Доступ к телу

Город расколется на мириады зеркал, Рвутся в любовных пожарах петарды сердец, Стенка, за стенкой душа, за душою тоска, Тянет в болотную топь заколдованных мест.

      Громоздкая дверь из чёрного морёного дуба с тихим скрипом приоткрылась, пропуская полоску света в густой мрак небольшого кабинета, где тёмные шторы на окнах были зачастую плотно задёрнуты, отгораживаясь от внешнего мира Преисподней. В проёме на мгновение показался широкоплечий силуэт среднего роста, но створка сразу захлопнулась, заново поглощая любые проблески настенных бра за спиной и смешивая контур неясного образа с тьмой окружающего пространства. Мягкий ворс серого ковра поглощал звуки неторопливых шагов, проложивших траекторию перемещения до покрытого лаком письменного стола, выполненного из подобной древесины, что и входная дверь, который с давних пор походил на траурное надгробие или массивный саркофаг посреди затхлого склепа для бывшего владельца.       Мужская фигура бесшумно опустилась в огромное для такого помещения кресло, прежде чем отбросить на стол пару свитков, окроплённых загустевшей кровью выбитых признаний. Взмах руки к настольной лампе под старинным стеклянным абажуром, и она тускло зажглась, хотя никогда не была подключена к электричеству, от того выглядела здесь ещё эффектнее.       Слабое тёплое освещение выхватило из сумрака молодое лицо без морщин с нарочито отпущенной щетиной, каштановые волосы с выбритыми висками и стильной укладкой, типичной скорее для дорогого барбершопа, нежели почти самого нижнего уровня Ада. С первого взгляда внешность демона в чёрных узких джинсах и такой же футболке казалась симпатичной, даже слащавой, пока не начинаешь вглядываться детальнее. Слишком мелкие черты лица, узкие, пренебрежительно и заносчиво поджатые губы, тонкий нос, будто прищуренный разрез карих глаз с причудливым красноватым отливом, как и такого же оттенка крылья с крючковатыми наростами за спиной, придавали его виду скользкий змеиный облик.       Вот парень поднял взор от бумаг и неприязненно окинул некогда чужой кабинет, доставшийся ему, но всё равно каждым редким затейливым предметом напоминающий о давно ушедшем старом хозяине, перестав быть по-особенному уютным и превратившись в нелепое дополнение для нового, кардинально не соответствуя его характеру. Однако и изменения ничего не исправят, настолько атмосфера пропиталась и въелась в стены, что проще будет перебраться в другое помещение. Вскинув голову, профессионально насторожился, уставившись в ближайший, не затронутый светом, угол. Тьма в месте соединения двух стен сгущалась, становясь непроглядной и для демона, клубилась и дышала, словно живое воплощение кошмара.       — Не дёргайся, — угрожающе прошелестел мрак. — Без лишних движений.       Чёрная тень плавно отделилась от стены и материализовалась во вполне осязаемые очертания из высокого роста, внушительного телосложения, громадных зазубренных крыльев, которым он всегда так завидовал, но не только лишь им, и с длинной мантией за плечами, которую непрошеному гостю было по-прежнему дозволено носить самим Владыкой, как и двойной ошейник.       Руки сидящего демона, покоящиеся на столешнице, незаметно дрогнули, вцепившись вспотевшими пальцами в документ, лежащий перед ним. Вскользь ненароком порезал подушечки об бритвенный край бумаги, когда встретился глазами с не менее острой кромкой голубого льда радужек, сочащегося прямиком из сумрака и пробирающего холодом до самых внутренностей, немедленно примораживая к месту стылой аурой.       — Ге-еральд…давно не виделись, — приклеив к лицу фальшиво расслабленную и радушную улыбку, протянул нынешний владелец кабинета. — Какими судьбами?       Мерзкий липкий страх невольно пробежал мелкими мурашками по всему телу, вздыбливая тонкие светлые волоски на поверхности кожи. Сначала от неприятного обстоятельства, что его застали врасплох почти безоружным в отлично защищённых владениях, напичканных элитным отрядом непревзойдённых убийц. Затем от самого выражения лица, не сулившим ничего хорошего, бывшего ассасина, а теперь вольного наёмника, вступившего в круг небольшого светового пятна, отбрасываемого причудливой витражной лампой.       — Положи свиток. Ладони прижми к столешнице, — кратко и отрывисто приказал сквозь зубы Тёмный свистящим презрительным шёпотом. — Не нарывайся. Ты знаешь, кто из нас будет быстрее, — черты мужчины плотоядно заострились, брови были сведены к переносице, а привычная ухмылка превратилась в гневный оскал, тогда как в иней глаз вмёрзли красные искры, готовые в любую секунду вспыхнуть и разгореться безудержным яростным пламенем.       — Ты либо сошёл с ума, либо хочешь умереть, явившись сюда, — стараясь звучать насмешливо, а не испуганно, произнёс парень, напряжённо наблюдая, как прежний подчинённый опустился в кресло поменьше, предназначенное для посетителей.       Демон и не думал обманываться расслабленной, нарочито провоцирующей к необдуманным действиям, позой наёмника, прекрасно зная, что его удар всё равно будет стремительнее броска королевской кобры, но не менее ядовитым и смертоносным. Когда же их взгляды беспрепятственно встретились на одном уровне, то он вдруг осознал, что внушает опасение больше внезапного появления или выражения лица. Глаза Тёмного пугали гораздо сильнее. Так смотрит тот, кому нечего терять.       — Не волнуйся, Винс, я не пришёл забрать место командующего, но вот сохранность твоей шкуры под вопросом, — процедил Геральд, не спуская с него приковывающего взора, и спокойно расположил предплечья рук на мягких подлокотниках сиденья. — Мне нужен ответ всего на один вопрос.       Тот, кого назвали Винсентом, поморщился и притворно сокрушённо покачал головой:       — А я уж понадеялся, что ты соскучился и заглянул поболтать по душам, — он старался звучать с небрежной бравадой, в попытке сохранить хотя бы видимость главенствующего положения и не дать оппоненту окончательно перехватить инициативу. — С чего ты решил, что я на него отвечу?       