Доступ к телу

You are a song written by the hands of God Don't get me wrong Because this might sound to you a bit odd But you own the place where all my thoughts Go hiding Right under your clothes Is where I find them

Ты — песня, написанная рукой Бога. Не пойми меня неправильно, Ведь может прозвучать слегка странно, Но к тебе стремятся все мои мысли. Забраться к тебе под одежду — Вот о чём я думаю.

      Исчезнув из кабинета, предварительно скрыв присутствие своей энергии, Геральд очутился сразу посередине собственной комнаты, погруженной во мрак. Выдохнул и пальцами откинул со лба упавшие чёрные пряди, затем зажёг свет и придирчивым взглядом оглядел растерзанную рубашку, благо, что хоть брюки успел застегнуть, но не массивную пряжку ремня. Он саркастично хмыкнул и снял испорченный верх одежды, собираясь принять душ, причём желательно попрохладней. Непросто совладать с эмоциями, когда сначала тебя словно облили бензином и подожгли, а после окатили ледяной водой из пожарного шланга.       Заново расстёгивая на ходу штаны, демон направился в ванную комнату, чтобы потом вернуться в класс Светлого и немного прибраться, а заодно подчистить чёткие следы ауры, наверняка оставленные подопечной. Однако не успел сделать и несколько шагов, как настороженно замер на полпути, посмотрел через плечо в сторону выхода и тихо выругался. Торопливо натянул брошенную вечером на спинку дивана футболку, сменил брюки на более удобные джоггеры и только тогда направился к двери.       Наёмник широко распахнул створку, но тут же сделал манёвр в сторону, потому что грузное тело с белыми крыльями завалилось вперёд спиной на паркет, прямо внутрь комнаты. Похоже, что Фенцио сидел на полу в коридоре, прислонившись спиной к дверному полотну, и крепко задремал, терпеливо ожидая возвращения мужчины. Вдобавок в правой ладони ангел сжимал горлышко начатой бутылки с глифтом, которой приветственно помахал, едва успел проснуться, задрав руку вверх и посмотрев на демона из лежачего положения.       — Какого хрена происходит? — не скрывая искреннего недоумения в виде обеих приподнятых бровей, Геральд чуть склонился над ним, придерживая тяжёлую дверь за скобу медной ручки.       — Как ты меня обошёл? Я давно здесь караулю, — помутневшим взглядом воззрился на него учитель, глупо хлопая глазами. — Заходишь через окно?       — У Тьмы свои пути, — пространно ответил он и неодобрительно покачал головой. — Когда ты успел так налакаться?       — Да вот, искал компанию, — заплетающимся языком пояснил Фенцио, встряхнув булькнувшим сосудом в воздухе. — Не с Мисселиной же пить. Тибериус скверный собутыльник, быстро вырубается. Ты выглядишь заметно покрепче.       — Кажется, с тебя достаточно на сегодня, — недовольно пробурчал демон, не желая возиться с пьяным ангелом, хоть с кабинетом вышло паршиво, но не ощутил и капли вины. — Давай помогу подняться и провожу до твоей спальни, — и протянул раскрытую ладонь.       — Ладно тебе, мы ведь так и не познакомились нормально, — преподаватель ухватился за крепкую кисть и с кряхтением принялся подниматься, балансируя зажатой в кулаке бутылкой и крыльями, чуть не заваливая помощника на себя.       Но наёмник удержался и вытянул вес Светлого силой одной руки, второй перехватив за предплечье понадёжней и заставляя встать на ноги.       — Ещё успеем пообщаться, — он придержал мужчину за плечо и развернул в сторону противоположной двери. — У меня утром назначена тренировка.       — Какая тренировка? Впрочем, наверное, неважно, — Фенцио нетвёрдой походкой, пошатываясь и спотыкаясь, вышел в коридор. — Завтра занятия начинаются после обеда, зато будет вечерняя практика на Земле, но всё равно успеешь с тренировкой, а я смогу отоспаться.       — Я тоже не лучший собутыльник, как и собеседник, доверься на слово, — поморщился Геральд, продолжая поддерживать под локоть и практически тащить на себе учителя, привалившегося почти всей массой крупного тела.       — Вот давай я сам буду решать, — нетрезво икнул Светлый и пнул створ своей двери ногой, распахивая во всю ширь. — Только не говори, что устал, не поверю. Стаканы в шкафчике у стола.       Тёмный подвёл мужчину к дивану и усадил, после направился к письменному столу, включил стоящую на нём лампу, а большего освещения и не требовалось, взял с полки пару бокалов и, вернувшись обратно, уселся в кресло напротив ангела. Про себя он давно прикинул тот факт, что может не торопиться, так как успеет прибраться в кабинете поздней ночью или ранним утром. К тому же, оценил бесспорность обстоятельств, которые говорили в пользу глифта, чтобы снова выспаться без кошмаров и не думать о произошедшем полчаса назад инциденте между ним и девушкой.       Не без труда приняв сидячее положение, Светлый с громким стуком водрузил пузатую бутылку на стол подле двух пустых стаканов и приглашающе махнул рукой:       — Налей, будь так любезен, а то боюсь, что расплескаю, — дождался пока неразговорчивый демон разольёт синюю жидкость по бокалам, взял один подрагивающей рукой и, поймав выжидательный взгляд холодных голубых глаз, шумно вздохнул. — Ты ведь видел её, да? Как она?       — Ты из-за этого так нализался? — скептично хмыкнул наёмник, догадываясь о ком идёт речь, пригубил алкоголь и расслабленно откинулся на спинку кресла. — Отлично себя чувствует, уж поверь. О тебе и не вспоминает, чего и тебе советую.       — Теперь я начинаю понимать, почему собутыльник из тебя хреновый, — он отпил сразу половину не поморщившись и слабо усмехнулся.       — Ага, как и психолог, — подтвердил Геральд и взболтал спиртное в бокале, с меланхоличной задумчивостью рассматривая через стеклянные стенки игру ярких бликов на поверхности. — Правда отрезвляет лучше всего и кроме меня, похоже, тебе некому её сказать.       — Думаешь, я не понимаю, что буду последним, о ком она подумает на досуге, — насмешливо фыркнул Фенцио, плеснул в бокал, доливая до краёв уже самостоятельно, и отклонился на спинку дивана. — Прекрасно знаю, но ничего не могу поделать. Это как заезженная пластинка с надоедливой мелодией, как незапертая дверь со сквозняком. Мысль, оставленная на задворках сознания, которая мелькает снова и снова, но до конца никогда не отпускает, которую анализируешь и прокручиваешь раз за разом, когда думаешь, вроде бы, о другом.       — Здорово же тебя разобрало. Так почему ты всё ещё испытываешь злость? –поинтересовался демон, наблюдая за его действиями через призму стакана, и продолжил с присущей прямолинейностью: — На неё, что одурачила, воспользовалась и сыграла на чувствах, которых не испытывала в ответ? На самого себя, так как позволил им взять верх, несмотря ни на что испытываешь до сих пор и стыдишься, потому что она их не заслуживает?       — Самое смешное, что и не знаю, какие чувства испытываю на самом деле. Я запутался и погряз в собственных эмоциях, пытаясь в них разобраться, — учитель опрокинул весь глифт до дна одним махом, невольно показывая, что мужчина попал точно в центр болевой точки. — Что это: извращённая версия любви, болезненная одержимость или зависимость, скрытая ненависть или просто привычка? Простил на самом деле или не прощу никогда?       — Правда в том, что тебе должно быть наплевать на неё, так же, как и ей на тебя, потому что никто не подумает о Фенцио, кроме него самого. Сначала прости себя, тогда ты сможешь простить и отпустить её, но никак иначе, — опять без лишних сантиментов жёстко ответил наёмник, наконец допивая свою порцию. — Есть и вторая истина: любовь — не та слабость, которой нужно стыдиться. Ты виноват только в том, что полюбил. Не испытывай угрызения совести, если готов ради дорогого сердцу существа на всё, даже простить то, что обычно нельзя прощать. Мне сложно судить, но, наверное, это и есть настоящая любовь — безоговорочное принятие и прощение, а остальное — самообман, который и не стоит того, чтобы так убиваться.       Ангел отставил пустой бокал на столик, упёрся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях, обдумывая режущие по живому слова Тёмного, тем не менее действенно отрезвляющие сознание своей откровенной прямотой.       — Извини за подопечную, — внезапно глухо признался он, желая облегчить душу и совесть до конца. — На Викторию Уокер я не имею права злиться за то, что вижу в ней мать. Осознаю, но не пытаюсь ничего изменить, а продолжаю необоснованно отыгрываться за свои обиды.       — Вот это действительно слабость, с которой следует бороться, но тут я тебе охотно помогу, — наёмник разлил остатки алкоголя по стаканам. — До сего момента я наблюдал со стороны и не вмешивался, но теперь говорю открыто: тебе не следует так делать, ни в каком виде, иначе, будешь иметь дело со мной, — его голос зазвучал резко и приглушённо, со зловещими нотками металла. — Это не предупреждение, а реальная угроза, за которой сразу же последуют весьма определённые действия.       — Я тебя понял, — преподаватель сокрушённо закивал, отнимая руки от лица, и потянулся за оставшейся дозой спиртного. — Полностью согласен с такой незавидной участью, в случае чего.       — Рад слышать, что разногласий отныне не возникнет, — Геральд взял бокал и, держа за края одними кончиками пальцев, небрежно помахал им в воздухе, заговорив прежним спокойным и ровным тоном. — Я догадываюсь, что в школе невелик выбор с предметом возможного интереса, но может, тебе стоит обратить внимание на Мисселину? Смею предположить, что она хотя бы определённо этого заслуживает.       — Боюсь, что Шепфой не создан тот ангел, который будет соответствовать настолько святой женщине, — с ворчливым благодушием отметил Фенцио, с облегчением переходя на более нейтральную и отвлечённую тему. — Точно не я.       — Ну, она явно стоит того, чтобы постараться, — привычно усмехнулся демон, делая мелкий глоток глифта. — Заодно появится стимул, чтобы попробовать измениться.       — У тебя был однажды хоть кто-то, ради кого бы захотелось поменяться, стать лучше? — тихо и задумчиво поинтересовался учитель, отхлебнул побольше и откинулся назад, положив голову на спинку дивана.       — Нет, — мужчина категорично поджал губы, но в его глазах промелькнула тень сомнения. — Пока нет, — он торопливо допил алкоголь, поставил стакан на столик и поднялся из кресла. — Мне, пожалуй, пора.       — Надо же, ты не такой уж говнюк, каким хочешь казаться, — бросил ему в спину заплетающимся языком Светлый и зевнул. — Кто бы мог подумать.       — Как мило, я сейчас расплачусь, — иронично хмыкнул наёмник, остановившись и повернувшись вполоборота. — Возможно, ты тоже, но я ещё не определился. Поразмыслю об этом, если найдётся свободная минутка.       — Нет, я ошибся, — вполне беззлобно пробормотал он, прикрыв веки. — Ты — саркастичный мудила.       — Извини, что разрушил твои мечты о совместном счастливом будущем, — Геральд вернулся к дивану, забрал практически вывалившийся из слабеющих пальцев бокал, убрал подальше и спросил, как бы между прочим: — Кстати, слухи о школьных годах бывшей Непризнанной правда?       — Думаю, что да, — почти бессвязным полусонным шёпотом произнёс Фенцио. — Она стала ангелом, но всё равно не осталась со мной. Я всегда подозревал, что отчасти именно из-за него.       Демон кинул на подлокотник диванную подушку, тронул учителя за плечо и настойчиво уложил на бок, пожалев мужчину, потому как в памяти свежо было воспоминание о подобном горьком опыте такого неудобного положения, не говоря уже о том, чтобы уснуть сидя.       Заслышав незамедлительный протяжный храп, Тёмный ухмыльнулся, погасил настольную лампу и неспешно двинулся на выход. Притворив дверь, направился было к своей комнате, чувствуя, как глифт начинает приятно обволакивать в мягкий усыпляющий кокон, уговаривая забыть о проблемах и отправиться в постель, но вздохнул и остановился в центре коридора. Нет, он никогда не сможет быть безответственным, понадеявшись, что обойдётся и отложить незаконченные дела на потом, поэтому развернулся и пошёл в сторону классов, чтобы убрать оставленный беспорядок. Because of you, I forgot the smart ways to lie Because of you, I'm running out of reasons to cry When the friends are gone, when the party is over We will still belong to each other

Из-за тебя я забыла умные способы лгать, Благодаря тебе закончились поводы для слёз. Когда друзья ушли, и вечеринка окончена, Мы всё ещё будем принадлежать друг другу.

      Управившись за каких-то полчаса, наёмник окинул довольным взглядом чистый кабинет, свободный от посторонних аур, как Непризнанной, так и демоницы, но невольно помрачнел, вспоминая, что произошло здесь совсем недавно. Особенно раздражало двоякое ощущение, что хочется поскорей забыть о случившемся, равно, как отмотать назад и повторить бессчётное количество раз.       Геральд вернулся к себе в спальню глубокой ночью не в самом хорошем настроении, продолжая размышлять о девушке и начиная подмечать, что думает о ней, как о подопечной и клиентке всё меньше, что не могло не злить лишь сильнее. Оказавшись в комнате, мужчина не стал включать свет, а сразу направился в ванную, чтобы хотя бы сполоснуть руки и лицо холодной водой перед тем, как наконец-то лечь в кровать, потому что сегодня предстоял не менее насыщенный день. Но, по-видимому, этому не суждено было случиться так скоро.       Не успел демон взяться за край футболки, чтобы стянуть через голову, как в полной темноте ощутил прожигающий недовольством взгляд в спину, потому обречённо закатил глаза и тяжело вздохнул. Опустил руки, включил маленькое настенное бра и, нахмурившись, посмотрел в зеркало, где и не надеялся увидеть собственное привычное отражение.       — Упрямо не хочешь предупреждать заранее? — угрюмо поинтересовался он, даже не пытаясь звучать вежливо, и сложил предплечья на груди. — Это такой маниакальный пунктик — извечно всех и вся контролировать?       — На любое действие всегда найдётся противодействие, — Ребекка также скрестила руки, принимая закрытую позу, проигнорировала второй вопрос и откинулась на спинку высокого кресла возле окна, но на сей раз не в кабинете, а в своей комнате. — Не расстраивайся, защита была поставлена на совесть. Надо отдать должное, у меня не получилось пробиться.       — То же самое могу пообещать и тебе, — с холодной усмешкой ответил наёмник. — Личный артефакт или позаимствовала из хранилища?       — Это не твоё дело, — она мысленно выругалась за допущенную оплошность, но сохранила непроницаемое выражение лица, не дрогнув ни единым мускулом. — Я думала, что Бал давно закончился, но ты долго не появлялся.       — Пока не моё, не забывай, — Тёмный многозначительно подмигнул, а одна чёрная бровь иронично выгнулась в такт новой ухмылке. — Задержался за бутылкой глифта в компании Фенцио.       Здесь Геральд предпочёл отчитаться, отчего пришлось сказать часть необходимой правды, но тем меньше похоже на ложь или недомолвки, будто ему действительно нечего скрывать, и он предельно откровенен. Нельзя допускать, чтобы у женщины возникли вопросы в данном направлении, точно не по поводу того, чем он помимо занимался сегодняшней ночью. Оставалось надеяться, что хотя бы дочь Серафима вернулась к себе в спальню гораздо раньше.       — Заводишь новых друзей? — ядовитым тоном, как бы между прочим, заметила Светлая, благополучно сворачивая с нежелательной для него темы.       — Почему бы и нет? — низкий бархатный тембр и пронзительный взгляд приобрели режущую сталью окраску. — Иногда от них можно узнать много интересного.       Ребекка натянуто улыбнулась на столь однозначную реплику, но ничего не ответила на такой выпад, предпочитая заговорить о другом:       — На самом деле, я появилась для того, чтобы поговорить о продлении нашего договора, — она приняла более расслабленную позу, опустив руки на колени. — Контракт подразумевал два этапа, на случай, если кого-либо из нас в ходе исполнения что-то не устроит. Первая часть вполне успешно пройдена.       