Никому не нужная случайность

Денис вместе с Лилькой и Серёгой обустраивали в лесу штаб. Подходящее место для него случайно обнаружила Скворцова и показала другу в надежде, что это как-то его развлечёт. Не прогадала, Захаров был в полном восторге. Ребята приволокли из каморки Галины Васильевны пару брезентовых штор и натянули их на опоры из веток, деревянных пластин и досок, вероломно стащенных из-под носа у дворника. — Нехилый у нас штабец получается, да? — Да. Надо после обеда ещё за досками сходить. Пока парни занимались сооружением конструкции, Лиля не сводила глаз с вида горизонта, двадцатикратно увеличенного в размерах с помощью линз бинокля. — Ага, — отозвалась она, — и одеяло принести. Будем на нём сидеть. — А за одеяло моя бабушка тебе голову открутит, — со знанием дела предупредил девочку Захаров. — Не открутит. Я потихонечку, она даже не заметит. — Попробуй, — скептически усмехнулся Денис, после чего встретился взглядами с Сережей, и они оба захихикали. — Ого, — направив бинокль левее, Скворцова наткнулась на тянущееся ограждение с колючей проволокой, — отсюда весь блокпост военных виден. Это моментально привлекло внимание Захарова, и тот выразил желание проверить: — Да ладно? Дай посмотреть. Где-то вдалеке маячили солдаты, то скрываясь в палатке, то выползая из неё, и теперь мальчику это было хорошо видно, будто действия разворачивались в пятнадцати шагах от него. — О, правда классно! Теперь можем как разведчики за всеми следить, — сказал он, в ответ на что получил согласные кивки Лили. — Кстати, а нам на обед не пора? — отвлёк их от шпионских грёз Серёга. — А то есть хочется жутко. — Да, кстати, пойдём, — поддержала его девочка, ткнув Дениса кулачком в плечо. — Я тоже есть хочу. — Ну дайте я посмотрю, — проворчал тот. — Ну Денис! Вдруг в поле зрения бинокля, ведомого руками мальчика, оказалась некая движущаяся фигура в маскировочной накидке болотного цвета. Если бы фигура не шевелилась, на фоне деревьев её можно было бы легко принять за нечто природное — кору, там, или ещё что-нибудь. А так Денис остановил своё внимание на ней и наблюдал до тех пор, пока та не развернулась и не показалась ему похожей на… — Ребят, — напряжённо окликнул он друзей и снова метнул взгляд к изображению в линзах. — Чего там? — Вот вы мне сейчас, наверное, не поверите. Я там только что вот Войтевича видел, — Захаров ткнул пальцем вперёд, будто это могло помочь Лиле и Серёже тоже разглядеть биолога среди деревьев. — Да ну, он чё, вернулся? — Серёг, ты чё, обалдел? — возмутился Денис, обернувшись назад. — Откуда вернулся, с того света? Я ж тебе рассказывал, как на него горящий фашистский флаг упал. А мне Павел Петрович это рассказал! — Ну-ка дай посмотреть, — встревоженная Лиля развернула мальчика обратно и выхватила у него из рук отцовский бинокль. Направила прибор в указанную сторону, покрутила колёсико, чтобы лучше настроить фокус, поводила по линии горизонта и не увидела совершенно ничего примечательного. — Да нет там никого. — Да как нет? — воскликнул мальчик, перехватив эстафету. — Вон там, на тропинке стоит! Стоял… — Теперь он и сам убедился, что таинственного незнакомца в накидке и след простыл. — Блин! Ребят, вы что, мне не верите? — на смущённом лице Скворцовой Денис прочёл ответ на свой вопрос. — Да честное слово, я его видел, он там стоял! Надо Павлу Петровичу рассказать, он же у них главный гад был! Ты что, не помнишь? — обратился он к девочке, на что получил совершенно растерянный вид. — Ну конечно, не помнишь! Это он этим фашистам приказал нам память стереть. — Знаешь, что… — зло прошипела Скворцова. — Вот признайся честно, ты хотел меня напугать, да? У тебя это получилось! — Лиль, ты что, мне не веришь? — окончательно оскорбился мальчик. — Да я правда серьёзно. Вот когда ты встретишься с ним лицом к лицу, вот тогда ты мне поверишь!

***

Спускаясь вниз по лестнице, Вика размышляла о том, во что превратилась их жизнь. Вместо того, чтобы думать о ЕГЭ, поступлении в престижный ВУЗ и выпускном бале, они бегают по школьным дежурствам, разгребают завалы и надеются на чудо в виде внезапно найденного хранилища с вакциной. И что-то ей подсказывало, что один из главных зачинщиков всего этого бедлама, Вадим, делал всё, чтобы отсрочить этот момент. Кстати, о нём… Уже на площадке, откуда открывался хороший вид на холл, Кузнецова заметила Уварова, странно замершего у опорного столба лестницы напротив. У Вадима подрагивали плечи, он отчего-то скрючился. До слуха девушки сначала донеслись хрипы, а следом и кашель. Вика стремительно сбежала по ступенькам и подлетела к мужчине. — Вадим? — она положила руку на его плечо. — Вадим, что с тобой? — Нормально, — с трудом выдавил из себя он. Потом напряжённо втянул носом воздух и уже свободнее добавил: — Просто в горло что-то попало. — Ты меня за дуру держишь? — недовольно фыркнула Кузнецова, потянув мужчину в сторону дивана. — Сядь, пожалуйста. Минуту так посиди. Ученица присела рядом с бледным физруком. Её внимание занял его нездоровый вид — сгорбленная спина, подрагивающая рука, прижатая к груди, капли пота, сползающие по его виску, бегающий взгляд. После того, как Вадим подавил очередной приступ кашля, она перехватила его руку и раскрыла перед собой ладонь — чистую, без следов крови. — Что, думаешь, заразился? — Вадим пытался хорохориться. — Это нереально, Вика. — Да? Ну в твоё «что-то в горло попало» я тоже не поверю.

