Никому не нужная случайность

Жгучие прикосновения сбивали дыхание. Вика с трудом успевала втянуть достаточное количество кислорода в промежутках между умелыми движениями Уварова. Она прикусила нижнюю губу изнутри, опасаясь, что несдержанный вскрик в один момент вырвется наружу. Учитывая их шаткое нелегальное положение, девушка всегда старалась быть тихой. Но Вадим, казалось, делал всё, чтобы её спровоцировать, а потом обманчиво осуждающе обратить внимание на её неосторожность. Но ничего, придёт время, и Вика отыграется. Не в первый раз. Его глаза неотрывно следили за реакцией Кузнецовой, но она уже давно перестала смущаться этого пристального взгляда. Её руки отпустили простынь и вновь легли на напряжённую мужскую спину. Вике очень нравилось касаться его крепкого тела, которое Уваров, несмотря ни на что, поддерживал в хорошей форме. А ещё он следил за формами Вики и при каждом удобном случае напоминал о пользе физических упражнений. Не сказать, что его не устраивало то, что он перед собой видел, но… Никогда нельзя расслабляться, иначе есть риск профукать то, что уже (или ещё) имеешь. — Вадим. — М-м? — Если ты сейчас не ускоришься, я тебя укушу, — пригрозила Кузнецова, на что он только хрипловато рассмеялся. — Вперёд, я не против. Она впилась ногтями в его плечи и закатила глаза. То ли от уваровской насмешки, то ли от удовольствия. Вика замечала, что он вообще редко позволял ей забирать у себя контроль или командовать — издержки его сложного характера. Но те моменты, когда он давал ей волю… О, она запомнит их навсегда. Вика потянулась к нему и прошептала на ухо: — Давай ты сегодня расслабишься? — Да я как-то не напрягаюсь, — на его лице растянулась ленивая улыбка. — Не в этом смысле. — А в каком? — Кузнецова заметила, как плечи под её ладонями окаменели. Насторожился. — Ложись на спину, — попросила она и мягко начала подталкивать Уварова к смене положения, но тот не поддался. — Я с тобой ещё не закончил. — Вадим, пожалуйста, — на лице девушки застыло довольно уязвимое выражение, в котором сочетались и мольба, и нежность, и робкая забота, и искреннее простодушие. — Доверься мне. Ты же знаешь, я не сделаю ничего такого, что тебе не понравится. Мужчина некоторое время гипнотизировал её проникновенным и красноречивым прищуром, взвешивал «за» и «против», явно не испытывая восторгов от затеи девчонки. Но Вика не отказывалась от своих слов, не шла на попятную. Хотелось, чтобы Вадим сдался ей. Окончательно и бесповоротно. Вот такое глупое, наивное девичье желание. Слушайте и не осуждайте. С видом, будто делает ей огромное одолжение, Уваров улёгся на подушки и выгнул бровь, мол, «дальше что?». Давя победную улыбку, Вика перекинула одну ногу через его бёдра и положила руки на его обнажённую грудь. Медленно, растягивая ласку, она водила пальчиками по коже, пока не наклонилась и не сменила касания на лёгкие поцелуи. Каждое её действие было осторожно и взвешенно, будто она имела дело с диким зверем, который мог взбунтоваться в любую секунду. Как бы скептически Вадим ни относился к происходящему, оно бесспорно не оставляло его равнодушным. Когда Викины губы опустились ниже, оказавшись на грани, мужчина перехватил её руку и сдавленно произнёс: — Не перебарщивай. Не сейчас. — Не можешь ты позволить мне решать, да? — раздосадовано пробурчала она. — Ты уже достаточно нарешала, — безапелляционно заявил Уваров. — Чему возмущаешься, сидя сверху? Ладно, пусть будет так. Кузнецова не стала зацикливаться на своей изначальной идее и быстро адаптировалась под новые условия. Она вернулась в прежнее положение, выпрямив спину, и потянулась к тумбочке за небольшим квадратиком из фольги. Пока она проводила свои нехитрые манипуляции, Вадим прожигал её жадным взором и поглаживал чувствительную грудь. Кузнецова устроилась на мужских бёдрах, выбрав наиболее удачный угол. Контроль темпа всё-таки оказался в её руках, и она с наслаждением наблюдала за тем, как менялось выражение лица Уварова, когда она замедлялась, хулиганским образом сбивая его настрой и оттягивая разрядку. — Вика. — Что? — хитро улыбнулась девушка. — Заканчивай с этим. — В смысле? Вопрос остался без ответа. Какая-то сила вырвала Вику из сна в реальность. В холодную, жестокую реальность, в которой всё было сложно, а одиночество стало осознанным и добровольным решением девушки. Вика провела ладонями по пылающим щекам. Да уж… Таких снов с Вадимом у неё ещё не было. Уж лучше ночной кошмар, чем это. Слишком реалистично. Слишком желанно. Слишком запретно. «Поздравляю, Вика. Новый уровень дна разблокирован». Ей срочно требовался душ. На завтраке Кузнецова была сама не своя — дёргалась, прятала взгляд, будто по нему кто-то мог прочитать, что за мысли визуализировались в её голове сегодня ночью. Подруги, заметившие нервозность соседки по комнате, выразили своё беспокойство, на что Вика лишь неубедительно улыбнулась и соврала, что не выспалась. Ситуация ухудшилась, когда в столовой появился Уваров. Пока девушка выбирала, что ей взять с раздаточного стола, он успел встать у неё за спиной. — Привет, — как ни в чём не бывало поздоровался физрук. Краска вмиг сошла с лица Вики. Она обернулась и, заикаясь, произнесла: — П-привет, — и тут же вернулась в прежнюю позицию, больше всего на свете желая перенестись отсюда на другой конец земного шара. Она не увидела, как брови Уварова поползли вверх от такой реакции. Дрожащими пальцами школьница схватила кружку с кофе и, не оглядываясь, направилась к своему столику, обойдя Вадима по широкой дуге. Даша во все глаза пялилась на то, как Вика, не испытывающая тёплых чувств к бодрящему напитку, снова и снова делала глоток за глотком. — Вик, ты чего, ты же не пьёшь кофе… Кузнецова перевела немного удивлённый взгляд на кружку, будто только теперь осознав, что пьёт. И что ещё более удивительно, она не почувствовала никакого отторжения, даже наоборот… — Да? Слушай, а сегодня он так пахнет, что рука сама к кружке тянется. — Да обычно вроде пахнет… Но Вика больше не слушала. Она до боли в пальцах вцепилась в керамическую ручку, чувствуя, как горит под недоумевающим взглядом учителя. Понятия не имея, в какой части столовой он находился, Вика просто чувствовала его внимание и проклинала себя за то, что своим растерянным видом осложнила ситуацию. Сказала бы нормально «здравствуй» и всё — но нет же, надо было проблеять что-то невнятное!

