Спи со мной. Пробуждение

— И ради этого мы отказались от пикника в лесах Кералы и кормления обезьянок на Бали? — Зейн выдыхает пар и, пытаясь согреться, потирает руки. — Правда, что мы делаем в России зимой? Услышав английский, случайный прохожий косится на нас и быстро проходит мимо. Я поправляю шарф и опираюсь на ажурную решетку моста. — Гуляем по городу, где родился Достоевский. Ну или пытаемся максимально оригинальным способом отпраздновать католическое Рождество в стране, где его почти никто не отмечает. Выбирай, что тебе больше нравится. — С каких это пор ты стала католичкой? Все-таки уверовала после паломничества на Мальту и триумфально выбитой двери? — хмыкает Зейн и внезапно спрашивает: — Ли, а ты никогда не думала, что в базилике с тобой говорила сама Дева Мария? Я резко поворачиваюсь к нему, не обращая внимания на покалывающий щеки мороз. — Не знаю… Это возможно? — Киска, я пошутил, но твоя доверчивость очаровательна. — Он, дурачась, треплет меня по купленной в сувенирном магазине шапке-ушанке и неожиданно серьезно добавляет: — Впрочем, никому ведь не известно, что тогда произошло. Не исключено, что твоя записка сработала, и Богоматерь согласилась помочь, несмотря на то, что ты просила о чуде для джинна. Или Аллах, к которому ты взывала в оазисе, перестал игнорировать твои чувства, когда ты совсем отчаялась. А может, боги забыли о нас, и из снов в реальность меня вытащила лишь сила твоей любви. Каждый сам выбирает, во что верить. — А во что веришь ты? Снежинки, кружась, падают на его зеленые кудри. Стянув перчатки, я тянусь за камерой, чтобы сделать кадр, который наверняка станет одним из любимых, но Зейн перехватывает мои пальцы. — В то, что следующий Новый год мы будем встречать на Фиджи. Договорились? — Он смеется, вынуждая пожать ему руку, и я вдруг ощущаю в ладони металлический ободок, а когда перевожу взгляд вниз, вижу украшенное россыпью рубинов кольцо из белого золота с выгравированной внутри арабской вязью. Я поднимаю глаза на Зейна, чувствуя, как в опоясывающих сердце артериях вспыхивают искры. — Мактуб, — отвечает он на незаданный мной вопрос. И я шепчу, как никогда уверенная в том, во что верю: — Так было написано.