***

Увиденное в лесу не давало Захарову покоя, и он насилу уговорил Павла Петровича уделить ему немного времени для разговора. Сначала физрук, конечно, отмахивался, мол, совсем не подходящий момент, дела не ждут, но Денис его всё же уболтал. Поэтому в свой перерыв Лобанов заглянул в кабинет биологии, где его уже ждал школьник. — Ну что, Мальчиш-Кибальчиш, рассказывай свою страшную военную тайну. После нелепой стычки с Королёвой мужчину беспокоили головные боли, назойливый звон в ушах и вспышки досады и стыда в случайный момент времени, так что ему вообще не хотелось ни с кем общаться, выслушивать домыслы и теории заговоров. Однако Денис Захаров не так давно ему очень помог и вообще проявил себя как способный и смекалистый паренёк, потому Лобанов и решил его выслушать. — Павел Петрович, а вы точно уверены, что Войтевич погиб? — спросил мальчик. — Ну я ж тебе говорил, Володя-повар видел это своими глазами, а что? — Вообще-то я его сегодня в лесу видел. — Кого? Войтевича? — Павел нахмурился и покачал головой. — Да ты, брат, обознался. — Не-е-ет, — запротестовал Денис. Если до начала этого разговора он сам сомневался в правдоподобности своих подозрений, то сейчас ему захотелось так обрисовать ситуацию, чтобы физрук тоже заразился волнениями. — Я его видел в бинокль. Близко-близко, как вас сейчас. Я не мог ошибиться, — заявил он, а следом высказал предположение: — Ну вдруг он случайно выжил? Как вы, например. — Ну не знаю, — Лобанов задумался. — Володя сказал, что он сгорел заживо. Если даже и выжил, у него не лицо, а один сплошной шрам. У этого были шрамы? Денис мысленно вернулся на холм с установленным штабом в момент, когда его бинокль случайно выловил среди деревьев фигуру в брезентовом плаще. Сначала лица того человека вообще не было видно, а потом он повернулся и… — Вроде нет. Обычное лицо. — Ну слава Богу, значит, точно не он, — Лобанов выдохнул с облегчением. — Павел Петрович, а если бы он выжил, он был бы очень опасен? Захарова одолевали противоречивые чувства — с одной стороны, наверное, хорошо, если тот мужик на самом деле не был внезапно объявившимся немцем-биологом, а с другой — подумайте сами, осознание своей ошибки только в редких случаях может стать причиной радости или удовлетворения. И случай Дениса — не из таких. Он же уже сам поверил, он видел! Да и вообще, кто это мог быть тогда? Кто бродит по их лесу, мимикрируя под местность? — Не то слово, — буркнул Павел Петрович. — Так что радуйся, что его нет.

***

— Говоришь, в лесу его видел? Несмотря на весьма однозначный исход беседы Дениса и Павла Лобанова, мальчик не нашёл успокоения. Мысль о таинственном типе из леса почти превратилась в его навязчивую идею. Он не мог позволить загадке остаться неразгаданной, поэтому отправился к ещё одному знакомому консультанту по необъяснимым явлениям в школе — Алесе Петровской. — Ага. Павел Петрович сказал, показалось, не мог это быть Войтевич. Но как же показалось? Я же видел своими глазами! А если не Войтевич, то кто? Шрамов у него на лице не было, а если бы он выжил, то должны были быть, да? — Шрамы? — задумчиво повторила девушка. — Да не факт. Если своевременно предпринять меры… У «INGRID» достаточно разработок, связанных с регенерацией. Теоретически он мог до них добраться. Трудно сказать наверняка, использовал ли он их, помогло ли это, ведь неизвестно, насколько сильными были ожоги. Хотя как именно он получил доступ к препаратам? — рассуждала она вслух. — Может, тут не обошлось без чьего-то вмешательства? Денис внимательно следил за движением мысли Петровской, испытывая непередаваемое удовольствие от причастности к новому мини-расследованию. То, что ему выпала возможность поработать вместе с Алесей, радовало его вдвойне. — Погоди-ка… — она вдруг остановила саму себя. — Мы так до сих пор и не знаем, кто взорвал подземелье. А если Войтевич здесь и шастает по округе… Чёрт, у него же был мотив. Месть! Вдруг это он всё устроил? Предположение казалось безумным, оно словно ниоткуда всплыло в её голове. Хотя ничего удивительного — неизвестный тип в лесу появился соответствующим образом. Это не мог быть кто-то из военных — они лишь исполняют приказ и охраняют границу. Кто-то другой из «INGRID»? Что им вообще могло понадобиться в лесу? И всё-таки мальчик не зря распознал в неизвестном своего бывшего учителя. Нет, ну не галлюцинацией же это было, в конце концов? Захаров вроде адекватный… Столько вопросов, и ни одного ответа! — Ты думаешь, это он взорвал? — с сомнением, будто пытаясь распробовать слова, оседающие на языке, протянул Денис. — Пока ничего не думаю, — так же медленно произнесла девушка. — Но, признаюсь, ты меня заинтриговал.