***

Алеся была рада приходу Дениса. Он своей детской непосредственностью прекрасно разряжал обстановку, а его голос оживлял комнату, наполняя её теплом и душевностью. Их общение шло легко и непринуждённо до тех пор, пока он робко не затронул тему срыва Петровской. — Что с тобой случилось? — С чего ты взял, что что-то случилось? — напряглась девушка. — Лилька слышала разговор Виктора Николаевича с Павлом Петровичем, — с охотой поведал ей мальчик. — Они говорили, что к тебе Уваров ходит, что ты умереть могла. — Действительно могла, — сухо подтвердила Алеся. К чему юлить, когда каждый второй шепчется? — Могла и пыталась. В комнате повисла тишина. Денис замер, осмысливая услышанное. Могла. Пыталась. Мозг лихорадочно складывал кусочки пазла в единую картину. — Хочешь сказать, что ты… Сама? — Захаров не понимал, какие слова тут можно использовать. — Ну, того… — Сама. Почему-то говоря об этом именно с Денисом, Алеся чувствовала особенно сильный прилив стыда. Может, глупость, но она не хотела становиться дурным примером слабости для младшего поколения. Невозможно было не заметить трепет, с которым мальчик относился к ней, к её лаконичным, скупым рассказам о тренировках и спецобучении. Захаров радовался даже крупицам информации о шпионской жизни. А после случившегося Петровская ощущала себя скорее сказочницей, нежели образцом для подражания. — А почему? — Денис, я так не хочу этого объяснять… — с горечью произнесла Алеся. — Пожалуйста, не спрашивай меня об этом. — Ладно, — пообещал Денис и тут же об этом пожалел. У него была куча вопросов к девушке. — Слушай, а можно я в следующий раз с Лилькой приду? — Подружка твоя? — Петровская улыбнулась уголком губ. — Ага, — подтвердил мальчик. Всё, что угодно, лишь бы не оставаться надолго одной. Слишком велик соблазн снова скатиться в огромную разверстую яму, до краёв заполненную щемящей жалостью, тоской и чувством вины. Груз неполноценности и ущербности будет сопровождать её по жизни и дальше — объективный факт. Но это только её тени, и Алесе придётся выскребать себя из гнилого болота самой — никто другой за неё эту работу не сделает. А жаль. Но на первых порах можно схватиться за протянутые руки людей, что находятся рядом, дабы скоропостижно не провалиться в трясину. — Приходите.

