Долгий путь домой.

Города забыли про нас, мы таем Повлиять не пытаюсь я, пытаюсь лишь дышать. Убери всё подальше, выведи звук погромче. Даже тут меньше фальши, чем в этом вашем общем. Порази своё сердце, зарази свою душу Чувствуй килогерцы, эмоции не нужно.

Квартира Матвиенко встретила Арса уютным теплом, поскрипыванием старого паркета и подозрительным запахом чего-то подгоревшего. Усталость от событий ночи тяжелым, колючим пледом лежала на плечах и, если бы не аромат, он бы просто проследовал на автомате по маршруту «ванна-кухня-кровать», где и проспал бы до следующего вечера. Внимательный взгляд заметил странное мигание в гостиной. Вздохнув, мужчина снял с себя пальто, сменил ботинки на теплые махровые тапочки и проследовал на кухню, решив сначала разобраться с гарью. Он уже и забыл почти, что жил не один. С Антоном они почти не пересекались, парень заперся в небольшой комнате, которая раньше использовалась Серегой в качестве склада, и вылезал оттуда только поздно ночью, чтобы взять себе очередную чашку чая или же покурить в окно, пока Попов спал. Попытки поговорить с гостем не возымели успеха, Шастун лишь молча смотрел на мужчину, в ожидании того, что тот просто отстанет со своими вопросами от него. И Арс наконец отстал, просто оставив парня у себя. Куда он может пойти? Друзей видимо нет, знакомых тоже. Чеботков, которого Арс сдернул с его же дня рождения, обработал раны парня и даже не задавал лишние вопросы. Понятное дело, он же его не знал. Если бы Евгений понял, что у Попова живет «поджигатель с Москва-Сити», проблем было бы вдвое больше. Но, видимо, судьба иронично была на стороне следователя, а потому все разрешилось само собой. И теперь Шастун лишь изредка попадал в поле зрения петербуржца, больше фигурируя в роли запаха дыма от дешевых сигарет, которые постоянно встречали Арса с утра на кухне. Бесило страшно, но на разговоры не было ни сил, ни желания. Зайдя на кухню, Арс застыл в недоумении от картины. Видимо, Шаст не слышал, как пришел мужчина и продолжал крутиться около старой плиты, тихо бурча под нос. Из духовки шел густой пар — вот и причина запаха. Стол был уже накрыт парой бутылок виски, небольшим тазиком оливье и тарелкой с фруктами. — Ждешь кого-то? — протянул Арс, облокачиваясь на дверной косяк и складывая руки на груди. Спина горе-повара вздрогнула и Шаст медленно повернулся, выпрямляясь. Он виновато кинул взгляд на неудавшееся блюдо и перевел взор зеленых глаз на брюнета.  — Вас. — тихо произнес он, отведя взгляд. — Новый год, все-таки… — неуверенно пробормотал он, проводя ладонью под носом.  — Я предпочитаю в качестве подарка обойтись без поджогов. — фыркнул в ответ Арс, проходя вглубь комнаты. Подойдя к духовому шкафу, он повернул рычаги, выключая ее и нагнулся, решив посмотреть внутрь. Антон замер рядом, внимательно глядя н мужчину. — Кого кремируем? — произнес следователь, вытаскивая из печи поднос с разделанной тушей, которая больше напоминала груду угольков. — Утку. — вздохнул Шаст, отступая на шаг, давая Арсу больше места для маневров. Мужчина осторожно поставил горячий металл на гранитную столешницу и отдернул руки. — Блядь. — коротко констатировал он, чувствуя, как подушечки пальцев огнем полыхают. Усталость все-таки дает о себе знать, замедляя мыслительный процесс. — Открой окно, нужно проветрить. — произнес он, засовывая руки под кран и включая прохладную воду. Кончики пальцев пробило током, даря после легкость и прохладу. Шаст послушно приоткрыл форточку, впуская в квартиру холодный морозный ветер, а после замер около стола, не зная, куда себя деть. Желание уйти обратно в комнату было нестерпимым, словно воздух, но Антон все пытался с этим бороться. — Присаживайся, Рамзи. — с легкой усмешкой протянул Попов, садясь за стол. Он словно почувствовал желание парня сбежать и никак не мог позволить этому случится. Впервые парень вышел на контакт, пусть и ценой горелой птицы. — Спасибо за еду, но позволь спросить — откуда такие изыски? Не то, что я был против, но, когда я уходил, в холодильнике мышь повесилась. — Доставка. — коротко произнес Антон, садясь напротив и беря в руки бутылку виски. Заметив непонимание в глазах мужчины, Шаст попытался объяснить. — Я знаю о дубликате, который Сергей Борисович хранил в гостиной на случай задержавшихся гостей. Вот и воспользовался, чтобы получить продукты. — пробка с легким и меж тем, глубоким, «чвоком», вышла из тонкого горлышка бутылки и парень филигранно разлил янтарную жидкость по двум «роксам». — Надеюсь, Вы не против? Арс задумчиво вздохнул и принял на треть наполненный стакан, наблюдая за бликами в стекле. То есть, все это время Шаст мог спокойно сбежать, даже не дожидаясь прихода Попова. Мало того, он мог курить в подъезде, но вместо этого дымил на кухне. Неужели он действительно так напуган? — Арсений Сергеевич? — немного взволнованный голос выдернул мужчину из размышлений. — Простите, я не хотел вас злить. Просто хотел хоть как-то Вас отблагодарить за Ваше гостеприимство и заботу…  — С этого момента ты куришь на лестнице, Антон. — прервал его Арс, делая небольшой глоток. Виски мягко обволок рот мужчины и скользнул в пищевод, оставляя на кончике языка медовый привкус с нотками древесины. — Если уж ты имеешь на руках ключи, то прекрати травить квартиру и меня заодно. Это будет лучшей благодарностью. — Заметив виноватый взгляд парня, он лишь хмыкнул, ставя бокал на стол. Кухня погрузилась в тишину, но мужчины наслаждались ей. Это было как-то по-домашнему уютно, именно то тепло, в котором понимаешь значение слова «дом». Неожиданность такого осознания скрашивалась внутренним спокойствием. Казалось, что произнеси они хоть одно слово — и это мгновение исчезнет в суете, проблемах, недосказанности. Где-то в глубине квартиры слышалось тиканье часов, что отсчитывали время нового года. Нового этапа. И все-таки Антон решил прервать молчание. — Я знаю, что Вам нужны ответы. Могу попытаться ответить на Ваши вопросы, но, прошу — не говорите никому, что я у Вас. Скруджи может найти меня и тогда мы оба будем на прицеле. —Тихо произнес он, делая глоток алкоголя и заметно морщась. Арс еле слышно вздохнул и облокотился на спинку стула, собираясь с мыслями. Хотелось хоть ненадолго забыть о работе, но такой важный свидетель и соучастник, сидевший напротив, не давал забыть о деле, особенно своим неожиданным желанием исповедаться. Грех не воспользоваться возможностью, когда Фортуна протягивает ее на блюдечке. — Ну хорошо. — наконец соглашается Попов, вновь делая глоток. — Давай начнем сначала. Расскажи мне о том, как ты вообще попал к Скруджи.

