Никому не нужная случайность

Пробежки в лесу были его запасным планом. Вадим рассчитывал на то, что сможет прикрыться ими в случае необходимости. Нарядить Харитонова в спортивную форму и отправить бегать по лесу вместо себя — всё гениальное просто. А тем временем он мог бы заниматься реализацией замыслов по своему освобождению. Впрочем, большую часть времени Уваров по-честному бегал сам. Вот и сейчас он схватил с кровати брошенную кофту, накинул её на плечи и решительно двинулся вперёд. Навстречу здоровому образу жизни. Как вдруг в груди что-то защемило. Лёгкие как будто сдавило с двух сторон, воздуха стало не хватать, и Вадим широко распахнул рот в безуспешной попытке вдохнуть побольше кислорода. Ужас накрыл его, потянув ко дну. Уваров опустился на колени. Вспышка боли погасла так же быстро, как и вспыхнула. Мужчина с облегчением задышал через нос. Что-то явно шло не по его плану.

***

Стоя перед зеркалом, Вадим спрашивал сам себя: — И что с тобой происходит, м? Ещё 30-ти нет, а уже боли в груди, проблемы с дыхалкой. О чём это говорит? Очевидно, ни о чём положительном. Вообще, по-хорошему, стоило бы полное обследование провести. Но что он мог позволить себе в предложенных условиях? Давление и пульс измерить? Маловато для выводов. Пока единственно эффективное, что можно было бы попробовать предпринять, — порыться в аптечке «INGRID» и найти что-нибудь подходящее. Хотя слепо глотать таблетки, даже не понимая, в чём причина недомогания, — абсолютно тупое, безнадёжное и даже опасное решение. Судя по симптомам, это могли быть и проблемы с сердцем или сосудами, и спазмы в дыхательных путях, и воспаление вследствие попадания инфекции в организм. Пневмония, бронхит? Да откуда? Ладно, он с этим разберётся. Позже. А пока нужно определиться со следующим шагом. От вездесущего Воронцова, подрывающего его безопасность, удалось избавиться легко и без побочных действий. Вот бы теперь ещё и Лобанова нейтрализовать как-нибудь… — Фух, до сих пор мандраж. Меня же могли спалить, — жаловался Уварову Харитонов, возвращая тому ключ от комнаты математика. — Ну не спалили же, — отмахнулся от ученика физрук. — Все думают, это Воронцов. — Видимо, сильно он вас достал, — хмыкнул парень на свой страх и риск. — А это тебя не касается. — Да я просто так спросил. Вадим Юрьевич? — М? — Я сделал то, о чём вы меня просили, — с неприкрытым намёком проговорил Харитонов. — Слава, а я сделаю то, что тебе обещал. Я выведу тебя отсюда вместе с твоей подружкой. Когда придёт время. Вадим хозяин своего слова. Хочет — даёт, хочет — забирает. И пусть этот парень верит ему до тех пор, пока не перестанет быть полезным. А дальше — уж не обессудьте. Само собой, Уваров не собирался тащить за оцепление балласт в виде двух наивных школьников. Он даже Вику с собой брать не планировал. Хотя в теории мог бы, наверное… А впрочем, она бы всё равно отказалась, не сумев бросить свою компанию камикадзе. Единственной, кто не давал ему спокойно оставить Логос позади, была Петровская. Ему нужно было хотя бы как-то стабилизировать её состояние, частично адаптировать к новым условиям, напомнить о том, что человек на многое способен, если не стоит на месте.

