Избалованные

Драко был рад вернуться к футболу. Забытое, но столь приятное чувство физического изнеможения после двухчасовой беготни по полю каждый раз дарило ему приятное чувство удовлетворения. Он уже не помнил, когда в последний раз ему доводилось в полной мере ощущать физическую силу, которая была заключена в его молодом теле. На первой же игре он, как новый участник сборной Хогвартса, проявил себя и принёс решающий гол, что дало их команде шанс выйти в полуфинал на кубке по футболу среди старших школ Англии. «Общество Ботаников» приходило поддержать Драко на каждую его игру. Ему было чертовски приятно, что в мире существовали люди, которые болели персонально за него. Внешне он никому этого не показывал, демонстрируя своё фирменное безразлично-отстраненное отношение, но увидев друзей на скамье болельщиков испытывал небывалый прилив сил и изо всех сил старался впечатлить их своей игрой. После завершения плана холодной мести Гермиона пропустила лишь пару дней, так как свалилась со слабостью, вероятно вследствие пережитого стресса, но она быстро пришла в себя. Сессии с психотерапевтом моментально дали свои плоды. Ей полегчало и она смогла взглянуть на эту ситуацию с разных углов. Более того, на встречах со своим психотерапевтом она пришла к внезапному озарению: она определённо наделяла девственность чем-то большим в своей голове. И ощущение этой важности ложилось тяжелым грузом на её плечи. Гермиона в самых мельчайших подробностях знала, каким был первый секс у каждой из ее лучших подруг. Никаких конфетти, салютов. Да, с их слов это было волнительно, но не более. Скорее неловко и не столь приятно, как об этом было принято говорить. Так почему она была убеждена в том, что не имеет права заниматься сексом до тех пор, пока не встретит самую настоящую любовь? Она задалась этим вопросом на одной из сессий с психотерапевтом и неожиданно для себя пришла к выводу, что это убеждение очень подходило той «хорошей девочке», которой она всегда стремилась быть. Она начала задумываться о том, что хотела бы познать радости секса, но до ужаса боялась стать порочной. Поэтому она старательно избегала внимания мужчин, спасаясь мастурбацией. Из-за недостатка общения с противоположным полом в романтическом ключе она и втрескалась в Рона, который используя простейшие уловки так легко сумел её склеить. Теперь она твёрдо решила действовать и начать получать удовольствие не только с помощью своих умелых рук.

***

Панси и Блейз были на стадии «медового месяца». Панси Паркинсон никогда до этого не вступала в полноценные отношения. Все ее романы сводились к играм. Она решительно не обращала своего внимания на «хороших» парней, и раз за разом впускала в свою жизнь «плохих». Ее отчаянно влекло к ним. А они находили Панси неплохой партией. Она была красива, сексуальна, и весьма своенравна. Её большим отличием от других девчонок в школе было то, что она не строила из себя недотрогу, а могла прямо сказать, чего хочет. «Хорошие» парни никогда не проходили ее суровую проверку желчью, которой она плевалась во всех, кто начинал проявлять к ней симпатию. Однако, «плохие» парни могли ужалить в ответ ее собственным орудием. И тогда это ее цепляло. Она не определилась, к какому виду парней относился Блейз. Он будто бы был негодяем: для этого у него была соответствующая репутация. Но она знала, что он из «хороших» парней. Наверное, поэтому Панси с завидным постоянством целый год разносила в пух и прах его попытки подступиться к ней, а в довершение начала спать с его лучшим другом. Она точно помнила, когда началась их игра с Забини. На последнем году средней школы она переживала худший период своей жизни: дома творился полный хаос. Ее отец в очередной раз грозился подать на развод. А мать стенала и винила его во всех смертных грехах. Свое утешение она находила в алкоголе. Панси и не помнила, когда она в последний раз видела свою мать кристально трезвой. Кажется, это было очень давно. Дома на нее было всем плевать. У нее уже не было нянь, так как она была достаточно взрослой. Большую часть времени она проводила в школе, а на выходные часто просилась остаться у Полумны или Малфоев. Никто не возражал. В средней школе она начала встречаться с мальчиками. С ними она чувствовала