Ход короля

      Всего за пару дней пути до Кранбера Пугод измотался так, что не хотелось уже никаких приключений, лишь почувствовать твердую землю под ногами. Даже от слабых волн за бортом становилось тошно, а что бывает в шторм? Несмотря на свою абсолютную неустойчивость к плаваниям, оруженосец не переставал восхищаться теми, кто проводил в море большую часть жизни, ища в нем свободы и приключений. — Порядок? — Модди совсем незаметно подошел к парню и облокотился на борт корабля рядом. — Выглядишь паршиво. — Спасибо, кэп, — устало улыбается в ответ Пугод. — Дай почувствовать себя моряком, пока мы не спустились на берег.       Оруженосец прикрыл глаза, втягивая носом соленый морской воздух и тут же морщась. Знакомый запах моментально возвращал в реальность, напоминая, что они уже встали на якорь в порту Кранбера. — Рыбой воняет. — Думал, будет пахнуть дорогим вином, раз мы в Кранбере? — умиляется Модди, наблюдая за тем, как Пугод натягивает шляпу до самого подбородка, весьма разочарованный тем, что пахнет не ромашками.       Ребята Алфедова в это время вовсю заняты делом — нужно было освободить трюм для новой партии товара. На палубу выгружали различные мешки и коробки, предназначенные для продажи, их место на корабле должны будут занять те самые дорогие вина из красного винограда. Для Модди это был не просто хороший алкоголь, он имел историю. Ведь в детстве король видел и винные погреба, и плантации. Он помнит их запах, помнит вкус красного винограда, а вместе с ним и вкус счастья, которое навсегда осталось в этих краях.       Через борт корабля перекидывают трап, и по нему на палубу поднимается торговец в длинных черных одеждах. Его тут же встречает капитан, втягивая того в обсуждение деталей покупки. Модди улавливает в толпе лишь его макушку, почти такую же белую, как кудряшки Алфедова. — Полагаю, еще увидимся, — темная фигура Джаста возникла перед его глазами, закрывая обзор на палубу. — Не вздумай предать Алфедова. О чем бы вы не договорились, я не посмотрю, что ты король, если решишь втянуть его в свои интриги. — Я не предавал твоего доверия, Джаст, и его предавать не собираюсь. Будь спокоен. — Я спокоен, просто напоминаю, что не на твоей стороне, — парнишка смотрит оценивающе, прищурив глаза. — Уже думаешь продаться совету? — Это стоило бы им слишком дорого, — хмыкает головорез, больше не излучая такой угрожающей ауры. — Бывай.       Джаст фамильярно хлопает беглого короля по плечу и удаляется в сторону Алфедова, сверкнув напоследок глазами. — Мы успеем добраться до вечера? — интересуется Пугод, наблюдавший до этого за напряженным диалогом бывшего регента с головорезом. — Успеем, особенно, если нас подвезут. Подожди минутку, — бодро отвечает Модди.       Он быстрым шагом пересекает палубу и обращается к беловолосому торговцу, который недавно поднялся на корабль. — Извините, вы не… Алоин! — восклицает беглый король, когда тот поворачивается к нему лицом. От того мальчишки, каким Модди его помнил, не осталось и следа, но глаза смотрели так же по-лисьи хитро. Этот взгляд был лаконично подчеркнут красной подводкой вдоль нижнего века, что особенно выделялась на фоне длинных белых ресниц. — Чертовски давно тебя не видел. — Модди? — парень был действительно в шоке от такой встречи. — Какими судьбами? — Так вы знакомы? — мило улыбается Алфедов, которого МоддиЧат перебил где-то на середине обсуждения цены покупаемого товара. — Еще с детства, — игнорирует напряженный тон капитана беглый король. — Нам нужна ваша с Диамкеем помощь. Я надеюсь, выслушаете? — Нам? — Я… — начинает догнавший Модди оруженосец. — Это мой верный помощник, Пвгуд… — перебивает король, собираясь представить юношу. — Можно просто Пугод, не ломайте язык, — парень протягивает руку новому знакомому. — А это Алоин, — вздыхает король, которому не дали возможности договорить столь неуместную светскую речь. — Добро пожаловать в Кранбер, — вежливо кивает человек, мягко пожимая руку нового знакомого. — Нам нужно закончить с мистером Алфедовым, а после сразу отправимся в усадьбу. Она почти не изменилась со времени твоего отъезда.       