***

Обращаясь к Ларисе Андреевне, Максим надеялся получить ответ на вопрос, что за фигня творится с его памятью. Но женщина не смогла сразу удовлетворить его любопытство, хотя и пообещала разобраться. На следующий день медсестра нашла его в компании друзей и попросила зайти к ней в кабинет, как появится возможность. Видимо, ей удалось-таки докопаться до причин его необъяснимой амнезии. Тогда Макс почти сразу попрощался с друзьями — не захотел тянуть с разговором, который мог пролить свет на вызывающее беспокойство состояние собственного здоровья. — Присаживайся, — попросила Лариса, как только Морозов закрыл за собой дверь её кабинета. — Да ладно, я постою. — Разговор будет серьёзный, — предупредительным тоном заявила она, положив на стол перед собой красную папку с наклейкой «INGRID. Побочные эффекты». — Тебе лучше присесть. Спорить с женщиной Макс не стал, потому как почувствовал её напряжение. Он сел на стул напротив и потянулся к папке. — Побочные эффекты чего? — Антидота. Точнее, препарата, который вы принимаете, чтобы выжить. Документы, с которыми Лариса предложила ему ознакомиться, парня не сильно заинтересовали. Вчитываться в поток медицинских терминов, ни о чём ему не говоривших, желания не было. Поэтому и копаться в стопке документов Максим не стал — первого листа хватило. — Судя по вашему тону, мы зря надеемся выжить, — невесело хмыкнул он, предчувствуя неладное. — Антидот блокирует размножение вируса, но при этом оказывает мощное негативное воздействие на организм. — Антидот нас убивает, вы хотите сказать? — непонимающе нахмурился школьник. — Нет, но у него есть ряд побочных эффектов. В твоём случае он вызвал реакцию мозга по типу болезни Альцгеймера. — Альцгеймер… — безжизненно повторил парень, начав вспоминать, что слышал об этом заболевании. — Альцгеймер? Подождите, это же этот… — он дважды щёлкнул пальцами. — Старческий маразм, правильно? Вы чё, издеваетесь? Хватит прикалываться, серьёзно. — Максим, здесь описан этот процесс, — Одинцова вновь указала на красную папку. — Вирус встраивается в молекулы, антидот его блокирует, в результате чего наступает генная мутация, которая приводит к слабоумию и смерти. Тихое и спокойное понимание озарило поражённый болезнью мозг Максима. Как-то не так он представлял это всё… Он ждал, что Лариса пропишет ему какие-нибудь таблетки, скажет, что провалы в памяти появились из-за стресса и уйдут со временем. Ну или что-то в таком духе. К приговору Морозов оказался не готов. — То есть вы хотите сказать, что если я буду пить антидот, то я умру. А если я не буду пить антидот… — Ты умрёшь ещё раньше, — закончила за него женщина. — А-а, — выдохнул он. — Круто. И чё предлагаете? — Ты просто хотел знать, откуда у тебя провалы в памяти. Теперь ты знаешь, — Лариса говорила отстранённо, со свойственной врачам жёсткой прямотой, но под этим профессиональным налётом скрывалась вина и растерянность, проявившаяся в следующих словах: — Но что делать, я пока не понимаю.

***

Не было никаких очевидных причин для того, чтобы взваливать на свои плечи очередной груз. Андрей мог бы пустить ситуацию на самотёк — забить на своё обещание, данное под дождём в лесу, отмахнуться от этой истории, позволить всему идти своим чередом. Но он почему-то так не поступил. Вместо этого он вновь повадился навещать Королёву. Беглянку оставили в том же кабинете, а в условиях её охраны ничего не поменяли. Андрей попросил у директора разрешения на визиты к ней, Поляков согласился, видя в племяннике человека с уникальной способностью влиять на поведение психопатки. Это было не слишком разумное решение, но Виктору и без того хватало тем, над которыми следовало поразмыслить усерднее. Алина больше не буянила. Когда ей пришлось впервые после побега пересечься с Павлом Лобановым, она узнала о себе много нового. Точнее, то, что кричал ей физрук, она слышала и раньше, просто в других формулировках. Спорить с его мнением девушка не стала. В тот момент она вообще была непривычно молчаливой. — Ты злишься на меня? — спросил у неё Андрей в один из своих визитов. — Нет, что ты, я преисполнена благодарности, — усмехнулась Королёва, смерив парня взглядом, далёким от благодарного. — Всегда мечтала вот так сидеть, ничего не делать, наслаждаться тишиной, спокойствием и одиночеством. На последних словах её лицо скривилось, будто речь зашла о трёх котлах с кислотой, в которой ей приходилось вариться. — Всё равно у тебя нет других вариантов. — Спасибо, что напомнил. Очень мило с твоей стороны. Андрей в упор смотрел на Алину. Та старалась держаться отчуждённой и не выдавать истинных мыслей. Слабо верилось, что она действительно могла злиться на него или уж тем более обижаться. Скорее, ей было непросто осмыслить неожиданный порыв Авдеева, и скорректировать свою линию поведения с учётом новых вводных. Отсутствие плана обычно заставляло Королёву уходить в себя и затихать. — Пожалуйста, — взмолился Андрей, усаживаясь на корточки перед ней. — Послушай, Алина, я тебе не враг. Обещал помочь — значит, помогу. — Только ты не спешишь особо. Чего она от него ждала? Наверное, ничего конкретного. Ей просто хотелось, чтобы тихий ужас, в котором она оказалась, начал работать «на» неё, а не «против». Ну, или чтоб Авдеев проявил хоть немного смекалки и фантазии. То обещание было смелым и практически невыполнимым. После шороха, что навела здесь Королёва, сложно себе представить условие, при котором Поляков пошёл бы на риск и согласился выпустить нестабильную девушку на свободу. Задача Авдеева заключалась в том, чтобы выиграть для них максимальное количество времени. Да и если честно, ему казалось, что ворчала Алина чисто для проформы. — У Виктора и так достаточно проблем сейчас. Ему не до нас. Может, тебе нужно что-нибудь? — Ага, — Королёва кивнула, и парень приготовился слушать её требования. — Свалить отсюда. — А что-нибудь более реальное? — прищурился он. — Приходи чаще. Мне скучно здесь одной. Ох уж эти смешанные чувства… Андрей от королёвской просьбы в настоящий ступор впал. После необдуманного поцелуя парень готовился к тому, что Алина повысит ставки в игре, которую затеяла с ним. Ожидал ещё более смелых действий, более откровенных фраз. Но слова девушки вышли какими-то неожиданно обыкновенными, будничными. Настоящими? Без примеси флирта, заигрываний и театральности. Не до конца понимая, что чувствует и что должен ответить, парень посчитал аккуратный отказ лучшим выходом. Ему следовало бы тактично намекнуть девушке на своё нежелание сближаться и попросить прощения за вольное поведение. Но вместо этого он отчего-то сказал: — Я… Я постараюсь.