себя такой желанной, такой нужной, какой никогда не могла ощутить себя дома. Первый «плохой» парень нарисовался в летнем лагере во Франции, куда каждое лето ее отправляли с тех пор, как ей исполнилось 8 лет. Ей было четырнадцать. Он не был каким-то особенным. Просто был достаточно смазливым и самоуверенным. С утра до ночи крутился вокруг Панси, напевая о том, как мечтает о ней. Не долго думая она лишилась с ним девственности. Он бросил ее сразу же, после того как они разъехались по домам. Через е-мэил. Ей было неприятно, но она сразу же нашла нового ухажера. Другие парни после него вели себя похоже. Они не горели желанием узнать ее ближе, но ей это было на пользу. Она знала, что с ними она в безопасности, они не приносили ей свое сердце на блюде и не требовали от нее взамен того же. Но почему-то легче не становилось. Такая «любовь» лишь добавляла ощущение внутренней пустоты. И тогда ее снова настигали проблемы в семье. Мать пыталась манипулировать отцом, угрожая навсегда запретить ему общаться с Панси после развода. Но это не было худшим. Больнее лишь становилось от того, что видя реакцию на эту грязную уловку, она понимала, что отцу абсолютно плевать на нее – его родную и единственную дочь. Он никогда не стал бы бороться за нее. Панси знала большой секрет, который мама почему-то не раскрывала. Отец изменял. Она говорила много неприятного о нем, но никогда об этом. То ли потому, что пыталась уберечь свою дочь, то ли не хотела чувствовать себя еще более униженной. Панси собственными глазами однажды случайно увидела его в Сохо с другой женщиной. Ей сделалось плохо, но она так и не призналась маме. Не смогла. Однако позже она поняла, что та была в курсе, но отчаянно не желала разрывать отношений с неверным мужем. Все это было настолько сложным для восприятия для Панси. Она никак не могла понять чего ради мама мёртвой хваткой держалась за его штанину, потеряв всякое самоуважение. Дело точно было не в деньгах, так как она была из более состоятельной семьи, чем отец. Чего греха таить, к своим годами мать не успела потратить и четверть своего трастового фонда, открывшегося с её восемнадцатилетия. Она получила внушительное наследство и не нуждалась в чужих финансах. Вероятно, дело было в другом. Мама определённо любила отца намного больше, чем он её. Видя всю эту удручающую картину, Панси решила, что любовь — это участь глупцов. Она запретила себе влюбляться для того, чтобы никогда не оказаться на месте своей матери. Панси понятия не имела каким человеком был ее отец. Его практически никогда не было рядом. Их отношения нельзя было назвать близкими, потому что их практически не существовало. Отцом он был номинальным и не стремился участвовать в жизни своей дочери. Холод и эмоциональное отсутствие от отца были для неё настолько привычными и знакомыми, что любое другое проявление чувств со стороны других мужчин пугало её до ужаса. Но однажды судьба свела её с Блейзом Забини. На последнем году средней школы в начале семестра она начала прогуливать уроки, проводя время на самой дальней скамье в цветочной оранжерее у здания библиотеки. Ей было не до школьных занятий, когда ее семья была на грани распада. В то же самое время Блейз успешно прогуливал свои класс по античной литературе. Он выбрал данный курс не вдумываясь. На деле античная литература оказалась для него смертной скукой, поэтому он решил её больше не посещать. Он не привык, что в этом месте кто-то ошивался кроме него. В Хогвартсе было достаточно строго с дисциплиной и прогулять уроки было не так просто, на это осмеливались единицы, Блейз Забини был как раз из их числа. Необъяснимым образом ему удавалось сглаживать углы и не получать наказания за свои прогулы. Застав Панси на своей секретной лавочке парень был весьма удивлен, однако ничего не имел против ее компании. Их тайные встречи проходили дважды в неделю весь семестр. Блейз даже начал испытывать негодование, когда не заставал Панси в их укромном уголке. Но потом она приходила и они снова принимались вести словесные дуэли. Иногда у Забини был при себе косяк, который они делили на двоих. А иногда в его арсенале была фляга с джином. Чем больше они общались с Панси, тем ярче Блейз начинал чувствовать лёгкий трепет в душе, когда видел ее