***

Очередное собрание педсостава началось с обсуждения вчерашней выходки Харитонова и неслучившегося побега заболевшей Тимофеевой. Истеричные настроения школьников набивали тревогой и без того занятую голову Полякова. Он сам не верил в то, что говорил, но… — Если бы не Вадим, неизвестно, что бы натворил Харитонов. Ещё не хватало, чтобы среди учеников у нас началась паника. Ситуация и так не из лёгких: запас лекарства тает, и непонятно, сколько ещё пройдёт времени, пока мы доберёмся до вакцины. Директор оглядел кабинет и каждого из присутствующих в отдельности, будто надеялся, что кого-то из них внезапно озарит гениальной идеей по спасению заражённых. И надежда эта не была пустой. Долго о чём-то размышлявший Раевский наконец подал голос: — Я думаю, что могу предложить вам один выход. Виктор Николаевич, можно вас на минутку? Согласно кивнув, Поляков поднялся с подлокотника дивана и проследовал за майором на выход, оставив остальных теряться в догадках. Павел Петрович, несколько раз прокрутив в пальцах ручку, вдруг стукнул ей по столу и сказал: — Наверняка есть ещё какой-нибудь другой вход в подземелье. Да, Вадим Юрьевич? — Он посмотрел на Уварова, устроившегося на подоконнике, через плечо. — Только хрена с два ты нам его покажешь! Потому что, как работал против нас, так и работаешь. От предъявленных обвинений Уваров аж взбодрился. В его мыслях то и дело наперебой всплывали напоминания о насущных вопросах: о Кузнецовой с её абсурдной нервозностью, о Кощее Бессмертном, называющем себя полковником Фроловым, от которого уже который день не было ни слуху ни духу, о съехавшей с ума Петровской, которую Вадим в скором времени должен был бросить на произвол судьбы, об отличившемся Харитонове, опять же… Так что, услышав слова князевского феникса, мужчина немного пришёл в себя и даже весело хмыкнул: — Да конечно! А про вакцину я вам по доброте душевной рассказал, да? — Ой, рассказал так рассказал! — взбудоражился Лобанов. — То, что она на нижнем уровне в одном из холодильников, было понятно с самого начала. И сказал ты это только для того, чтоб мы до Кузнецовой быстрее добрались. — Да, в ущерб себе ничего делать не стал бы, — закивал в поддержку сказанного Воронцов. — Может, ты вообще нам указал неправильную точку? Может, там уже и нет никакой вакцины, а? Точно на две стороны работаешь! — Это с чего такой вывод? Потому что я преступник? И вообще, мне показалось, или вы упрекаете меня в заботе о жизни ученицы этой школы? — «В заботе», — презрительно передразнил его математик, — теперь это так называется? Поздно ты вспомнил о том, что она ученица, а не девочка на одну ночь. — Кирилл, не надо, — Назарова решила осадить мужчину, пока Вадим не подорвался к нему, чтобы дать волю своим крепко сжатым кулакам. Хоть Вера и не поддерживала связь физрука со школьницей — даже напротив, выступала за разрыв, — она понимала, что мотивы Уварова не были настолько уж приземлёнными, и он не относился к Вике как к развлечению. Да и вообще, речь шла о Кузнецовой, а ставить её имя рядом с подобными определениями, по представлениям Веры, было чем-то кощунственным. — Вы ведь, Кирилл Евгеньевич, тоже не образец добродетели, — Уваров не стал оставлять претензии многоуважаемого коллеги без ответа. — Вы в случае чего и отвёрткой можете пырнуть. Елена Сергеевна, для которой эти слова должны были стать сильнейшим триггером, моментально оживилась, вздрогнув всем телом. Именно она прервала пререкания троих мужчин суровой командой: — Хватит! Я прошу всех вас успокоиться. Здесь не место и не время для выяснения отношений. — Согласен! — заявил Вадим, сползая с подоконника. — Пойду пробегусь перед тяжёлой работой. — Он вышел за порог под прицелами недоверчивых взглядов учителей.

***

Разборы завалов действительно продвигались медленно. Непозволительно медленно в их положении. И майор Раевский высказал предложение, которое, с одной стороны, могло враз значительно продвинуть их в деле, а с другой — наворотить новых неприятностей. Или даже обернуться катастрофой убийственных (в прямом смысле) масштабов в виде усадьбы, расходящейся по швам от рукотворного землетрясения. — Не знаю, это слишком радикальное решение. Всё-таки в школе дети, мы не можем рисковать. Сергей размашистым шагом вёл Полякова к сослуживцам и убеждал его в необходимости переговоров: — Если мы не рискнём, погибнут все. По-моему, это единственный шанс. Подходя к месту дислокации военного лагеря, Раевский сразу же приметил знакомую легковушку с кузовом. Ещё не видя самой владелицы автомобиля, мужчина понял — им повезло наведаться к солдатам одновременно с Ларисой. Виктор же был так погружён в думы о безопасности и благополучии школьников, что прошёл мимо машины, не шелохнувшись, и заподозрил неладное, только столкнувшись с новой медсестрой, подхватывающей с земли чемоданчик неизвестного происхождения. — А вы что здесь делаете? — Я получала оборудование для лаборатории, — сдержанно проинформировала его Одинцова. — Это что, преступление? — Не надо язвить, — высказался Виктор, недовольный тем, что его предыдущие слова и указания вновь проигнорировали. — Кажется, я ясно дал понять, что подобные действия нужно согласовывать лично со мной. — А я свои действия согласовала с Гиппократом, когда давала клятву. Если у вас какие-то претензии, это ваши проблемы. Женщина забралась на водительское место и закрыла дверь перед лицом директора, которому так и хотелось разобраться с зарвавшейся сотрудницей прямо здесь и сейчас, чтобы она наконец прекратила свою бесцеремонную самодеятельность. Но он промолчал и теперь просто наблюдал за тем, как машина, тронувшись с места, набирала скорость и плавно плыла по пыльной дороге. Раевский смотрел на это всё с улыбкой. Ему был слишком знаком упрямый нрав этой женщины. Пообещав себе разобраться с этим позже, Поляков вернулся к своей нынешней миссии и двинулся к шлагбауму. При приближении двух мужчин к ограде дежурный на посту взялся за рацию: — Что-то случилось, товарищ майор? — Да, лейтенант. Мне срочно нужен полковник Фролов, — передал тот по своей рации. — Ничем не могу помочь, полковник уехал в расположение части. — Ну, тогда свяжитесь с ним. Это срочно. — Товарищ майор, — с тяжёлым вздохом проговорил военный, — вы же знаете, я не могу приказывать своему командиру. Секунды напряжённого молчания привели к неоспоримым мыслям об отсутствии выбора и необходимости следования уставу. — Хорошо. Тогда передайте ему, что у нас ситуация 12-24. Повторяю, 12-24. Как поняли меня, приём? — Так точно, вас понял, 12-24, — откликнулся сержант. — Я передам ваше сообщение. — Выполняйте.