Как только все вопросы с «Самым честным и порядочным» капитаном были улажены, товар загружен, а деньги уплачены, торговец покинул корабль, а с ним и пара путешественников. На границе с причалом, который выглядел гораздо меньше порта под управлением Неркина, стояла карета с опущенной крышей — ландо — из темного дерева и с сидушками, обитыми алой тканью. Лаковые бока сверкали под лучами полуденного солнца, тройка белых жеребцов переступала с копыта на копыто и фыркала, старичок-форейтор в легкой дреме ожидал господ. — Модди, ты знаешь, что мы всегда жалуем в гости старых друзей, но… Несмотря на то, что до Кранбера вести доходят медленно, даже здесь известно, что разыскивается беглый король, который отравил королеву. Ты же знаешь, что своим посещением подвергаешь опасности Диамкея? — без лишних разговоров спрашивает Алоин, чьи лисьи глаза проницательно смотрели на гостей. Даже через ткань шляпы Пугоду казалось, что парень смотрел прямо в его душу и находил любые ответы. — Отправившись сюда, я осознавал риски. Но все ведь вспоминают самых близких друзей в сложные времена, так? Прошел почти год с нашей последней встречи с ним, а столько всего обсудить надо, — изворотливо сообщает о целях приезда МоддиЧат, зная, как общаться с такими людьми.       Оставшаяся часть пути прошла под негромкие бессмысленные разговоры между кранберским управляющим и беглым королем, в которые иногда втягивали и молодого оруженосца, до этого разглядывавшего живописные холмистые виноградники, усыпанные тяжелыми красными ягодами. Сначала карета проезжает небольшой городок, который чуть лучше деревни лишь большим количеством каменных домов, здесь никто даже не обратил внимание на проезжающих, а за следующим холмом уже виднелась усадьба, которая с детства Модди ничуть не изменилась. Может, крыша чуть покосилась, но не больше. Это двухэтажное здание в форме буквы «П» из белого кирпича с высокой крышей. Перед усадьбой расположился розовый сад в самом расцвете. Несколько человек в простой одежде трудились над его красотой и прямо сейчас. Сад разбивался на две части каменной дорожкой, которая вела к журчащему фонтану с мраморной статуей лисы, а после выводила гостей ко входу в усадьбу. На этом картина не заканчивалась. За крышей здания виднелись башни готической церкви клюкворианства, главной для всех верующих не только в ближайших землях, но и для последователей из других графств. — А раньше этого фонтана не было, — хмыкает Модди уже по пути к усадьбе. Он останавливается около новой достопримечательности. От фонтана веяло прохладой. — Что за лиса? — всматривается король в скульптуру. Подобного творчества и в столице было предостаточно, но здесь что-то было не так. — У нее больше одного хвоста, — подает голос Пугод, разглядев около лап странные изгибы. Сначала это казалось просто волнами, что вполне логично для графства, близкого к морю. — Не так давно Диамкей посещал соседние земли за морем, там узнал о таком сказочном существе, — коротко объясняет Алоин, стараясь быстро сменить тему. — Недавно закончили с реконструкцией западной башни церкви, пару лет назад пострадала из-за урагана. Вы ведь с Диамкеем нередко поднимались наверх? — Один из лучших видов, что был в моей жизни, — позволяет сменить тему беглый король, хотя интерес к статуе не угас. Странно это — украшать свою усадьбу зверем, о котором впервые слышишь.       Вскоре слуга открывает дверь, и гости проходят в темный зал с зашторенными окнами, что совсем не сочеталось с белым фасадом усадьбы. С софы в глубине комнаты кто-то поднимается и движется в их сторону. Пепельная макушка, алые глаза за линзами очков в тонкой оправе, черный халат из шелка, блеск серебряного кубка. — Алоин, наконец-то… — начинает хозяин усадьбы, как замечает за спиной управляющего знакомое лицо. — Модди! — радостно всплескивает руками парень, проливая на себя вино из кубка. — Ох, что же такое… — Ты как всегда — воплощение грации, — усмехается беглый король, проходя вперед и осматривая старого друга. — Не смейся. Проходите пока на веранду, — показывает в сторону другого выхода из комнаты Диамкей, обращая внимание на юношу в шляпе, сопровождающего его старого друга. — Алоин, скажи, чтобы подали чай, — просит тот помощника, а сам отправляется к лестнице, договаривая уже под нос. — А я пойду переоденусь.       Беловолосый парень с лисьим взглядом выводит гостей на задний двор усадьбы и приглашает к столу, который расположился на пристроенной к зданию платформе с навесом, оплетенным виноградной лозой. Вскоре мальчишка-поваренок выносит поднос с сервизом, несколько раз бегает еще в здание, чтобы принести сладости и горячий чайник, в этот раз надев рукавицы. Он собирался остаться на веранде, чтобы после разливать напиток по чашкам и выполнять другие указания, но Алоин отсылает его на кухню, сказав, что сам справится. Не ему чураться ручного труда.       