Избалованные

Гермиона с трудом поднялась по лестнице, опираясь на перила. Ноги и пресс горели. Она была выжата после девятого или десятого спуска с высоты 2130 метров. Седрик был прав. Как только она вставила свои ноги в лыжи и вышла на снег, её мышечная память мгновенно пробудилась и тело само подсказывало куда ей следует наклониться корпусом, когда согнуть коллеги или развернуться. На террасе дома её уже ждал Седрик с бутылкой шампанского и двумя бокалами. Он немного обогнал ее на спуске, крикнув, чтобы она догоняла его. — А вот и она: покорительница вершин! — громко заявил он, встряхивая бутылку Moët в руках. Пробка с громким хлопком выстрелила из горла бутылки. Шампанское фонтаном брызнуло следом. Радостно крича, Седрик заткнул отверстие пальцем, продолжая трясти бутылку за перилами террасы, окропив Гермиону дождем из шампанского. Они взвизгнула и залилась звонким смехом. Утром, когда они располагались на своих местах в самолете, Седрик заказал им по бокалу просекко и предупредил Гермиону, что их ждёт очень много игристого вина впереди. — В Альпах его пьют вместо воды, — подметил он. Гермиона посмеялась над его словами. Однако за сегодня она уже успела выпить 5 бокалов, не считая мимозу за завтраком и бокал розé в обед. Каким-то волшебным образом, удавалось не пьянеть и не мучиться от головной боли, которая обычно неизбежно наступает после большого количества шипучих алкогольных напитков. Седрик передал ей наполненный бокал и, подхватив за талию, закружил её вокруг себя. Потом поставил на ноги и поцеловал, охваченный радостными эмоциями. — Давай избавимся от этого, — он улыбнулся, постучав пальцем по шлему. Ловко расстегнув застежку на подбородке, он аккуратно снял с Гермионы защитный шлем и бросил его на сидение у открытого уличного камина. — А теперь пошли в дом, — он потянул её к большим стеклянным дверям. В холле Седрик помог ей снять лыжные ботинки и куртку. — Мои ноги не слушаются меня, завтра мне конец, — пожаловалась Гермиона, держа в обеих руках бокалы, пока Седрик освобождал себя от экипировки. — Я знаю, как тебя спасти, — он игриво подмигнул ей, забирая у нее бокал и увлекая за собой на второй этаж. На голове у него был полнейший беспорядок, впрочем как у самой Гермионы, не смотря на то, что она старательно заплела косы с утра. В спальне Седрика Гермиона стянула с себя комбинезон и без сил упала на огромную постель в комплекте термобелья. Из ванной послышался шум воды. Через минуту в дверях показался Седрик. — Потерпи немного, я знаю средство, которое поможет нам завтра не одуреть от боли в мышцах, — он уже переоделся в белоснежный махровый халат, избавившись от всей остальной одежды. Опустившись на кровать рядом с Гермионой он прилег на бок, подперев голову рукой и нежно провел пальцами по её лицу. — Сегодня был потрясающий день, — она слабо улыбнулась, прикрыв веки. — Спасибо, Седрик, — повернувшись к нему, она зарылась носом в халат и прижалась к нему всем телом. — Ты была великолепна, — он поцеловал её в лоб, поглаживая её по спине. — Но наш день еще не закончился, нас ждёт ужин в не менее потрясающем месте, — Гермиона еле слышно застонала и губы Седрика разошлись в улыбке. — Идем, тебе это точно поможет. Он потянул её за руки, помогая подняться с постели. Гермионе пришлось собрать все остатки сил, чтобы подняться с невероятно мягкой и уютной постели, от которой так не хотелось отрываться. Ванная стояла у стеклянной стены панорамного окна, из которого открывался захватывающий вид на бескрайние горные просторы. Солнце почти касалось вершин, окрашивая весь склон и долину золотом. — Вау… — пораженно выдохнула Гермиона, не в силах отвести взгляд от вида. Седрик за её спиной довольно ухмыльнулся, опустив руки на её плечи