***

Алеся думала о Роме. Она переживала, что парень мог совершить что-то неоправданно глупое в его нынешнем расположении духа. Ей хотелось поговорить с ним по-нормальному, но, пока она лежала под капельницей, никакие передвижения по школе ей не светили. А ещё Петровская понимала, что Павленко ей сейчас очень нужен. Эгоистично, но по-другому Алеся не умела. Хотя, справедливости ради стоит заметить, рядом с ним ей эгоисткой быть не хотелось: с одной стороны, становиться обузой для парня на неопределённый срок — унизительно, стыдно и совершенно недостойно, — с другой стороны, его помощь была неоценимой, и Алеся мыслила достаточно здраво для того, чтобы осознавать, что одна она не справится. Развить эти мысли дальше ей не дали, кто-то постучал в дверь. Алеся позволила этому кому-то войти, и после этого её комната наполнилась звуками шагов. — Ого, это сколько вас? — Это мы, Алесь, наша компания, — подала голос Старкова. — Да, наша дружная женская компания испекла для тебя пиро-о-ог, — подхватила слова подруги Вика. Она поднесла тарелку с выпечкой ближе к Петровской, и та ощутила приятный аромат ванили. — Спасибо, девочки, — на лице Петровской расцвела искренняя улыбка. — А наша дружная мужская компания любезно не путалась под ногами, — добавил Андрей. — Вы все пришли? — с надеждой спросила девушка. — Щенка твоего здесь нет. — Зато твоей персоны с перебором, — огрызнулась Алеся. Присутствие Морозова для неё стало сюрпризом. Не очень приятным, как можно догадаться. — Кого-кого, а тебя я здесь не ждала. — Да что ты говоришь? Я вообще-то сам не горел желанием… — Алесь, это мы подумали, что, может, пора как-то покончить со взаимными претензиями и начать существовать мирно? — перебила парня Виноградова. — Если вы не заметили, я первая его давно не трогаю. — А я что, трогаю, что ли?! — возмутился Максим. — Да у тебя, блин, рот не закрывается! Ты слова через мозг не пропускаешь, вот ничего в памяти и не остаётся! — Просто меня тошнит от твоей холодности, лицемерия и… И тут он получил ощутимый толчок в бок от разгневанной Старковой. — Морозов, я предупреждала… — Да нет, пусть договаривает! — стала подначивать его Алеся. Её сейчас почему-то так и тянуло на разборки. Хотелось хорошенько погавкаться с этим придурком Морозовым, сбросить с себя скопившееся напряжение. — Серьёзно, ты мне разрешаешь? Фашистская гадина. — Не тебе меня судить! — выкрикнула девушка. — Я этого не выбирала! С таким же успехом могу обвинить тебя в том, что ты сын Морозова, по воле которого я стала калекой. — Он мне не отец, и тебе, интригантка, это известно! — А я не фашистка! — парировала Алеся. — И ничего плохого я вам не сделала! — Да что ты говоришь?! Сама невинность! Макс сделал шаг в сторону кровати, но тут же был остановлен крепкой рукой Андрея. Авдеев посмотрел на друга с осуждением и предупреждающе качнул головой. — Ребят, давайте чаю выпьем? — несмело обратила на себя внимание Лиза. Девочки её поддержали и принялись за небольшую перестановку: Андрей помог им передвинуть стол от окна поближе к постели, а потом Даша с Викой поставили рядом с ним два стула для парней. Сами они планировали уместиться рядом с Алесей, которая не была против. О перебранке никто не вспоминал. За чаем обсуждали насущные темы. Первой на повестке дня было заточение Королёвой. Макс и тут не преминул блеснуть своим остроумием и подколоть друга в отношении его нелепой связи с сумасшедшей подопытной «INGRID». — А что ты скажешь, Алеся? — обратился к девушке Авдеев. Петровская была одной из немногих, кто хоть как-то мог оценить и предсказать поведение Алины. — Что тут говорить? Долго на цепи она сидеть не станет. — Представить себе Королёву, по доброй воле принимающую чьи-то ограничения, сродни чему-то фантастическому. Она могла выдумать любую хитрость, пойти на что угодно, лишь бы вырваться на волю. Даже Колчину за столько лет так и не удалось в полной мере совладать с королёвским неукротимым, буйным нравом, что уж говорить о миролюбивом директоре Логоса? — Следи за ней, а то ещё чего натворит… — Да не сбежит она, — махнул рукой парень. — Её охраняют постоянно. Губы Петровской растянулись в снисходительной улыбке. — Наивный чукотский мальчик. Как ты жив до сих пор с такой логикой? — Морозов прыснул, услышав это высказывание, но комментировать не стал. В этом он готов был согласиться с девчонкой — логика у Авдеева порой отменная, хоть стой, хоть падай. Пирог оказался очень вкусным. Расходиться не хотелось. Ну, разве что, Макс с превеликим удовольствием шагнул бы за порог. Однако, когда уже все гости собрались на выход, он единственный не сдвинулся с места. — Макс, ты идёшь? — поторопила его Лиза. — Ага. Две минуты. — Четверо школьников так и остались стоять в дверях. — Ну чего замерли? Не съем я вашу Петровскую. Была охота давиться… Ребята напряжённо переглянулись, но Алеся махнула им рукой, и они вышли в коридор, оставив двух непереваривающих друг друга людей одних в замкнутом помещении. — И? — прервала молчание девушка. — Ну что, этот Иуда от тебя тоже сбежал? Или сама прогнала? — Тебе-то что до этого, Морозов? — Да ничего, — пожал плечами он. — Любопытствую. — Держи своё любопытство при себе. Однако совету Макс не внял и продолжил лезть не в своё дело: — И каковы твои дальнейшие планы? Кто возьмёт тебя под крылышко? — издевательски пытливым голосом спросил Морозов. — Тот же, кто и раньше, — в тон ему проговорила Алеся. — Уваров. — Он. С чего тебя так интересуют мои планы? — Я хочу быть уверен, что ты безвредна. — Не успела Алеся выразить своё яростное возмущение, как он продолжил: — Уж извини за прямоту, но слепой ты мне нравишься больше. Хотя бы не нужно искать двойное дно в каждом поступке. Жаль, конечно, что ты всё ещё интересна Уварову. Но будем надеяться, что это ненадолго. Максим даже не подозревал, какую бурю он породил в душе Петровской своими словами. В её помрачневших глазах, спрятанных за чёрными стёклами, вспыхнул огонь. Она почувствовала отголосок острого, едкого желания сделать назло. Этот тип смеет разговаривать с ней свысока, как с поверженной? Да кто он такой вообще? Что он знает? «Безвредная»? Серьёзно? Что ж, Алеся предоставит ему возможность полностью осознать свою ошибку и пожалеть об этих опрометчивых словах. Уваров хотел, чтобы она тренировалась? Она будет тренироваться и утрёт нос всем, кто осмелился усомниться в ней. Причём первой в этом списке будет сама Петровская.