***

С тех пор как у персонала прибавилось забот, школьникам, освободившимся от занятий, приходилось самим поддерживать порядок в своих комнатах (за исключением младших детей). Вика в целом спокойно относилась к уборке, однако мытьё полов и смена постельного белья были её нелюбимыми составляющими этого занятия. Благо, и с первым, и со вторым она сталкивалась не так часто — уборку по комнате девушка делила с соседками, а с собственной кроватью не приходилось возиться чаще раза в неделю. Но сегодня был именно этот день. Кузнецова забрала из прачечной чистое бельё, принесла к себе, положила его стопкой на ближайший стул и начала стягивать с матраца и подушки всё старое. На пол полетели покрывало, простыня и наволочка. Взявшись за пододеяльник, Вика устало вздохнула. От монотонных действий её отвлёк звук распахнувшейся двери. В комнату заглянул Морозов. Встретившись глазами с девушкой, он помрачнел. — Я Андрюху ищу, — будто оправдываясь, произнёс парень. — Но он, очевидно, не здесь. Не видела его случайно? — Нет. — Прежде чем друг потерял к ней интерес, а его голова исчезла в дверном проёме, Кузнецова спросила: — Макс, ты не думаешь, что нам уже пора нормально поговорить? — Если об Уварове, то я пас, — скривился тот. — Макс, ты создаешь напряжённую для нас всех обстановку, — упрекнула его Вика, отцепившись от пододеяльника. — Я? — Макс подавился своим возмущением. — Твоё поведение выглядит по меньшей мере странно. Подумай о Лизе, о её чувствах. Считаешь, ей приятны твои выходки? Каждый раз, когда ребята собирались компанией, и у Кузнецовой с Морозовым происходили небольшие стычки, она чувствовала вину перед друзьями за то, что они никак не могут сдвинуться с мёртвой точки и пойти дальше. Только Макс продолжал концентрировать всеобщее внимание на её отношениях с Вадимом. Даже Андрей давно махнул на эту историю рукой, а у него самого появилось достаточно трудностей, связанных с эксцентричной Алиной. Все жили своей жизнью, а Макс как будто только и ждал момента, чтобы припомнить подруге её ошибку. — По-моему, это ты у нас спец по выходкам. — Смирись уже наконец с тем, что я остыла к тебе и живу дальше. — Да живи ты, кто мешает? Хочешь гробить свою жизнь — пожалуйста! Только без меня, окей? — Почему ты такой чёрствый? Я всегда тебя поддерживала, что бы ты ни вытворял, всегда была рядом, даже если ты ранил или отталкивал. И это твой ответ, твоя благодарность? Морозов посмотрел на подругу с жалостью и сочувствием. Он знал, что частенько перегибал палку в разговорах с ней, но его несло само собой, как только в голову лезли картинки с Викой, проводящей время в компании агрессивного непредсказуемого психопата. Беспокойство внутри не утихало, а только смешивалась с другими личными переживании, связанными с ней. — Вик, ты пошла на поводу инстинктов. Ты даже не можешь сказать, что любишь этого урода. Знаешь, как это называется? Я бы сказал, да только опять обижу. — Это неправда, — заупрямилась девушка. — Он меня ценит, и рядом с ним я впервые почувствовала себя сильной и одновременно защищённой. В памяти Макса всплыл тот миг, в котором Кузнецова осознанно запустила нож в грудь Колчина. Если бы не она, их там всех завалило. Это было не просто смело, это был подвиг с её стороны. Влияние Уварова на девушку было хорошо заметно, что порядком раздражало Морозова. Он понимал, что физрук запросто мог как поставить Кузнецову на пьедестал, так и сбросить её с высоты обретённой уверенности. Она уже была на краю — на счету девушки появилась одна отнятая жизнь. В этом они с Максимом были похожи. — В уши он тебе льёт, дурочка. — Я не прошу понять мои поступки. Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Просто перестань цепляться ко мне, к нему. Я хочу, чтобы мы нормально общались, как раньше. Не веди себя как малолетний придурок. — Ну да, если сравнивать с Уваровым, то малолетний, — Морозов не смог этого не сказать. — Макс! — Всё! — пообещал он, сотрясаясь от смеха. — Буду стараться сдерживаться. Ты же больше с ним не встречаешься? Она, чёрт возьми, встречается с ним каждый день, как ни крути! В коридорах, в столовой, в подземелье… Эта школа стала для них почему-то слишком тесной. И как тут вообще можно настроиться на холодный образ мыслей? — Не встречаюсь. — Тогда мне будет легче, — Морозов подмигнул подруге и улыбнулся той самой обольстительной улыбкой, что раньше заставляла её сердце биться чаще.

