Этот мир опасен для тебя

Не прячь лица — Приятно увидеть страх В твоих наивных голубых глазах. Как сердце сжимается! Терпеть не стану больше… ([Vocaloid RUS cover] Narmo — The Tragedy of Chateau Cepage)

— Разве не видно? — выплюнул Леви, злобно покосившись на мрачного Эрвина. Аккерман всё ещё сидел между девичьих ног и не собирался разрывать столь желанную близость. Дрожащие пальцы Оллфорд начали быстро застёгивать пуговицы на рубашке, но Эрвин успел мазнуть взглядом по острым, покрытым засосами ключицам. От вида чужих отметин на молочной коже внутри него всё вскипело, забурлило ревностным варевом. — Не стоит заниматься подобным в людных местах, — сквозь зубы процедил Смит. Он нахмурил брови, испепеляя недобрым огнём в глазах. — Хорошо, Эрвин, — вздохнул Леви, — мы уединимся в моём кабинете. Маска спокойствия в секунду рассыпалась сотней осколков. Мишель попыталась встать, но Леви хлопнул ладонью по её груди, возвращая в горизонтальное положение. — Так что, мы можем уйти, Эрвин? Смит сузил глаза и поджал губы. — Ты нужен Ханджи, сейчас же. Леви усмехнулся, понимая, что Зоэ он сейчас был явно без надобности. Ревность друга так красочно проявлялась на лице, что тут даже не могло возникнуть сомнений, о чём главнокомандующий сейчас думал. — Хорошо. — Леви встал и наконец позволил подняться Оллфорд. Девушка потупила взгляд, боясь смотреть на главнокомандующего, и быстро отряхнулась от прилипшего к штанам сена. Она надеялась, что Смит уйдёт, избавив всех от неловкости ситуации, но он предпочёл мокнуть под дождём и втаптывать её в землю, смотря напористо, жадно. Мишель неловко провела по волосам, вынимая сухие травинки, и отступила за спину Леви. Последний, обернувшись, шепнул: — После отбоя приходи ко мне. — Мне долго тебя ждать, Леви? — поторопил Эрвин, сжимая кулаки до побеления костяшек. Аккерман на это лишь усмехнулся. — Я и сам могу дойти, мне не нужна нянька. — Оллфорд, за мной, живо! — скомандовал Смит, проигнорировав издёвку Леви. Мишель бросила виноватый взгляд на капитана и побежала за разъярённым Смитом.