Вскоре приходит и владелец ближайших земель, нарушая царившую тишину. На нем вместо легкого халата был костюм по моде. Черный, но с красной вышивкой на плечах и груди в форме вьющейся лозы. Длинные пепельные волосы тот расчесал и убрал назад, а алые глаза обзавелись багровой подводкой. — Ну и тишина у вас тут! Модди, давно не виделись, — эксцентричный парень уселся во главе стола на плетеном стуле. Друг и гость оказались по левую его руку, а помощник займет место справа, как только разольет чай. — А что это за юноша с тобой прибыл? Одной красивой королевы уже не хватает? — усмехается Диамкей, закидывая в рот несколько клюквин в карамели. Сначала сладко, а потом кисло. — Сэр, я Пугод, оруженосец короля Модди, не подумайте, — неловко представляется юноша, разглядывая наполнивший чашку чай, тот пах виноградом. — Одно другому не мешает. Да и оруженосцы часто... — собирается продолжить шутку кранберский граф, как старый друг его перебивает. — Диамкей, как в последнее время дела идут? — Замечательно, вино, как и всегда, пользуется успехом, — улыбается беглому королю мужчина, отпивая из наполненной чашки восхитительный красный чай. — Полагаю, у тебя все не так прекрасно. Или ты ради ностальгии решил посетить старых друзей? — Читаешь меня как открытую книгу, — хмыкает Модди, поднося к губам чашку горячего чая. — Мы бы хотели попросить твоей помощи, но не так же с порога. Я действительно успел соскучиться. — Я весь к вашим услугам, — Диамкей оглядывает своих гостей внимательным взглядом рубиновых глаз. — Вы очень любезны, — тихо отвечает Пугод, разглядывая напиток в руках, в нем плавает несколько крупных красных ягод. Рядом с Модди как всегда спокойно, но он все равно чувствует себя не в своей тарелке, не зная, чего ожидать от его старых знакомых. Диамкея он видел несколько раз в столице, тот показался ему не самым честным человеком, но, возможно, сейчас это было им на руку, не каждый ведь пойдет против законно правящей королевы. Алоин, однако, выглядел скорее настороженным, чем готовым сотрудничать. Его лисьи глаза оглядывали присутствующих, ловя каждое их движение, в то время как он сам мерно помешивал серебряной ложечкой чай. — Спасибо за твою доброту. Я бы сначала хотел посетить церковь, не составишь мне компанию в этом? — Модди соскучился не только по своим товарищам, но и по здешним местам, что в детстве стали ему роднее дома. Кроме того нужно было поговорить с Диамкеем наедине, без лишних глаз и внимательных ушей. — Готов даже помолиться за тебя, мой друг, — улыбнулся в ответ лорд Кранбера. — Уж избавь. — Каков наглец, отказывается от благословения епископа, — заливается смехом Диамкей. — Если на тебя теперь снизойдет гнев небес — не моя вина. — Кирпичи на голову тоже падают по воле божьей, помню твои проповеди прекрасно.

***

      Через сад к собору клюкворианства вела исхоженная дорога, засыпанная белой обтесанной морем галькой. Церковь возвышалась чуть в отдалении, по главной дороге каждое утро к ней ехали прихожане из всех концов Кранбера. Ее светлые башни были увиты виноградными лозами, а главные ворота были всегда открыты, ожидая любого, кому требовалась помощь в трудный день. — Ничего не изменилось с того момента, когда я был здесь в последний раз, — с ностальгией в глазах обращается к своему спутнику Модди. — Разве что, я не помню фонтана с лисицей в твоем дворе. Откуда такое чудо? — Да мне как-то привиделась эта лисица во сне и никак не выходила из головы. Я решил, что это знак, вот тогда и пригласил мастера по камню, чтобы сделал нам статую. Она дом оберегает.       Беглый король в ответ только хмыкнул, припоминая, что Алоин рассказывал ему совершенно другую историю. Когда они заходят внутрь церкви, обстановка захватывает дух Модди как в первый раз. Они с Диамкеем, неспешно переговариваясь, поднимались по каменным ступенькам в одну из башен, с которой открывался не менее грандиозный вид. — Помню, как мы мальчишками пробирались отсюда на крышу, — тихо хмыкает Модди. — Я тогда чувствовал себя на вершине мира. — Сложно забыть, как я оттуда чуть не свалился, — в ответ смеется Диамкей.       Перед ними в широких проемах окон сверкают лучи солнца, заходящего за темнеющие вдали вершины гор. Они мягким розовым светом падают на поля пшеницы, виноградные сады и бескрайние луга, обрамленные лишь тонкими полосками леса, соединяющими горы от востока до запада. — Жалко, что позже меня отправили в столицу, ведь все могло сложиться совершенно по-другому, — устало добавляет Модди, облокачиваясь на холодный каменный подоконник. — Мне казалось, что тебе там нравится, — становится по левую руку от него Диамкей. — Конечно, это место могло воплотить мои амбиции, но люди там… Тот еще сброд с золотыми кошельками. — Ох, я не про это, Модди! Наши приключения ведь не закончились и в столице, помню как мы с Жирафом… В общем, без разницы где мы, интересно жить можно хоть на безлюдном острове, если под боком правильные люди. — Или просто безбашенные, — по доброму смеется Модди. — Как Жираф. — Точно, как Жираф.