и подводя ближе к окну. — Я за всю жизнь не смог привыкнуть к этому. Каждый раз вижу как в первый, — наклонившись, шепнул он ей над ухом. Ванная была наполнена влажным теплом, ни с чем несравнимым ароматом свежей древесины и хвои. Просторная чаша ванной была до краев наполнена горячей водой с пышной шапкой из душистой пены. — У меня мурашки, — Гермиона прижалась спиной к Седрику, позволяя ему обхватить себя за талию. — Знаю, у меня тоже. А теперь тебе нужно залезть в эту ванную и, обещаю тебе, после нее ты словно заново родишься, — он подвел её к ней, и отлучился, чтобы закрыть кран. — Ты хочешь принять её одна или мне составить себе компанию? — он вопросительно приподнял бровь, глядя на Гермиону. — Останься со мной, пожалуйста, — она подошла к нему и взяла его за руки. Привстав на носочки, она поцеловала его в уголок губ. — И мне понадобится твоя помощь, чтобы раздеться, я не в состоянии поднять руки, — возможно, она испытала бы смущение, если бы не была настолько уставшей. Усталый и потрепанный вид Гермионы вызвал у него умиление. Он поцеловал её в висок. — Давай сначала расплетем твои косы, — развернув её он аккуратно, стараясь не тянуть, начал распутывать волосы. Закончив с этим делом, он помог собрать ей их в высокий хвост. Она медленно повернулась к нему, поднимая на него взгляд. — Теперь с меня нужно снять это, — она поддела пальцами край рашгарда, ожидая его помощи. — Ты уверена? — вопрос прозвучал уже во второй раз за день. Когда Седрик заехал за ней ранним утром, он предупредил её, что часто будет задавать ей этот вопрос. — Не бойся мне отказать, Гермиона. Без твоего согласия я ничего не стану делать с тобой, — взгляд подтверждал серьезность его намерений. Чувство благодарности разлилось в груди у Гермионы. Парадоксальным образом этот вопрос успокаивал и заставлял её желать большего. — Абсолютно, — она решительно кивнула. Он помог стянуть с нее верх, оставляя её в спортивном топе. Потом помог снять с нее легинсы, опустившись на одно колено. Выпрямившись, Седрик оглядел стройную фигуру снизу вверх. Его взгляд стал томным, зрачки расширились, пульс участился. Ему пришлось призвать все свое самообладание, чтобы не закинуть девушку на плечо и унести её в постель прямо сейчас. Он шумно выдохнул, тряхнув головой. Гермиона кожей ощутила напряжение, которым наливалась эта комната, а именно пространство между ними. Она поймала его блуждающий взгляд и в этом молчаливом диалоге они продолжали обмениваться информацией. Ей понравилось то, как он на нее смотрел. Не отрывая взгляда от его темно-зеленых глаз, она потянулась к бретелькам топа и медленно начала их стягивать вниз, сантиметр за сантиметром, пока обнаженная грудь не предстала открытому взору Седрика. Под полами его халата начал расти заметный бугор. Она метнула взгляд в область его паха и нервно сглотнула. Щеки окрасились в розовый цвет. Седрик наклонил голову вниз, чтобы оценить ситуацию и уголки его губ поползли вверх. — Полагаю, моя очередь показать себя? Девушка лишь кивнула. Способность говорить временно покинула её. Развязав пояс, он отбросил его в сторону. Движения его были плавными, в них не было спешки. Его руки легли на отвороты и начали неторопливо раскрывать полы халата, представляя наготу сильного мужского тела, закаленного многими годами дисциплины и упорных тренировок. Халат бесшумно упал на пол, образуя полукруг у щиколоток. Гермиона ахнула, узрев налитый кровью, упруго стоящий член. Природа щедро наградила Седрика физическими данными. Ей было не с чем сравнить, но его вид подсказывал, что перед ней достоинство незаурядного размера. Никогда прежде ей не доводилось видеть настоящий член, тем более эрегированный. Она почувствовала, как у нее вспыхнуло между ног