***

Лиза дождалась окончания беседы Макса и Алеси. Остальные разошлись по своим делам, а девушка хотела провести время со своим молодым человеком. Ну и, к тому же, её грызло любопытство — что же заставило Морозова задержаться в комнате? Когда парень вышел в коридор, хлопнув дверью, Виноградова тут же оказалась рядом с ним. Он махнул ей рукой, призывая следовать за ним, что Лиза и сделала. Первые 30 секунд она успешно сдерживала в себе главный вопрос и просто молча шагала вперёд, глядя себе под ноги. А потом… — Макс, о чём ты говорил с Алесей? — Да ни о чём особенном. — Хмурый взгляд, нервное подёргивание плечом намекнули на то, что мусолить этот вопрос Макс не намерен. Интерес девушки (да и остальных друзей, как несложно догадаться) был предсказуемым, но от этого не менее раздражающим. — Спросил, какие у неё планы на лето. — Не смешно, — буркнула Лиза, не оценив сарказма. — Ты же не обидел её? — Да Господи, что ж вы все носитесь с этой хрустальной Петровской?! Ничего я ей такого не сказал! — Ну, после того, что она сделала, неудивительно, что мы стараемся относиться к ней бережнее. — И что же она такого сделала? — Макс встал посреди коридора, будто приготовился впитывать эксклюзивную информацию. Виноградовой также пришлось притормозить. Она свела брови к переносице — вопрос показался ей странным. — В каком смысле? — переспросила девушка. — Ну в прямом, чё она сделала-то? — Макс, я говорю о её передозировке снотворным. Ты что, не понял? Мимика Морозова за несколько секунд умудрилась красочно проиллюстрировать целый набор человеческих эмоций, начиная от удивления, заканчивая страхом. Лиза, наблюдавшая за изменениями в лице парня, озадачилась ещё сильнее. — Нет, я… — Голос уже не был таким раздражённым, на смену неудовольствию пришла растерянность. — Туплю что-то, извини. — С тобой всё нормально? — беспокойно уточнила Виноградова. — Да, всё окей, пойдём.