***

Как только Петровская избавилась от треклятой капельницы, то решила отправиться на разговор к Павленко. В путешествие, так сказать. Комната за короткий срок осточертела ей настолько, что она была счастлива оказаться хотя бы просто в коридоре. В тех стенах Алесю всё испытывало на прочность. Надо отдать должное Уварову и его методам, тренированная выдержка спасала от некоторых эмоциональных аттракционов. Будь девочка не такой подготовленной, то лишилась бы рассудка сразу и упивалась бесконечными истериками. Без зрения остальные органы её чувств обострились: звуки казались чересчур звенящими, молотом бьющими по барабанным перепонкам (хотя порой это играло на руку, заставляло не терять бдительность), а с осязанием ситуация вообще получилась плачевная — лёжа на постели практически без движения, Петровская была вынуждена соприкасаться с тканью, которая почему-то ощущалась грубой, шероховатой, будто застиранной до неприличия. То же самое вышло с одеждой — на каждую из знакомых вещей кожа теперь реагировала иначе. И мозг моментами просто не понимал, как ему относиться к непредсказуемым сенсорным сигналам. Так что Алеся с нетерпением ждала момента, чтобы выбраться из плена собственных ощущений и переключиться на другие проблемы. Пункт «добраться до комнаты Ромы и не заблудиться» стал первым вызовом для девушки. Если до выхода из усадьбы она могла дойти почти спокойно — путь к холлу был более простым и прямым, то в нынешней ситуации Алеся решила не рисковать, засунуть подальше свою гордость и попросить помощи у уборщицы Маши, которая встретилась ей по дороге. Стоя у нужной двери, Петровская испытывала раздражающее волнение. Даже стук в дверь у неё вышел каким-то нервным. И открыл ей именно Рома. Какое облегчение! — Алеся? — неверяще выдохнул парень, наткнувшись на фигуру Алеси у порога. — Ты что здесь делаешь? — С тобой пришла поговорить. Впустишь? — Да, конечно, проходи, — Павленко взял девушку за руку и потянул на себя. — Ты это… Алесь, ты меня прости, я наговорил тебе всякого… Не всё помню, но и того достаточно для извинений. Как и предсказывала Петровская, он пожалел о своей выходке, как только протрезвел. Даже раньше. Но именно вместе с мучительной болью в голове от похмелья к парню пришёл жгучий стыд за своё поведение. — Забей, я понимаю, у тебя есть право так реагировать. — Нет у меня такого права, — категорически не согласился он. — Ром, давай поговорим с тобой начистоту. Обсудим всё. — Давай, только, наверное, лучше к тебе пойти. Парни могут в любой момент вернуться. — Только не ко мне, — вдруг ужаснулась девушка. — Я уже устала от той кровати, запахов, четырёх стен, которые постоянно давят на психику. — Тогда можно прогуляться, — предложил альтернативный вариант Рома. — Погода нормальная, не то что вчера. — Погода — это хорошо, но хотелось бы без лишних ушей. Есть у меня одна идейка, пойдём. Только плед прихвати какой-нибудь.

***

Алеся привела Рому в шестиугольную потайную комнату усадьбы. Когда они вдвоём, обнимаясь с небольшими свёртками ткани, сидели на подоконнике неподалёку от лестницы и ждали завершения текучки снующих школьников, непосвящённый в тайну Павленко уже начал подозревать, что у девушки появилась новая шиза. Но всё оказалось круче. — Ого, вот это чума! Ещё одно подземелье? Отпад, Леська. Она не могла видеть его выражение лица, но на себе чувствовала эмоциональное возбуждение, захлестнувшее его с головой. — Тихо-тихо, в космос только не улети от восторга. Парень вертел головой, разглядывал новое место. Здесь было прохладно, а нос щекотал запах вездесущей пыли. Звук собственного шарканья привлёк его внимание к полу. Рома уставился на след от собственной туфли на пыльной поверхности. Заметив на ней ещё похожие, но уже не такие отчётливые отметины, он нахмурился и присел, чтобы рассмотреть неровные области более чистого камня. Пыль на них тоже была, но уложенная тонким слоем, будто её потревожили совсем недавно. — А ты уверена, что сюда никто не придёт? — спросил её Рома. — Не придёт, не дрейфь, — махнула рукой Алеся. — О нём знает-то всего пара человек, им давно уже никто не пользуется. Ну, по крайней мере, я так думаю. Я сюда Вику приводила, мы с ней здесь тренировали кое-какие навыки. — Тренировали навыки? — переспросил парень, не сообразив, о чём речь. — Да. Но ты не вникай, — посоветовала Петровская и тут же отвлекла его от ненужных размышлений: — А мы с тобой сюда пришли, чтоб в тишине и покое поговорить. Кинь куда-нибудь одеяла и давай присядем. Алеся протянула парню свой свёрток, предоставив ему возможность определиться с местом. Собственно, в их паре за передвижения и расположение в пространстве теперь всегда отвечал он. Получив задание, Рома решил не париться и постелил одеяла у стены, на одном из менее загрязнённых участков. После приготовлений он взял девушку за руку и помог ей усесться поудобнее. — Слушай, я виновата перед тобой, — заговорила Петровская после длительной паузы. — Не перебивай только, ладно? Скажешь всё, что думаешь, после меня. Так вот, я виновата и признаю, что сделала глупость. Но мне хочется, чтоб ты понял, почему я так поступила. Большую часть своей жизни я провела в лабораториях и спортивных залах. Нас — ребят вроде меня, со способностями — постоянно прокачивали, как персонажей в компьютерной игре. Что я видела в этой жизни? Тренировки, тесты, исследования, лекции и сплошное промывание мозгов на тему безупречности, силы и власти. Нас учили добиваться целей любыми способами, яро защищать себя и своё начальство, постоянно совершенствоваться, чтобы приносить большую пользу тому, на кого работаем. И мне даже нравилась эта гонка — я впахивала круглосуточно, добивалась результатов, меня хвалили, и, что самое главное, времени на рефлексию, самокопание и всякую такую ерунду совершенно не оставалось. Я была роботом, подчиняющимся чужой воле. Это очень удобно, когда за тебя решают, знаешь? Свобода выбора и действий, права на что-то там — на словах хорошо звучит. А вот попробуешь пожить с этим грузом какое-то время — вот по серьёзке, не абы как, — так сразу захочется стать каким-нибудь домашним котом, который знать не знает, что такое ответственность. Так, что-то меня не туда понесло. Короче, несмотря на всё это, я где-то в глубине души продолжала мечтать о настоящей свободе. Чтоб держать контроль в своих руках и быть полностью неуязвимой. Только вот у жизни свои планы, не сошлись мы с ней во взглядах; я получила свою свободу, лишившись абсолютно всего. Я превратилась в бесполезный кусок мяса. Поначалу Рома слушал с интересом — Алеся вообще нечасто говорила о своём прошлом; где-то на середине парень поймал себя на непреодолимом желании собрать всех уродов, издевавшихся над бедными детьми, в лесу и закопать (удобно, тут недалеко); под конец его уже потряхивало и на финальной фразе он не сдержался: — Всё, я не могу. Алесь, извини, но я не могу больше это слушать! Что ты несёшь, скажи? Откуда в твоей голове этот бред? — Вовсе не бред, и я только что рассказала тебе, откуда это взялось! — Прекрати говорить такие вещи. Послушай меня, — Павленко подполз ещё ближе к Алесе, оказался прямо напротив и положил руки ей на плечи. — Я уже понял, что Колчин, Уваров и им подобные уничтожили твою психику к чертям, но мы что-нибудь придумаем. Я всё для этого сделаю. Алесь, ты самая лучшая, самая прекрасная девушка на свете, и это не зависит от того, за сколькими людьми ты проследила, скольким съездила по физиономии. Какие у тебя там ещё мерила успеха в голове? Ты научишься жить по новым правилам, мы вместе со всем справимся. В это было тяжело поверить. Говорить-то можно всё, что угодно. Обещать, что угодно. А потом понять, как сильно погорячился, открыв рот. Рома, конечно, был искренен в своём порыве, Алеся это чувствовала, но им руководили эмоции. Запредельные. А они имеют обыкновение сходить на «нет». Его готовность шагнуть за ней во мрак, тронула Петровскую, заставила сердце ёкнуть. Но вслух она неуверенно фыркнула: — Вместе? Ром, ты очень мне нужен, правда. Но скажи честно, ты вообще понимаешь, во что ввязываешься? Мы, может, тут все умрём скоро, а ты собираешься свои последние дни тратить на какую-то слепую девчонку? — Это будут самые лучшие, самые ценные последние дни, Алеся, — он отпустил её плечи, взялся за ладони, свёл их вместе и поднёс к губам. — Спасибо тебе, — вырвалось у неё. Девушка так резко бросилась ему на шею, что Павленко чуть не потерял равновесие и не опрокинулся назад. В глазах, закрытых чёрными линзами, стояли слёзы, в горле собирался ком. Она прошептала на ухо Роме: — И прости за всё, пожалуйста. Некоторое время пара сидела в тишине, наслаждаясь спокойствием и такими нужными им обоим объятиями. Рома мог бы просидеть так вообще весь день, но Алеся оторвалась от него первой, и тогда он поспешно перевёл тему, лишь бы в воздухе не повисла неловкость: — Слушай, а что тут за знаки? Это всё имеет отношение к «INGRID»? — Никакого, по большому счёту. Эта шестиугольная комната непосредственно связана с усадьбой Щербатова, так что тут хранятся какие-то семейные и профессиональные секреты старинного дворянского рода. — Пауза. — Могу я попросить тебя молчать об этом месте? — Конечно, можешь. Но мне и рассказывать-то больше некому, — грустно усмехнулся парень. — И всё же… — Да понял я.

