Ход короля

      Над летним садом поднимался звук оживленной битвы. Стук деревянных мечей раздавался с каждым ударом все громче, сопровождаемый разгоряченным дыханием и детскими воинственными возгласами. — Ты поплатишься за все, предатель! — кричит мальчишка, отбивая косой удар и переходя в нападение. Ноги путаются в высокой траве, но Модди стоит уверенно, замахиваясь мечом. — Еще чего! — Диамкей взвизгивает, уклоняясь от удара. Тот проходит прям перед носом длинноволосого мальчика с такой скоростью, будто меч был вовсе не деревянный, а самый настоящий, из закаленной стали. Удержав равновесие, Диамкей кидает на друга острый, как клинок, взгляд — ведь он не может проиграть какому-то Модди. — Я не преклоню перед тобой колен! — мальчик выдает фразу из историй о древних королях, которые так любил слушать, и кидается на своего «врага».       Модди одним точным движением выбивает меч из рук друга, но мальчик, не рассчитав силы, падает прямо на него. Перед глазами кружатся розовые кусты, тропинки между ними и белая усадьба, пока дети летят в объятия зеленой травы. На пару секунд в саду застывает тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц. По ярко-голубому небу плывут редкие перистые облака, освещенные утренним солнцем. Но воцарившееся спокойствие тут же нарушает мальчишеский хохот. Диамкей скатывается с друга на прохладную траву и вытягивает руки над головой. — Ла-а-адно, сдаюсь. Но это ничего не значит. — Угу. — И то, что ты сильнее, это не значит. — Угу. — И я у тебя еще выиграю, будь уверен. — Как скажешь. — Э-э ты что, думаешь, это окончательная победа? — Диамкей возмущенно приподнимается на локтях. — Неа, — улыбаясь, мотает головой Модди. — Ах ты! — возмущается мальчишка, нащупывая в траве потерянный меч, чтобы возобновить поединок. Но воздух вокруг наполняет протяжный колокольный звон. Диамкей, так и не добравшись до оружия, оборачивается в сторону церкви. — Бли-ин, нам пора. Но я еще отыграюсь, Модди!

***

      Глубокий голос наполняет просторное помещение собора монотонным приятным звучанием. Он эхом отражается от колонн и стен из светлого камня. Через витражное окно сюда проникает багровый свет, от которого все внутри замирает. Сегодня каждый здесь готов сражаться до последней капли крови, зал полон людьми, и они знают, что стоят за правое дело. Их объединяют одни убеждения, один король и одна вера.       Толпа слушает голос, не издавая ни звука. Он льется из уст священника мелодично, словно его обладатель разливает вино по бокалам. Голос воодушевляет, говорит о подвигах и трудном пути, что всем придется пройти. Ему вторит свет, падающий на плечи Диамкея, проповедника клюкворианства, облаченного в черные одежды. На его голове покоится венок из бус, что похожи на красную ягоду. С его уст слетают слова о возвышенном, и ему внимает весь зал. Церковь клюкворианства не столь большая, по сравнению с собором яйца дракона в столице, но и она поражает своим величием. Удивительные витражи на многочисленных окнах, колонны, расписанные узорами виноградных лоз, и свечи, дрожащим светом озаряющие каждый укромный уголок.       А за пределами церкви, всего в паре километров, просыпается лагерь, полный людей, что готовы пойти за своим королем хоть в пекло, хоть в стужу. В чистом поле раскинулись палатки и шатры из дешевых серых тканей, трава между ними втоптана в землю сотней пар сапог. Холодное осеннее солнце поднимается над лагерем совсем не грея, а на месте ночных костров остались лишь пепелища.       Караульные зябко потирают руки, пока в палатках теплится жизнь. Повстанцев собрали по разным городам и селам из простых людей, их привели сюда голод и царившее в королевстве беззаконие. Да, может, крестьяне не столь хороши в бою, может, оружия не хватает на всех, и кому-то достанутся лишь вилы, но даже так их больше, чем солдат, верных королеве. На стороне Модди сейчас вся страна, а против них лишь столица, такой расклад давал людям надежду, и только сам король понимал, насколько внушительными силами владеет совет и насколько их войско более организованно, чем то, что сейчас готово последовать за революционерами.       Ночами холодно становится не только под открытым небом, но и в палатках, поэтому для того, чтобы согреться, нужно не одно меховое одеяло, а еще, желательно, человек рядом. Модди этим утром просыпается от недостатка тепла. Главная роль в собственной войне вытянула последние силы короля, так что сегодня он планировал дать себе отдохнуть хотя бы до обеда. Растирая продрогшие плечи, он поднимается с неудобной кровати. В который раз МоддиЧат думает, что лучше бы спал на подстилке из соломы, как обычные солдаты — холодно, но хоть голова не болит о том, как бы им всем не пасть в бою, не рассчитав силы — это уже привилегия командующих.       