***

— Так, Вера, Вера, уйди отсюда. Воронцов взволнованно отвёл Назарову в сторону, подальше от опасной каменной завесы, с которой возился Лобанов. И тому явно требовалась помощь. Не разгибая спины, он пытался ломом сместить крупный камень в сторону. — Кирилл! — позвал он математика. Вместе разбираться с такими задачками было гораздо проще. — Давай, раз, два. Есть! Ух… Сделав пару шагов назад, Воронцов выдохнул. Не отрывая глаз от массивной баррикады, он обратился к Паше: — Ну что там, просвет есть? — Нет. — Надо рыть дальше. Слева от него фыркнула Вера. Она сидела на одном из обломков и сжимала в дрожащей руке бутылку с водой. Вид у женщины был измученный. Тяжёлый физический труд в ненормированном графике и таком же объёме негативно сказывался на организме и её душевном состоянии. Она старалась приходить в подземелье чаще и работать наравне с мужчинами, но Виктор всё равно ставил ей ограничения. А между сменами она занималась младшеклассниками, и там от неё ждали проявлений внимания, участия и эмпатии. В общем, внутренние ресурсы женщины тратились на всю эту деятельность в невероятных количествах и грозились исчерпаться в скором времени. — Да бесполезно! — почти истерическим голосом выкрикнула Вера. — Мы никогда не доберёмся до этого лекарства! — Доберёмся-доберёмся! — заверил её подоспевший Раевский. Он пришёл в сопровождении директора школы и Уварова с каким-то чёрным рюкзаком в руке. — Мне кажется, гораздо быстрее, чем вы думаете. — Майор расстегнул молнию, полез внутрь рюкзака и принялся что-то медленно оттуда вытаскивать. — Так, тихо… — Ух ты, — сказал Воронцов, увидев устройство. — Динамит. — Вот это дело, — поддержал энтузиазм математика Паша. — Неужели военные расщедрились? — Они самые. — Как вам удалось их уломать? — допытывался он. — Не моя заслуга, а Сергея, — признался Поляков. — Его благодарите. — Взрыватели есть? — спросил Воронцов, глядя на то, как Сергей копошится в тонких проводках. — Всё есть. На слове «взрыватели» очнулась Вера: — Это же опасно, я правильно понимаю? — Опасно, — подтвердил майор, укладывая устройство между преграждающих путь камней. — Может произойти ещё один обвал? — Ну, если неправильно установить динамит, то может, конечно. А если сделать взрыв направленным, то всё будет в порядке. Какое-то время мужчина что-то настраивал в устройстве под испытующими взорами логосовцев, а потом скомандовал: — Так, отходим, давайте. Я таймер установил. — Он начал подталкивать всех собравшихся к повороту за угол. Пока работники грудились у дальней стены по обеим сторонам, механизм динамита мерно тикал. Время на таймере истекало, приближая детонацию. Всё должно было пройти гладко. Если бы не одно «но»… Пара непоседливых маленьких девочек, забравшихся в подземелье ради поиска клада, появилась на другом конце коридора сразу после запуска взрывателя. Преподаватели кричали «назад», «за угол», пытаясь прогнать их, махали руками. Но девочки знаков не поняли и решили шагнуть навстречу Вере Дмитриевне и Виктору Николаевичу, чтобы объяснить им, что оказались здесь не просто так, ради забавы — они собрались клад искать! — Все ложитесь! — крикнул Сергей, прежде чем кинуться к девочкам. Вера ринулась за ним, Уваров еле успел ухватить её за плечо и оттолкнуть назад, прямо в объятия Воронцова, чтобы броситься на амбразуру самому. Новый взрыв дал о себе знать и в библиотеке, куда Даша с Викой забежали, чтобы вернуть на место книгу с рецептами, которая им понадобилась для приготовления пирога. — Это что, снова обвал? — Вика взволнованно уставилась на дверцы камина. — Похоже. — А что за бригада сейчас там, не в курсе? Старкова нахмурилась, погрузившись в глубины памяти. Так, Макс с Андреем в компании парочки одноклассников дежурили вчера вечером, с утра кому-то из учеников пришлось встать ни свет ни заря, а следующая бригада школьников должна заступить сегодня после семи под присмотром Антона Юрьевича и Миши Дмитриева, значит, сейчас шла очередь педагогов. — Вроде преподы. Виктор, Воронцов там, Вера Дмитриевна. Уваров, — упомянув последнюю фамилию, Даша сглотнула, слишком хорошо понимая, что за этим последует, — тоже… Совершенно предсказуемо Кузнецова побледнела и сорвалась с места. — Вика, да куда ты?! А вдруг там опасно? Что значит «вдруг»? Да, опасно. Но в тот момент ей было плевать. Она вообще не задумалась ни на секунду, прежде чем нырнуть в это полуразрушенное логово немцев, чертовски испугавшись за жизнь Вадима. Сердце стучало как бешеное, мысли в голове летали туда-сюда, путаясь, сталкиваясь и превращаясь одна в другую. Миновав определённое количество знакомых коридоров, которые не выглядели так, будто их снова шарахнули варварским взрывом, Вика в компании подруги, пустившейся в пекло следом, достигла точки, откуда можно было услышать чужие голоса. Вскоре школьницы добрались и до затейников случившегося «бума». Кузнецова, выцепив глазами фигуру Уварова, сразу же бросилась к нему, проскользнув мимо Веры, уводящей двух маленьких девочек. Мужчина сидел на пыльном бетонном полу и пытался выровнять картинку перед глазами после удара головой. — Вадим! Ты… — Девушка опустилась на колени перед ним, желая поймать его осмысленный взгляд. — Ты как? — Отлично просто. — Будь осторожен, пожалуйста, — робко произнесла школьница, не осмелившись даже вскользь коснуться его. — Испугалась? — Да, я за тебя испугалась. — Я польщён. — За колкостями нетрудно было скрыть своё удивление от непоследовательного поведения ученицы. Ещё утром её трясло от его присутствия, а сейчас она притащилась в подземелье, переживая за его шкуру. — Ты не передумала? — Насчёт чего? — Вернуться не хочешь? — Зачем? Ну правда, для чего? Допустим, вернулась, хорошо. Какое-то время они с Вадимом будут делать вид, что ничего не происходит, что всё окей и так задумывалось. Но потом… Что будет потом? «Неважно» — скажете вы? Сейчас неважно, это правда, но это станет важным для Вики из будущего, которая привыкнет к тому, что рядом есть этот человек, а когда случится некое «потом», не сможет спокойно спать, ощущая мучительную пустоту и тоску потери и одиночества. — Значит, не жалеешь. — Вика неопределённо повела плечом, промолчав. Она жалела не о принятом решении, но о том, что всё так по-дурацки вышло. Было очень страшно дать заднюю и вновь поддаться влиянию Уварова, потому что такие мысли периодически терзали её голову и душу. Принял бы её Вадим снова после того, как крикнул вдогонку никогда не возвращаться? Сейчас, глядя в его глаза, Вика почему-то посчитала, что принял бы. Ей вдруг открылась иная грань его обиды и злости. Возможно, в какой-то момент Вадим решил, что так будет проще её отпустить, и зацепился за спустившееся к нему с небес право на ненависть, как за спасательный круг. Ведь изначально проблема возникла не у него, не в нём. Тревоги Вики, послужившие поводом для расхода, ему были чужды, он их не понимал. Ему как раз-таки вообще было плевать на то, что скажут другие, на то, как их отношения будут восприниматься окружающими. Такой независимости от стороннего мнения можно было только позавидовать. Но для Вики чужое неприятие стало определяющим, и она не решилась отстаивать своё право на счастье, слабо веря в то, что она его заслуживает и может принять. Так что дорога назад у неё была — Уваров только что поставил указатель в нужном направлении. Однако Кузнецова понятия не имела о планах Вадима, который не собирался задерживаться в Логосе. Мужчина знал, что даже если Фролов с Сафроновой его продинамят, он будет искать другие пути отступления. На фоне шли какие-то негромкие, но оттого не менее бурные обсуждения последствий использования динамита. Школьница уловила слова «лифт», «уровень» и «хранилище». — А чё ты приходишь постоянно? Приходишь-уходишь. Не надоело метаться? — прервал возникшую паузу в разговоре голос Вадима, отдающий хрипотцой. Мужчина пристально всматривался в лицо Кузнецовой подобно гипнотизирующему свою добычу удаву. — Ты сейчас пытаешься меня задеть? — Вика улыбнулась уголком губ. — Возможно. — Можешь считать, что у тебя получилось, если это как-то облегчит твою жизнь. Вадим фыркнул и отвернул голову в сторону. На фоне повисшего молчания не прекращался звук работы на завалах, стук камней, глухие перезвоны голосов, отдалившихся преподавателей. Некая недосказанность не давала Вике выпрямиться и пройти к выходу из подземелья. Она узнала, что с Вадимом всё в порядке — вроде как миссия выполнена. Но что-то удерживало её рядом с мужчиной. — Вадим, не злись на меня. Мне тоже это всё нелегко даётся. И я никогда не хотела тебя ранить или как-то… — Ты не ранила меня, Кузнецова, не обольщайся. Даже если бы это было так, мужчина бы никогда не признался. Но Вика не хотела, чтоб он думал, что она счастлива избавиться от него. Уж очень остро Уваров реагировал на её контакт с «хорошим» братом — из-за категоричности и недоверия к людям Вадим вполне мог решить, что девушке наскучила его чёрствость, и она захотела поискать тепла под крылом у другого Уварова, такого же симпатичного на лицо. — Как скажешь, — она покорно не стала спорить. Но посчитала нужным прояснить один момент: — А насчёт твоих постоянных намёков на мой псевдо интерес к Антону… Вадим, я хочу, чтобы ты понимал, что меня с твоим братом связывают исключительно дружеские, доброжелательные отношения. Они никогда не станут чем-то большим. Я даже представить такого не могу. — Почему же? — искренне заинтересовался Вадим. — Наверное, потому что меня тянет к замкнутым, обозлённым на мир и склонным к разрушениям мужчинам? — с ироничной, полувопросительной интонацией произнесла девушка. — Таков мой типаж, кажется. Уваров одобрительно хмыкнул. — А приходи сегодня вечером ко мне, — вот так запросто предложил он. Видимо, не только Вика соскучилась по их… встречам. Да, назовём это так. Однако неожиданное приглашение не привело её в экстаз, даже скорее наоборот. В памяти некстати всплыли картинки из дурацкого сна. Нет. Как бы велик ни был соблазн, она не могла такого допустить. — Это плохая идея, — покачала головой Кузнецова. — Очень плохая. Я же сказала, что не хочу возвращаться. — Утром снова уйдёшь. Ну это уже ни в какие ворота не лезет.