***

      Модди тогда уже знал все дороги, ведущие за стены дворца, в его пределах все было слишком вычурно, и скука пропитала каждый сантиметр покоев молодого лорда. Пробираясь сквозь заросли белых роз, парнишка ненароком поцарапал щеку, но даже не ойкнул — он был готов преодолеть любые преграды, ради того, чтобы вдохнуть свободного городского воздуха. За ним следом через колючий забор, прикрывая лицо руками, следовал его друг. На нем была светлая туника, расшитая пестрыми узорами виноградных лоз. Шипы больно царапали его руки и цеплялись за тонкую ткань одеяния, отчего тот не переставал чертыхаться. Если б не грубая брань, он совсем походил бы на девчонку, в таком изящном наряде и с длинными серебристыми волосами, собранными в аккуратный хвост.       За кустами роз, возле неприметной калитки их ждал хулиганского вида парнишка чуть старше. По его лицу, длинноватой худой шее и рукам расползались белесые пятна, будто ни разу не видевшей солнца кожи. За свою необычную внешность его прозвали Жирафом, хотя ничего больше в то время не было в нем от этого диковинного зверя. Он весело улыбался своим спутникам, потирающим поцарапанную колючими шипами кожу. Сам Жираф, будто и не пробирался сквозь цветущие заросли, остался невредим. Легким движением руки он приоткрыл незапертую калитку, пуская друзей вперед. За несколько лет, проведенных в столице, Модди привык к его обществу, но все еще видел его больше товарищем по несчастью, чем человеком, которому доверил бы свою жизнь. А вот Диамкея, который посещал эти края весьма редко, он продолжал считать верным другом.       Выбравшись за пределы дворца, Модди наконец мог вдохнуть полной грудью. Хоть он и стремился занять свое место среди людей, в чьих руках была власть над всем королевством, их интриги уже сидели у него в глотке, постепенно вытягивая весь воздух из легких. Все же его вспыльчивая еще мальчишеская натура хотела свободы, веселья и сражений. Жираф хмыкнул, проходя мимо задумчиво замершего у ограды приятеля, и направился по кривой дорожке прямиком в город. За ним последовал и Диамкей, лукаво сверкая рубиновыми глазами. — Ну же, Модди! Куда делся твой пыл? — с озорством выкрикивал он отстающему другу. — Не ты ли уговаривал меня на эту вылазку? — Будто тебя нужно было уговаривать.       Они спускались по узким улочкам, миновав богато украшенные сады и дома из белого камня. Здесь, среди невысоких зданий, выполненных в основном из серого булыжника и ставшего не менее серым от времени дерева, кипела настоящая жизнь. В узких проходах, где с трудом могла протиснуться пара человек, горожане чувствовали себя как рыбы в воде. Они сновали от одного дома к другому, привычно избегая неловких столкновений, разве что особо толстые купцы могли устроить тут шумиху. Не выходя на главную улицу, троица друзей завернула через массивные двери внутрь одного из ничем не примечательных домов. Над входом покачивалась деревянная табличка, до которой неугомонный Жираф с легкостью дотянулся ладонью, проходя мимо. Надпись на ней гласила «Золотое яблоко».       Заведение встретило их шумом и веселой музыкой, что не могло не заставить улыбнуться всех троих. На дорогие наряды новых посетителей никто не обратил особого внимания, разве что на морщинистом лице тавернщика, непринужденно разливающего пиво по деревянным кружкам, проскользнула ухмылка. Сегодня этот старикашка опять готов обобрать их до нитки, а они и не были против. Модди даже не намеревался уходить отсюда, пока его кошель не окажется пуст, и Жираф был точно такого же мнения. Разве можно покинуть такое прекрасное место, где тебе еще и наливают за счет щедрого товарища? Из их троицы только Диамкей был здесь впервые. Хотя в своем «скромном» поместье он успел попробовать не только виноградный сок. В погребах его отца нередко пропадали бутылки прекрасного Кранбергского вина. Но кто же подумает, что в их исчезновении