Наёмник молчал, вернув на лицо прежнюю сосредоточенную серьёзность, с тяжёлым взглядом исподлобья терпеливо ожидая продолжения, тем временем размышляя о том, что, возможно, поэтому оттягивал момент и избегал встречи с Серафимом, ведь знал, что придёт время сделать выбор.       — Ты хорошо справляешься, у меня нет вопросов к твоей работе, — подвела итог женщина, в задумчивости погладив пальцами острый подбородок. — Сегодня после обеда, когда я поздравляла Вики с успешной сдачей экзамена, она больше не закинулась о том, чтобы отозвать тебя, да и не пожаловалась ни разу. Я рада, что вы смогли найти общий язык и наладить, если даже худой, мир, — тут демон не удержался от саркастичной усмешки, но в полумраке комнаты она ничего не заметила. — Так ты намерен продлить договор до Посвящения?       Вот он, его шанс. Отказаться от всего, бросить и вернуться к прежнему существованию, избавиться от сложностей и небывалого прежде наваждения. Когда появилось незнакомое, доселе неизведанное чувство, саднящее под рёбрами, которое не поддаётся описанию и пугает до чёртиков. Верил, что познал всё и во всех мирах сразу, но теперь не понимаешь, какой способ правильный, чтобы спасти вас обоих: уйти или остаться. Думал, что способен только внушать ужас, но сейчас готов сам прятаться и убегать. Ощутил неминуемое превращение из охотника в жертву, но при этом осталось одно сладостное желание — поддаться и проиграть. Не боялся и перед лицом смерти, не уворачивался от препятствий и не сбегал с поля битвы, но бросить вызов самому себе оказалось труднее.       — Да, никаких проблем, — его губы разомкнулись, будто жили собственной жизнью, а голос прозвучал словно со стороны, но прямой взгляд голубых глаз, устремлённых на Серафима, был твёрд и решителен. — Я остаюсь.       — Вот и славно, — коротко хлопнула в ладоши она, как бы подводя черту их разговору. — Тогда наш прежний уговор остаётся в силе. Не смею мешать заслуженному отдыху.       Не тратя времени понапрасну, Ребекка сдержанно кивнула, сделала неопределённый пасс рукой и растворилась в глубинах магического туннеля, оставляя после себя зеркальную гладь и возвращая тень положенного отражения на место.       Стоило женщине исчезнуть, как огромные чёрные крылья рвано распахнулись во всю мощь, будто сведённые судорогой боли, практически заполнив собой пространство относительно небольшого помещения ванной, на краткий миг выдавая внутренние эмоции владельца, потом рывком сложились обратно.       Наёмник открыл кран с холодной водой, вцепился пальцами в кромку столешницы, на которой стояла раковина из серого камня, и опустил голову под приводящую в чувство ледяную струю, стремясь студёным, лишающим иллюзий, потоком бесследно смыть назойливую мысль о том, что рано или поздно, но пожалеет о своём решении и, на самом деле, возможном проявлении слабости и упрямства, но никак не силы. I love you more than all that is on the planet Moving, talking, walking, breathing You know it is true Oh baby it is so funny, almost don't believe it

Я люблю тебя больше всего на свете Двигаюсь, говорю, хожу, дышу, Ты знаешь, что это правда, Это так забавно, что почти не верится.

      Геральд не понимал, на что надеялся, когда рано утром заявился на стадион, который ожидаемо пустовал. Пока он шёл туда, возникло ощущение, словно школа вымерла, потому как, против обыкновения, не встретил ни одной живой души, только гулкое эхо отдавалось под сводами школы в такт его широким шагам. Все отсыпались по окончании полночного торжества, некоторые ученики наверняка умудрились встретить рассвет, продолжив распитие горячительных напитков в тесном вагоне поезда.       Может, было и к лучшему, так как Тёмный неспешно успел размяться сам, впервые после ранений, которые отныне не беспокоили и почти исчезли, оставив лёгкие красные пятна, особо заметные на бледной коже, но скоро от них не будет и следа. До сих пор ему вовремя удавалось избавиться от всевозможных отметин такого рода, иначе давно бы состоял из шрамов и рубцов, когда в иной раз собирал себя буквально по кускам. Правда, такое случалось лишь в первое столетие служения, но с опытом по прошествии веков и утратой позабытой юношеской безрассудности, практически сошло на нет.       Однако и по завершении самостоятельной тренировки новоиспечённый рыжеволосый ученик так и не появился, чем, если не разозлил, то радужных эмоций своей беспечностью не доставил явно. Тогда наёмник, не собираясь спускать с рук такую наглую вольность, отправился прямиком в мужскую часть здания, но не ощутил ауру парня за дверью, как и в комнате ангела, пропавшего вместе с ним.       Сосредоточившись на энергии демона, с удивлением проследовал по истёртому отпечатку в направлении женского крыла, поднялся на нужный этаж и остановился напротив входа в спальню девушек. Сонные ауры Светлого и Тёмного были слабыми, демоницу и Непризнанную не ощутил вовсе, хотя, судя по некогда оставленному отслеживающему и предупреждающему заклинанию, подопечная не успела за сегодня переступить порог комнаты.       