Spieluhr

      Постояв и убедившись, что кроме спящего администратора, в лобби никого нет, Пауль шепнул: — Жди здесь, я сейчас! И, прежде чем Рихард успел возразить, он скинул найденные в подсобке калоши и бесшумно двинулся по диагонали через холл к стойке. Рихард в отчаянии продумывал, как объяснит отчиму то странное положение, в которое попал. Администратор шевельнулся во сне, и Рихард на секунду замер, не дыша. Но через минуту Ландерс вернулся с двумя запасными ключами: один от номера Штрайтенхоффа, другой — от чёрной лестницы. Лифты оказались отключены на ночь. А на втором этаже в вестибюле дежурили Митц и Петерсон. Предстояло пройти мимо них, чтобы попасть на лестницу, ведущую на верхние этажи. В отличие от администратора, эти двое бодрствовали и, судя по всему, не теряли бдительности. Рихард беззвучно выругался, отворачиваясь и собираясь спускаться обратно на первый этаж. Но Пауль остановил его. А в следующий миг Рихард решил, что его новый знакомый решился на самоубийство. Потому что, бросив швабру на пол и оглушительно грохнув ведром о металлические перила лестницы, Пауль внезапно заорал на весь отель, с невообразимым берлинским акцентом, через слово глотая первые буквы и ругаясь, как сапожник: — Фритц, едрить твою налево, ты совсем мозги пропил, болван косорылый? Сказано было, к утру убрать оба люкса на верхнем этаже! А ты какого хрена убрал только один? Мне самому за тобой домывать, свиная ты башка?! Какая нахрен аллергия, морда ты пропитая? Не аллергия у тебя, а похмелье, уж я-то знаю! И двинулся, сгорбившись и состроив до ужаса гневную и противную физиономию, как-то весь скособочившись и шаркая калошами, через холл. Отойдя от шока, Рихард мысленно перекрестился, надвинул пониже найденную на стеллажах рабочую красную кепку, закрыл лицо руками и, изображая оглушительное чихание, вразвалку заковылял за Ландерсом. Идя мимо гестаповцев, разглядел сквозь пальцы, что те проводили их удивлённо-брезгливыми взглядами, потом переглянулись, и Митц покачал головой. — А ещё гранд отель! Что за времена. Берут на работу кого попало. Миновав вестибюль и оказавшись на лестнице, оба бросились наверх со всех ног, перепрыгивая ступеньки. На третьем этаже Рихард в изнеможении прислонился к стене. — Ну ты даёшь, Ландерс. Ты полный псих, — выдохнул он, снимая кепку и вытирая рукавом пот со лба. Пауль, который почти не запыхался, только махнул рукой. — Главное, пронесло. Пошли, эти двое наверняка уже спят. Подойдя к номеру, они прислушались: полная тишина. Пауль заглянул в замочную скважину. — Свет не горит, — шепнул он и приник к скважине ухом, — Порядок. Храпят, как два кабана. Рихард чувствовал, что ему уже ничто не страшно. И всё же, в коленях ощущалась неприятная слабость, когда Пауль поворачивал ключ в замке. Но здесь удача была на их стороне. В свете одинокого ночника в дальнем углу номера, Пауль и Рихард сначала увидели спящего на диване Лоренца. Одна длинная нога свешивалась на пол, рядом валялись очки в роговой оправе. В дальнем конце помещения, на широкой неразобранной кровати храпел Штрайтенхофф. В номере было прибрано. Фотоаппарат лежал на столе, среди рюмок и тарелок с остатками ужина. Беспрепятственно взяв его, беглецы собирались выскользнуть за дверь, когда заметили у входа напольную рогатую вешалку, на которой висели две шинели и две фуражки: офицера вермахта и офицера сс. — Меня сейчас вывернет наизнанку! — в сердцах произнёс Пауль, ерзая под серой шинелью. — Не забывай, что мы надели это ради спасения наших жизней! — подбодрил его Рихард, поправляя на себе зелёную шинель Лоренца. Паулю она оказалась совсем велика. Спустившись по чёрной лестнице, они вышли во двор и направились, огибая здание, к тёмному переулку, подальше от освещённой улицы, где на углу виднелись трое или четверо патрульных. — Даже от этой мысли не сильно легче, — брезгливо сказал Пауль, — а теперь ещё и тащиться пешком до Тилля в этом адском тряпьё. Как доберемся, сожжем эту гадость во дворе.