***

— Ты меня за идиота держишь? После работ в подземелье Павлу Лобанову пришлось отправиться на ещё одно дежурство, чтобы сменить «часового» у кабинета-изолятора с заключённой Королёвой. Хоть он и радовался тому, что Алина теперь находилась под надзором, минус у этого факта всё же был — приходилось искать людей на роли сторожей. Не каждого вот так свободно можно было поставить на такой пост, поэтому абстрактный список кандидатов включал лишь представителей преподавательского состава и обслуживающего персонала преимущественно мужского пола. А их число не превышало количество пальцев на обеих руках. Когда Королёва призвала к себе Павла Петровича и сообщила ему о том, что ей требуется временная свобода от сковывающих запястье наручников, а он обязан ненадолго отстегнуть её, Лобанов не слишком любезно осведомился, не много ли она хочет. — Ну, как вам сказать? — Сейчас договоришься у меня, — раздражённо рыкнул мужчина. — Я бы и рада с вами договориться, но пока что-то не получается, — ничуть не смутившись, заявила Алина. Лицо физрука красноречиво говорило о том, как сильно мужчина жалел, что эту девушку не убило каким-нибудь особо крупным камнем во время обвала. Вместо того, чтобы отдыхать сейчас в своей комнате, попивать чаёк в обнимку с Леной, ему приходилось выслушивать бредовый трёп непонятно кого. — Я не собираюсь потакать твоим прихотям. Ты вообще мне уже поперёк горла встала, ясно? Щека Королёвой нервно дёрнулась, но девушка не растеряла самообладания. Этот Лобанов не поддавался её обаянию, не вёлся на заигрывающий тон и абсолютно каждой клеточкой тела отвергал её присутствие рядом с собой, да и в этой школе в целом. Впрочем, в этом они сходились: Алина тоже не светилась восторгом — по крайней мере после того, как её посадили на цепь и бросили томиться в одиночестве. — Послушайте, Павел Петрович, я не собираюсь перед вами оправдываться. Мне абсолютно всё равно, что вы обо мне думаете. Но не ведите себя как тюремщик, в конце концов, не вам меня судить. У меня затекла рука и натёрлось запястье. — Алина попробовала надавить на жалость, изобразив мольбу в глазах, но мужчина, похоже, ни капли ей не сочувствовал. Либо в сочетании с острыми фразочками её жалобы выглядели ненатурально и совсем не располагали к милосердным порывам. — Вертеться меньше надо. Будь моя воля, я бы вас всех… — Лобанов умолк, так и не признавшись девушке, что хотел бы сделать с «ними всеми» из «INGRID». — Что? — пытливо ухватилась за оборванную фразу Королёва. Её глаза вдруг расширились, а из груди вырвался притворно испуганный вздох от внезапной догадки: — Ах, так вам нравится насилие? Как же я сразу не догадалась… Бедная Елена Сергеевна. Я начинаю за неё переживать. Ему отчаянно захотелось заорать в голос. Или взаправду ударить Королёву. Но он мужественно сдержался и, скрипнув зубами, спросил: — Если я дам тебе 5 минут, ты заткнёшься? С покорной улыбкой на губах и удивительно кротким взором она пообещала: — Любой каприз. Бурча под нос проклятия, Павел Петрович приблизился к девушке и вынул из кармана небольшой ключ с брелоком в виде крокодила. Это было его ошибкой.