***

Никогда не думайте, что «хуже уже быть не может». Потому что может. Виктор Николаевич Поляков подтвердит. Когда к нему в кабинет прибежала до крайности взволнованная Одинцова, он не готов был услышать, что те скудные запасы лекарства, на которые он так рассчитывал, мифическим образом исчезли из закрытого медкабинета. — Холодильник был заперт? — Ну разумеется, — фыркнула медсестра, уловив в вопросе сомнения в её надёжности и профессионализме. Руководством было принято решение разделиться на пары и обыскать комнаты всех в школе. Елена с Верой взялись за девочек, Виктор с Сергеем — за парней, а Павел с Кириллом занялись учительскими апартаментами. Для начала всех нужно было загнать в помещения, а так как ночь уже готовилась к наступлению, школьники шатались по коридорам, движимые планами и намерениями освежиться, привести себя в порядок перед сном. — Вернитесь, пожалуйста, все в свои комнаты, — обратился Виктор к ученикам в мужском крыле. Раевский, идущий следом, поторопил их, коснувшись ладонями плеч попавшихся под руку школьников и подтолкнув вперёд: — Расходимся, пацаны, расходимся. Завернув за угол, мужчины наткнулись на выходящего из комнаты Харитонова. А старшеклассников требовалось проверить в первую очередь. — Слав, вернись в свою комнату. — Виктор Николаевич, как же так? У меня водные процедуры по расписанию. — Харитонов! — жёстко оборвал его директор. — Вернись. В свою. Комнату. — Или мне придётся подкорректировать ваши процедуры, — дополнил его майор и собственноручно распахнул дверь, пропустив школьника вперёд: — Прошу. — Ладно, — пожав плечами, фыркнул Слава. Тем временем Вера с Еленой копались в косметичках девочек. Звякали стеклянные флакончики, вжикали молнии и замочки. Вика с Дашей и Лизой напряженно наблюдали за действиями преподавательниц. Чужие руки притрагивались к их личным вещам. Установленный порядок летел в трубу, границы беспощадно нарушались. Лучшие подруги переглянулись, безмолвно обменявшись мыслями. Чувство дежавю. Год назад Лобанов с Крыловой уже врывались в эту комнату с обыском и совершенно бесцеремонным образом перевернули всё вверх дном. В результате им удалось обнаружить в шкафах пакеты с порошком и таблетками, которые ребятам подкинули деятели из «INGRID». Оставалось надеяться, что в этот раз переполох обойдёт их стороной. Мало им, что ли, своих проблем? Застёгивая замок на косметичке Вики, Назарова столкнулась с неприятностью. Молнию заклинило. — Можно я сама уберу? — подошла к ней Кузнецова. Вера улыбнулась и вложила сумочку ей в руку. Потом повернула голову к стене и кивнула на мишень, висевшую над тумбочкой. Из неё торчало несколько цветных дротиков — Вика до сих пор продолжала практиковаться, заодно и выпускала пар таким образом. Вера украдкой показала девушке большой палец в знак одобрения. — А что вы вообще хотите у нас найти? — привлекла к себе внимание Старкова. Преподавательницы переглянулись. Назарова будто спрашивала разрешения на объяснение, но Елена Сергеевна еле заметно покачала головой в отрицании. — Неважно, — сказала Вера в итоге. — У вас нет того, что мы ищем. — А это хорошо или плохо? — с любопытством уточнила Виноградова, но осталась проигнорированной. Вика еле удержалась от того, чтобы выпалить: «Радоваться надо, что в наркоманы не записали». После того, как Крылова с Назаровой безрезультатно обошли всё женское крыло, они направились с докладом к коллегам. Те ещё находились в процессе расследования. Мужчины вышли из комнаты и приказали любопытным зевакам, собравшимся у стен, разойтись. — У старших девочек ничего, — сообщила Виктору Елена. — Здесь тоже чисто, — резюмировал майор, имея в виду уже обследованные помещения. — Продолжаем? — Да, — кивнул Поляков. — Мы ещё не всё осмотрели. Виктор с Сергеем пропустили Елену в очередную комнату и зашли следом, а Вера попросила пять минут отдыха и осталась стоять в коридоре. По долгу шпионской службы она не раз обыскивала собственность посторонних людей, но брезгливость от копания в чужом белье с опытом никуда не исчезала. Этот процесс сам по себе забирал много энергии, а владельцы «белья», стоящие над душой этот в момент, многократно осложняли положение. Женщина тяжело вздохнула и перевела взгляд на компанию школьников, переговаривающихся на пересечении коридоров. — Чё, нашли что-то? — спросил у Марченко Морозов. — Нет. — А сказали, что ищут? — перехватил инициативу Авдеев. — Нет, перерыли всю комнату и свалили. Вроде кто-то что-то украл. Быстро справившись со своей задачей, преподаватели вновь появились в коридоре. Елена предложила Вере пойти дальше, оставив последнюю комнату мужчинам. — Максим, Андрей, вернитесь в спальню, — окликнул парней Виктор. Марченко поспешил удалиться. — Я вообще-то в душ собирался, — с претензией заявил Морозов. — Или мы теперь туда строем ходить будем? — Очень остроумно, Морозов. И всё-таки просьба остаётся той же. — Что случилось-то? — без агрессии, но с беспокойством поинтересовался Андрей. — Пропали ампулы с антидотом, — не стал утаивать правду Поляков. — И что, нас в чём-то подозревают? Андрей тоже хорошо помнил, как Виктор с биологом вторглись на их территорию в поисках запрещённых