виноват молодой наследник? — Будьте любезны, три кружки пива, — обратился к старому тавернщику Модди, откидываясь на спинку ближайшего деревянного стула так, будто тот был его троном. — И бутылку рома. Будьте так любезны, — посмеиваясь пародировал его манеру Жираф, усевшись на край стола и самодовольно скрестив руки на груди. — Что? Мы пришли сюда напиться, а не травить задворские байки под кружечку пива. — Ну-ну, я тебя обратно на руках тащить не буду, — скептически приподнимает бровь Модди. — Конечно, на руках носить можно только нашу принцессу, — хохочет Жираф, наваливаясь всем телом на плечо Диамкея. — Да я больше тебя выпью и бровью не поведу, тоже мне, — фыркает в ответ красноглазый парнишка. — Это вы зря начали… — Вот как! Спорим на тыщу золотых, что я тебя сделаю! — лыбится парень, поправляя свободной рукой русые плохо уложенные волосы. — У тебя нет тысячи золотых, Жираф, — наигранно громко вздыхает Модди. — Ну тогда на бутылку Кранбергского вина! — А если проиграешь ты? — щурится Диамкей. — Ммм, пару серебряных? — Твой необъятный бюджет как всегда вызывает восхищение, — подытожил Модди, забирая у молодой девушки, разносившей напитки, кружки, до краев заполненные пенным, и бутылку с содержимым медового цвета. — Да я на эти деньги месяц жить могу, емое, — фыркнул в ответ пятнистый парнишка. — Конечно, не припомню, чтоб ты хоть раз платил кому-то из своего кармана, — после пары глотков над верхней губой Модди красовались прекрасные пенные усы, отчего он был похож то ли на глубокого старца, то ли на годовалого ребенка — Жираф так и не решил над чем из этого ему пошутить. — Не тратить честно заработанные тоже надо уметь, — парень горделиво поднимает подбородок так, будто это и правда величайшая заслуга — тратить деньги не свои, а чужие. Он тянется к услужливо открытой тавернщиком бутылке и, морщась, делает глоток. — Еще одну бутылку рома, пожалуйста, — мило улыбнувшись, обращается к удаляющейся девушке Диамкей. — Если проиграешь, мы запишем тебя в цирк и ни за что не пропустим представление с твоим участием. Там явно не хватает экзотических животных, Жираф! — Миледи, мне честь не позволит вам проиграть! — парень делает залпом несколько глотков и, чуть не закашлявшись от такого представления, криво лыбится своему оппоненту. — Точно! Модди, давай с нами! Если выиграешь, выполню любое твое желание. — Звучит заманчиво, но кому-то все же придется тащить вас обратно, — кисло улыбается Модди, обводя взглядом помещение. Таверна кишит людьми всевозможных мастей: от упитанных купцов до тощих пьянчуг в лохмотьях, прожигающих здесь последние гроши. Вокруг тех, что побогаче, трутся красивые и не очень девушки в откровенных нарядах. Где-то в противоположном углу на лютне бренчит бард и тянет простенькую песенку, под пенящееся в кружке зелье. Его аккуратные пальцы со знанием дела перебирают струны, выглядит красиво. — Мо-о-одди, Модди, прием, — тянет где-то над ухом Жираф. — К нам хочет присоединиться прелестная дама. Угостим ее выпивкой, ты же не против? — парень отступает от товарища на шаг и обращает свое внимание обратно, к новой знакомой. — Она не в твоем вкусе, — констатирует Модди, оглядывая совсем не дурную рыжеволосую девчонку, строившую глазки Жирафу. — Кого ты обманываешь. — Тоже мне, знаток в девушках нашелся, — даже не поворачивается к нему пятнистый. — Я хотя бы не скрываю свои предпочтения, — хмыкает парень, вытирая вновь образовавшиеся усы тыльной стороной ладони. Диамкей, наблюдая за их перепалкой, посмеивается, но не оставляет попыток осушить бутылку рома, чтобы поскорее уделать Жирафа. — Ничего я не скрываю, в моем вкусе те, у кого нет дурацкой жидкой бородки, как у тебя. Все банально и просто. Прекрасная молодая леди, могу предложить вам рому, — глупо улыбается парень, обращаясь к смущенной их с Модди диалогом девушке. — Ну, то есть чего вашей душе угодно, мой друг угощает!