***

Если у Попова и был какой-то уют, то вот Масленникову так не повезло. Темная квартира просто кричала об одиночестве владельца. Спартанская обстановка предполагала только самое необходимое для существования. Дима сидел на кухне, за стойкой. Рядом примостился бокал красного вина и открытая бутылка, но мужчина так и не притронулся к напитку. В голове все еще роились мысли об Эмильене. После прощания с петербуржцем следователь направился на квартиру, где проснулся после знакомства с Эмилем, но вместе парня его встретила заспанная женщина, которая являлась арендатором данной студии. Поболтав с ней пару минут, Дима осознал, что эта ниточка обрывалась, так как женщина заключала договоры на аренду посуточно и через онлайн, не зная своих съемщиков как таковых. Да и прерванный сон не располагал ее к диалогу. Заявив, что любые документы и переписки она покажет только после предоставления ей ордена на обыск, она грубо хлопнула перед Масленниковым дверью, заканчивая полуночный диалог. И теперь Дима гипнотизировал стойку, пытаясь понять, кто же такой Эмиль и зачем он помог им. Сон никак не шел, и мужчина просто ждал рассвета, чтобы направиться обратно в отдел. Вместо холодных фактов мозг решил поиздеваться над ним, решив обдумать чувство всепоглощающего одиночества, которое исчезало только в те моменты, когда следователь был занят работой. Масленников тяжело вздохнул и положил голову на руки, пытаясь спрятаться от своих демонов. Перед глазами всплыла Полина. Россыпь золотых волн, серо-зеленые глаза, которые светились каждый раз, когда она видела его. Мягкая, теплая улыбка, которая обволакивала уютом. Но почему-то поверх портрета его бывшей девушки начал вырисовываться другой. Темно-карие глаза с хитрецой. Вместо бледно-молочной кожи — темная, смуглая, как расплавленный шоколад. Непослушное гнездо черных кудряшек, челка, падающая на лоб. Пухлые губы, чуть прикушенные от удовольствия. Эмиль делает шаг навстречу к Диме, протягивая тонкую ладонь и медленно касается щеки, проводя по ней кончиками пальцев. Он стоит напротив него, в тех же широких шортах, что и в первую встречу, в свободной серой футболке. Масленников ни черта уже не понимает, он просто устал от одиночества, а потому прижимается щекой к ладони парня, устало прикрывая глаза. Хочется ощутить тепло чужого тела, почувствовать, что все еще жив. «Детям — леденцы, диссиде рицин Цветет гиацинт, идет геноцид» Голос Мирона Яновича из динамиков телефона, забытого в коридоре, вырывает мужчину из дремы, и тот резко подлетает на барном стуле, чуть не падая на кафельный холодный пол. Протирая лицо от неги, Дима быстро подходит и снимает звонок, на ходу замечая незнакомый номер. — Привет, сладкий. — голос Эмиля. Опять. — Не поздно ли для звонков? — сонно произносит мужчина, облокачиваясь на тумбу в коридоре.  — Видел, вы все-таки успели. — собеседник совершенно не обращает внимание на слова парня. На заднем плане слышится странный ритмичный гул, похожий на басы в клубе. — Поздравляю с победой. — Что тебе нужно, Эмиль? — Масленников старается не думать о наваждении. Масленников пытается вести нормальный диалог. Но чувство одиночества не пропало, оно просто ушло на задворки, ожидая пока он положит трубку, оставаясь один в пустой квартире. — Я всего лишь хотел пригласить тебя в клуб, котик. Думал, ты