Пугод, вероятно, сегодня сам отправился на осмотр лагеря, чтобы не тревожить по таким пустякам короля. Модди же накрывает плечи меховой накидкой и, щуря глаза, выбирается из палатки на свежий морозный воздух. Время текло быстрее, чем рассчитывал беглый король, и вот вокруг уже стояла поздняя осень, а он все еще не сдвинулся от Кранбера и на десять километров, город был буквально у него за плечами, и, похоже, не собирался отпускать до начала зимы. Время — точно не друг МоддиЧата в этой войне. Хоть Майншилд и был южным королевством, зимы и здесь не из приятных, колючие и опасные для людей без крыши над головой. Если продолжить медлить, все многочисленное войско проиграет в войне не армии королевы, а обычной простуде. Однако Модди был вынужден дождаться подкрепления от союзников с востока, ведь, как сказал Неркин, с вилами на замок не идут, а на самый защищенный в стране город — тем более.       За пределами палатки свет режет глаза, и Модди машинально прикрывает их рукой. От горячего дыхания в воздух поднимается пар, обдавая влагой краснеющие щеки. Лагерь вокруг проснулся уже давно, но большая часть солдат ютилась в палатках. Несмотря на промозглую погоду, снега еще в помине не было, зеленую помятую траву вдоль вытоптанных грязных дорожек покрывал лишь иней, что растает к обеду. — Сэр! — перед заспанным Модди вдруг возник худощавый высокий парень, укутавший нос в черный вязаный шарф. — Нигде не мог вас найти! — У тебя что-то срочное? — Модди был крайне рад, что в палатку главнокомандующего никто не суется, хотя от этого парня можно было ожидать и такого. Перед ним нетерпеливо стоял сам Заквиель — лорд западных земель и ни много ни мало гениальный изобретатель. Несмотря на все свои заслуги и звания, рассказывая о своих новых идеях, он становился похож на подростка с горящими глазами. Сейчас парень выглядел именно так, а Модди меньше всего был готов выслушивать в подробностях что-то о новых доспехах, на материалы для которых у них не было денег, о бомбах, которые могли подорваться прямо в руках, и о гипотезах мгновенного перемещения. — Да. Я сделал чертежи защитных сооружений, на случай если… — Зак, на нас сейчас кто-то нападает? — Нет, но я думаю, не стоит исключать такую вероятность. Пока мы все еще ждем подкрепление и остаемся легкой мишенью. — Хорошо. Я посмотрю твои чертежи вечером, — Модди устало потирает глаза, тяжелые ото сна. — А теперь можешь заняться тем, что поможет нам в сражении с крепостными стенами столицы, а не в обороне от них? — Конечно, мой король, — стушевавшись, отвечает парень, еще сильнее пряча лицо в теплый шарф. — Вы, главное, посмотрите, — он протягивает Модди стопку листов пергамента и, как только те оказываются в руках короля, коротко поклонившись, удаляется.       Выдохнув, Модди возвращается в палатку, чтобы оставить в ней чертежи, после чего отправляется на поиски своего оруженосца. Среди многочисленных палаток, складов и пепелищ от ночных костров найти кого-то — задача не из легких, ведь лагерь растянулся в чистом поле на сотни метров.       В воздухе стоит неприятный запах навоза и отсыревшего сена — такая себе романтика революции. Король проходит мимо неровных рядов палаток, сооруженных из того, что было под рукой, а значит не отличавшихся наилучшим качеством. За их пределами, на холоде, предпочитали быть лишь единицы. Вот бородатый мужичок совсем не воинственного вида по-новой разжигал прогоревшее за ночь кострище, при виде короля он молча склоняет голову в знак уважения — здесь не светский двор, чтобы грациозно кланяться, снимая шляпу. За очередной серой палаткой расположилось наскоро сколоченные стойло, в нем лошади, фырча, ждали, пока конюх насыпет им овса. Под их копытами хлюпала грязь, смешанная с сеном. Среди этих кобыл стояла и лошадь МоддиЧата, любезно подаренная ему лордом Кранбера. Молодая и тренированная — она была не хуже столичных лошадей, содержащихся в лучших конюшнях страны. Модди был безмерно благодарен другу за такой подарок и за всю помощь в организации сил нового короля Майншилда, как его уже называли в народе. Бывший регент, ныне предводитель самой многочисленной армии в этих землях. Модди подходит ближе к своей новой спутнице, запуская пальцы в ее каштановую гриву. Лошадь бьет копытом о землю, тут же узнав своего хозяина. — Тише, девочка, — такие мягкие обращения в последнее время срывались с уст МоддиЧата только в сторону этой великолепной особы. — Отвяжите ее, я отправлюсь верхом, — черты лица короля становятся грубее, когда он обращается к конюху. И в этом нет его вины, командовать таким количеством людей в военное время — ремесло не из простых, оно выжимает последнюю человечность из людей даже более мягких, чем Модди. — Слушаюсь, сэр. Куда путь держите? — интересуется конюх.       