Геральд, тревожно нахмурившись, взялся за круглую ручку, повернул и толкнул деревянную белую створку, которая неслышно легкомысленно приоткрылась. Наплевав на правила приличия, бесцеремонно зашёл внутрь, предусмотрительно прикрыл за собой дверь и бесшумно прошёл в центр комнаты. Сладкая парочка парней обнаружилась уютно спящей в обнимку на кровати дочери Мамона, но самой хозяйки нигде видно не было, постель дочери Серафима, вообще, пустовала, но из-за двери ванной слышался негромкий шелест бегущей воды.       Остановившись подле смятого в беспорядке лежбища разнокрылых Бессмертных, мужчина просто опустил тяжёлый взгляд холодных радужек на рыжую макушку ученика. Ледяная волна стылой тёмной ауры окатила парня с ног до головы нетерпеливым тычком силы, отчего он зябко поёжился и мгновенно распахнул веки, с испугом в расширившихся зрачках уставившись снизу-вверх в гневно прищуренные голубые глаза.       — А, что уже утро? — прохрипел сдавленно Ади и заозирался по сторонам. — Где это я?       — Давай я лучше подскажу, где ты должен быть, — едким тоном предложил наёмник, недовольно скрестив руки на груди.       Рядом с парнем лениво заворочался Сэми, сквозь крепкий сон уловив постороннее присутствие и заслышав знакомый грозный баритон.       — Не надо, я помню, — покаянно засопел демон, пихнул локтём ангела в бок, вынуждая разлепить длинные ресницы и растерянно заморгать. — Простите, проспал, больше не повторится, — пытаясь звучать бодро, отчеканил он. — Дайте мне пять минут.       Стараясь запастись терпением, Геральд раздражённо вдохнул, но тут же повёл носом и поморщился:       — Даю тебе все тридцать пять. Прими душ и переоденься, но желательно в своей комнате.       — Как жаль, что вы таки не наш учитель, — пробормотал Ади, сев на постели и принявшись тереть заспанные глаза.       — Если бы я был преподавателем, то вы бы уже вылетели отсюда через закрытое окно и без крыльев, — скептично обронил Тёмный. — Надеюсь, что впредь ты уяснил, какое слово является определяющим для наших будущих тренировок?       Ученик сконфуженно почесал в затылке, стремясь в вакууме черепной коробке собрать мутные разбегающиеся мысли, открыл было рот, но вновь его закрыл, так и не найдя, что ответить.       — Ди-сци-пли-на, — тихо зашептал по слогам Сэми, окончательно проснувшись и прячась за оперением туго соображающего парня.       — Именно, — лаконично кивнул мужчина. — Слава Сатане, хоть кто-то из вас не пропил последние мозги за одну ночь, — строго добавил: — А сейчас, марш, отсюда по своим спальням, — но затем бросил новый беглый взор на сбитое одеяло в кровати подопечной и на всякий случай спросил: — Кстати, где же законные обитательницы этих апартаментов?       — О, Мими вчера ушла с «кавалером-на-одну-ночь», так что заявится не скоро, может, к обеду, — заметно оживился демон. — Вики в ванной, если вы именно об этом беспокоились и хотели уточнить, — он игриво поводил бровями, состроив хитрую и довольную физиономию. — Ну, нам пора! Мы уходим и не будем мешать.       Геральду осталось с негодованием закатить глаза на такой неприкрытый подтекст, когда Ади суетливо вскочил с постели и потянул нерасторопного ангела за руку:       — Удачи! В смысле, увидимся позже, — на бегу затараторил он, продолжая тащить Сэми к выходу. — Можете не торопиться, я подожду.       — Брысь! — не выдержав однозначности намёков, зло шикнул на них наёмник, отчего парни стремглав выскочили в коридор и с грохотом захлопнули дверь с обратной стороны.       Тёмный устало выдохнул и потёр переносицу пальцами, про себя прикинув, что единственным верным решением будет просто уйти от греха подальше и как можно скорее, но противоположная искушающая мысль упорно не давала развернуться и покинуть комнату. Всё же он был демоном, а перспектива маленькой мести слишком заманчива, поэтому резко повернулся в направлении совсем другой двери, из-за которой по-прежнему доносилось приглушённое шуршание потоков воды.       Открыв незапертую условную преграду, мужчина остановился на пороге, усмехнулся, подперев косяк плечом, и принялся с беззастенчивой увлечённостью разглядывать открывшийся перед ним крайне соблазнительный вид. Теперь он вполне доходчиво осознал, что испытывала подопечная, когда стояла точно также ночью в душевой раздевалки на стадионе. Вот только открыто любоваться, мешала проклятая стеклянная дверца, пусть и прозрачная, но местами запотевшая от клубов пара, окутывающих юное обнажённое тело лёгкой дымкой недосказанности, чередуясь с белыми хлопьями мыльной пены и превращая девушку в прекрасную Афродиту, рождённую из морского прибоя.       Непризнанная тихонько напевала себе под нос незнакомую мелодию, не замечая ничего вокруг и никуда не торопясь, наслаждаясь расслабляющими тёплыми струями, бегущими по распаренной коже. Пока вдруг не ощутила знакомую прохладу ауры, выпущенной на волю, и ласкающим движением приятного освежающего кубика льда скользнувшей вниз по линии позвоночника до плавного изгиба поясницы. Она слегка вздрогнула и медленно развернулась, рефлекторно прикрыв предплечьем правой руки высокую грудь, но хоть и испытала неподдельное изумление, старательно сохранила на лице видимое самообладание. As every voice is hanging from the silence Lamps are hanging from the ceiling Like a lady tied to her manners I'm tied up to this feeling

Как голос не звучит без тишины, Как лампа не висит без потолка, Как леди связана своими манерами, Так я привязана к этому чувству.