согласишься. Дима не анализирует. Это возможность хоть ненадолго побыть в компании. Через час он уже сидел в машине, напротив клуба, адрес которого Эмиль прислал в смс. Огромный двухэтажный клуб был спрятан в небольшом дворике среди старинных зданий. Неоновая вывеска гласила — «Forte». Оказавшись внутри, мужчина еле заметно хмыкнул, оглядывая помещение. Холл выглядел больше как отель, нежели клуб. Подошедшая к нему девушка, мило улыбнувшись, легко подхватила его под руку и повела в сторону самого танцпола, словно уже ждала его. — Дорогой, вот и ты! — Эмиль, сидевший в вип-комнате, куда Диму отвела хостес, радостно поднялся с места, и, подлетев к нему, крепко обнял, словно они были закадычными друзьями. Масленников немного опешил, но сумел сохранить лицо, легко приобняв парня в ответ и садясь на мягкий диван. Здесь было довольно тихо, шум танцпола доносился слабо, но вот басы пробирали до самого нутра. — Ну, что будешь заказывать? — с легкой улыбкой присел рядом парень, закидывая руки на спинку сиденья. — Виски, водку, или… - тут он хитро ухмыльнулся, — что-то по экзотичнее? — Давай сначала поговорим. — Дима хмыкнул, глядя на оживленного парня. Сейчас он выглядел как истинный пижон — белая рубашка, приталенный алый пиджак с черными лацканами и такие же красные зауженные брюки. Кудри были аккуратно зачесаны назад. — Как ты узнал о теракте? Улыбка на секунду погасла, и Эмиль скорчил обиженную мордашку, надув щеки. — Фу, нет, сегодня никакой работы и разговоров о ней! Мы празднуем твою победу над злом, и узнаем друг друга поближе. - Протянул он, доставая откуда-то из сумрака бутылку виски. Судя по всему, под диваном находился небольшой холодильник, потому что бутылка оказалась запотевшей, на стекле была россыпь прозрачных капель конденсата. Одним махом открыв бутылку, Эм вновь посмотрел на Диму и, заметив недовольный взгляд, вздохнул. — Хорошо, — произнес он, разливая напиток по стаканам. — Давай тогда хотя бы в качестве игры. Скажем, правда или действие, согласен? Взяв бокал, Дима еле заметно кивнул и сделал глоток. Алкоголь обжег язык и нырнул внутрь, пуская по телу волну тепла, которой так не хватало парню. — Хорошо. — произнес он, покачивая стакан в руке. — Правда или действие, Эмильен? — в ответ бандит довольно улыбнулся, оголив ряд ровных белоснежных зубов. — Действие, дорогой. — Расскажи мне, откуда у тебя информация о теракте. — с легкой улыбкой протянул Дима, наклоняя корпус чуть вперед и пристально глядя в темноту карих глаз. Эм вздохнул и цокнул языком, выражая крайнее неудовольствие. — Я обладаю даром предвидения, дорогой. Во сне приснилось, вот и позвонил. И если ты собрался мусолить эту тему, то я прямо сейчас готов вызвать тебе машину, чтобы ты валил ко всем чертям в свой правовой клоповник. Либо же, ты остаешься со мной, и мы весело проводим время, забывая о том, что тебе нужно ловить женщин и спасать злодеев. — Ладно-ладно, — Дима приподнял ладони, сдаваясь. Спросить он сможет и позже, когда Эмиля догонит алкоголь. — Попытаться стоило. — ухмыльнулся он, делая глоток. — Твоя очередь. — Хорошо, — кинув свой коронный хитрый взгляд, Эмиль, сделал глоток, задумчиво рассматривая лицо парня. — Правда или действие? — Действие. — Тогда, — улыбка стала шире, и Эм закинул ногу на ногу. — Танцуй для меня стриптиз, дорогой.