в коридорах школы. Ему нравилось, что у них была общая тайна. По неизвестной причине Блейз не хотел рассказывать Драко о своей новой напарнице по нарушению школьной дисциплины, хотя обычно он рассказывал ему все. До того момента Панси с Блейзом и близко не были в приятельских отношениях. Они временами пересекались у Малфоев, но никогда не имели шанса узнать друг друга по-ближе. Не будь у Паркинсон родителей на грани развода, а у Забини неинтересного класса по античной литературе, их дороги вряд ли когда-то переплелись. Она бы не нуждалась в том, чтобы её веселили, а он не заметил бы в ней притягательную уязвимость, покрытую толстой броней. Панси была благодарна ему. Еженедельные рандеву с ним помогали ей забыть на время о той разрухе, которая творилась у неё дома. Она даже подумала, что они могли бы стать хорошими друзьями. Но в один миг Блейз все испортил. На той самой встрече их тайного клуба, которая впоследствии оказалась последней, он захотел ее. Но совсем не так, как её обычно хотели другие парни. И она это почувствовала. — Да брось, я знаю, что ты желаешь этого не меньше, чем я, — с улыбкой произнес Блейз, разочарованный тем, что Панси оттолкнула его, после невинного поцелуя. Панси может и хотела просто переспать с Блейзом, но она видела какими глазами на неё смотрел тот. Она нравилась ему. А это было слишком опасно, потому что она тоже почувствовала взаимное притяжение. И эта история грозилась плохо закончиться. Она сильно пожалела о том, что позволила себе раскрыться перед ним. — У тебя разыгралось воображение, Блейз, — сухо отрезала она, отсев на противоположный край скамьи. Он, не сумев сдержаться, издал тихий смешок. — Детка, подумай, от чего ты отказываешься: ты, я, моя кровать, немного веселья и много удовольствия, — Блейз был в хорошем расположении духа, у него было очень игривое настроение. И это бесило Панси ещё больше. — Никогда не называй меня «деткой», — резко отреагировала она. — Между нами никогда и ничего не будет, — раздраженно бросила она, собирая свои вещи. — На твоём месте я бы не был так категоричен, — он расслабленно откинулся назад, раскинув руки на спинке сидения. Губы его расползлись в самодовольной улыбке. — Ну постой, куда ты уходишь? — с наигранной досадой протянул он, наблюдая за тем, как она удалялась из их тайного места. Больше он её там не встречал. Но после того раза у него появился маленький пунктик напротив завоевания ледяного сердца принцессы. Целый год Блейз предпринимал различные попытки по соблазнению Панси Паркинсон. Он посылал ей цветы. Приглашал на свидания. Бросал ей вызовы. Приводил разумные и безумные доводы. Но она была неприступна. Для неё стало делом принципа держать оборону и ни в коем случае не уступать. А его интерес к близости с Панси возрастал пропорционально её отказам. Наверное, это был первый мужчина, который боролся за неё. Но почему-то у неё это вызывало лишь сопротивление. Блейз давно бы бросил свои попытки, это не было в его стиле — волочиться за женщинами. Но раньше ему и не встречались женщины, отвергающие все его знаки внимания. С каждым разом их игра с Панси все больше забавляла и вовлекала его. Все это стало для него своего рода затянувшейся штукой. Он не сильно расстроился, когда между Драко и Панси закрутились отношения, которые так же стремительно угасли. Напротив, это раззадорило его ещё больше. Он ведь знал, что они оба делали это только для того, чтобы позлить его. Ни на кого из них он не держал зла. Он тоже не терял времени, развлекаясь в компании Лаванды. Устраивая вечеринку Блейз понял, что это решающий момент в их поединке, и ему пора расчехлить телефонную книгу матери, в которой были полезные контакты на все случаи жизни. Это сработало. Теперь Панси Паркинсон официально была его девушкой. Голову Блейза вскружила влюблённость, а Панси расслабилась и позволила себе нарушить собственный запрет на романтические чувства. Они усиленно наверстывали бессмысленно упущенное время, проводя практически все свободное время вдвоём, не отлипая друг от друга. Неожиданным эффектом их отношений стало то, что Драко и Гермиона стали еще больше проводить времени вместе. Случилось это по большей части потому, что они оба на неопределенный срок «лишились» своих лучших друзей.