      Вопреки ожиданиям, вместо праведного негодования или стыдливого смущения, Вики почувствовала томительное волнение, палящим зноем прокатившееся по телу и сконцентрировавшееся внизу живота невыносимой сладкой патокой, стоило лишь встретиться с постепенно разгорающимся желанием в стремительно потемневших радужках. С вызовом не отрывая ответного взора, она опустила руку обратно, потому что знала, что её фигура совершенна и перед ней именно тот мужчина, которого жаждет каждой клеточкой своего тела.       — Хорошо, счёт один-один, — ученица ощутила, как во рту мигом пересохло, будто пересекает бескрайнюю пустыню, а не укутана многочисленными горячими потоками оазиса, потому что не скрывающие откровенного возбуждения голубые глаза беспощадно разогревали кровь заметно сильнее. — Так и будешь там стоять? Либо раздевайся, либо подай мне полотенце, — добавила она вроде бы с насмешливой интонацией, но тягучим тембром, нетерпеливо призывным, как и провокационный лазурный взгляд.       Геральд чуть вздёрнул левый уголок губ в такт приподнявшейся брови, лениво оттолкнулся плечом от дверного проёма, взял с крючка большое пушистое полотенце и неспешной вальяжной походкой крадущегося хищника двинулся к отделяющей их стеклянной преграде. Не разрывая пересечения взглядов и нарочито не блуждая глазами по стройному нагому силуэту, открыл прозрачную перегородку и протянул махровую ткань, остановившись так близко, насколько позволяла последняя незначительная черта низкого порога, что почувствовал пленительный мокрый жар, исходящий от нежного глянца кожи.       — Если бы ты знала, какой подвиг каждый раз сдерживать себя, то не делала бы таких опрометчивых предложений, — грудной низкий баритон прозвучал весьма напряжённо от концентрации в воздухе запредельно высоких температур. — Не следует настолько доверять демонам.       — Может, я не хочу, чтобы ты сдерживался, — девушка взялась пальцами за полотенце, перестав моргать под магнетическим взором, что был гораздо опаснее гипнотизирующих зрачков ночного вампира, потому что не прилагал абсолютно никаких усилий. — И я не доверяю демонам. Я верю тебе.       — Тогда нас услышит вся школа, — кратко и без тени самодовольства хмыкнул Тёмный, не отпуская постепенно намокающий от летящих мелких брызг материал, связывающий и разделяющий их одновременно.       — Звучит привлекательно и многообещающе, — неожиданно Непризнанная с силой дёрнула полотенце на себя, одним резким движением прекращая очередной затянувшийся раунд совращающей игры и втаскивая наёмника в достаточно просторную для двоих кабинку прямиком под дождевой напор душа.       — Ты что делаешь?! — он с возмущением цокнул языком, морщась и забавно отфыркиваясь от струй воды, бьющих в лицо.       — Всего лишь уравниваю наше положение, — подопечная весело и звонко рассмеялась, наблюдая за таким милым видом сурового мужчины, но вдруг стала серьёзной и, пристально заглянув в колючие радужки, отчаянно прошептала: — Сколько нам ещё изводить друг друга, прежде, чем это неизбежно случится?       — У тебя есть время передумать, пока не стало поздно, — его взгляд молниеносно изменился с недовольного на изучающий и сосредоточенно пристальный. — Не слишком ли поспешно ты сделала выбор?       — На самом деле, мне нужно было осмыслить тот факт, что я не желаю даже задумываться об этом, — свободной рукой, не держащейся за полотенце, она уцепилась пальцами за кожаные ремешки на шее и притянула демона ближе, прижимаясь голым бюстом к намокшей футболке, архитектурно облепившей мускулы идеально сложенного торса, безвозвратно насквозь пропитывая влагой плотную ткань. — Правда в том, что я давно приняла окончательное решение, которое не собираюсь менять.       — Тогда произнеси его вслух, — тихо попросил наёмник, прикладывая неимоверные усилия, чтобы не поддаться соблазну отвести взгляд и опустить ниже на манящие розовые губы или упругую грудь, потому как понимал, что непременно не выдержит и даст негласный условный сигнал, по щелчку которого неминуемо одномоментно сорвутся вместе.       — Я хочу, чтобы это был ты…Геральд, — прерывисто вдохнув, уверенно молвила подопечная, наслаждаясь звучанием грозного имени на кончике языка, и посмотрела открыто, но с затаённой надеждой, плещущейся на самом дне зрачков, расширившихся из страха быть отвергнутой.       Он не имел привычки давать поспешных обещаний кому бы то ни было или самому себе, но сейчас был готов, вопреки своей природе, поклясться, что не испытывал таких эмоций никогда прежде. В одно мгновение всё вокруг стало неважным: исполнение приказов, чужое осуждающее мнение, всевозможные запреты и различия, равно как и собственные принципы, шум журчащих потоков, барабанящих по плиточному полу, ручейки воды, настырно стекающие по волосам и лицу за ворот, напрочь промокшая одежда и хлюпающая в обуви сырость. Только выжидающее чистое весеннее небо, словно личная исповедь, обнажающая и заранее прощающая тёмную душу, перед взором которого теряются, да и не нужны, любые слова, в которое жаждешь взлететь, окунуться и утонуть, раствориться бесследно навсегда.       — Ты не представляешь, как я желаю того же…Вики, — наконец, приглушённо произнёс демон, окончательно закрепляя их обоюдный прыжок и греховное падение в непроглядную пропасть друг друга.       Полотенце, глухо шлёпнувшееся в лужу, отпустили тоже одновременно.       