и влага уже начала проявляться на ткани её нижнего белья. Настолько стремительной реакции от своего тела она явно не ожидала. Увлеченно наблюдая за меняющимися выражениями лица Гермионы Седрик любовался её красотой, отмечая про себя её особенности: родинки на плечах, аккуратная грудь идеальной формы и идеального размера, соски, которые сейчас напряженно сжались и уменьшились до размера горошин, когда он снял с себя халат. Его внимание привлекли и шрамы на руке, которые придавали ей большего шарма, определено тая в себе некую историю. — Могу ли я сделать вывод, что тебе тоже понравилось то, что ты увидела? — игривая улыбка коснулась его губ, а взгляд был прикован к возбужденным соскам. Осознав это, Гермиона резко прикрылась, скрещивая руки и обхватив себя за плечи. Она покраснела от кончиков ушей до основания шеи. Не удержавшись, Седрик негромко рассмеялся. Смех его был лишен надменности, он был легким и безобидным. — Гермиона, прошу, тебе нечего стыдиться. Ты великолепна, у тебя совершенное тело. Я хочу, чтобы ты восхищалась им вместе со мной, — он протянул к ней раскрытую ладонь, призывая её опустить руки и повернуться к нему лицом. Сделав несколько глубоких вдохов и выходов Гермиона постаралась расслабиться. Успокаивающие слова Седрика сыграли свою роль. То, как он вел себя с ней, как реагировало его тело, как глаза светились восхищением, все говорило о том, что она была для него очень привлекательной. Она вложила свою ладонь в его широкую и крепкую и он наклонился, чтобы поцеловать костяшки её пальцев. — Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть, — хриплым голосом произнесла она, поворачиваясь к нему. — Мы никуда не торопимся, — отозвался он ей. — Готова залезть в ванную? Она снова кивнула. На ней остались спортивные трусы и топ, стянутый до талии. Она протолкнула топ вместе с трусами через бедра и скинула их, быстро оттолкнув ногой сторону, чтобы не так сильно бросалось в глаза мокрое пятно на ластовице. — Ты прекрасна, — Седрик не смог сдержать себя от еще одного комплимента при виде её обнаженного тела. Его взгляд ласково очерчивал контуры её фигуры. Он очень её хотел, но при этом он понимал её смущение, растерянность и не собирался не оказывать ни малейшего давления. Придерживая её за руку, он помог ей переступить через бортик и оказаться в ванной. Она издала шипение, когда её ноги погрузились в горячую воду. Ей понадобилось время, чтобы опуститься в нее полностью. Седрик в это время зажег свечи, расставленные по углам комнаты. Древесные запахи в комнате усилились, в воздухе послышались ноты сандала, удовых деревьев. Гермиона не могла оторвать взгляда от его фигуры. Он был так естествен в свое наготе, что будто не замечал этого. Закончив зажигать свечи, он позвал Алексу, которая тут же отзывалась механическим голосом откуда то из стен комнаты, и попросил включить приятную фоновую музыку для принятия ванной, отрегулировав громкость до комфортного минимума. Опираясь на бортики, Седрик постепенно опустился напротив Гермионы. Он с улыбкой поморщился от температуры воды, ощущая жжение на коже. Его тело было приучено к получению высоких нагрузок. Ежедневные тренировки, утренний бег, активный отдых — его состояние было гораздо лучше, чем то, в каком сейчас находилась она. Поэтому даже после нескольких часов верхом на сноуборде он сохранял бодрость и оптимизм. Вытянув свои длинные ноги по бокам от Гермионы от уперся ими в стенку за её спиной. Она подтянула ноги, подавшись вперед и прижавшись грудью к коленям. Раскинув руки по краю, мужчина издал удовлетворенный стон, полностью расслабляясь и откидывая голову назад. Атмосфера полностью располагала к релаксации: свечи, приятные ароматы, ненавязчивая музыка, горячая вода. Гермиона