веществ. Их хотели подставить и подставили. Эх, если бы тогда всех ребят исключили из школы, может, их жизнь сложилась бы иначе. Может, это был шанс? — А вы, ребят, не исключение. Мы обязаны всех проверить, — утомлённо проговорил майор. — Думаете, мы их под матрацем спрятали, что ли? — Сейчас и посмотрим. — Но вы думаете, что это мы их украли? — не унимался Андрей. — Нет. Но я обязан проверить всю школу, — с каменным лицом Виктор Николаевич взялся за ручку двери. Поляков действительно не подозревал племянника и его друзей в воровстве. А вот у Воронцова имелся главный подозреваемый, и, когда очередь дошла до Уварова, Кирилл был готов обшарить каждый угол, лишь бы доказать его вину. — Слушай, ну я только порядок навёл, а! — возмутился Вадим, заметив, как Лобанов полез в его тумбочку. Действия Кирилла и Паши были хаотичными. Они перепроверяли друг за другом одни и те же места — например, когда математик вышел из душевой, приметив себе новую цель в виде комода, Лобанов заглянул туда же. Видимо, чтобы точно ничего не пропустить ненароком. — Где ты их прячешь? — между делом бросил Паша. — Ну вы хоть намекните, что ищите. Ключи, там, документы… Ну, может, деньги? — Вадим не переставал насмехаться над визитёрами и демонстрировал чудеса самообладания. — Ну неужели мочалку, ну что, своей нет? Когда Воронцов полез в шкаф, тот рассмеялся в открытую: — Ты там что, шарики для моли ищешь? Грохотала потревоженная мебель, шуршала одежда. Мужчины перемещались с места на место. Никаких следов тайника до сих пор обнаружено не было. — Ты прекрасно знаешь, что мы ищем, — Кирилл специально подошёл ближе к Уварову, чтобы сказать это ему прямо в лицо. — Откуда? — На физиономии физрука отразилось неподдельное недоумение. Закатив глаза, математик метнулся ко второй тумбочке и начал перебирать вещи в ней. Целый контейнер в таком ящике, естественно, не поместился бы, а вот ампулы в отдельности… — А, да знаю, конечно! — воскликнул Вадим. — Коллекцию носков. Это самое дорогое, что у меня есть. М-да. Парни, может, хватит загадками говорить? Всё-таки скажите, что вы ищете? Лобанов смиловался и спросил: — Ампулы где? — Опаньки. У вас исчез антидот, и вы сразу прибежали ко мне. Вау, как же это предсказуемо. Не без мрачного удовлетворения он следил за тем, как Кирилл бессмысленно ворошил его постель, шарил руками под подушками. Чтобы привлечь к себе внимание, Вадим дважды хлопнул в ладоши. — Парни! Я знаю, что вас бесит. Вас бесит то, что я нахожусь здесь. — Я тебе обещаю, ты здесь надолго не задержишься, — пригрозил ему Воронцов. — М-м. Не сговариваясь, разочарованные неудачей преподаватели друг за другом покинули пределы уваровских владений, оставив после себя невнятную незавершённость. — А вы мне… Это что, всё? — озорной голос раздался в оглушённой чужим вторжением комнате. Всё то время, пока Макс с Андреем обменивались репликами в коридоре, Рома лежал на кровати и прислушивался. Зная, что ни в чём не виноват, парень успел себя накрутить до такой степени, что стал вспоминать, а не спрятано ли в его вещах что-нибудь запретное? Оружия у него нет. Сигареты давно кончились. Только если контрабандная фляга… Чёрт! Павленко мигом подскочил с постели, полез в тумбочку, достал оттуда флягу и начал оглядываться по сторонам. Куда бы спрятать? Под матрац нельзя — будут переворачивать. Подушка да и постель в целом — тоже проигрышный вариант. Хоть в окно выкидывай. Время поджимало. Взгляд Ромы остановился на платяном шкафу, и парень быстро принял решение. Он вытащил из глубины коробку со всяким хламом, закинул флягу внутрь, накрыв сверху парой старых журналов, и вновь задвинул её в дальний угол. В комнату вначале вошли Виктор с Сергеем, а за ними — парни. Макс в первую очередь схватился за свою гитару и забрался на тумбочку. Андрей устроился возле своей кровати. И один, и второй сохраняли выражение недовольства на лицах. Директор с майором не отличались особой деликатностью. Постельное бельё с кровати Морозова полетело на пол, перевёрнутый матрац со стуком ударился о каркас, вернувшись в прежнее положение. Потом Виктор согнал Макса с тумбочки. — Дай-ка я шкафчик посмотрю, — Раевский приблизился к Роме, который будто прирос к полу, замерев у дверцы. Павленко с задержкой отреагировал на просьбу и отошёл в сторону, что-то нервно пролепетав. Предложение присесть он пропустил мимо ушей, продолжив стоять. — Там это… — Я разберусь, спасибо. Сергей принялся исследовать содержимое шкафа, двигая одежду на вешалках. С одной из них в один момент соскользнула чёрная майка, приземлившись прямо у ног мужчины. — Простите, это моя маечка, — удивительно вежливо выразил своё негодование Максим, — можно поаккуратнее? Опустившийся на корточки майор развернулся и одарил заговорившего парня неодобрительным взглядом. Вдруг в комнату вбежал помощник Галины Васильевны с известием: — Виктор Николаевич, нашли. Поляков, у которого в руках на тот момент находились упаковки CD-дисков, небрежно откинул их на кровать и поспешил к выходу. Его напарник по обыску, напоследок оглядев присутствующих, прицельно кинул майку хозяину в руки. Парни не успели толком возмутиться — мужчин как ветром сдуло.