***

— Мне всё не даёт покоя та шестиугольная комната. Там же двери есть, правильно я понимаю? — обратился Павленко к Петровской. После их разговора по душам Алеся немного успокоилась. И хоть полное принятие и смирение ей ещё не светили, первые шаги в этом направлении были сделаны. Рома аж выдохнул с облегчением. Да и к тому же, у него появилась отличная идея, как отвлечь девушку от самоедства. — Двери есть, да. — И ты знаешь, что за ними? — Нет, конечно, откуда мне знать? — удивилась его вопросу Алеся. — Во-о-от! — воскликнул он, завозившись на её кровати. — А вдруг там есть какой-нибудь ход на нижний уровень? Может, с помощью этого нового подземелья мы сможем добраться до вакцины? Или вообще, найдём дорогу за оцепление? — Ром, что ты предлагаешь? — устало вздохнула Петровская, уже догадываясь, какие мысли роятся в его голове. — Предлагаю нам попробовать открыть те двери. — Вдвоём? — рассмеялась она. — Ромочка, ты, кажется, запамятовал, что я не в состоянии полноценно участвовать в подобных затеях. — Не волнуйся. Я буду твоими глазами, — Павленко сжал её ладонь тёплыми пальцами. — А ты будешь моим… — Он запнулся, поняв, что не может подобрать подходящее слово, и после паузы неуклюже закончил: — Всем остальным. — Глупо браться за серьёзное дело таким, мягко говоря, хилым составом. К подобному аргументу парень подготовился. Правда крылась в том, что вдвоём они физически не могли справиться с поставленной задачей. Кроме того, Алеся просила его молчать о той комнате. И пусть о ней уже знала Вика, обращаться к Кузнецовой сейчас Рома бы не рискнул. Просить помощи с условием, что она не скажет об этом никому из ребят, с его стороны было бы почти хамством. Вот в его голову и пришёл альтернативный выход: — Тогда давай Дмитриева привлечём. Он добавит составу «мощи». Кажется, этот парень ради тебя на многое готов пойти. Сам Павленко не испытывал восторгов относительно своего предложения, однако Миша казался ему единственным (хоть и не лучшим) претендентом на роль помощника. Безумна ли затея привлечь бывшего Леси к общему делу? Ну да, безумна. Имелись ли у парочки другие варианты? Может, и имелись. Повисло молчание. Рома понял, что заставил девушку знатно обалдеть. — Ты шутишь сейчас? — Вообще ни разу не шучу.