***

Однажды Драко рассказал Гермионе какую роль сыграл Седрик во всей этой неприятной истории с Уизли. Она естественным образом почувствовала острую необходимость разыскать и поблагодарить его за проявленное благородство. В один из дней она пришла к полю, где обычно проходили тренировки футбольной команды. Заметив у выхода Гермиону, парень широко улыбнулся. Он выглядел усталым и вместе с тем довольным. Повесив спортивную сумку на плечо, он застегнул молнию спортивного джерси до самого подбородка. — Вы разминулись с Драко, он ушёл несколько минут назад, — первым заговорил Седрик, поравнявшись с ней. Поправив рукой влажные взъерошенные после душа волосы, он остановился перед ней. От него пахло приятной мыльной свежестью в сочетании с древесными нотами его парфюма. Он окинул ее беглым взглядом. Из школьной формы на ней был только пиджак с фирменным гербом на груди. Шифоновая блузка, нарочито небрежно заправленная за пояс плиссированной мини-юбки, чёрные гольфы выше колена и лакированные лоферы на толстой подошве с треугольной эмблемой Прада — явно уже были из ее собственного гардероба. В старшей школе попустительский относились к соблюдению формы. Обязательным был лишь пиджак и соблюдение делового стиля. В остальном все могли надевать все, на что хватит фантазии и вкуса. Девушка заметно нервничала, однако услышав его низкий голос и увидев доброжелательную улыбку на лице, расслабилась. — Да, мы с ним виделись. Но я здесь по другой причине… — она замялась, не зная как начать разговор. — Я хотела поговорить с тобой. — Со мной? Внимательно слушаю, — на его лице отразилось неподдельное удивление. Он с интересом ждал продолжения её слов. — Драко рассказал мне, что это именно ты предупредил его насчёт пари. Я хочу поблагодар… Не дав ей договорить, парень перебил её на полуслове: — Перестань, Гермиона, — спокойно произнёс он, сделав небольшую паузу, — Я ничего не сделал, — его тон стал более серьёзным, брови слегка нахмурились. — Любой на моем месте поступил так же, это здравый смысл, а не подвиг, — он также серьезно посмотрел на неё. По нему было видно, что он говорит это искренне, а не потому что пытается напроситься на еще большую похвалу. Его слова задели ее за живое. Не сдержав эмоций девушка воскликнула: — Вот именно! — она всплеснула руками. — Никто не посчитал важным сказать об этом мне, никто кроме тебя. А они ведь знали! Мне страшно подумать о том, сколько их, этих лицемеров. Делали свои чертовы ставки… Боже, меня тошнит, даже когда я думаю об этом, — гневно выдала она, не на шутку разозлившись. А потом, резко замолчав, добавила, — Прости меня, я не должна была заставлять тебя это слушать. Не думала, что так легко взорвусь. Она тяжело вздохнула, прикрыв лицо ладонью, будто у неё разболелась голова. Седрик понимающе кивнул. Он мягко положил руки на стройные женские плечи. — Послушай, Гермиона, ты имеешь полное право злиться. И тебе вовсе не нужно подавлять свою ярость, притворяясь, что все в порядке. А что касается этих идиотов, они не заслуживают ничего, кроме отсохших яиц. Гермиона неожиданно для себя рассмеялась. А ведь действительно, почему она все это время сдерживалась и не осмеливалась посылать им проклятья? — Спасибо, Седрик, — она тепло улыбнулась, подняв голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я рад, что ты в порядке, — он улыбнулся ей в ответ. — Ты ведь в порядке? — Да, мне уже намного лучше, — смутившись его пристального взгляда, она отвела глаза. Конечно, она помнила Седрика Диггори. В средней школе он встречался с одноклассницей Гарри — Чжоу Чанг. И это были отношения, за которыми с замиранием сердца наблюдала вся школа. По крайней мере ее женская половина. А его скромная, но чертовски обольстительная улыбка была своего рода его визитной карточкой, от которой неловко становилась даже некоторым преподавательницам. Его репутация была безупречна: ни единого скандала с его участием, о нем практически никогда не ходили сплетни. Хорошие манеры, невероятно притягательная внешность, успехи в учебе и в спорте. Он был идеален. Если у него и было грязное белье, то хранил он его где-то далеко за пределами Хогвартса. — Идём, — он оставил одну руку на плече Гермионы и неспешно повёл её в сторону жилого корпуса. — Кстати, у тебя есть планы на субботу? Она отрицательно помотала головой. — Угадай, кто в этом семестре проводит Ночь Покера? — вопрос был риторический, в его голосе прозвучала гордость. — Я уже пригласил Драко, Гарри и Невилла. Буду польщен, если и ты будешь моим гостем. — Не может быть, та самая Ночь Покера? Поздравляю! Я буду. Правда, я совершенно не умею играть. — Не волнуйся, я научу тебя паре приемов. К тому же, новичкам везёт, — их взгляды встретились и он подмигнул ей, снова заставив её смущенно отвести глаза.