***

Лекарство отыскали у человека, на которого можно было подумать в последнюю очередь, — у Кирилла Воронцова. Впрочем, математик был удивлён не меньше остальных. Помимо антидота в комнате также обнаружили заражённого Митю, который прятался на чердаке. Крылова, совершенно случайно раскрывшая «преступление», была в ярости как от первой его части, так и от второй. — Почему ты не отправил Митю в изолятор? — пытался выяснить у Воронцова Виктор. — Я собирался, но… — Кирилл осознал, что не мог назвать чёткую, вескую причину, которая хоть немного смягчила бы его вину. — Просто не успел, не смог. — О чём вы думали? — прищурившись, прошипела Елена Сергеевна. — Вы могли заразиться и подвергнуть опасности всех остальных. Уваров не стал наблюдать за представлением молча, а решил подкинуть дровишек в пылающий костёр: — В изоляторе находятся другие заболевшие дети. Чем твой сын лучше? Воронцов ответил типовой фразой родителя, готового совершать ради ребёнка любые безумные поступки: — Он мой сын. Вадим остался очень довольным этой репликой, ведь она никак не оправдывала математика, а даже наоборот, снова ставила под вопрос добропорядочность этого кучерявого рыцаря в белом плаще. Витя, который всегда выберет благополучие большинства детей, не будет безоговорочно доверять человеку, способному поставить личный интерес выше общественного. — И чтобы спасти своего сына, вы решили убить всех остальных заражённых? Ну конечно! — всплеснула руками Крылова. — Конечно, Мите же надолго хватит этого лекарства. — Я не брал ампулы, — покачал головой Кирилл. — Митя сам мне сказал, что вы давали ему лекарство. — Я в медкабинете взял только одну ампулу. Только одну. — Ну хорошо, — подал голос Раевский. — Хорошо, допустим. А как остальные ампулы попали к вам под кровать? — Не знаю. Я действительно не знаю. Мне кажется, — Кирилл таинственно затих на мгновение, — мне их подкинули. — Кто тебе их подкинул? — суровый вид директора непрозрачно намекал на то, что подозрения ещё не развеяны, а вся эта ситуация доводит его до крайней степени негодования. — И зачем? Не дожидаясь, пока кто-то его обвинит, Вадим сделал это сам, поставив себя таким образом в сильную позицию: — А вы валите всё на меня! Злодей здесь один — это я. Ампулы взял и подкинул. Больше же некому. Или есть? — на последнем вопросе физрук обратился персонально к своему оппоненту. — Я не брал ампулы, — настойчиво повторил Воронцов. — Да, мой сын заболел, но я не стал бы рисковать жизнями других детей. — Хорошо, кто украл лекарство, мы ещё выясним, — Виктор кивнул, озвучивая своё решение. — Но сейчас нам нужно держаться вместе, потому что от наших поступков зависят жизни детей. Митю отведут в изолятор прямо сейчас. — Можно я с ним попрощаюсь? — Конечно.