***

Двухчасовой спор о Дмитриеве-помощнике привёл к тому, что Петровская со скрипом, но сдалась и признала наличие рационального зерна в предложенной идее. После этого Алеся попросила Рому отвести её к кабинету, в котором держали Алину. Странное дело, несмотря на былые сложные отношения с Королёвой, девушка ощущала в ней что-то тёплое, если не родное. Что-то из простого и стабильного прошлого. Алесю чудовищно сильно тянуло к этому «островку безопасности». Две морально уничтоженные девочки с очевидными проблемами с головой. Чем не дуэт? Хотя если бы Лобанову дали право решать, он бы их обеих изолировал от общества. И вообще запер где-нибудь подальше. В котельной, например. Однако парадом в этой школе всё ещё руководил строгий, но справедливый Виктор Николаевич Поляков. Поэтому Королёва не оставалась без внимания. — Ну и зачем тебе этот мальчик? — спросила у неё Петровская. — Дмитриев наскучил? — Алесенька, ну что ж ты такая негибкая? Я же говорила, что к Мише у меня никаких чувств нет. — А к Авдееву, значит, есть? — усмехнулась она. — Он мне интересен. Очевидно, так и было. Однако Алеся не находила для этого совершенно никаких поводов. Андрей — обычный «хороший» мальчик. В кавычках, потому что хочет казаться лучше, чем он есть. Таких много. — Чем? Что-то я не припомню, чтоб тебя такие псевдо моралисты привлекали хоть когда-то. Алине понравилось непонимание Петровской, она намеренно подержала паузу, а затем и вовсе перевела стрелки: — А тебя с каких пор начали привлекать бесхребетные, миленькие мальчики? Этот вопрос Королёва хотела задать старой знакомой давно. Потому что в последнюю их встречу несколько лет назад Алеся была на том уровне самосознания, когда ей хотелось видеть рядом с собой только избранных, талантливых, храбрых и умелых ребят. А парень, с которым она ходила под ручку теперь, был совсем не похож на таких. Алина боялась представить, в каком культурном шоке пребывал Уваров от выбора своей подопечной. — Рома не бесхребетный, — недовольно буркнула девушка. — И он мне нужен. — Угу. А мне нужен Авдеев. Ты разве не замечала, что он тёмный? — В смысле? — снова не поняла Алеся. — Андрей пытается подавлять в себе негативные проявления. Совершенно очаровательно. Он, сам того не понимая, только усугубляет ситуацию, из-за чего срывается на других людях, психует и показывает свою эмоциональную нестабильность. По мнению Алины, Авдеев очень боялся роли отрицательного персонажа и часто давил в себе желания и стремления, за которые мог огрести оплеух осуждения. При этом неудовлетворённые потребности всё равно находили выход — в излишне грубых словах, в наездах на близких, в конфликтах с девушками. — И что ты собираешься с этим делать? — полюбопытствовала Петровская. — Я хочу научить его правильно сбрасывать негатив. — Хочешь, чтоб он сбрасывал его на тебя? Психика Королёвой обладала неплохой устойчивостью к оскорблениям, проклятьям, ударам и прочим человеческим стремлениям причинить боль. Это навело её на мысль, что при необходимости она сможет побыть для кого-то громоотводом. — Почему бы и нет? — пожала плечами Алина. — Ты же знаешь, я могу такое принять. — Этим ты будешь только подпитывать свою болезнь. — Алеся, милая, мне уже не вылезти из этого болота. Я не смогу преодолеть тягу. Помнишь, что они всегда говорили? Со мной дьявол. И мне нужна тёмная энергия. Авдеев — безопасный способ её получить. Он уже почти готов к этому разговору, и я предвкушаю увлекательнейшее времяпрепровождение. У Королёвой было своё нестандартное понимание христианских образов и мотивов. Она не разбиралась в религии, не читала ничего специализированного, делала выводы лишь на основе общепринятых представлений и стереотипов, бывших на слуху. Дьявол, каким его рисовало воображение девушки, очень привлекал её. Алину не волновало, насколько это было нездорово. Ей казалось, Колчин своими исследованиями подтолкнул её к сделке с нечистой силой — душа и здравый разум в обмен на жизнь. — Для тебя это ничем хорошим не закончится. — Зато будет весело.