***

Эрвин откинул назад промокшие пряди и молча прошёл к рабочему столу. Присев в кресло, он постукивал пальцами по дубовой столешнице, внимательно смотря на Мишель, застывшую посреди кабинета. Девушка мялась, комкала рукав рубашки, смотрела в пол и еле заметно пятилась к двери. — Ты ведь понимаешь, что умрёшь за стеной? Мишель вздрогнула, как от холода, и, помедлив, нерешительно ответила, опасаясь гнева Смита: — Высок риск, но… к чему сейчас об этом говорить? Эрвин сцепил руки в замок на столе и выбил почву у неё из-под ног резкой сменой темы разговора. — А раздвигать ноги по первому требованию капитана Леви было к чему? — Н-но… я, кажется, люблю его… — стушевавшись, ответила Мишель и со смущённой улыбкой прикоснулась к засосу, совсем позабыв, где она находится и перед кем размышляет о чувствах. Скрип стула вырвал её из дурмана, заставил вздрогнуть и отшатнуться от стремительно приближающегося к ней Смита. Последний нависнул над ней огромной, злобной тенью, сверкнул льдом в глазах и угрожающе вымолвил: — Чтобы больше не видел вас вдвоём. Иначе мне придётся наказать его согласно уставу за связь с подчинённой. Мишель вздрогнула, подняв на Смита испуганные глаза. Он не врал. — Я поняла, сэр. Эрвин выдохнул и отошёл к столу. Опёрся о столешницу, скрестив руки на груди. — Ты хотела бы избежать следующей вылазки? — спросил Смит, ожидая положительного ответа. — У меня есть дом, доставшийся от отца. Можешь уехать туда. Мишель замотала головой. — Нет, сэр, я хочу остаться в Легионе Разведки! Хочу сражаться с титанами! Маленькая птичка снова ожила и замахала крыльями, когда Смит до последнего надеялся, что она потеряла свои крылья на той злополучной вылазке. — Мне не нужны бесполезные солдаты, которые при первом удобном случае нарушают построение, ставят под удар остальную группу и дезертируют с поля боя. За это я должен был казнить тебя прямо на месте, — желчно выплюнул он, заметив, как побледнели девичьи щёки. — Ты должна быть благодарна, что осталась жива, но что я вижу вместо этого? Очередное нарушение устава. Оллфорд шумно сглотнула, только сейчас, казалось, осознав всю серьёзность ситуации. Из-за того, что они с друзьями выбрали следовать за сладкой сказкой, их отряд стал самым малочисленным. Был нарушен баланс. На ней смерти не только Роя и Анны, на ней гибель всего отряда… — Я же предлагаю тебе уйти по-хорошему, иначе… ты не оставляешь мне выбора. — Сэр, я благодарна за ещё месяц жизни, но, думаю, будет правильно, если я отдам долг человечеству за Стенами. Смит рассерженно выдохнул и в два шага сократил дистанцию. Он схватил Мишель за предплечье, сжав руку не контролируя силу. — Это из-за него? — прошипел он. — Из-за него не хочешь покидать корпус? Мишель не сразу поняла, о ком речь, перепугано смотря на его руку и морщась от боли. Затем сглотнула и подняла на него смелый, решительный взгляд. — Я должна отомстить за своих друзей. Смит стиснул зубы, поиграв желваками, и отстранился. До боли знакомая фраза… Смит сразу понял, откуда Мишель взяла новую мотивацию жить и выходить за Стены. Леви. Теперь её невозможно оградить от загребущих рук смерти. Она рвётся в её объятия, как Леви. Но между ними есть одно существенное отличие: Мишель и за сто лет не приблизиться к силе Аккермана. Её безопасность уплывала от него, как пущенный на воду бумажный кораблик. История повторяется: он вновь толкает дорого человека на смерть. «Не в этот раз, — сказал себе Смит, в очередной раз мазнув по красному пятну на шее. Оно было кляксой на чистом пергаменте — постоянно цепляло внимание и раздражало. — Ты будешь моя, со мной, в безопасности… понравится тебе это или нет». — Свободна, — сухо бросил он. Мишель слабо улыбнулась, подумав, что командор посчитал её цель достаточно уважительной, чтобы оставить в разведке. Она посвятила сердце и выбежала из кабинета. Смит проводил её мрачным взглядом. Тишина кабинета отозвалась звоном в ушах. Крылья даруют птицам свободу, но свобода всегда идёт рука об руку со смертью. Если для её защиты потребуется отрезать и сжечь её крылья, то он сделает это. Он слижет с её губ прикосновения Леви, сотрёт с кожи чужие печати и поставит свои, более глубокие и сильные. Он разрушит её до основания и соберёт заново.

***

Мишель всхлипнула, обняв себя руками. Гуляющий по безлюдным коридорам замка сквозняк неприятно бил по мокрой рубашке, заставляя кожу покрываться мурашками. Леви, выйдя из-за угла, ускорил шаг, заметив Мишель, которая, казалось, превратилась в призрака себя прежней. — Что он с тобой сделал? — сразу начал Леви, взяв её за плечи и слегка тряхнув. Мишель подняла на него заплаканные глаза и, не выдержав, поддалась истерике. — О-он… сказал, что я дезертир, хочет выгнать из корпуса… Запретил видеться с вами, иначе… С-сказал, что посадит вас за связь со мной. Леви от услышанного недовольно сжал губы. Он приобнял Мишель, погладил по лопаткам. Леви не любил слёзы, не любил любое проявление слабости, но не стал отрицать, что раз за разом поддавался, словно чувствуя чужую боль. — Иди в мою комнату, — отстранившись, сказал он и вложил в её ладонь ключ. — Рядом с моим кабинетом, правая дверь. Поставь чайник и можешь взять чистую рубашку из шкафа. — А как же?.. — Мне надо поговорить со Смитом, — прервал её Леви, затем, подумав, запустил руку во влажные волосы, надавил на затылок и запечатлел поцелуй на её лбу.

