими. Холодная щека Ромы медленно нагревалась под его ладонью, пока он водил по ней кончиками пальцев, в конце полностью накрывая, и притягивая ближе. Рома что-то промычал, когда Антон слегка оттянул его волосы, углубляя поцелуй, но лишь продолжил мягко гладить бока парня под курткой. Но стоило ладони Антона спорхнуть на открытое горло Пятифана, руки резко исчезли из-под куртки. Рома отстранился, ненавязчиво и почти нежно отталкивая парня. — Тох, я не против, сам знаешь, но сейчас мы этим проблемы не решим, — он дождался ответного кивка и взъерошил светлые волосы, которые и так сейчас походили на стог сена. — не последний миг живём. Антон снова кивнул. Голова раздалась стуком. Он поморщился, зажмурившись. Казалось в ней пересыпалось разбитое стекло, по которому кто-то решил пройтись. Хруст и треск пронзили перепонки. Тук-тук. Антон провёл по лбу, собирая капли пота. Глаза всё еще горели от недавних слез. Неужели начался озноб? Картинка всё никак не хотела фокусироваться, и ему пришлось несколько раз моргнуть, прежде, чем бледное Ромино лицо обрело чёткие черты. Суженные зрачки дрожали, впившись прямо в Антона. Меж бровей застыла морщинка. — Обернись, — Рома прошептал одними губами, и только сейчас стало понятно, что смотрел он не на Антона, а за него. На окно. Тук-тук-тук. Раздалось вновь сзади. Не в голове. Сзади. Прямо за его спиной. Антон медленно повернулся. — Лейтенант? За мутным окном чётко виднелся образ Тихонова, который Антон различил сразу, а вот Рома ещё несколько секунд вглядывался в силуэт, пока не заметил в нём знакомые очертания. Он только нахмурился и перегнулся через Антона, чтобы открыть дверь. Мужчина кое-как смог распахнуть её полностью, негромко кряхтя и причитая что-то себе под нос, когда та не хотела двигаться с места. На нем была гражданская одежда, полностью обвешанная широкими хлопьями снега, которые мешались с грязью ближе к тяжёлым ботинкам. Он топтался на месте, словно уже изрядно успев замёрзнуть. — Петров, вы что тут вообще делаете? Про комендантский час никто из вас двоих не слышал? — мужчина упёр руки в бока, вскидывая одну бровь, словно собирался отчитать их прямо посреди леса. — Вылезайте оттуда и живо по домам. — Лейтенант, там…там Полина, она- — Не хочу ничего слышать, Петров. Мне и вас двоих хватает по самое горло, давайте, марш отсюда, — он тряхнул головой в направлении, где, видимо, и была дорога в поселок. С Ромкиной помощью Антон смог кое-как слезть со скользких ступенек, даже не поскользнувшись, осторожно ступая на землю. В голове всё бурлило, точно горячий суп, только вместо говядины — его мозг. Мерзкий, сладковатый, странный запах щекотал нос и мешался с привкусом желчи застывшей где-то в желудке. Антон медленно направился в указанную сторону, чувствуя, как веки защипало от усталости. — А как вы нас нашли? — Антон подавил зевок. Вокруг было тихо. Что-то было не так… Сзади звякнуло железо — это должно быть Рома спустился вниз — и Антон заметил тень, что медленно становилась больше. Но тот, кто приближался к нему, был не Пятифан. — Я просто шел по следу, Антон, — было последнее, что донеслось до его ушей, смешавшись с криком Ромы, зовущим его, прежде, чем о голову ударилась что-то твёрдое.