Король мрачно игнорирует вопрос, ожидая, когда его лошадь будет готова к поездке. Модди и сам не знал, куда ему направиться, в голове оставалась лишь мысль отыскать Пугода. Дела командующего сегодня он тактично перекладывает на плечи епископа Диамкея и лордов западных земель.       На лошадь накидывают седло и под узцы выводят из стойла. Животное нетерпеливо фырчит на конюха, желая скорее разогнать застоявшуюся кровь. МоддиЧат одним легким движением оказывается в седле и направляет скакуна к окраине лагеря.       Над полем кружится пара воронов в поисках наживы. А под копытами лошади гнется сухая трава. Замедляясь, Модди откидывает голову назад и вдыхает свежий воздух. Лагерь живет своей неспешной жизнью, а поле вокруг будто вовсе замерло, прислушиваясь к шуму людей. Здесь раздается разве что карканье воронья и шорох травы. Но вместо столь желанного спокойствия Модди чувствует лишь тревогу. Эти места, столь родные когда-то, давят на него горными вершинами по обе стороны, холмистыми степями за лесополосой, что ведут к столице, и даже море на юге от Кранбера возвышается для него непроглядной стеной, давая понять — пути назад нет. Он сделал свой выбор, он рискнет тысячами жизней ради своей цели. — Модди! — до его ушей долетает возглас со стороны лагеря. Король опускает взгляд с неба, покрытого серой пеленой облаков, на человека, направляющегося в его сторону. Тот останавливается тоже, всматриваясь в очертания всадника через ткань черного цилиндра. Модди направляет своего послушного скакуна к идущему, узнав в нем оруженосца, впрочем уже повышеного с этой должности до одного из командиров революционной армии. — В лагере порядок? — сухо спрашивает король, останавливаясь перед Пугодом. — Несколько новых заболевших, но пока что ничего критичного. Как только прибудет подкрепление, нужно выдвигаться к столице, иначе мы понесем потери, — оповещает всадника его помощник, неловко поправляя цилиндр. — Меня больше волнует твое состояние, Модди. Эта война доконает тебя. Даже если мы победим, что с тобой станет? Я же вижу… — Не стоит об этом переживать. У меня все под контролем, — Модди не спускается с лошади, возвышаясь над парнем темным силуэтом. — Тебе нужен отдых. — Я не думаю, что это хорошая идея. — Ты прекрасно знаешь, что я прав. Ну же, — Модди не видит глаз своего помощника, но уверен, что те смотрят с искренним сопереживанием. Он знает, что слова Пугода правдивы, но груз ответственности продолжает давить на плечи короля. — Давай я возьму своего коня, и мы просто уедем хотя бы на день от всего этого. Куда ты хочешь? В горы? К морю? Я последую за тобой куда угодно.       Модди знает, куда ведет его единственная дорога — в столицу. Он кидает взгляд в сторону холмистых степей на севере, сомневаясь станет ли ему спокойнее от прогулки на лошадях. Ему хочется нестись вперед галопом, от всех проблем в одиночестве, загнать лошадь и лечь рядом с ней взмыленным в холодной осенней степи — но это безрассудство. И даже обычная вылазка в горы вместе со своим верным другом ему кажется таким же бредом сейчас, когда нервы натянуты до предела. Но может… может стоит дать себе шанс?       Модди протягивает Пугоду руку, приглашая подняться на свою лошадь. В лагерь возвращаться вовсе не хочется, и, может, вдвоем в седле уместиться будет сложно, ему плевать. Или сейчас, или никогда. — Что ты? — вопросительно поднимает голову Пугод, но тут же собирается с мыслями и хватается за протянутую руку. — Как скажешь.       Одно резкое движение, и Пугод оказывается в седле позади Модди, неудобно упираясь копчиком в кожаное покрытие. Король тут же пришпоривает лошадь, заставляя ту перейти на бег, и направляет ее в сторону лесополосы, за которой виднелись бескрайние поля. Пугод от неожиданности только ойкает и прижимается к мужчине, чтобы не потерять равновесие и не вылететь из седла.