***

— Что ты творишь? — с порога начал Леви, хлопнув за собой дверью. — Ты же напугал её. Смит проигнорировал вольность Леви, как не стал поучать его, что в кабинет начальства положено стучать и спрашивать разрешения войти, прежде чем врываться и нападать с вопросами. Эрвин лишь одарил его мрачным взглядом и расстегнул последнюю пуговицу на рубашке. Затем отлепил мокрую ткань от тела и повесил на спинку стула. — Капитану не предстало трахать своих подчинённых, как шлюх в борделе, — холодно процедил Эрвин. — Не забывай, что она в первую очередь солдат. Леви подошёл ближе и хлопнул по столу, отчего стопка бумаг покачнулась. — Блять, не покрывайся уставом. Ты злишься потому, что это именно Мишель, а не какая другая девушка. Всё ещё что-то испытываешь к ней? — Не понимаю, о чём ты, Леви, — со строгостью главнокомандующего ответил Смит. — Будь на её месте другая, я отреагировал бы так же. Разве капитану разведкорпуса подобает сношаться с подчинёнными на стогах сена? Разложил бы её ещё в общей столовой. — Поверь, если захочу, так и поступлю, — фыркнул Леви, ни на секунду не поверив его напускному тону командора. Леви проводил Эрвина взглядом, цепко следя за каждым резким действием. Смит достал со шкафа вязаный свитер, оставленный в кабинете месяцем ранее. — Не выгоняй её. У неё теперь другая цель, она больше не подведёт на поле боя, а навыки до следующей вылазки подтянет. — Она плохой солдат, — возразил Смит, развернувшись. — Ты и сам это понимаешь. — Раньше тебя это особо не волновало, — фыркнул Леви. — И сейчас не волнует. — Просто признай, что ты влюбился, Смит. — Признаю. Было глупо что-то скрывать от старого друга. Леви хорошо изучил его и, заметив странное поведение, сложил два и два. Отнекиваться от очевидного — глупо. — Забудь её, Эрвин. — Леви подошёл к Смиту и, дотянувшись до плеча, положил на него руку. — Она выбрала меня. — Я понимаю это, — Эрвин наклонил голову, — пусть остаётся в разведке.