Протяжно гудящее пространство покрылось сетью трещин и раскололось, подобно прочному стеклу под давлением массы воды, скопившейся вокруг, затопившей и накрывшей с головой своей толщей, погребая в вязкую пучину, но уже не волн, а раскалённого зноем песка, забивающего лёгкие жгучими крупицами страсти, мешающими нормально дышать и адекватно соображать.       — Ты весь мокрый, — с надрывом зашептала она, чувствуя, как окончательно сходит с ума от его слов, ухватилась шустрыми пальчиками за край футболки и стащила через голову мужчины, отбросив прямо на валяющееся полотенце. — Это тебе не понадобится.       С восхищением провела ладонями по крепким мышцам, будто отлитым из сплава стали и серебра, подмечая отсутствие следов ранений и завороженно впервые полностью рассматривая при ярком освещении, затем не удержалась и прижалась затвердевшими сосками к бледной коже, смахивая бегущие капли, потёрлась и слегка запрокинула подбородок, не сдерживая слабый стон, случайно сорвавшийся с уст. Незамедлительно получила порцию обжигающих касаний губами к грациозному изгибу шеи, ощутила, как крылья приткнулись к скользкой сырой стене под напором рельефного тела наёмника, нависшего над ней и упирающегося руками в мраморную мозаику по бокам от её головы. Обхватила предплечьями окольцованную ремнями шею и нетерпеливо притянула к себе, затаскивая на самое дно требовательного глубокого поцелуя. Увлёкшись сладостным процессом, не заметила, как закинула согнутую в колене левую ногу на его бедро и выгнула поясницу, вжимаясь гладким лобком в вымокшую джинсовую ткань и набухший под ней, полностью готовый к весьма определённому действию, орган.       Демон приглушённо зарычал в сплетение языков, унимая разгорающиеся в голубых радужках красные искры и превозмогая охватившее чрезмерное возбуждение от непристойности их положения, заводящего тонкого аромата девичьей кожи и волос, уступчивости полностью обнажённых аппетитных форм, от того, с каким восторгом смотрит и с какой самозабвенной отдачей реагирует на прикосновения. Подхватил ладонью под коленку, отставляя дальше назад и прижимая теснее, очертил внешнюю сторону бедра вниз, огладил округлую ягодицу и не утерпел, провёл рукой под ней и трепетно дотронулся пальцами до девичьего лона. Невесомо провёл по наружным половым губам и открытым для доступа в такой позе малым, подушечками смазывая обильную влагу, но отнюдь не воду, куда более тягучую и густую, откровенно показывающую насколько она не против и горит желанием его принять.       Непризнанная тут же мелко задрожала всем телом, жалобно всхлипнула и умоляюще застонала, интуитивно потираясь о сильные, но безумно ласковые и тактичные пальцы. В ответ Тёмный с легкостью представил, как достаточно расстегнуть ширинку и сдвинуть резинку белья, чтобы одним движением сразу скользнуть внутрь и заполнить до самого основания, помечая и овладевая безраздельно, утверждая принадлежность только себе и никому больше. Осознание этого туманило разум, однако он также ясно понимал, что проникновение под таким углом станет для неё максимально дискомфортным и болезненным, поэтому быстро отдёрнул пальцы, пока не успел передумать, за что разом получил протестующий стон и недовольный злой укус в нижнюю губу.       — Это очень плохая идея, Вики, — срывающимся хриплым голосом, сообщил Геральд, с неохотой прерывая очередной затяжной поцелуй. — Любая из возможных здесь позиций будет для тебя излишне травмирующей.       — Если честно, то мне уже наплевать, — едва смогла вымолвить она и, не размыкая веки, снова потянулась к его рту, думая о том, что лишь за то, с какой бархатистой интонацией произносит её имя, готова позволить мужчине всё, что угодно. — Давай просто сделаем это, пожалуйста.       — Так нельзя и мне не плевать, — наёмник немного отклонил голову назад, не давая своего одобрения на поцелуй. — К тому же, именно такой «первый опыт» мне незнаком, а я могу не сдержаться.       Девушка открыла веки и посмотрела с укоризной, но с внезапным любопытством торопливо спросила:       — А, каким он был раньше? Ну, опыт, — в зрачках плескался интерес и странное опасение, будто она до конца не решила, что хочет услышать в ответ, да и желает ли знать вообще.       — Не думаю, что это достойно обсуждения, — Тёмный напоследок нежно погладил её бедро, взял под коленку и опустил стройную ногу обратно на пол, чтобы не возникло очередного искуса закончить начатое. — Если в трёх словах, то многочисленный и разнообразный, но каждый раз весьма недолгосрочный.       Ученица нахмурилась, догадываясь, что заключительное слово покоробило сильнее всего, поэтому откинулась лопатками на стену, упёрлась ладонями в широкую грудь и слегка отстранилась, чтобы иметь возможность испытующе заглянуть в холодные яркие радужки:       — Что насчёт нас? Я просто тот же неизменный сценарий?       Геральд тяжело вздохнул, аккуратно взял подопечную за подбородок и пристально посмотрел прямо в тёплую бирюзу:        — Я не могу заранее знать, как будет, но впервые хочется, чтобы по-другому, — чётко и с расстановкой откровенно пояснил он. — Но то, что происходит между нами, никак не связано с обычной необходимостью привычно удовлетворить и избавиться от мешающей потребности, подобной голоду или сну.       Вики не утаила лёгкой и расслабленной улыбки, обняла за шею и приникла в долгом, но неглубоком поцелуе, затем отодвинулась и, коварно прикусив зубами пухлую губу, с лукавыми искрами во взгляде, томным мурчащим тоном произнесла:       — Тогда ты должен позволить мне заочно познакомиться с ним немного поближе, — девушка опустила руки на крепкие плечи, с нажимом провела вниз к мышцам пресса, но и там не задержалась, а с характерным посылом взялась пальчиками за ремень штанов и вопросительно вздёрнула левую бровь, продолжая выжидательно смотреть в голубые глаза.       