***

Проходя по коридору первого этажа, Андрей обратил внимание на проблеск движения слева от себя, за окном. Он машинально повернул голову, скользнул глазами по двору школы и пошёл дальше. Потом остановился, осмысливая увиденную мельком картину. Вновь бросил взгляд на улицу, на серое, застланное тучами небо и нецензурно выругался. Королёва, блин! Именно её, убегающую с территории, он и заметил во дворе. Кто ещё в Логосе носит такую откровенную одежду? Кто ещё будет достаточно мотивирован для того, чтобы выползти из усадьбы в грозу? Авдеев бы дал Петровской прозвище «всевидящее око» за её способности к предсказаниям, если бы сейчас это не звучало как откровенная насмешка. Парню ничего не оставалось, кроме как рвануть из школы вслед за Алиной. Когда посреди леса на беглецов обрушился ливень, парню на ум стали приходить не самые лестные эпитеты. Он шагал по скользкой траве, чувствуя, как вода проникает в обувь, как промокают его ноги, а одежда всё сильнее прилипает к коже. Очевидно, дождь осложнил путь не только Андрею, но и Королёвой — её остановка на поляне стала для школьника форой, которой тот воспользовался и быстро наверстал разделявшее их расстояние. Встретившись взглядами со своим преследователем, Алина тяжело вздохнула и с неохотой приняла боевую стойку. У неё не было ни сил, ни желания разбираться с Авдеевым, но и обратно в плен ей тоже не хотелось. — Я не собираюсь драться с тобой, Алина. — А я не собираюсь возвращаться в вашу гнилую школу к вашим гнилым людишкам с унылыми нормами и сомнительными планами. Андрей демонстративно поднял руки с раскрытыми ладонями и сделал несколько шагов в сторону Алины. Глядя на неё, он не мог отделаться от чувства жалости. Перед ним стояла не жестокая убийца, а незащищённая, одинокая, до костей продрогшая девушка, прошедшая через ад. Парень не узнавал её лица. Он не понимал, как, но Королёва умудрялась краситься даже с пристёгнутой к кровати рукой. И вот теперь, после столкновения с неблагоприятными погодными условиями, старательно нанесённый макияж в несколько слоёв растерял всю свою силу: красная помада смазалась, потекла тушь, оставив серые разводы под глазами, и в сочетании с уже не такими яркими тенями на веках это сделало девушку похожей на несчастную панду. Несчастную, но всё ещё дикую. — Пойдём со мной. Пожалуйста. — Я не для того вашего Лобанова вырубила, чтоб обратно возвращаться, — хмуро произнесла девушка. — Алина, ну куда ты пойдёшь? — К военным. — После того, что ты сделала, вряд ли тебя подпустят к блокпосту. Это было понятно и самой Королёвой. Но она скорее согласилась бы жить в лесу и питаться орехами с дубовой корой, чем менять призрачную свободу на гарантированное заточение. Устало прикрыв глаза, девушка подняла голову и подставила лицо под холодный поток капель, срывающихся с неба. Глубоко вдохнула. В воздухе витал ни с чем не сравнимый землистый запах, отчего-то поддерживающий в ней желание жить. — Ты знал, что запах дождя называется «петрикор»? Любовь к этому запаху вложена в нашу биологическую память. Предки чувствовали его при приближении к воде — оазису, там, или ручью. Это было важно для выживания. — Андрей не успел спросить, к чему это вообще, Алина резко распахнула глаза, вернувшись к теме их разговора. — Я не хочу в вашу клетку. Губы парня сжались в тонкую полоску. Он не обладал властью для решения подобных вопросов и не мог ничего гарантировать. Более того, он считал, что Алине действительно следует постоянно находиться под надзором. Но при этом — абсолютно нерационально — Андрей сочувствовал этой девушке и хотел помочь хоть немного. Поэтому сказал: — Давай договоримся: ты ведёшь себя нормально, адекватно, спокойно, а я придумаю, как убедить Виктора в том, что тебе можно дать ещё один шанс. — И хоть теперь это звучало как невыполнимая задача, Авдеев готов был попытать удачу. — Довериться внуку Колчина? — ухмыльнулась девушка. — Заманчивое предложение. — Я не его внук! И не имею с ним ничего общего. Улыбка прилипла к её лицу, в уголках глаз образовались едва заметные маленькие морщинки. Знакомым заигрывающим тоном Алина промурлыкала: — Как же ты можешь меня заинтересовать, не-внук Колчина? Авдеев подошёл к девушке вплотную, резко прижал её к себе, зарывшись пальцами в мокрые пряди волос и сжав их у корней на затылке. Его губы с напором впились в её, только сильнее размазывая яркую помаду. Алина, ошарашенная такими стремительными действиями, сориентировалась не сразу и, задыхаясь, попыталась подстроиться под темп парня. — Достаточно интересно? — обратился он к ошалевшей от неожиданности Королёвой после того, как оставил в покое её рот. Не дожидаясь ответа, он схватил девушку за руку и потащил по направлению к Логосу, пользуясь её замешательством.