***

Мишель переоделась в новую рубашку Леви, что, как ни странно, пришлась ей впору, и мельком оглядела спальню. Всё было минималистично, аккуратно и чисто. Идеально заправленная постель, рядом тумбочка с лежавшей на ней книгой, шкаф с одеждой и встроенная в угол плита со столиком, на котором в порядке возрастания были выстроены мешочки с чаем. Девушка подошла к плите и, найдя коробок спичек, зажгла огонь, поставила чайник, который, к её счастью, уже был заполнен водой. Время текло медленно, и Оллфорд не находила себе места от беспокойства. Ей казалось, что сейчас в комнату зайдёт Смит и строгим, непреклонным тоном сообщит, что Леви посадят. Ей не хотелось, чтобы у капитана были из-за неё проблемы. Мишель залезла на кровать, поджала под себя ноги. Она не понимала, почему Эрвин так упорно хочет избавиться от неё. Кроме неё, в легионе было много слабых солдат с навыками, что во многом уступали её. Тем не менее выгнать он хочет именно её. Смит изначально показался ей хорошим лидером, серьёзным, помешанным на службе, но тогда в его кабинете она видела совершенно другого человека. «Чем я так сильно взбесила его?» — подумала она, проведя пальцами по колючему пледу. Дверь скрипнула. Леви мазнул по ней нечитаемым взглядом и прошёл к плите. Выключил чайник, затем обернулся к ней и уверил затаившую дыхание девушку: — Больше он тебя не тронет. Леви присел рядом на кровать, и Мишель сразу придвинулась к нему. Она встала на колени, схватилась за него, словно утопающий за плот, и поцеловала в уголок рта. Затем, не встретив сопротивления, покрыла лёгкими поцелуями его лицо. Леви скосил взгляд на оголившиеся ягодицы, что плохо скрывала задравшаяся рубашка. Мишель не только сменила свою промокшую рубашку, но и избавилась от штанов. — Мишель, — серьёзным тоном прервал он ласки, — я тебе не мальчик из отряда. Мне будет мало твоих невинных поцелуев. — Оллфорд смутилась, отстранившись. — Если ты не планировала заходить дальше, то лучше остановись и оденься. — И вы отправите меня к себе? — Сначала выпьешь чаю и можешь идти. — Зачем же вы тогда сказали, чтобы я пришла к вам после отбоя? — возмущенно выпалила Мишель. — Хотел позлить Эрвина, — пожал он плечами, вздохнув. Оллфорд прикусила нижнюю губу, опустив глаза. Неужели и для него она всего лишь игрушка? Увидев наливающиеся слёзы, Леви добавил: — Я сомневаюсь, что ты знаешь, что такое взрослые отношения мужчины и женщины. Мишель потерялась в чувствах. С одной стороны, стоило возмутиться, что он считает её глупым ребёнком, а с другой — поблагодарить за терпение. Он действительно не мальчик. Он осведомлён о последствиях. И он вправду согласен ждать, пока она будет готова морально? — Я хочу, чтобы ты продемонстрировал мне, Леви, — томно прошептала она, сама смущаясь своего тона. Оллфорд приблизилась, перекинула ногу через его бёдра и села сверху. Положив руки на твёрдую мужскую грудь, наклонилась и поцеловала. Страстно, постанывая в губы. Так, как это сделала бы взрослая женщина. Леви не спешил перехватывать инициативу, позволяя ей изучать его рот, пробовать новое. Он положил руки на округлые ягодицы и сжал, сорвав удивлённый вздох. Тут же посмотрел в затуманенные глаза, ища в них страх, сомнение, желание сбежать. Ничего. Мишель развязала его белоснежный шейный платок, аккуратно отложила в сторону и осторожно лизнула шею. Только по его телу начали бегать мурашки, а живот тянуть в предвкушении, как она чуть не убила всю атмосферу своим вопросом: — А как оставлять засосы? Леви фыркнул, крепче перехватил её и повалил спиной на кровать. Быстро избавил себя от рубашки и остановился, позволив Мишель блуждать по его торсу жадным взглядом. Она прикусила губу, на что член дёрнулся, и прикоснулась к тонкому шраму, пересекающему нижние кубики пресса. Всё его тело исполосовано мелкими шрамами от побед и поражений и ремней УПМ. — Расстегни рубашку, — потребовал он. Она потянулась к первой пуговице, не отводя от него глаз. Леви пытливо наблюдал, подмечая возбуждённый блеск в глазах. Её щёки пылали огнём. Остановившись на третьей пуговице, Мишель бросила задумчивый взгляд на горящую свечу. Но Леви схватил её за подбородок и заставил смотреть на него, тем самым говоря, что свет останется. Затем наклонился, смял губы в требовательном поцелуе, пока рука блуждала по плавным изгибам молодого тела. Леви провёл по внутренней стороне бедра, заставляя немного раздвинуть ноги, коснулся белых трусиков, чувствуя подушечками пальцев влагу. Мишель вздрогнула от его напора, задышала часто-часто, словно пойманный в ловушку мелкий зверёк. Но внизу почувствовала пульсацию — необычное, ранее не испытываемое чувство. — Расслабься и доверься мне, — прошептал Леви, зарывшись носом в копну золотых волос и опалив за ухом горячим дыханием. Его слова тёплой волной пронеслись по её телу, и Мишель сильнее раздвинула ноги. Она готова сделать для него всё, лишь бы ему было приятно, готова действиями доказать, что любит его больше жизни. — М-могу я?.. — сбивчиво спросила она вразрез собственным смелым мыслям. Леви нахмурился, не сразу осознав её просьбу, но после мягко улыбнулся и кивнул. Он расстегнул ширинку, приспустил до бёдер штаны