почувствовала, как гудение в её мышцах начало затихать. — Мне действительно становится лучше, спасибо, — первой нарушила молчание Гермиона. — Я рад, — блаженно отозвался Седрик, не поднимая головы. Глаза его были закрыты. — Это секретное снадобье, которым я пользуюсь многие годы. Оно творит настоящие чудеса, — пробормотал он, урча от наслаждения. Это заинтриговало Гермиону. — Секретное снадобье? — она вопросительно приподняла бровь, не веря в подобного рода вещи. — Это долгая и безумная история, —- Седрик прикрыл ладонью лицо. — Мы никуда не торопимся, помнишь? Он поднял голову и открыл глаза, заговорщически переглянувшись с ней. — Когда-то мы с моим отцом отправлялись в горы. Он любил заниматься скалолазанием, когда был моложе. Признаться честно, я ненавидел это занятие: я был хилым мальчишкой, мне едва хватало сил, чтобы подтянуться на выступе, — он посмеялся, сделав паузу. — Но это была хорошая возможность провести время вместе с ним. Гермиона внимательно прислушивалась к его рассказу. — Каждый раз я подолгу страдал после подобных наших поездок, пока, по счастливой случайности, нас не занесло в Перу, — неторопливо продолжал он свою историю. — Местный целитель деревни, в которой мы остановились, видя как я не могу даже нагнуться от мышечной крепатуры, чтобы завязать шнурки, шепнул что-то нашему переводчику. Тем же вечером меня усадили в деревянную бочку с горячей водой и я ожил! Он увлеченно рассказывал, но взгляд его был устремлен куда-то сквозь нее. Она догадалась, что перед его глазами сейчас мелькают воспоминания из его детства. — Отец тоже попробовал эту процедуру и остался в полном восторге. Из экспедиции мы привезли два ящика этого неизвестного зелья. С тех пор я регулярно пополняю свои запасы. Вон тот шкаф заполнен им доверху, — он кивнул в сторону небольшого шкафа у стены. Гермиона не была склонна доверять методам из народной медицины. В её голове укладывались только научно-доказанные подходы, у которых имеются все необходимые сертификаты и подтверждения. Но действие этого средства она не могла отрицать. Боль отступила, она вновь ощутила легкость в своих конечностях. — Даже не верится, — она разогнала рукой пену, зачерпывая воду коричневого цвета и поднося к носу. Она пахла хвоей, но она не была уверена, так как это мог быть аромат пены для ванны. — Отец отдавал это средство на экспертизу. В нем нет никаких запрещенных к использованию веществ, — Седрик опустил руки под воду, — Это некий отвар из трав и кореньев. Однажды я даже присутствовал при его изготовлении. Впоследствии, мы подружились с целителем и еще несколько раз навещали его. Мой старик предлагал ему открыть производство, он верил, что оно изменило бы мир, но Рауль даже слышать об этом не хотел. Он изготавливает его только для жителей своей деревни и для нас. — И как же оно изготавливается? — Гермионе не терпелось узнать эти секретные знания. — Оу, это длительная и кропотливая работа, — он прищурился, ему было приятно знать, что эта тема заинтересовала его собеседницу. — Сначала он занимается сбором и подготовкой необходимого сырья, этот этап самый долгий и занимает около полугода. Потом он начинает их настаивать, сушить, размалывать в порошок. Заключительный момент, при котором я присутствовал: изготовление отвара. Недостаточно просто все свалить в один чан и сварить суп из этих трав, — он улыбнулся, — Он проводит обряд, в котором присутствуют танцы, заклинания, которые он шепчет над котлом и поет песни. Гермиона издала смешок. — Да, я знаю, звучит как безумие, — Седрик выглядел смущенным. Гермиона впервые увидела проявление столь не свойственной ему эмоции на его лице. — Я порой думаю, что Рауль – колдун или чародей, потому что это никак не укладывается в