Парень храбрился потому, что не привык к лобовому столкновению и противостоянию, его тактикой было уклонение и изворотливость, поэтому с напористым и прямолинейным мужчиной ему всегда было сложно взаимодействовать. Они никогда не понимали друг друга. Но хуже было то, что наблюдал перед собой кардинально изменившуюся версию некогда ассасина, которую не мог воспитать и не хотел бы увидеть даже его отец, их бывший командир. Привычного Геральда, который имел свои личные приоритеты и нерушимые принципы, был не лишён абсолютно ненужного чувства вины, он одолел без особого труда, обернув благородные качества в слабость против него самого.       — Нам не о чем говорить, — категорично отрезал наёмник, сильнее оскалившись в холодной режущей ухмылке, подобно хищнику, почуявшему страх и готовому пустить кровь, а в радужках отчётливее промелькнули языки адского пламени. — Ты сообщишь мне, что должно, после чего я уйду.       С этим же незнакомцем, сидящим напротив, не договориться и не совладать. Такие идут напролом к цели, не останавливаясь ни перед чем и сметая всё на своём пути, когда упорство превращается в чуждую к жалости машину, уничтожающую без раздумий и сантиментов. Идеальный убийца, который внушает ужас, которым мог бы стать изначально без крыла наставника и априори был всегда, но словно устал сопротивляться и сдался на милость ранее дремлющей демонической сущности.       — Хорошо, давай попробуем, — Винс хотел было развести руками, но вовремя одёрнул себя и замер, наткнувшись на предупреждающий взор напротив и лёгкое неодобрительное покачивание головой. — Что тебе нужно?       — Имя того, кто передал приказ, — жёстко и требовательно отчеканил Тёмный, продолжая с настороженным прищуром следить за каждым действием возможного противника.       Вот здесь предводитель ассасинов запрокинул подбородок вверх и коротко расхохотался, после вернул напряжённый взгляд оппоненту:       — Странно, что ты заинтересовался только сейчас, — не скрывая в голосе надменной издёвки, отметил он, разом став серьёзным. — Что будет, если я скажу, что приказ отдал лично Владыка?       — Тогда перестанет быть твоей проблемой, — безразличным тоном обронил мужчина, как если бы давно для себя определил, что и такой ответ не повлияет на его решение. — Но пока ещё твоя, поэтому не выделывайся, ведь это не так, верно?       — Я наслышан, как ты продался Серафиму и оказался приставлен к школьнице, — брезгливо хмыкнул и расчётливо резко перевёл тему демон. — Внезапный визит связан с маленькой непризнанной шлюшкой? — хитрый и непредсказуемый парень хоть и оставался мутным, но никогда не был тупым.       Винсент не успел моргнуть, таким неуловимым для глаз было порывистое и секундное движение Геральда. Тяжёлое кресло едва начало заваливаться назад, а кинжалы уже были молниеносно извлечены из ножен. Когда же спинка с грохотом коснулась пола, чёрная сталь с упоением вгрызлась в тыльную сторону ладоней. Без колебания пронзила насквозь и вошла наполовину длины ядовитых лезвий, намертво пришпиливая конечности к толстой столешнице и выталкивая из разрезов густые багровые ручейки.       — Блять! Сука! — не своим голосом завопил от боли и неожиданности ассасин, не верящим и поражённым взглядом уставившись на торчащие из собственных рук окровавленные клинки. — Какого хрена?!       — Мне показалось, что ты шевельнулся, — прошипел наёмник, не выпуская оружия из пальцев и склоняясь ниже, чтобы заглянуть прямиком в расширившиеся от шока зрачки парня. — Тебе не стоит провоцировать меня и дальше. Имя!       Мужчина изначально догадывался, что услышит в ответ, но ему нужно было словесное подтверждение, как неопровержимое доказательство вполне логичной и стройной цепочки умозаключений.       — Да пошёл ты! — практически выплюнул ему в лицо демон, тем не менее сохраняя остатки самообладания и разума, чтобы не дёргаться и не увеличивать размеры ран.       Тёмный ощерился и глухо зарычал, при этом его радужки окончательно поглотило огненное зарево, растапливая лёд голубой изморози без следа:       — Кто?! Советник или Адмирон? — надавил на кинжалы, и лезвия плавно, мучительно медленно, вошли по самые рукояти, проткнув деревянную поверхность и окончательно пригвоздив ладони к столу. — Следующими будут твои глаза, которые не имеют способность к регенерации.       — А-а-а-аррр! — истошно завопил парень, привыкший командовать, но не участвовать в рискованных вылазках и смертельных операциях, до сегодняшнего дня умудряясь отсиживаться в безопасности стен и избегать серьёзных ранений, кроме незначительных царапин на тренировочном поле. — Винчесто! Это был Винчесто!       В то же мгновение дверь резко распахнулась и со стуком врезалась в стену. В кабинет ввалилось трое крепких демонов, среди которых один был высоким и темнокожим, вооружённых до зубов подобным холодным арсеналом, но сразу предупредительно замерли на пороге от открывшегося перед ними зрелища и в замешательстве переглянулись, вовсе не ожидая увидеть нарушителем прежнего соратника и несостоявшегося командира.       В отличие от мужчин, наёмник ничуть не растерялся, моментально выдернул кинжалы и порывисто развернулся боком, взметнув полы мантии и веером редких дождевых капель разбрызгивая кровь по поверхности стола и ковру. Вытянул руки в стороны, лезвиями параллельно полу, направив кончик одного острия на ворвавшихся в комнату сослуживцев, а другой чётко в правый зрачок практически захлёбывающегося в злобной агонии парня. С настороженным прищуром выжидательно уставился на возможных подчинённых, предварительно для удобства сложив исполинское оперение плотнее к телу, готовый в любой миг сорваться навстречу и вступить в схватку, принимая брошенный вызов. Атмосфера в полумраке помещения стремительно накалялась, повиснув в разреженном воздухе натянутой тетивой, готовой со звоном лопнуть от любого неосторожного жеста или неподобающего взгляда.       — Чего встали, идиоты?! — истерично заорал главный ассасин, исходя пеной слюны и побагровев от негодования, в попытке совладать с трясущимися окровавленными пальцами, которые отказывались гнуться, чтобы схватиться за собственные клинки. — Убейте его! Вас трое, а он один!       Двое демонов по бокам от стоящего впереди Сайруса неловко переступили с ноги на ногу, но с облегчением разом охотно опустили ножи вдоль тела, завидев, как он сначала встретился глазами с Тёмным, а затем отрицательно покачал им головой, повернув подбородок к плечу. После чего, наоборот, почтительно слегка склонился и поднял руки вверх, демонстративно держа кинжалы остриями вниз, смиренно показывая тем самым, что не намеревается ввязываться в ненужный поединок. Не пряча открытых ладоней, отступил в сторону, а вслед за ним без лишних слов расступились и остальные, открывая беспрепятственный проход в коридор.       — Вы что творите, предатели?! — Винс подскочил было с места, уже побелев от ярости, но чуть не напоролся зрачком на клинок, придвинувшийся ближе и вынуждающий удерживать затылок прижатым к спинке кресла. — Я отдал вам приказ!       — Спасаем вас от расправы, командир, — иронично заметил Сай, незаметно подмигнув бывшему сослуживцу. — Кажется, вы находитесь в заложниках.       Геральд одобрительно усмехнулся, стирая с изогнутых бледных губ звериный оскал, обнаживший резцы зубов, разгладил нахмуренный лоб и вернул глазам прежний лёд голубых радужек, затем опустил правую руку, убирая направленный на мужчин кинжал в ножны на бедре. Поморщился от воплей на высокой ноте у самого уха, неуловимо быстро развернул клинок в пальцах и коротким замахом предплечья вырубил парня точечным ударом в висок наконечником рукояти, отчего демон рухнул на столешницу в свернувшиеся сгустки собственной крови и затих.       Но дальше, вместо того, чтобы спокойно выйти из кабинета и покинуть резиденцию отряда знакомыми коридорами, наёмник вернул ассасинам ответный уважительный кивок, в наступившей тишине спрятал второй кинжал, сделал пару шагов обратно в ждущий мрак и, будто слившись с его гостеприимными объятьями, растворился молчаливо и бесследно.       Сайрус проводил Тёмного задумчивым взглядом карих глаз и со вздохом покачал головой, потому как был единственным из выживших свидетелей, кто лицезрел его таким всего единожды и надеялся больше не увидеть никогда. Посреди гремящего сталью и криками поля битвы, когда они утратили командира, он был таким же потерянным и отчаявшимся, словно лишившимся веры в самого себя и потерявшим смысл жизни.       Вот почему, если бы пришлось сражаться с мужчиной, пускай и не втроём, но всем отрядом, демон был далеко не уверен в исходе поединка и никогда бы не сделал однозначную ставку на их безоговорочную победу.

Я же тебя никогда никому не отдам, Пело сердечко и плакали гордые льды, Наши тела бы могли отыскать по следам, Если бы мы не забыли оставить следы.

      Ребекка вернулась в кабинет с очередного заседания Совета около полуночи. За окнами давно стемнело, и нейтральный город погрузился либо в ангельский сон, либо в демонический пьяный разгул, но зачастую обыденной являлась и обратная версия событий. Можно было позволить себе отправиться сразу в личные покои на заслуженный отдых, однако заглянув всего лишь, чтобы оставить рабочие бумаги и важные записи, тяжело опустилась в кресло и устало потёрла пальцами высокий лоб, пытаясь разгладить напряжённые тонкие морщинки. Откинулась на спинку крыльями и попыталась расслабиться, но взор тут же наткнулся на магическое зеркало, стоявшее неподалёку от края стола, отчего складки залегли глубже и испещрили нахмурившуюся кожу между надбровными дугами.       Было уже слишком поздно, чтобы опять попытаться связаться с собственной дочерью. Сначала позавчера вечером Вики с непроницаемым лицом кратко сообщила странную и неожиданную новость о наёмнике, затем перестала выходить на связь, сегодня с утра пораньше не оказалась в спальне, а теперь целый день зеркало и вовсе оставалось подозрительно недоступным, охваченное шумовыми помехами. Не помогла даже отправленная шкатулка с гневным посланием.       Женщина списала происходящее недоразумение на выходной день, но если так продолжится и дальше, то придётся забросить текущие дела и лично заявиться в школу или отправить туда директора Кроули. Бесполезный в последние недели Тибериус тоже не смог толком ничего прояснить. Бессвязно мямлил и пожимал плечами, чем по итогу практически вывел Серафима из себя, в конце концов, пообещал всё разузнать, но так и не объявился. Дополнительно злил тот факт, что Тёмный действительно канул без вести, исчез бесследно и без объяснений, при этом до Посвящения осталось не так уж много времени, в сравнении с уже прошедшим обучением, придётся заново искать подходящего кандидата на роль телохранителя и, похоже, прекратить полагаться на демонов.       Она шумно вздохнула и поднялась из кресла, чтобы наконец-то пойти и лечь в кровать. Мягкое дымное колебание пламени свечей в массивном тройном канделябре на углу столешницы, за который зацепился взгляд, заставило задуматься и остаться на месте. Едва заметное движение воздуха за спиной и деликатное прикосновение холодной стали к шее предложили изменить планы окончательно.       — Будет лучше, если ты без лишнего шума присядешь обратно, — вкрадчивый бархатный шёпот, пугающий излишне обманчивой любезностью, как и тень чёрных необъятных крыльев, мелькнувших по бокам, не могли остаться неузнанными.       — Зачем ты явился и как сюда проник? — стараясь звучать с извечной уверенностью и унять участившееся сердцебиение, спросила Ребекка, хотя совсем недавно пыталась отыскать мужчину. — Где стража у входа? Они… — судорожно сглотнула, но в итоге передумала даже глубже дышать, потому что режущая кромка опасно упёрлась в тонкую кожу, а крепкое предплечье перехватило надёжнее и плотнее прижало к широкой груди.       — Слишком много вопросов, хотя я должен их задавать, тебе не кажется? — со злой иронией в голосе перебил Геральд. — Не беспокойся, они в полном порядке. Если бы я прорывался с боем, то ты была бы давно мертва.       В сочетании с гневом его сарказм становился по-особенному притягательным и воистину очаровательным.       — Что именно ты хочешь услышать? — она и сама охотно вжалась сильнее в твёрдые мускулы, лишь бы подальше от острого лезвия, чувствуя необычную примесь страха и возбуждения.       — Почему ты заказала убийство Ви…своей дочери, — вот теперь в интонации послышалась приглушённая и плохо сдерживаемая неподдельная ярость, а в самой фразе не прозвучало и нотки сомнения или вопроса, — и молись Шепфе, чтобы меня устроил твой ответ.       — Что? Откуда ты знаешь? — шокировано переспросила женщина, но сразу поспешно затараторила, когда услышала тёмное разъярённое рычание над ухом и почувствовала, как тонкий край ювелирно оцарапал кожу. — Нет, подожди! Ты не так понял! Я могу объяснить!       — Уж постарайся. Сомневаюсь, что у твоего любовника была личная неприязнь или непримиримые счёты с моей подопечной, — он убрал кинжал от горла и опустил его вниз, после чего левой ладонью слегка подтолкнул в спину Светлую обратно в направлении кресла. — Садись и без глупостей. Тебе не выгодно звать на помощь, иначе остальные узнают про маленький секрет о всестороннем и неподобающем общении с демонами. Ты ведь не прервала связь с Адмироном и по окончанию школы. Все эти слухи более чем правдивы.       Наёмник проследил пока Серафим медленно опустится на сиденье, затем обошёл стол и присел напротив в знакомое кресло. Показательно положил руку, сжимающую клинок, на столешницу прямо перед ней, как бы напоминая, что нужно быть осмотрительнее в произнесённых далее словах, и с недобрым прищуром выжидательно посмотрел в не менее холодные, чем собственные, голубые радужки собеседницы.       Ребекка разом поникла и опустила плечи, будто из неё одномоментно выпустили весь воздух, упёрлась локтями в стол и на пару секунд спрятала лицо в ладонях. Мимолётно показавшаяся внутренняя слабость под стальной оболочкой, но вот снова вытянутая безупречная осанка и горделиво приподнятый подбородок. Она вгляделась в ответный взгляд мужчины и с удивлением отметила, как выражение его глаз разительно изменилось с первого памятного визита в этот кабинет.       На дне черноты бездонного мрака зрачков исчезло холодное безразличие и отстранённая пустота севера, в них скорее царствовало опустошение выжженного пепелища, решительная сила одновременно с надломленностью. Сложно уловить или постичь, но закрадывалось ощущение, что там, где ранее не было ничего, так бездушного робота не трогают внешние обстоятельства живого мира, зарождались эмоции и чувства вместе с горечью и сожалением от того, что получил возможность их испытать.       — Мне пришлось убить Вики, чтобы спасти, — наконец осмелилась выпалить женщина, понимая, что демону известно многое и врать бессмысленно, да и ложь почует без труда, а шутить с ним, несмотря на его любовь к сарказму, определённо не стоит, особенно сейчас, когда настроен слишком серьёзно и назначит высшую меру наказания без колебаний. — Было неимоверно сложно, но я приняла такое решение ради неё.       Геральд сосредоточенно нахмурился, а в его глазах промелькнуло совсем уж странное выражение из осторожной надежды вкупе с сомнением и недоверием:       — Поясни подробнее, будь так… — он хмыкнул, но закончил, — …добра.       Ангел невольно успокоилась и расслабилась, боковым зрением подмечая, как Тёмный разжал ладонь на рукояти и положил клинок на стол, не глядя машинально поглаживая лезвие подушечками и не боясь пораниться, терпеливо дожидаясь развёрнутого ответа.       — Когда я добилась высокого положения и удостоилась чина Серафима, то получила доступ к особым хранилищам артефактов Совета. Так я узнала про Книгу Судьбы и не удержалась от соблазна заглянуть туда, чтобы узнать о грядущем для единственной дочери, потому как не имею права наблюдать и вмешиваться напрямую, — она сцепила пальцы в замок и сжала, чтобы было не заметно, как они подрагивают. — С ужасом прочла, что жить моей девочке осталось немного и суждено умереть на собственном Выпускном вечере. Однако даже не это обстоятельство заставило испытать страх и слепую ярость, а то, как ей предначертано было погибнуть. Страшной мученической смертью в подвале школы от рук пьяной обдолбанной компании сокурсников, предварительно по очереди надругавшихся над её невинным телом. Вот что убедило меня предотвратить надвигающийся кошмар любой ценой, — Светлая запнулась и прикусила губу, а мимика красивого лица исказилась гримасой боли.       Охваченная погружением в крайне неприятные воспоминания и стараясь привычно совладать с эмоциями, не заметила, как наёмник гневно поморщился, огромные крылья дрогнули, а верхняя губа на мгновение приподнялась, обнажая левый верхний резец. При этом кончики пальцев неосознанно сжались, смыкаясь вокруг ядовитого лезвия, легко вскрывающего кожу до глубокого незаметного пореза толщиной с волосок, тут же набухшего багряной дождевой росой, но он не обратил внимания, не предал значения или не почувствовал.       — Я попыталась в панике вырвать страницы, зачеркнуть или вписать другие строчки, но ничего не получилось. Это не просто обычный артефакт, нечто несоизмеримо большее, сотворённое Шепфой с момента зарождения человечества, тесно вплетённое в ткань мироздания, — собралась с духом и продолжила Ребекка, внешне выдавая волнение лишь тем, что принялась теребить край длинного рукава. — Когда поняла, что не выйдет и предсказанную судьбу не обмануть, а она обречена погибнуть, то решила, что хотя бы смогу изменить саму причину смерти, которая не так важна, как результат. Я просто хотела, чтобы мой ребёнок не проходил через ад, избежал страданий и унижений. Винчесто согласился помочь и найти исполнителя. Единственной моей просьбой было, чтобы произошло мгновенно и безболезненно, как несчастный случай. Не знаю, правильно ли я поступила, но это до сих пор терзает меня.       — Действительно тяжёлый выбор, но и необходимая вынужденная мера, — задумчиво заключил Геральд, опустив взгляд и только замечая надрез, с досадой хмыкнул, аккуратно, чтобы не испачкать, взял кинжал за эфес и убрал обратно в ножны, догадываясь, что сегодня он больше ему не понадобится. — Теперь понятно откуда паранойя с присмотром, контролем и чувством вины. Боишься, что она получила второй шанс лишь для того, чтобы всё равно умереть в положенных муках?       Женщина подавленно кивнула, окончательно выдохнув от того, что мужчина поверил и вынес оправдательный приговор, а затем, сама не зная почему, поделилась своими опасениями. Наверное, потому, что надоело держать маску обязательной невозмутимости, так же, как и он устал не испытывать ничего.       — Книга не предсказывает становление Непризнанным, как ангелом или демоном после, но я была крайне обрадована и поражена таким стечением обстоятельств. Однако, что если я всё-таки изменила судьбу, но не обманула, и ей суждено сбыться, несмотря на вмешательство? Я думаю об этом каждый день и до дрожи боюсь, что злой рок настигнет мою девочку и здесь.       — Быть может, за смелый поступок ты получила возможность узнать свою дочь, которую не довелось вырастить, — он произнёс не как вопрос, но как данность, размышляя о том, было ли вторым шансом для него самого или для Вики, но не мог произнести или спросить вслух, даже надеяться на такую вероятность. — Просто прими как дар, а не тяжкий груз, позволь не только себе, но и ей, насладиться такой небывалой удачей.       В неверии вскинув голову, Серафим изумлённо уставилась на наёмника, вовсе не ожидая слов поддержки, вместо осуждения или безразличия, но осенённая внезапной мыслью с подозрением прищурилась:       — Постой, но какое тебе дело? Почему пришёл всё выяснить, готов был убить меня и в случае чего отомстить за смерть Вики, рискуя собственной жизнью?

Встретимся и за секунду проносится ночь, Но вечностью чёрной разлука обрушится вновь. Так почему же мы всё разбегаемся прочь? Зная в каком направлении наша любовь.

      Демон, по-прежнему не поднимая глаз, методично растёр кровь между подушечками пальцев — даже такие пустяковые ранки от демонической ядовитой стали регенерировали прескверно, и ответил меланхоличным приглушённым тембром:       — Я её телохранитель. Мне положено защищать свою подопечную, — сухо и отрывисто, словно через силу озвучивая простой непреложный факт.       — Больше нет. Ты ушёл и не взял никакой оплаты, хотя не думаю, что такого рода альтруизм для тебя обычное дело, — с нажимом отчеканила Ребекка, кажется, начиная осознавать, что происходит, но отказываясь поверить.       Когда же Геральд поднял на женщину тяжёлый взор голубых радужек и без колебания прямолинейно открыто посмотрел в ответ, то она сразу поняла, что означал этот с самого начала странный взгляд, как и импульсивный безумный порыв заявиться прямиком в надёжно укреплённый стан врага с готовностью умереть за ненужную ему чужую правду.       — Ох, Шепфа, не может быть…нет-нет… — тихо забормотала она, схватилась за голову и замотала ей из стороны в сторону, будто входила в цепенеющий транс. — Только не говори, что любишь мою дочь…       — Я не знаю, — он спокойно пожал плечами, а когда Светлая успела выдохнуть, безжалостно к себе самому и к ней закончил: — как назвать чувство, когда готов зубами грызть землю до самого центра Ада, лишь бы она была счастлива, пусть и не с тобой, — Тёмный сокрушённо хмыкнул и с горечью внезапно обрушившегося осознания добавил: — Я ушёл не потому, что испугался собственных оживших эмоций, но больше того, какими последствиями грозит для Вики.       Об остальном мужчина предпочёл не упоминать: ответном влечении и чувствах подопечной, о совместном охотном и многократном преступном нарушении Запрета. Мало того, что не хотел подставлять девушку перед матерью, так всё же был демоном, который отвечает честно, но если не спросили, то выкладывать необязательно. О причастности к убийству также умолчал, потому как, высказавшись, бывшая Непризнанная хоть частично оправдала неприглядный поступок, но вот на собственный счёт он был пока не слишком уверен. Статус исполнителя призывает к ответственности иного рода, делая возможность на прощение весьма призрачной перспективой. К себе и своим действиям он всегда относился с предельной серьёзностью и строгостью. Здесь определённо осталось над чем поразмыслить.       Серафим, отделавшись от шока, сжала кулаки и разомкнула губы, чтобы высказать явное недовольство открывшимся неожиданным обстоятельством, но наткнулась на пробирающий промозглым холодом взгляд, ставший в один миг насмешливым до колючей саркастичности, и без лишних слов догадалась, что он означает. Кому, как ни ей, не стоит осуждать за неправильную порочную привязанность и сокрытие тайных отношений, которые в её случае были многократно хуже, ввиду устоявшейся неизменной противоположности и высокого правящего статуса.       Осознав всю нелепость своего положения, Ребекка издала раздражённый негромкий стон и внезапно произнесла совсем не то, что собиралась ранее:       — Как насчёт глифта? — вздохнула и обречённо устало махнула рукой. — Мне кажется, что я сейчас сдохну во второй раз, если не напьюсь.       Геральд изумлённо приподнял одну бровь, не ожидая такой щедрой смены гнева на милость, также, как и она от него несколько минут назад, но непринуждённо пожал плечами и благосклонно кивнул головой в знак согласия.       