***

У Вики никак не получалось избавиться от беспокойства за Уварова. Она искоса наблюдала за ним при любой подходящей возможности, подмечала странности в его поведении и внешнем виде. Глупо, она совершенно не могла притворяться, что ей нет до Вадима никакого дела. Но как можно игнорировать то, что у него явно появились трудности, и он не собирался ни с кем об этом говорить? Да и если бы сказал, сколько человек вызвалось бы ему помогать? Есть предположение, что большая часть была бы рада оставаться в стороне от его проблем со здоровьем до тех пор, пока он не испустит свой последний вздох. Возможно, Антон бы попытался сделать что-нибудь, но только для того, чтобы брат дотянул до суда и последующей расплаты… Вадиму было плохо, а она не хотела, чтобы он мучился. И ещё Уваров постоянно куда-то отлучался. Если Вика что-то и поняла об этом человеке, так то, что он всегда имел план. А если не имел — разрабатывал его. И внутреннее чутьё, изучением которого пытались заняться учёные из «INGRID», подсказывало Кузнецовой, что именно сейчас в голове Уварова проходил усиленный мозговой штурм, целью которого являлась стратегия выпутывания себя из сложившихся тяжёлых обстоятельств. Желая выяснить, что же происходит с Вадимом на самом деле, Вика решила проследить за ним. И удобный случай, конечно, застал её в момент, когда Кузнецова была совершенно не готова к прогулкам. Заметив, как физрук, воровато оглядываясь, покидает территорию школы, она без промедлений последовала за ним, хоть и собиралась вместо этого отправиться на дежурство по уборке. У самурая нет цели, только путь. Вика не представляла, к чему может привести такое стремительное решение, и даже не была уверена в том, что готова узнать об Уварове что-то новое именно сейчас. Оказавшись в лесу, девушка усомнилась в успехе своего предприятия. Каждый шаг грозил разоблачением — шуршащая листва, хрустящие ветки легко могли выдать присутствие нежелательной свидетельницы. Тем более слух у физрука был хороший. Вике приходилось буквально красться медленно и осторожно, в то время как Уваров энергично передвигал ногами, как будто спешил на встречу с кем-то. Спортсмен, что тут скажешь… Когда в очередной раз она неудачно наступила на хрупкие обломки дерева, а под ногами что-то протрещало и привлекло внимание мужчины, отчего её сердце вновь оказалось не на своём месте, Вика уже начала подумывать о том, чтобы бросить всё и вернуться в школу. Но любопытство вкупе с тревожной мыслью об одиночестве в ненавистном лесу пересилили разраставшийся пессимизм. Каково было её удивление, когда они просто… Дошли до лагеря военных? Что, чёрт возьми, Уваров здесь забыл? Пока он переговаривался c молодым сержантом, Вика пыталась поближе подкрасться к шлагбауму, чтоб получить возможность хоть что-нибудь расслышать и при этом не выставить себя напоказ на открытой поляне. Вот она подошла к крайней возможной точке, на которой деревья ещё сносно прятали её от чужих глаз, но голоса переговаривающихся и тут оставались тихими. Ах, если бы у неё имелась прослушка… Вика боялась выглядывать из своего укрытия и чуть ли не обнимала ствол сосны от напряжения. Природа, успокой её уже, а? Сержант за ограждением отступил и потянулся за рацией. Пока тот что-то кому-то докладывал, Уваров оглядывался по сторонам. В один момент школьнице показалось, что он довольно странно приложился рукой к пояснице, будто проверил наличие чего-то под спортивной кофтой. Неужели пистолет? Через некоторое время на поляне появился военный в возрасте. Кузнецова посмотрела на то, как ему уступают дорогу другие, и подумала: наверное, начальство. — Вадим, неужели Владлен Петрович не объяснил тебе, что приходить без приглашения — признак дурного тона? — послышался тихий скрип старческого голоса. — Я волновался. Вдруг у вас проявился склероз, и вы забыли о нашем разговоре, — дерзко отозвался физрук. Очень тихо. Тяжело было перехватывать звуки их голосов — смысл фраз с трудом угадывался по обрывкам слов. Вика сделала ещё пару рискованных шагов вперёд, ища укрытия уже у другого дерева. Цена случайного движения повысилась. — Я прекрасно всё помню. Не зарывайся. — И почему тогда я до сих пор не получил никакого ответа? Старик в военной форме не выглядел довольным, а Вадим всем своим видом выдавал раздражение. — Потому что его пока нет. Ты ещё нужен нам в карантине. — Зачем? Раевского и Дмитриева вам не достаточно? Вика нахмурилась. Раевский. Ещё одна чёрная фигура на белой половине шахматной доски. Надо будет обратить на него внимание при случае. — Ты задаёшь слишком много вопросов. — Я не ваш солдат и молчать не собираюсь. — В таком случае, не вижу причин тратить время на бессмысленные разговоры. — Старший по званию отдал приказ, солдаты схватились за автоматы, чьи затворы предупреждающе защёлкали. В животе девушки резко стало холодно, а многострадальное сердце на миг остановилось. И тут же кто-то словно вколол в него два кубика адреналина, чтобы справиться с внезапной асистолией. Однако стрелять солдаты не спешили. Перезарядка оружия была точкой в напряжённой беседе. Выругавшись, Уваров развернулся и зашагал прочь. Вика дёрнулась и сильнее прилипла к сосновой коре. — Вот почему я предпочитаю не иметь дел с гражданскими, — буркнул вслед Вадиму старик. Слежка получилась занятной. Ничего не понятно, но очень интересно.