***

      Солнце уже заходит за кайму гор, когда напуганные громким клокотом копыт, отбивающих подковами промерзшую землю, прочь разлетаются черные вороны. Воздух разрезает их карканье, проносясь над всем лагерем, словно дурная весть. Всадник спрыгивает с загнанной лошади, вытирая со лба пот, и почти бегом направляется в шатер, где обычно происходят важные переговоры. — Главнокомандующий МоддиЧат здесь?! — раздается из уст всадника, вбежавшего в просторное помещение, минуя стражу. — К сожалению, нет, — подает ничуть не взволнованный голос Диамкей, осматривая ворвавшегося солдата внимательным взглядом рубиновых глаз. — Случилось что-то серьезное? — Я только что из столицы, — между фразами глотая воздух, продолжает всадник. — Они собрали силы за пределами города и идут в наступление. — Ничего не понимаю, разве им не было бы выгоднее оборонять столицу, чем атаковать на нашей территории? — Алоин стоит за своим лордом, положив руку ему на плечо. — Они действуют на опережение, — так же спокойно отвечает ему Диамкей. — Войско королевы будет здесь не позднее завтрашнего утра! — посланник упирается руками о колени, стараясь выровнять дыхание. — Они ведь не могли так быстро собрать целое войско? Мы теперь в ужасно невыгодном положении, — раздается голос одного из союзников Модди, сидящего напротив Диамкея за круглым столом, где лежала карта Майншилда и была отмечена расстановка сил, еще недавно казавшаяся несомненно верной. Мужчина был одет в походные черные одежды и нервно комкал в руках красный платок. — Черт! Где МоддиЧат? Нам нужно срочно готовиться к обороне. Евгеха, ты же видел мои чертежи, это должно сработать, — обращается молодой изобретатель к своему старшему коллеге. — Это рискованно, Зак, нам нужно одобрение главнокомандующего. — Алоин, — Диамкей накрывает ладонь помощника своей, успокаивая его расшатанные неожиданными новостями нервы. — Найди Модди.       Белокурый парень кивает ему в ответ и торопливо покидает командирский шатер. За ним следом наружу выскакивает нетерпеливый Зак, по его глазам можно легко прочитать энтузиазм, с которым он рвется в бой. — Сообщите всем об экстренной ситуации, ночь обещает быть бурной, — кричит Алоин стражникам. — И найдите главнокомандующего сейчас же! Можете весь лагерь для этого поднять, но оповестите его, что дело не терпит отлагательств! — Где он может быть вообще? С ним и его помощник запропастился куда-то, — Заквиель нервно проводит рукой по аккуратно уложенным волосам, от чего прическа кренится набок. — Пугод утром был на обходе, а потом… — Алоин глубоко вздыхает, с того времени он его и не видел. — Да где их черти носят?! — вскидывает руки Зак, направляясь вдоль центральной дороги лагеря. И оглядываясь по сторонам в поиске знакомых фигур. Он не замечает, как Алоин пропадает из его поля зрения, видимо решив, что разделившись, искать будет эффективнее.       За считанные минуты караульные успевают переполошить весь лагерь, оповещая о готовности к действиям. Зак безуспешно прочесывает быстро заполняющееся людьми пространство меж палаток и шатров. Но в скором времени с северной стороны лагеря раздаются стук копыт и возгласы солдат. С взмыленной лошади спрыгивает король, а за ним и его верный помощник. — Кобылу не поить и выходить до утра, — кричит Модди, подоспевшему к нему караульному. — Если она откинется, ты откинешься вместе с ней. Все ясно? — Т-так точно сэр! Говорят, из столицы дурные вести, вас ждут в командирском шатре! — беря лошадь под узцы, выпаливает опешивший от пронзительного взгляда короля парень — тот явно не шутил с угрозой. — Дурные вести тут у меня, — зло кидает Модди, удаляясь в сторону шатра. За ним спешит и Пугод в не менее мрачном настроении.       