голове. Но это работает. И я перестал пытаться найти этому объяснение, — он пожал плечами, откидывая голову обратно на бортик. — Прости, я не хотела смеяться, — теперь смущение испытывала она. — Я благодарна тебе за то, что ты поделился со мной этой историей. Честно говоря, не попробуй действие этого отвара на себе, я не уверена в том, что поверила бы тебе. Она слишком невероятна, чтобы быть правдой, — она улыбнулась, разгоняя клубы пены перед собой. — Знаю, поэтому я не распространяюсь о ней. У меня нет возможности усаживать каждого в свою ванную, кому я вздумаю рассказать, чтобы убедить в правдивости, — он снова посмеялся. Его ноги зашевелились, потеревшись о бедра Гермионы, к которым они были прижаты. Она снова вспоминала, что они оба голые принимают совместную ванную. И если бы не пена и отвар в воде, она могла бы свободно видеть его член прямо перед собой. Она остро ощутила приступ желания, вспоминая как выглядел его подтянутое тело. Прочистив горло, она продолжила их беседу: — Ты сказал, что был хилым мальчишкой, это точно звучит как настоящая сказка, — она ухмыльнулась, и с игривым вызовом посмотрела на него. — Это чистая правда. Видела фотографию в гостиной? Она кивнула. — Так вот, ты спросила, кто это, явно не признав меня, — на его лице заиграла триумфальная улыбка, когда он увидел расширились её глаза, а рот слегка приоткрылся. — Ты шутишь!? — воскликнула она. Она не могла поверить, что тот щуплый мальчик на фотографии превратился в этого мужчину, который сидел напротив нее. Широкая грудь и округлые плечи, крепкие руки, мускулистые ноги и точеный пресс — все это оказалось результатом его трудов. Она с восхищением посмотрела на него. — Да, я был не самым активным ребенком. Первые десять лет жизни я провел так много часов в постели, мучаясь от простуды или жара, что мои одноклассники думали, что я новый ученик, когда я перешел в среднюю школу, — ему нравилось делиться с ней историями, которые он до этого рассказывал очень узкому кругу людей. — Что же изменилось? — Мой отец всегда пытался приучить меня к активному образу жизни, веря что только это поможет мне. И он впоследствии оказался прав, — пояснил он. — Но когда я был мал, я был болезненным, слабым и так боялся боли, мне было тяжело от одной только мысли. Однажды, мне пришлось серьезно поплатиться за свою слабость… — он замолчал, осознав, что затронул слишком личную тему. — Неважно, я хотел сказать, что это зелье очень своевременно появилось в моей жизни. Я начал заниматься футболом, плаванием, катанием на сноуборде, я мог часами бегать и играть на улице, не страшась расплаты. Гермиона внимательно слушала его, стараясь не упускать ни единого слова. Он раскрывал перед ней ту часть личности, которая была скрыта от всех. Она испытала благодарность за доверие. — Конечно, сейчас я использую его значительно реже. И в целом могу обходиться без него. Я редко сталкиваюсь с ситуациями, когда мне не помогает просто горячий душ или ванная. Но порой так приятно ощутить те же чувства и вспомнить о том, как все начиналось. — С ума сойти! Я думала тебе достались хорошие гены, — она осеклась, боясь, что задела его своими словами, но он расслабленно лежал, упершись затылком о бортик. — Я имею в виду, что ты проделал огромную работу, Седрик. — Пора мне заканчивать с этими безумными историями, — ухмыльнувшись, Седрик сел, согнув ноги в коленях. — Нам пора собираться на ужин, — он подмигнул ей, поднимаясь из ванной. Пенная вода заструилась по его телу. Солнце уже село, комнату освещали расставленные по всему периметру комнаты свечи. Он ополоснулся в душе и поднял с пола халат, накинув его на себя. — Жду тебя внизу, — присев на край ванной, он наклонился и оставил на её губах легкий поцелуй.