с трусами и освободил член. Тот покраснел и набух от давящей ткани. Перехватив девичью руку, Леви положил её на ствол и направил движениями. После отпустил — Мишель должна сама понять, что нечего бояться. Она заинтересованно касалась пальцами узора вен, осторожно сжимала в руке и двигалась, как показал Леви. Последний шикнул, с ума сходя от неумелых ласк. Сам тем временем снял с Мишель рубашку, довольно хмыкнул, что девчонка заранее позаботилась о бинтах, и скрутил твёрдый сосок. Мишель вскрикнула от неожиданности. Затем Леви сразу немного грубо смял грудь, опустился ниже, касаясь кожи короткими ногтями. Вслед за его пальцами напрягались мышцы, тело слабо дрожало. Он погладил лобок под трусиками и быстро скользнул ниже. Мишель вздрогнула, впилась ногтями в его предплечье. Леви отбросил её руку, строго посмотрев на сжавшуюся под ним девчонку. Её смущала и эта поза, в которой она как открытая книга, и сосредоточенное лицо Леви, когда сама она медленно сгорала, и его пальцы, покрытые её смазкой. Он же такой чистоплотный… — Я могу убрать руку и сразу приступить к действию, но тебе может быть больнее. — Прости… — скомкано извинилась она, вгрызшись в губу. — Приподними таз. Мишель сразу же подчинилась, стараясь откинуть смущение, ставшее преградой к их удовольствию. Леви подцепил трусики за края и потянул к лодыжкам. Когда он избавился от лишней ткани, Мишель вновь вспыхнула, хотела свести ноги, прикрыться, но Леви грубо впился в бёдра, резко потянул на себя и закинул её ноги себе за спину. Красная головка с поблескивающей каплей коснулась пушистого лобка, вызвав дрожь в телах обоих. Мишель судорожно выдохнула, округлившимися глазами посмотрев на открывшийся вид, и накрыла глаза рукой. — Ты прекрасна, — мягко прошептал Леви. — Убери руку с лица. Он чуть отодвинулся, провёл пальцами по половым губам, собирая блестящую смазку. Большим пальцем погладил маленькую горошину клитора, с удовольствием наблюдая за быстро сменяющимися эмоциями девушки. За полминуты на её лице промелькнуло удивление, непонимание и в конце - желание большего. Скользнув среднем пальцем внутрь, Леви нашел бугорок и начал стимулировать его подзывающими движениями, пока большим пальцем продолжал описывать круги вокруг клитора. Мишель металась под ним, как в агонии, тихие всхлипывания перерастали в несдержанные стоны, чем ближе она подходила к кульминации. Леви добавил ещё один палец, почувствовав, что стало ощутимо у́же, и, наклонившись, укусил острый сосок. Мишель содрогнулась под ним. Стенки влагалища начали сокращаться. Леви ещё раз медленно очертил клитор, пока она вновь не содрогнулась, и вытащил пальцы. — А ты быстро, — сквозь пелену донёсся голос Леви. Он головкой водил по нижним губам, собирая влагу, и плавно скользнул внутрь, пока Мишель ещё отходила от оргазма. Она напряглась, глаза взмокли от боли. Леви остановился, подавляя желание вдолбиться глубже. Её жар, влага, содрогающиеся бугристые стенки и мучительная узость сводили с ума. По рельефной спине скатились капли пота. — Кивни, когда станет полегче, — попросил Леви. Мишель выдохнула, расслабилась, взглянув в глаза, смотрящие на неё заботливо, тревожно. Внизу живота отдавала тупая боль, но ей не хотелось оттолкнуть Леви, молить его вытащить из неё эту штуку, как рассказывали более опытные подруги. Она сглотнула, прислушавшись к ощущениям, и кивнула. Леви осторожно толкнулся глубже, затем резко вышел почти полностью и повторил несколько раз. Аккуратно, медленно, пока болезненный скулёж не превратился в одобрительные вздохи при глубоких толчках. — Я хочу ускориться, — уведомил он, подумав, что такими темпами сведёт себя с ума быстрее, чем кончит. Ответные слова застряли в горле. Она лишь сильнее сцепила ноги за спиной и вонзилась ногтями в его плечи, когда он навалился, войдя до упора. С каждым толчком Леви увеличивал темп, их тела хлопали при соприкосновении, прерывистое дыхание разбавлялось пошлым хлюпаньем, что до красных щёк смущало Мишель. Леви заглушил Мишель поцелуем и вонзился резче. Она в ответ вскрикнула и укусила его нижнюю губу, что вызвало лишь усмешку. На последних быстрых, рваных, глубоких толчках Леви закрыл девичий рот рукой, не желая, чтобы кто-либо знал о том, что происходит в его покоях. Мошонка поджалась. Леви резко отстранился, выскользнул и провёл рукой по стволу. Несколько густых капель брызнули на плоский живот, а Леви тихо рыкнул — единственное, что услышала Мишель от него, помимо сбившегося дыхания. Пока Оллфорд собирала мысли в кучу, пытаясь поверить во всё произошедшее, Леви смочил тряпку тёплой водой из чайника и обтёр её, убирая с живота сперму. Мишель вздрогнула, когда почувствовала влажную ткань у себя между ног. Он стёр капли крови и её смазку. Накрыл одеялом. Кинув тряпку на пол, он лёг рядом и притянул к себе, убирая с лица спутанные пряди. Мишель молча смотрела на него, не понимая, почему ей теперь настолько неловко. — Тебе было больно? — В начале и в конце немного, — честно призналась она. Внизу живота всё ещё чувствовалась тянущая боль, отзывающаяся на любое телодвижение. — Можешь сегодня остаться у меня, — сказал Леви то ли приказывая, то ли предлагая.