Женщина позволила себе слабую краткую улыбку от абсурдности сложившейся ситуации, открыла нижний ящик, достала компактную бутылку ледяного алкоголя и два небольших низких бокала на случай важных переговоров. Поставила на стол между ними, подвинула один к мужчине, затем, по некогда земным привычкам и обычаям, приглашающе кивнула в сторону стеклянного сосуда, по замысловатости узоров напоминающий старинный увесистый графин.       Однако наёмник без труда уловил смысл просьбы, ухмыльнулся и протянул руку, откупорил тугую корковую пробку, выскочившую со скрежетом и приятным чмокающим звуком, до половины разлил жидкость по стаканам, которые сразу многообещающе запотели, и вернул один собеседнице.       — Так и не поделишься секретом, как проник сюда? — она наконец-то полностью расслабленно откинулась на спинку кресла и пригубила алкоголь, про себя с сардонической усмешкой отмечая, что разговор вполне сошёл бы за ужин при свечах, не будь они по разную сторону баррикад не только изначальных сил Света или Тьмы, но и своей влюблённости.       Вместо ответа демон, держа в правой руке дымящийся и прижигающий холодом даже через толстое стекло бокал, запустил левую в карман чёрных джоггеров и вытащил оттуда маленький неопознанный предмет. Склонился ближе к столешнице и положил на поверхность костяной кубик со множеством граней, на которых были вырезаны до сих пор неразгаданные символы, кончиками пальцев чуть катнув к сидящей напротив женщине.       — Невероятно… Я лишь слышала о нём, — с восхищённым придыханием шёпотом отреагировала на вещицу Серафим, осторожно дотронувшись подушечками до одного из отшлифованных или истёртых временем ребра. — Нить Ариадны, хоть и нисколько не похож на таковую, — вскинула напряжённый взгляд на хозяина редкого, почти мифического артефакта. — Боюсь узнать, кого ты убил, чтобы им завладеть.       — Скольких я прикончил, чтобы его заполучить, — жёстким тоном поправил Тёмный и, поморщившись от нелицеприятных воспоминаний, отпил из стакана на треть.       — Он действительно заряжается собственной энергией и переносит туда, куда пожелает владелец, достаточно сжать в кулаке? — зачарованно поинтересовалась Светлая, тут же потеряв интерес к обыденной жестокости ради достижения любых целей или выживания, что была на Небесах, как и в Преисподней, вполне привычным делом.       — Да, вот только заряда хватает на три раза, а переместиться получится лишь туда, где бывал и сможешь детально представить нужное место, — пояснил он, забирая весьма специфичный кубик из-под носа у женщины и пряча обратно в карман. — Не волнуйся, осталось немного, но как раз хватит, чтобы убраться отсюда подальше.       — Эта бутылочка тоже не так проста, как кажется, хоть и сущая безделица в сравнении с Нитью, — в доказательство Ребекка взяла сосуд двумя пальцами за горлышко и встряхнула, взбалтывая синюю жидкость, которая булькнула и заполнила початый наполовину артефакт до краёв. — Она никогда не пустеет.       Они не сговариваясь чокнулись бокалами и допили оставшееся содержимое до дна, после чего Серафим, больше не важничая и не церемонясь, самолично разлила новую порцию крепкого спиртного. Вгляделась в пристально изучающие и завораживающие голубые глаза, подалась через столешницу вперёд и проникновенно сообщила:       — Но в схронах Совета имеются другие занятные реликвии, помимо Книги Судьбы, — взволнованно облизала влажные от глифта губы, а взгляд чуть поплыл, быстро хмелея от такого малого количества, видимо, сказывалась пережитая за день усталость и нервотрёпка. — Например, Кубок Мальбонте.

Мы друг для друга давно стали как зеркала. Видеть тебя и всё чаще себя узнавать, Нитью незримой нас намертво сшила игла, Так больно, когда города нас хотят разорвать.

      Радужки ясных глаз разом потемнели дождевым небосводом, когда Геральд нахмурился, интуитивно придвигаясь ближе и упираясь локтями в стол, склонился к женщине и скептично процедил сквозь зубы:       — Врёшь. Это не более чем фантазии.       — Приятно разговаривать со знающим и начитанным Бессмертным. Многие и не слышали о таком имени, — она самодовольно улыбнулась и звонко постучала ноготками по краешку стекла, смело подвигаясь в ответ. — Вот только наличие чаши, которую тщательно скрывают, подтверждает обратное. Я раньше и драконов с единорогами считала людским вымыслом.       — Кубок по преданию должен храниться у Сатаны, — пренебрежительно фыркнул демон и отпил из бокала. — Подделка, копия или артефакт подобия, называй, как хочешь. Ты о таком не подумала?       — Значит, предания нарочно врут или местоположение стратегически изменили, но это точно он, сомнений быть не может, я сверялась с разными источниками, — с азартом выдвинула версии Серафим, в пылу спора размахивая руками, и не заметила, как машинально опустошив стакан, с глухим звуком отставила на столешницу. — Почему их не может быть два? Как две сущности в Мальбонте? Например, Адский Кубок и Священный Грааль?       — Так, притормози на поворотах воображения, тебя заносит, — Тёмный коротко и бархатисто рассмеялся, с интересом наблюдая за ожившей порозовевшей женщиной, переставшей походить на застывшую мраморную статую, и разливая по очередной порции спиртного. — Хорошо, допустим, что он настоящий, к чему ты ведёшь?       — Я много размышляла, — ангел торопливо подхватила живительную влагу, не ожидая, что будет вести подобные задушевные разговоры с простым наёмником, но явно взбудораженная тем, что в итоге нашла достойного понимающего собеседника и предполагаемого сильного союзника. — Это ведь такой шанс всё изменить раз и навсегда, понимаешь? Установить настоящее, а не фиктивное Равновесие.       — Не сходи с ума. Воскрешать неуправляемого обозлённого Бессмертного с силой Бога, чтобы свергнуть другое Божество, более того, Создателя всего сущего, — поморщился мужчина и сделал глоток глифта, моментально представляя в голове дальнейший хаос событий и возможные последствия, подпёр подбородок кулаком и с подозрением окинул Светлую внимательным взглядом. — Зачем ты рассказываешь мне? Постой, дай угадаю. Адмирон не поддержал твою безумную затею?       Ребекка поджала губы и разом утратила недавнее воодушевление, с раздражением откинув упавшую на раскрасневшееся лицо золотистую прядь волос:       — Винчесто назвал это рискованным безрассудством и другими нелестными эпитетами, — помрачнела и одним махом допила обжигающий льдом, совсем как глаза демона напротив, алкоголь на дне бокала. — Он пытался меня отговорить.       — Если всё, что я о нём слышал, правда, то он вполне дальновидный и здравомыслящий Бессмертный, — Геральд невозмутимо пожал плечами, поставил свой пустой стакан рядом и разлил очередной не заканчивающийся запас. — Я его, пожалуй, поддержу. Не зря тщательно скрывают под прикрытием мифа, и никто за прошедшие века не попытался искоренить устоявшийся порядок таким образом, — внезапно усмехнулся и с укором посмотрел поверх прозрачного сосуда. — Тебе не кажется, что решать свои проблемы и исправлять допущенные ошибки, путём возможного уничтожения всех миров сразу, чуть-чуть эгоистично?       — Ты полагаешь, что в этом дело? Скорее уж приятное дополнение, — Серафим отрицательно помотала головой, заодно пытаясь стряхнуть пелену алкогольного опьянения, но тут же отхлебнула опять. — Мы есть начало. Изменения нужно проводить здесь, причём помогут только кардинальные меры, так почему бы не через пот, кровь и слёзы. Я достаточно выяснила, как над моим домом поиздевались Небожители, так почему бы им самим не пройти через подобное, ради перспективы всеобщего блага?       — Если не работает в одну сторону, то почему ты решила, что сработает в обратную? — он хотел было закупорить бутылку, намекая, что ей хватит на сегодня, но женщина резким жестом руки и недовольно нахмуренными бровями пресекла его намерения. — Бессмертные также захлёбывались кровью войн и расплачивались бессчётным числом жизней.       — Вы пожинали последствия собственного наглого вмешательства, — всё сильнее распаляясь, со злостью прошипела она, непроизвольно наклоняясь ещё ближе, практически ложась грудью на стол. — Если не удалось насильственно привить на Земле всеобщее равенство и счастье, то, возможно, когда нам самим отныне нечего будет делить, то и люди обретут заслуженный мир и покой.       — Мы? — вот теперь и наёмник гневно прищурился, подаваясь навстречу. — Тёмные не проводили социальных экспериментов с человечеством. Это были исключительно акции Светлых, пестующих и направляющих земных лидеров, пророков или святых.       — Ну, конечно, вам ни к чему. Люди легче и охотнее следуют во мрак. Сатану это вполне устраивает, так зачем встревать, — едко передразнила Ребекка, многозначительно кивая в направлении бутылки.       — Можно подумать, ангелы поступали из благих альтруистичных побуждений, а не стремления получить выгоду, — Геральд обречённо закатил глаза, сдался властному напору хозяйки и подлил горячительное в стаканы, ясно понимая, что такие философские препирательства о вечном лучше вести за выпивкой и под градусом. — Демоны всегда были за свободу, каждый сам выбирает свой путь, и никто не вправе у него этого отнять. Наши дети давно подросли и оперились, так может просто отойти в сторону и не мешать, дать им научиться летать самостоятельно и выпорхнуть из родного гнезда.       Серафим вслед за наёмником пригубила свою порцию глифта, с подозрением ощущая, что последние фразы мужчины относятся не только к извечной борьбе добра и зла за человечество, но промолчала, сделав вид, что не понимает о чём или о ком идёт речь, но перебивать не стала, с неподдельным интересом ожидая продолжения развития мысли необычного собеседника.       — Светлые внедряли разные идеологии, разрабатывали новые политические системы и даже религии, но чем это оборачивалось каждый раз? Крестовыми походами и сожжением ведьм, революциями и мировыми войнами, — Тёмный устало выдохнул, чувствуя привычное расслабление, накатившее после внушительной дозы выпитого алкоголя, которое было ему необходимо больше, чем когда-либо прежде, потому что знал, что теперь его сновидение будет иметь вполне конкретный образ, но не станет ли сам кошмаром наяву для Вики. — Сопровождалось небывалыми выходом энергии и смертями миллионов людей, который наш мир смог переварить за счёт гибели такого же количества потребителей, всплеском спонтанной агрессии, восстаниями и не менее кровопролитными битвами.       — Социализм и коммунистический строй по началу казался весьма перспективной утопичной моделью общества, но и он был в конечном итоге извращён репрессиями, пока не превратился в тоталитарный режим и не потерпел крах, — понимающе подхватила женщина, поднимая взгляд со дна стакана на демона. — Человечество всегда сводило все попытки на нет, сворачивало с проторенной для них тропинки и выбирало свой путь. Мы сходимся во мнении, что Бессмертные не должны влезать и указывать людям, как им жить, но при этом ты отрицаешь вероятность того, что нужно решать проблему у истоков и начинать требуется с самих себя?       — Так или иначе будет вмешательством, пусть и не напрямую. Если энергии взаимосвязаны, то перекос эмоций в нашем мире вызовет такую же ответную реакцию в человеческом. Поглощённые нами излишки просто вернутся волной цунами и затопят Землю, — спокойно пояснил Геральд, с лёгким налётом раздражения сжимая и потирая переносицу пальцами, запасаясь терпением с новым глотком спиртного. — Возможно, обернувшись третьей мировой войной, к которой и так с каждым днём становится больше предпосылок. Какая разница, если изменится всего лишь порядок, кто на сей раз первым захлебнётся собственной кровью?       — Но в нашем случае принесённые жертвы, даже если в конечном итоге повлекут за собой и людские, могут быть не напрасными, — в отличие от него, вскинулась Ребекка и стукнула кулаком по столу. — Здесь у нас есть реальные шансы установить единство и равноправие, искоренить борьбу между нами раз и навсегда.       — Смена одного Божества на другое и очередная беспощадная резня ради мира во всем мире ничего не способны изменить в лучшую сторону, — стойко парировал наёмник, будто не замечая резкий выпад оппонентки вовсе, допил последний бокал и отставил в сторону. — Любое из возможных отклонений повлечёт потерю Равновесия. Единственный баланс, который можем и должны поддерживать, так это круговорот энергий, чтобы Вселенная могла существовать и дальше. Бессмертным пора оставить гордыню, прекратить возвышаться за чужой счёт и признать, что нам нечего делить — ангелы и демоны уже едины, потому как являются одной чашей весов в противовес другой, которая по важности равна, а не является обузой или ненужным придатком. Мы такое же связующее звено цепи между мирами, а не только венец творения. Равновесие было установлено Создателем до нас, а мы пытаемся играть в Бога и всё разрушить, вместо того, чтобы исполнять своё предназначение.       — Тогда как смириться с мыслью, что могло стать выходом, которым мы так и не воспользовались? — запальчиво встрепенулась Серафим и порывисто ухватилась за мужское запястье, словно умоляя передумать.       — Представлять, как такая попытка с огромной долей вероятности будет крайней и приведёт к концу всего, — холодно отрезал Тёмный, посмотрел на тонкие пальцы, вцепившиеся в кисть, а затем поднял усмехающийся колючий взор и заглянул в шальные глаза ангела, блестящие от выпитого в изрядном количестве глифта. — Ты меня ни с кем не перепутала?       — Мы слишком редко видимся, — невозмутимо дёрнула плечом Светлая и недвусмысленно огладила бледную горячую кожу, не отводя взгляда и чувствуя, как по телу стремительно прокатывается удушающая волна жара и подушечки покалывает иголками от прикосновения к сильной руке наёмника. — Ты демон или кто? — провокационно вздёрнула бровь она.       — Я — мутант, разве нет? — припомнил ей Геральд, чуть оскалившись в улыбке, удивительным образом сочетающей в себе издёвку вместе с магнетическим животным обаянием. — Кстати, забыл упомянуть, что я никогда не пьянею.       Ребекка ладонь не отдёрнула, хитро прищурилась и улыбнулась воистину искушающей плотоядной улыбкой, которой могла позавидовать любая демоница и режущей кромкой которой можно при желании вскрыть вены на запястьях:       — Лишь это способно помешать или послужить препятствием?       Они выжидающе съедали друг друга глазами и прекрасно догадывались, что дело далеко не в его трезвости или то, что она была под градусом, как равно, было бы и с точностью до наоборот, не имея абсолютно никакого значения.       В женском порыве наёмник без труда разглядел отчаяние и горечь одиночества, на которое собственноручно себя обрекла, но также видел истинную природу такого испытания, скорее даже проверки, нежели одно неприкрытое, внезапно нахлынувшее, вожделение.       В первую очередь для него: доказать, что громкие слова о пробудившихся чувствах надуманы, при первом соблазне утратят ценность и будут благополучно забыты, а он окажется примитивным мужиком и похотливым демоном, соответствующий самым нелепым гротескным стандартам. Отчасти для себя самой: убедиться, что по-прежнему осталась цельной личностью, не зависима в своей любви к Адмирону Ада и в случае необходимости способна с лёгкостью отказаться от запретной связи, которая не стала для неё слабостью. Но в большей мере показать, как снова готова пожертвовать собой и поступиться любыми принципами, чтобы заранее уберечь дочь от подобных разрушительных и возможных опрометчивых отношений в будущем.       Правда, ассасин не являлся по сути заурядным Тёмным, как и большинство демонов, вопреки расхожим убеждениям, не были до единого помешаны на удовлетворении низменных желаний, оргиях и чёрных мессах, как и далеко не все ангелы были безоговорочными святошами с нимбами над головами. Вот почему алчущие и ищущие изъян клыки Серафима не нашли бреши или малейшего отклика. Со скрежетом вонзились и, не достигнув результата, обломались о заново нарастающий толстый слой ледяной брони. Потому как исключительно Непризнанной удалось совершить невозможное — отыскать лазейку в непробиваемом панцире, чтобы не просто врезаться под корку наста, а заставить оттаять и дать глубокую трещину до остывшего, замёрзшего намертво, небьющегося сердца.       Разгадав многозначность спонтанного, но расчётливого поступка, Геральд не отстранился, обхватил пальцами тонкое запястье, удерживающее его кисть, и плавно мучительно потянул Светлую на себя. Когда же она охотно поддалась, склонив голову немного набок и прикрыв веки, а их губы почти слились, соприкоснувшись горячим дыханием, то мужчина резко замер, неторопливо произнес тихим будоражащим шёпотом:       — Ты же не всерьёз думала, что у тебя получится? — и в следующую секунду исчез, незаметно сжав в другой ладони Нить Ариадны, оставляя бывшую клиентку растерянно хлопать ресницами.       Однако Ребекка привычно быстро пришла в чувство, с усилием взяла себя в руки, скинув непрошенное наваждение вместе с алкогольным туманом, и сокрушённо вздохнула:       — Нет, всё-таки козлина… — с негодованием пробормотала женщина вполголоса, но со странной горечью и грустной, даже ласковой, усмешкой.       Серафим поспешно задула свечи и осталась в спасительной полной темноте, чтобы ненароком в настольном зеркале не встретиться взглядом с собственным обескураженным отражением и впервые пылающими от смущения щеками.

Дайте мне белые крылья, — я утопаю в омуте, Через тернии, провода, — в небо, только б не мучиться. Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком Разрыдаюсь косым дождём: знаешь, я так соскучился!