***

На ужин они отправились в любимый ресторан Седрика, где они часто устраивали семейные ужины, когда собирались в Церматте. Как только они зашли в ресторан, его сразу начали приветствовать сотрудники, справляясь о его делах и здравии. Гермиона была благодарна родителям, что они дали ей возможность выучить французский язык. Она слушала, как Седрик бегло изъясняется со знакомыми людьми и любовалась его легкой и непринужденной манере общения. В зале оказалось множество людей, с которыми здоровался Седрик, пока они шли к своему столику. Неудивительно, ведь он был из семьи, которая основала этого горнолыжный курорт. Поистине, он являлся одним из самых роскошных и труднодоступных для бронирования. Гермиона понимала, что для Седрика это особенное место, и разделяла его чувства. Для нее таким же местом было шато во Франции. — Ты здесь знаменитость, — подметила она, присаживаясь на отодвинутый для нее стул. Парень состроил забавную гримасу. — Не я, мои родители, я всего лишь их сын, — он отмахнулся, не желая брать на себя чужие лавры. — Он еще и скромен! — Гермиона одарила его лучезарной улыбкой, получив от него ответную. Седрик притянул руку Гермионы к своим губам и нежно поцеловал. Но не отпустил её, а переплел пальцы и опустил их на стол. Ему хотелось прикасаться к ней, хотелось гладить, трогать, целовать. Чем больше проводили они времени вместе, тем свободнее он себе это позволял. Гермиона все больше привыкала к этому. Она была готова, потому что в самом начале он предупредил, что ему нравятся тактильные контакты. Она дала свое согласие в самом начале поездки, пока они утром ехали в аэропорт. Официант подал меню Гермионе. Седрик по-французски переговорил с пожилым официантом по имени Поль. Тот учтиво кивнул головой и удалился. — Если тебе понадобятся рекомендации, смело обращайся, я помогу подобрать блюда, от которых тебе захочется проглотить язык, — он игрался с её кольцом украшенным крупным желтым самоцветом, надетым на её указательный палец. — Будь так добр, — она оторвалась от меню и взглянула на Седрика. — Что тебе нравится? — Я люблю супы и мясо, — Гермиона почувствовала, как у нее заурчало в животе. — Тогда тебе необходимо отведать грибную похлебку из соленых грибов, это нечто! — ему не нужно было меню, он знал его наизусть. — На второе я рекомендую каре ягненка с пастой из копченого батата с пармезаном и нежнейшую Павлову на десерт, — из его уст названия блюд звучали еще более аппетитно. Ее рот наполнился слюной и она сглотнула. Отложив в сторону меню, она решила довериться рекомендациям Седрика. Официант принес кувшин с лимонадом и два бокала. Седрик надиктовал их заказ и отпустил Поля. — А как же игристые вина? — Гермиона с недоумением следила за тем, как он разлил напиток по бокалам. — Я не хочу, чтобы твой или мой рассудок были затуманены алкоголем в этот вечер, — он поднял бокал и сделал пару глотков. — Оу, — отозвалась она, вспомнив основную цель их визита. Не то, чтобы она забывала об этом, но она не думала о том, что трезвость будет важна для Седрика. — Ты все еще уверена? — взгляд снова стал серьезным, сосредоточенным. — Да, — незамедлительно ответила она, не испытывая сомнений. Чем больше она проводила времени с ним, тем сильнее убеждалась в том, что сделала правильный выбор. — Хорошо, я принимаю твой ответ. Но ты все еще можешь поменять свое решение, — спокойным тоном сказал он, поглаживая её руку. — Спасибо, я ценю это, Седрик, — она смущенно опустила взгляд на их руки, сплетенные посреди стола. Кто бы мог подумать, что ощущение безопасности может вызывать столь сильное сексуальное влечение. Он расплылся в улыбке, черты его лица снова смягчились и они продолжили разговаривать обо всем на свете: о детстве, об учебе в Хогвартсе, о планах на взрослую жизнь. Блюда оказались выше всех похвал. — Пальчики оближешь! — восторженно пропела