***

Эрвин как с цепи сорвался. Он всю неделю нагружал Леви работой, а Мишель — тренировками, чтобы у них к вечеру не оставалось сил, но те всё равно уединялись каждую ночь и шумели. Сладкие стоны Оллфорд призраком следовали за озлобленным Смитом по пустым, мрачным коридорам замка. Он хотел остановиться, говорил себе, что ни Леви, ни Мишель не заслуживают такой участи, да и кто он такой, чтобы вставать между ними, но стоило пройти чуть дальше своих покоев — в левое крыло офицерских спален, — как его душа сочилась сосновым дегтем. После он как в тумане возвращался к себе, а с ним и его бред наяву: хрупкая Оллфорд, стонущая под ним, выкрикивающая его имя. Она отравила его, язвой засела в сознании, изводя изо дня в день. Она сделала его безумцем. Она — опасность, которую надо держать в узде. Днём он оставался командором, примером, в котором нуждается каждый новобранец, однако ночью карты и планы следующей вылазки летели в сторону, а на стол доставалась планировка штаба разведчиков, на которой ещё застройщиком помечены все потайные ходы и комнаты. Как и любой замок, этот хранил свои секреты... и будет хранить.

***

Жизнь Мишель, незаметно для неё самой, наладилась. Она с уверенностью могла сказать, что счастлива, засыпая в постели Леви, просыпаясь с ним же, а на людях играя роли капитана и рядовой. Даже в отношениях с Синой наметился сдвиг. Она, казалось, потеплела к Оллфорд, разделив её мечту отомстить за друзей и приняв решение остаться в разведке. Но так лишь казалось. Сина, выписавшись из госпиталя, свела общение с Мишель к минимуму, предпочтя завести новые знакомства. — Что ты здесь делаешь, рядовая Оллфорд? — прервал её размышления холодный голос Эрвина. Мишель поспешила отлипнуть от каменной стены коридора и стать по стойке смирно, разговаривая с вышестоящим как того требует устав. — Сегодня выходной, сэр, — сказала она, смотря прямо. Мишель старалась быть идеальной, чтобы лишний раз не провоцировать Смита, но тому и повод не нужен. Его ледяной взгляд пробирал до костей, как ветер в зимнюю метель не жалил. — И это повод ошиваться у дверей начальства, подобно дворняге? — Командор Эрвин. — Мишель сжала кулаки, протолкнула ком в горле и всё-таки решилась: — Почему вы меня так ненавидите? В чём моя ошибка? Она ждала его ответа, выдержав тяжёлый, колючий взгляд — ей было важно услышать это лично от Эрвина, а не теряться в догадках. Совсем недавно он был так добр, с теплотой смотрел на неё на посвящении, а сейчас… перед ней словно другой человек. — Это не ненависть, — вздохнув, наконец ответил Смит и подошёл ближе. Он дотронулся до пушистых волос, накрутил на палец золотую прядь. — Ч-что же? — выдавила она из себя, позабыв все слова на свете от внезапной вольности Эрвина. Мишель растерялась, не понимая, как правильнее поступить: оттолкнуть и напомнить о капитане или перетерпеть, не имея права перечить командору? — Зависть, — честно признался он с долей грусти, — но, вероятнее, ревность. Эрвин убрал руку прежде, чем дверь отворилась и в проёме показался Леви с документами в руках. Он сузил глаза, мазнув внимательным взглядом сначала по побледневшей Мишель, затем по равнодушному Эрвину. — Что ты ей опять наговорил? Смит выпрямился и прошёл мимо, проигнорировав и вопрос Леви, и его недружелюбный тон. Мишель не сводила глаз с его напряжённой широкой спины, пока командор не свернул за угол. Лишь тогда она судорожно выдохнула, будто титан не заметил её, беспомощную закуску, лишённую газа в баллонах. Только что сам командор признался, что ревнует её. И это пугает до дрожи коленей. Ей не хотелось узнать, на что способен ревнующий мужчина, не обделённый властью. — Командор ведь ничего не сделает девушке друга? — спросила она, посмотрев на Леви пустыми глазами. — Нет, я же обещал, — сказал Леви, помрачнев. — Пойдём, я отнесу документы Ханджи и сможем побыть вдвоём.