***

Арс все-таки уснул в гостиной, удобно устроившись на диване. Лежа на боку в позе эмбриона, он весь сжался, словно от холода. Антон тихо поднялся с кресла и, подхватив со спинки плед, осторожно накрыл мужчину. За окном уже занимался рассвет, и парень вздохнул. Он чувствовал себя бесконечно вымотанным после исповеди, но впервые за долгое время спокойным. То ли от чувства благодарности, то ли из-за выпитого алкоголя, то ли от других чувств, которые Шаст еще не разбирал, он аккуратно наклонился и коснулся губами лба Арсения. Лишь легкое прикосновение губ, не более, но сердце на секунду защемило и Антон, словно испуганный зверек, поспешил ретироваться. И от Попова и от странных эмоций. Тихо выйдя на лестничную клетку, парень прикрыл дверь в квартиру и поднялся к двери, ведущей на балкон. «Щелк» — чиркнуло колесико зажигалки, подпаливая сигарету. Легкие наполнились дымом, приятно пощипывая язык никотином, и парень еле заметно улыбнулся, наслаждаясь рассветной тишиной. На улице было довольно тепло, несмотря на время суток, даже ветра не было. Только мягкий снег неслышно опускался вниз, накрывая мир белым пуховым одеялом. Почему же он решил рассказать все Арсению? Антон и сам не до конца был уверен. Возможно, он надеялся, что, благодаря правде, Арсений сможет остановить этого ублюдка. Сможет спасти невинные жизни. Возможно, Шаст перегорел, изменил свои взгляды, особенно после той девушки на крыше. Ася слишком прочно засела в памяти бандита, призраком возвращаясь в каждом беспокойном сне. Парень слишком близко принял к сердцу ее страх, боль и слезы. Словно она стала той точкой невозврата. А, может, Антон боялся смерти. Боялся, что Скруджи все-таки его найдет и раздавит, как крысу, не оставив от него ничего, кроме досье в архиве МВД. А, может, это попытка отомстить за Сергея Борисовича, который поверил в него и попытался спасти, пожертвовав своей жизнью. Сигарета истлела слишком быстро, пока блондин витал своих мыслях, так что он решил закурить еще одну. Перед глазами всплыла картина минувших часов, которые они провели в монологе. Арс не перебивал сбивчивый рассказ Антона, лишь изредка задавал уточняющие вопросы, постоянно хмурясь и нервно покручивая бокал с виски. Шаст рассказал все. Как его после выпуска поймали на улице прихвостни директора детского дома. Как увезли куда-то за город, накачивали наркотиками, насиловали и избивали. Как его заставили совершить убийство Матвиенко, чтобы Шаст доказал свою верность Скруджи, а так же, чтобы его спаситель прекратил копать под них. Как после этого Антон закрылся, пытался наложить на себя руки. Но, если твоя жизнь не выгодна боссу, ты продолжишь влачить свое жалкое существование. Единственное, чего не смог сказать Шаст — состав группировки и личность Скруджи. Он смог описать только Эмиля, но Арс не давил, сказав, что это уже много для продвижения следствия. Это слабо обнадеживало, но Антон надеялся, что все будет не зря. Что Арсений сможет спасти будущих жертв. Спасти самого Шастуна.

***

Дима не помнил, как оказался в участке. Безумно болела голова, в рот словно пуд песка насыпали. Он проснулся в своём кабинете, в помятой одежде и с засосами на шее. В кармане пальто нашлась незнакомая парню баночка с таблетками и клочком бумаги.

«Надеюсь, повторим, дорогой. Таблетки на случай, если захочешь отдохнуть. Следующая цель — кольцевая ветка метро. Не проворонь. Эм.»