она, пробуя мясо ягненка. — Просто тает во рту! Седрик остался доволен её реакцией. Он знал, что это блюдо никого не оставляет равнодушным к себе. — Мне нравятся девушки с хорошим аппетитом, — улыбаясь, он отправил в рот кусочек из своей тарелки. Гермиона засмеялась, порозовев. — Так уж повелось в нашей семье: Драко любит готовить, а я люблю поесть. — Драко готовит? — этот факт удивил его больше, чем то, что Гермиона была девственницей. — Да, он потрясающе умеет сочетать вкусы, текстуры, ему всегда это нравилось, — в её тоне появилась грусть. — Друэлла научила его готовить, поэтому он охотно этим занимался. Седрик с сочувствием посмотрел на нее. Он слышал, что в прошлом году умела Друэлла Блэк, мать Нарциссы Малфой, а так же бабушка Драко и Гермионы. Его семья хорошо знала семью Блэков, поэтому он был в курсе, какой тяжелой для них была эта утрата. — Мне очень жаль, — он осторожно накрыл её руку ладонью. — Спасибо, — тихо отозвалась она, мотнув головой и отгоняя грустные мысли. — Похоже вы близки с Драко, — Седрик постарался сменить тему. — О, нет, — она все еще грустно посмеялась. — Я доверяю тебе секрет, обещай, что никому не расскажешь, — она наклонилась ближе к нему и начала говорить тише. — Драко ненавидел меня всю жизнь. Теперь Седрику казалось, что она его разыгрывает. — Не может быть. Я помню его взгляд, когда рассказал о тех кознях, которые эти придурки устроили тебе. Готов поклясться, что он хотел порвать Уизли на мелкие куски, — он ухмыльнулся, вспоминая тот вечер. Гермиона отпила лимонад, промокнув рот салфеткой. — Это никогда не было открытой враждой. Он молча ненавидел меня, но прошлым летом что-то изменилось, он больше не смотрит косо на меня и не выходит из комнаты, когда в нее вхожу. Но все же нас сложно назвать близкими людьми. Думаю, он просто терпит меня и смирился, что меня уже не сдать обратно в приют, — она постаралась выдавить из себя веселую улыбку, однако вышло неважно. — Что произошло прошлым летом? — Это, — она подняла руку, указывая на пять тонких шрамов. — Он тебя прирезал? — он издал смешок, понимая, что шутка вышла глупой. — Несчастный случай. Мы были одни во Франции. Ему ничего не осталось, кроме как ухаживать за мной. Седрик задумался, складывая факты воедино. — И это обстоятельство сблизило вас? — Может быть, — она задумалась и добавила, — Самую малость. Он стал со мной разговаривать, хотя до этого момента наверное не перекинулись и сотней слов за всю жизнь, — она нервно хмыкнула. — От любви до ненависти один шаг… — задумчиво произнёс Седрик, размышляя о чем-то. — Как и обратно, — он улыбнулся уголками губ, посмотрев на нее. — Это точно не наш случай, — поняв куда он клонит, выразила она протест. — Время лучший наш свидетель, вы еще успеете подружиться, вот увидишь, — подытожил он, продолжая трапезу. Разделавшись с десертом, Седрик расплатился за ужин и оставил щедрые чаевые. Направляясь к выходу, они столкнулись с компанией из четырех парней. Все они говорили на французском. Гермиона представилась, на что каждый из четырех одарил её улыбкой и кивком. Седрик перекинулся с ними парой слов, отказываясь от их предложения присоединиться и обещая встретится с ними в другой раз. Все это время он держал Гермиону за талию, прижимая её к себе. Она поймала себя на мысли, что он не стесняется показать всем то, что она с ним. Эта мысль ей тоже понравилась. Он помог Гермионе надеть меховое пальто и подал руку, когда они направились на выход. Ноги обдало холодом. Она была в остроносых туфлях с открытой пяткой на босые ноги. До машины нужно было пройти всего 100 метров. Однако недавно выпал снег и дорожка стала слишком скользкой для обуви такого рода. Седрик легко подхватил миниатюрную девушку за талию и бедра, не заставляя её мучиться от непогоды. Она благодарно обвила его за шею и прижалась к нему всем телом, пока он нес её до машины.