***

Внутри всё бурлило, по венам ртутью текла ревность. Ему хотелось рывком сорвать с неё гражданскую одежду — снова платье! — впечатать в стену возле двери Леви, блуждать по телу руками, сжимать, оставляя синяки, целовать и драть, как последнюю блядь в самом дешёвом борделе Троста. А она его боится… Задрожала после его признания, побледнела, будто он признался в убийстве её друзей. И это осознание отозвалось ноющей болью в паху. У двери своего кабинета он столкнулся с появившейся из ниоткуда девушкой. Эрвин свирепо глянул на неё, узнавая в мягких чертах лица новенькую из Элитного отряда Леви. — Сесилия?.. — нахмурился он, надеясь, что не ошибся именем. — Ох, простите, командор, — виновато залопотала она, затем спохватилась, испуганно посмотрев на его грудь. На белоснежной рубашке остался смазанный след от её красной помады. — Простите, я сейчас всё сотру. Сесилия начала судорожно растирать пятно, отчего то становилось только больше. Смит застыл в растерянности, подумав, что над ним будто издеваются. Её неуклюжие прикосновения и виноватый взгляд подстёгивали и так возбуждённый мозг. Он пробежался по девушке оценивающим взглядом, смотря как на товар. Светловолосая, выше Мишель. Смит остановил её руку, сжав запястье. Она поморщилась и удивлённо воззрилась на командора. Эрвин отворил дверь и толкнул Сесилию вглубь кабинета. — Кто тебе позволил шляться в таком виде по штабу? — рыкнул он, окатив взглядом, как ледяной водой. Сесилия надела лёгкое платье, нанесла макияж и накрасила губы ярко-красной помадой. Последняя после столкновения с командором размазалась по подбородку. — Т-так выходной же… — подала она голос, отчего Эрвин зло нахмурился, как грозовая туча. Сколько ещё раз ему об этом напомнят сегодня? — Мы с Петрой собирались в город. Танцы всё-таки… Смит поднял руку, прерывая нечленораздельный лепет. Затем принялся расстёгивать пуговицы на рубашке, стоя перед подчинённой. Последняя не знала, куда деть глаза, а те, как назло, постоянно поднимались, жадно наблюдая, как открывается взору всё больше стальных мышц. Когда он избавился от рубашки, кинул ту в Сесилию. Она успела схватить пахнущую потом ткань и шумно сглотнула, что не укрылось от пытливого взгляда Эрвина. — Отстирывай как хочешь, — выплюнул он, затем приблизился. Сесилия покраснела, её дыхание участилось. Она хотела его, как и любая другая девушка, мечтающая о сильном плече, способном защитить от титанов. Вот кто он, выгодная партия, не более. — Положи пока рубашку на стол, — тягуче сказал он, склонившись над ней. Девушка неловко отстранилась, затем повернулась к нему спиной, подойдя к столу. Он шёл следом. Её тело мелко дрожало. Смит подошёл вплотную, положил руку на ягодицы и сжал справа через платье. Сесилия дёрнулась вперёд, хотела обернуться, но Эрвин пресёк всякие попытки властным приказом: — Наклонись над столом и вытяни руки. Она не сразу повиновалась, сгорая от клокочущего в груди страха. Переспать с командором и стать его девушкой мечтали многие, но вряд ли они догадывались, что тот может запросто воспользоваться положением и отодрать на столе, даже не спросив, желает ли этого она. Смит задрал подол платья, погладил ягодицы, прежде чем спустить трусики к лодыжкам. — Сэр?.. — пропищала она, когда он ввёл два пальца. — Помалкивай, — послышалось грубое в ответ, затем задницу опалил звонкий шлепок. Совсем не болезненный по сравнению с травмами, получаемыми на вылазках, но такой унижающий, что хотелось провалиться сквозь землю. От досады и стыда по девичьим щекам потекли слёзы. После удара Сесилия сквозь собственные всхлипывания слышала шуршание ткани, звук расстёгивающейся ширинки и рваное, шумное дыхание Смита. Он вошёл без предупреждения, глубоко, до хлопка. Сесилия ногтями резанула дубовую столешницу, поморщилась и поёрзала, за что Смит вонзился резче. Он зарылся пальцами в волосы, надавил на затылок, припечатывая голову к столу. Свободной рукой водил по спине, царапал короткими ногтями через ткань платья и шлёпал на особенно глубоких толчках. Он двигался грубо, что канцелярские принадлежности шатались вместе со столом. Он не задумывался об удовольствии Сесилии. Смит думал лишь об изгибе талии, когда сжимал до сдавленного хрипа девушки, о коже, на которой остались отпечатки его широкой ладони, о растрепавшихся волосах, лишь немного отличающихся от нужного ему золотого оттенка. Не видя лица девушки, Эрвину до одури просто представился образ Мишель. И это подстёгивало его двигаться быстрее, задерживаться на доли секунды, слыша, как она перестаёт дышать. — Сэр, пожалуйста… мне больно… — прошептала Сесилия, когда Эрвин прервался, чтобы смочить ствол слюной. — А мне какое дело? — фыркнул он и вонзился вновь. Он уже чувствовал скорую кульминацию, но жалобный голос Сесилии всё испортил. Это не тот голос. С противной хрипотцой. Последние толчки он завершил без особого энтузиазма, лишь с липким чувством, что перед ним не та. Даже для одноразовой замены Сесилия слишком жалкая, слишком податливая. Его Мишель на просьбу нагнуться над столом могла послать даже его, командора. Ухмыльнувшись, Эрвин вышел и кончил на голубое платье. Никакого облегчения, никакой разрядки — он всё так же напряжён. Он убрал обмякший член, застегнул ширинку и прошёл к шкафу. Осталась последняя, старая, потерявшая цвет рубашка. Недовольно нахмурившись, он схватил её и надел. Не поворачиваясь к Сесилии лицом, застёгивал пуговицы. Одной не хватало. — Сэр, — тихо позвала его девушка. Он почувствовал, что она стоит за спиной. — Если хотите, я могу приходить к вам чаще. «Никакой гордости», — цыкнул Эрвин. Сесилия коснулась мужской спины, но он повёл плечом, затем обернулся и холодно взглянул на неё, сразу обозначив своё отношение к ней. Её глаза припухли, покраснели от слёз, щёки до сих пор горели, а губы она сгрызла в кровь, следуя его приказу не поднимать лишний шум. Жалкий образ Сесилии не нашёл отклика в его сгнившей душе. — На танцы ты сегодня не идешь, — равнодушно сказал он, застегнув последнюю пуговицу. — Постирай рубашку, чтобы не осталось ни следа от помады. Можешь спросить у капитана Леви, каким порошком он пользуется. — Эрвин скривил губы и с выдохом сказал: — И избавься от этой помады — выглядишь как шлюха.