Какой мужчина, а тем более демон, откажется от такого многообещающего предложения, но всё же он не был бы собой, если бы на всякий случай не уточнил:       — Только, если уверена, что действительно этого хочешь, — Тёмный позволил себе краткую усмешку, но в замедлившемся вибрирующем тембре его голоса моментально появилась эта обволакивающая завлекательная хрипотца, и снова упёрся ладонями в стену, показывая тем самым, что согласен быть безоружным и абсолютно покорным её действиям.       Вместо ответа ученица судорожно и быстро сглотнула скопившуюся слюну от захватывающей дух перспективы, щёлкнула пряжкой ремня и неспешно потянула вниз молнию, чувствуя под грубой тканью заново налившуюся твёрдость эрекции. Тогда взволнованно опустила горящий взгляд перед тем, как раздвинула края ощетинившейся зубцами ширинки и схватилась за широкую резинку нижнего белья.       — Вики! Какого чёрта у тебя дверь ванны нараспашку?! Ты в порядке? — следом за громким окриком в проёме возникла Мими во вчерашнем вечернем платье, в тот же миг буквально споткнулась об порог от увиденного и в шоке застыла на месте. — Ой, блять… — смогла лишь через секундную паузу добавить она.       Непризнанная тонко взвизгнула от неожиданности и машинально прижалась к наёмнику, прячась в его объятьях, который инстинктивно укрыл обнажённую девушку необъятными крыльями, будто стремился уберечь и собственнически спрятать от чужих глаз, пускай даже и подруги.       Обречённо закатив глаза, Геральд мысленно выругался на собственную небрежность, что не подумал о возможном скором возвращении соседки своей подопечной, да и забыл о её существовании в принципе, как и о блокирующем ауры свойстве воды, которое сыграло с ними всеми злую шутку.       Немая сцена ощутимо затягивалась, потому что дочь Мамона продолжала растерянно хлопать ресницами, беззвучно, как выброшенная на берег рыба, открывая и закрывая рот. Округлившимися глазами рассматривала занятную картину: валяющиеся на полу душевой мокрые смятые полотенце и футболку, профиль повернутого вбок лица телохранителя и голый рельеф широкой спины, его исполинское полночное оперение, кутающуюся в него не менее остолбеневшую подругу, её побледневшее виноватое лицо и серые крылья, торчащие из-за мужского плеча.       Но вот демоница вышла из ступора, сжала кулаки и рассерженно выпалила, не скрывая в голосе возмущения и непрошенных слёз обиды:       — Что соврёшь на этот раз?! Поскользнулась, наконец?! — не дожидаясь ответа, круто развернулась на каблуках и вылетела из ванной комнаты, оглушительно хлопнув створкой, затем с шумом закрылась и входная дверь.       — Мими, подожди! — в панике крикнула Вики и бросилась было следом, но сильная рука остановила, предусмотрительно преграждая путь.       — Не самый подходящий момент. В таком состоянии она тебя не услышит, — посоветовал Тёмный, второй рукой дотягиваясь до регуляторов и перекрывая до сих пор бегущую воду. — Дай ей время остыть. Когда успокоится, то поймёт, не переживай.       — Да, ты прав, малышку Мими лучше не трогать в гневе, — она огорчённо вздохнула и закивала, уткнувшись лицом в его грудь. — Поговорю с ней вечером после занятий.       — Мне пора на тренировку, да и тебе нужно подготовиться к урокам, — демон мягко освободил девушку от объятий, наклонился и поднял с пола сырые вещи. — Кажется, нам понадобится другое полотенце.       — Только перед походом на стадион не забудь переодеться, — улыбнулась Непризнанная и встряхнула влажными перьями, специально обрызгивая и мужчину.       — Не нарывайся, — он зловеще усмехнулся и угрожающе расправил громадные крылья. — Иначе, так сделаю я.       — Ладно, сдаюсь-сдаюсь! — ученица состроила притворно испуганное лицо, невинно взмахнула густыми ресницами, чуть приподнимая обе руки вверх и на всякий случай прикрываясь своим небольшим аккуратным оперением.       Геральд победно цокнул языком, сложил массивные крылья, застегнул штаны и пряжку ремня, вышел из кабинки, по пути кинув мокрое полотенце в раковину, снял с вешалки новое, вернулся обратно и молча протянул подопечной, в который раз невольно засматриваясь на точёную и гибкую нагую фигурку.       — Мы ведь увидимся вечером на практике? — уточнила Вики и шагнула навстречу, выбираясь из душевой, встала ногами на пушистый коврик, но заметив ласкающий взор ледяных глаз, проигнорировала поданное полотенце, прильнула к наёмнику всем телом и немного вскинула подбородок, негласно ожидая подтверждения изменений в статусе их отношений.       Прекрасно разгадав суть намёка, Тёмный бережно обернул девушку сухой тканью, обнял и привлёк ближе к себе. Сделал вид, что задумался, изогнув левую бровь, будто не понимая, что она имеет ввиду, за что тут же заработал чувствительный тычок кулачком под рёбра. Капитулируя, сверкнул хитрым взглядом голубых радужек и склонил голову, вовлекая в долгий и влажный неспешный поцелуй, чувствуя при этом довольную улыбку подопечной на своих губах, от того, что получила весьма конкретный ответ сразу на оба таких немаловажных для неё вопроса. Underneath your clothes There is an endless story There is the man I chose There is my territory And all the things I deserve For being such a good girl honey

Под твоей одеждой Скрывается бесконечная история, Под ней мужчина, которого я выбрала, Моя территория И всё то, что я заслужила За то, что была хорошей девочкой, милый.