***

Воронцов шёл в свою комнату в сопровождении Виктора, Павла и Веры. Поначалу никто не решался нарушить молчание, а потом Назарова приблизилась к математику и тихонько спросила: — Кирилл, почему ты мне ничего не сказал? — Слушай, всё это так не вовремя и… Я не собирался оставлять его надолго на чердаке. Просто это тяжело, понимаешь? — Воронцов смотрел на женщину затравленными глазами, боялся, что она осудит или неверно растолкует его действия. — Он будет там один, без меня. — Почему один? — не поняла Вера. — А другие дети? — Я же не о детях говорю. — С ним всё будет в порядке, — уверенно высказавшись, она коснулась мужского плеча. — Вер, я правда не брал антидот, — вновь попытался оправдаться Кирилл. — Точнее, брал, но не весь. — Я верю тебе. — Надо проверить Уварова, — ещё тише произнёс математик, чтобы Витю с Пашей не побеспокоить, — он вполне мог меня подставить. Особенно после вчерашнего. Ты же слышала! О да, тот самый момент, когда Кирилл сравнил Вику с девочкой на одну ночь. Как такое забудешь? Не в коем случае не подумайте, что Назарова вздумала выгораживать или оправдывать Вадима, но тут она засомневалась. Уваров, конечно, безумец тот ещё, вспыльчивый и мстительный, но вряд ли он мог сочинить такую комбинацию только из-за очередной перепалки и оскорблений. — Да зачем ему это? — Потому что он диверсант. — Нужны доказательства, Кирилл, а не просто слова, — назидательно напомнила ему Вера.

***

Вика несколько раз постучала костяшкой указательного пальца по двери и прислушалась. Вдруг он не здесь? Но стоило только поймать себя на этой мысли, как дверь распахнулась и перед Кузнецовой предстал Уваров, гордый, фальшиво невозмутимый, но какой-то уставший. В неглаженной расстёганой рубашке поверх белой футболки и джинсах — в повседневном, а не излюбленном спортивном. Он победно расцвёл, как только её увидел, и лихо воскликнул: — Ого! Ты всё-таки решила принять моё предложение? Намёк на их разговор в подземелье Кузнецову не смутил. Она положила ладонь на грудь Вадима и втолкнула его в комнату, а потом закрыла дверь за ними обоими. — Это ты подбросил ампулы математику? — Подслушиваем? — обличительно произнёс мужчина. Даже не удивился её осведомлённости. Вика и правда подслушала тот педсовет, на котором Кирилл Воронцов пытался доказать свою невиновность. Ей было интересно, чем закончились все эти обыски комнат. — А для тебя это новость? — Нет, это не новость, — обманчиво весело начал отвечать он. — Новость в том, что я по неведомым причинам должен перед тобой отчитываться. Разочарованный поводом для её визита Вадим отошёл от девушки подальше, к своему столу. В очередной раз эта её привычка лезть, куда не надо. А Уваров, дурак, отчего-то даже немного доволен внутри, что Вика снова вмешивается. Она правда ещё что-то чувствовала к нему; каждый её шаг назад компенсировался шагом вперёд. Для дел Вадима её внимание — вред, но вот в остальном… — Что он тебе сделал? — не унималась школьница. — Хочешь подловить меня? — легко угадал он её намерения. — Если я сейчас отвечу на вопрос, то дам подтверждение твоим остроумным догадкам. Я не один из твоих дружков, ведущихся на слабенькие речевые манипуляции. — А тебе, значит, сказать нечего, — полувопросительно подытожила Вика. Уваров развёл руками, мол, «ничего не знаю, всё тлен и злые языки». — Ясно. — Допрос окончен, как я понимаю? Кузнецова обессиленно цокнула и развернулась, скользнув подошвой балеток по полу. Собралась уходить, однако что-то в облике Уварова её напрягло и остановило, будто иглой кольнув. Приступ кашля, накрывший физрука сегодня днём, его потрёпанный вид, старательно прикрытый привычным вольным поведением. С Уваровым что-то происходило. — Вадим, у тебя вообще всё нормально? — бросила она через плечо. — Ты плохо выглядишь. Он сделал сделал несколько шагов Вике навстречу, замер за её спиной, до странного ласково провёл рукой по прямым распущенным волосам, заправил небольшую прядь с левой стороны за ухо и, пустив мурашки по телу девушки, шепнул: — Зато вы, миледи, божественно прекрасны. — Вика на мгновение замерла, задержав дыхание. — Особенно в позднее время суток. Возмущённо выдохнув, она деловито поинтересовалась: — Серьёзного ответа я не добьюсь, правильно? — Как всегда, в яблочко, — довольно произнёс он глубоким, чуть хрипящим голосом. Уваров попробовал обнять Кузнецову за талию, но та шустро вывернулась и убежала. — Обломщица.