В палатке за круглым столом оставались Диамкей и Евгеха, сверлящий взглядом карту от столицы до Кранбера. Расстояние между городами можно было преодолеть за сутки пешим ходом, но для таких бросков армия должна быть максимально организована, а значит, наступление готовилось задолго до этой проклятой ночи. Тогда почему же вести из столицы дошли так поздно? Разглядывая рельефы, нанесенные на пергамент, Евгеха не переставал мять в руках многострадальческий платок. Диамкей напротив был настроен позитивно для такой ситуации и не пускался в тревожные раздумья. Он меланхолично перемещал фигурки, обозначающие королевскую армию, вниз по карте, точно на юг в направлении Кранбера. Кроме них в шатре остался и доносчик, примчавшийся в лагерь столь поздно и ждущий возвращения…       Модди резким движением распахивает вход в шатер, окидывая взглядом тусклое помещение. — Ваше высочество, — тут же подбирается посланник. — Плохие вести из… — Это ты должен был следить за происходящем в столице? — холодно перебивает его король. — Так точно, сэр. Армия королевы направляется… — Ты хочешь сказать, — леденящие нотки в голосе Модди пробирают до костей, — что совет. Во главе с Виверной. Собрали целое войско у тебя под носом. И направились в нашу сторону. А ты и не заметил?       Посланник сглатывает и пятится назад под устрашающим взглядом короля. Он бы и рад оправдаться, да только рот открыть не может. — Их силы в десяти часах пешего отсюда. Я их видел. А этого предателя, — брезгливо бросает Модди, оглядывая доносчика с головы до ног, — казнить. — Модди! Так дела не делаются! — вспыхивает Пугод, вставая на защиту дрожащего парня. — Ты даже не дал ему оправдаться! — Ты своими глазами видел приближающихся к нашему лагерю солдат, о которых мы ничего раньше не слышали из-за этого, — он грубо тыкает пальцем в грудь провалившего свою миссию солдата. — Мне не нужны ни оправдания, ни доказательства его вины. Мне нужно подготовить солдат к бою.       Модди за шкирку вытаскивает посыльного из шатра и кидает его караульным. Взгляд короля полон ярости, от чего даже те на секунду теряются. — Ведите его за мной. — Остановись! — Пугод хватает его за рукав кроваво-красной рубашки. — Не делай этого, Модди. — Останься здесь, — главнокомандующий холодно сбрасывает его руку одним рывком. — Это приказ короля.       Модди удаляется от Пугода в сторону пустыря, не оборачиваясь, а предателя, трясущегося от страха, тащат за ним. Солдаты вышедшие из палаток, наблюдая эту картину, перешептываются и так же следуют за королем, желая узнать, что вообще происходит. Тот останавливается на пустыре, залитом светом расставленных по периметру факелов, вокруг него десятки заинтересованных глаз.       За считанные минуты на небольшой площади собирается целая толпа людей, встревоженных и уставших от бездействия. То и дело с разных сторон раздается нездоровый кашель, заглушая общий гам голосов. Модди стоит среди них, держа руку на мече, готовый произнести речь. — Братья и сестры! — громогласно начинает он, и шум голосов вокруг постепенно замолкает. — Все вы ждали день, когда сможете отправиться в бой и восстановить справедливость в королевстве! И этот день пришел. Я надеюсь на вашу верность мне и непоколебимую веру в победу. Однако не все устояли перед соблазном переметнуться на сторону совета, который предал страну и предал нас с вами, — король ладонью указывает на посланника, которого держала стража. — Его миссия была проста — предупредить нас о коварных действиях негодяев, захвативших власть в столице. Что ж, они решили, что будет хорошим решением разгромить нас на нашей же территории. И узнаем мы об этом только сейчас, когда их холеное войско направляется сюда, по вине этого человека, — стража толкает его к коленям короля в окружение нетерпеливой публики, а из толпы вырываются громкое «Предатель!», оглушительно заполняя тягучий воздух вокруг. — П-прошу, пощадите, — шепчет посланник, стоя на коленях перед главнокомандующим. Но его мольбы не слышны за оглушительным ревом толпы. — Они думали, что смогут одолеть нас такой простой уловкой, — продолжает МоддиЧат. — Но наша сила в единстве, и мы сможем защитить свою землю! А такие крысы, как он, получат по заслугам.       Через людей, столпившихся на пустыре, к центру пробирается парнишка в цилиндре. Пугод до сих пор не может поверить в такую жестокость Модди. Да, зрелище — это то самое, что сможет в разы поднять воинский дух солдат. Но парень был до последнего уверен, что его король не пойдет на это. Из-за ужасной давки цилиндр слетает с головы Пугода и тут же мнется под ногами солдат. Парень подбирает его с земли и, ослепленный светом факелов, вглядывается в фигуру короля, заносящего меч над шеей дрожащего посланника. Толпа замолкает, и в оглушающей тишине раздается удар лезвия о человеческую плоть. За возобновившимся ликованием толпы не слышен звук падения головы, а глаза Пугода наполняются слезами из-за яркого света, который затмевает действо.