***

В тренировочном зале было шумно. Солдаты надевали УПМ, проверяя работоспособность оборудования и обсуждали между собой новый гениальный план Эрвина. Мишель стояла около стенки рядом со своей новой подругой Кристиной — милой черноволосой девочкой с большими чёрными глазами, и высматривала среди остальных солдат Сину. — Нервничаешь? — спросила Кристина, проведя рукой по УПМ. — Всё-таки вторая вылазка. — Нет, — покачала головой Мишель, — для меня это возможность доказать, что я не бесполезна. В толпе мелькнуло знакомое лицо, и Мишель напряглась. Сина приближалась к ней уже полностью готовая к новой вылазке. — Помнишь, что ты обещала мне тогда, в лазарете? — спросила Сина, серьёзно глядя на Мишель. Девушка кивнула, чувствуя тяжесть в груди. Сина подошла ближе и прошептала на ухо: — Не забудь. Кристина, смотрящая на всё это, хмыкнула и закатила глаза. Нечаянно заметив стоящего рядом капитана, вздрогнула, тут же прижав кулак к сердцу. — Здравствуйте, капитан! Леви кивнул, не удостоив девушку ответом, и тут же обратился к Мишель: — Рядовая Оллфорд, вы должны выйти. Ханджи попросила зайти к ней. Мишель кивнула, еле сдерживая улыбку, и, игнорируя подозрительные взгляды Сины и Кристины, последовала за капитаном. — Не боишься? — спросил Леви, когда они с Мишель оказались в пустом коридоре. Эрвин Смит решил отправить Элитный отряд Леви вместе с Исследовательским Ханджи отдельно от остальных солдат. Их главная миссия — схватить нового титана для экспериментов Зоэ, пока остальные должны были изучить некое аномальное место, до которого в прошлую вылазку они добрать так и не смогли. План Смита не вызвал никаких вопросов, только Леви всё равно чувствовал — что-то не так. Если титаны нападут на Оллфорд, его не будет рядом, чтобы спасти. — Ты же понимаешь, что тебе придётся рассчитывать лишь на свои силы? — спросил он прижимаясь к девушке. — Меня не будет рядом. — Я понимаю, — тихо ответила Мишель, — но я не могу не пойти, понимаешь? Леви ответил молчанием. Его руки провели по спине девушки, а затем резко сняли с волос резинку. — Береги себя, Мишель, — попросил он, нырнув в густые светлые волосы. — Всё будет хорошо, Леви, — пискнула Оллфорд. — Я обещаю тебе. — Не обещай, — попросил Леви, — это всегда плохо заканчивается. — На этот раз всё будет по-другому. — Она отстранилась от него и нежно поцеловала в щеку. — Я рада, что ты волнуешься за меня. — Иди к Ханджи. Не знаю зачем, но ты ей понадобилась. Мишель кивнула и, ещё раз поцеловав капитана, побежала в сторону кабинета Зоэ. Чем дольше Мишель шла по тёмному безлюдному коридору, тем отчётливее ощущала липкий страх. Сколько раз она пробиралась к Леви после отбоя, шла по таким же коридорам в одной ночной рубашке и не боялась, а сейчас, днём, когда все бодрствуют, дрожала. Оллфорд задалась вопросом, на кой чёрт она вообще понадобилась к майору, которую, кстати, если не подводит память, недавно видела во дворе со всеми. «Может, вернулась за документами? Но зачем документы на вылазке?» Тишина, царящая в коридоре, удручала. Были слышны только её шаги и грохот от прицепленных баллонов. Вот и дверь в комнату Зоэ. Девушка подошла ближе и постучалась. Сзади послышался звук открываемой двери. Её нос накрыла пропитанная дурно пахнущей жидкостью тряпка. Сильные руки схватили, не давая вырваться, и как бы девушка ни пыталась избавиться от омерзительного запаха, он всё глубже проникал в неё, отравляя и отключая мозг. Её тело обмякло, и девушка потеряла сознание.