Никому не нужная случайность

Перед первой тренировкой, назначенной на этот день, Алесю трясло. Она вообще не представляла, как всё будет проходить, и сможет ли она вытерпеть фирменный уваровский стиль обучения. После всего случившегося Петровская сама себя не узнавала. В ней сидел кто-то чужой, незнакомый, чьему появлению она совершенно не радовалась. Новая версия себя Алесе не нравилась, но она хорошо понимала, что к старой вернуться уже не получится. Около трёх часов дня Петровская вошла в спортивный зал под руку с Ромой. Там её уже ждал Вадим. Он стоял и смотрел, как подопечная нетвёрдой поступью делала шаги ему навстречу, стараясь скрыть от чужих глаз свою нервозность. — У нас тренировка без зрителей, — вместо приветствия выдал Уваров. Совсем не сложно догадаться, в чей огород был брошен этот камень. — Я Алесю с вами наедине не оставлю. — Да что ты? Послушай меня, мальчик, я не избавился от тебя только лишь потому, что ей нужна поддержка, которую я не в состоянии оказывать. Но это моя территория. — Я никуда не уйду, — не отступился от своих намерений Рома и только усилил хватку на плече Алеси. — Проверим? — губы мужчины сверкнули острой провокационной ухмылкой, он сделал шаг вперёд. Петровская отреагировала с достойной похвалы оперативностью — освободилась из рук Павленко и встала меж двух огней. — Вадим, пожалуйста. Пусть останется. Мне так спокойней будет. Её слух уловил раздражённый вздох, воображение живо нарисовало скованное напряжением и недовольством лицо наставника и заодно прибавило размытой картинке едва заметные линии сжатых кулаков. — Сядь вон там, в углу, и не отсвечивай, — гаркнул Вадим, отправив Павленко на дальнюю лавочку. Стоило парню потеряться из вида, как физрук тотчас забыл о его присутствии. — Начнём с теории, вспомним то, чему мы уже учились. Сейчас мне нужна твоя холодная голова, думай без эмоций, поняла? — обратился он к ученице. — Поняла. — Скажи мне, что тебе предстоит освоить и развить, чтобы свободно ориентироваться в пространстве без Павленко под боком? — Использование эхолокации. — Хорошо. Ещё? — Чувствительность к температуре, балансу и давлению. — Правильно, — кивнул Уваров, довольный той лёгкостью, с которой ответы слетали с языка Петровской. — Начнём со звука. Как эхолокация используется, например, дельфинами? — Они издают высокочастотные звуки, которые посылаются направленно, отражаются от объектов, а потом возвращаются эхом. В мозге полученные данные образуют «звуковую карту» пространства, позволяющую им беспрепятственно передвигаться и выживать, — как по учебнику отчиталась школьница. — Что может сделать человек, чтобы добиться такого эффекта? — Щёлкать языком и учиться улавливать изменения в возвращающемся звуке. Над её ухом раздался звонкий щелчок пальцев, вторящий ответу. — Какой ещё вариант есть? — Трость, — выдавила через силу Алеся и тут же предупредительно воскликнула: — Но я не буду ходить с этой штукой! — Будешь, если понадобится! — резко осадил её физрук. — Ещё раз повторяю: без эмоций! Пока ты будешь тренировать навыки ориентации в пространстве, в твоей голове нарисуется карта Логоса. Мы походим по школе, по коридорам и кабинетам, выйдем во двор. Но всё это будет потом. Сначала ты хорошенько изучишь эту коробку из четырёх стен. — Я готова, — по-боевому отозвалась девушка. — Пока нет. Уваров повернулся к скамье за своей спиной. На гладкой поверхности светлого дерева одиноко лежала заранее подготовленная чёрная повязка. Мгновение спустя эта повязка, напоминающая маску для сна (только с надёжными креплениями), оказалась на голове у Петровской вместо снятых очков. — Что это? — Перед её лицом что-то хлопнуло, она уловила лёгкое сотрясание воздуха. — Вадим? — Иди за мной. — Новый хлопок разрезал тишину. И вот тогда до Алеси дошло. Игра. Он будет с ней играть как кот с мышкой. Хотя в её случае — скорее, как с кротом, потерявшимся в своих лабиринтах. — Куда? — Ты разве не слышишь? — откровенно насмехался он, передвигаясь по залу нарочито шумно. — Ну давай, болтовня кончилась, включайся в работу. Звуки уваровских движений долетали до неё, тут же дразняще ускользая. Вадим намеренно путал Петровскую, время от времени меняя местоположение предельно беззвучно. Два шага туда, три обратно. Влево-вправо. Вперёд-назад. И так по кругу. Алеся чувствовала себя несмышлённым котёнком, гоняющимся за собственным хвостом. Или за бантиком на верёвочке. Только вот котёнку эти игрища в радость, а Петровской — лишний повод для бешенства. В конце концов она остановилась, чтобы попробовать пощёлкать языком. Об эхолокации им рассказывали в теории, но практических умений не требовали. Хотя сейчас бы пригодилось. Вот так всегда, о чём-то полезном пару слов скажут и по-скорому проедут, чтоб какой-нибудь другой заумной белиберде побольше времени уделить. — Может, уже начнёшь что-то делать? — с нетерпеливой иронией поинтересовался Вадим. — Я делаю! — процедила сквозь зубы Алеся, прервав натужно-тщетное щёлканье. — Нет! Уваров уже даже не шевелился, просто ждал, когда девушка хоть немного включится в игру, растормошится. Она выглядела ужасно зажатой, ментальные блоки не позволяли ей мыслить шире и свободней. — Я не понимаю. У меня не получается. — Потому что не стараешься. Алесе пришлось подавить в себе едкий протест и молча продолжить работать над поставленной задачей. Она пробовала нащупать технику, при которой получались бы одинаково короткие, чёткие и звонкие щелчки. Но не выходило. А опускать руки Алеся и не думала. Уваров смотрел на её потуги со снисходительной жалостью и лёгким недоумением. — Слабоватый закос под дельфина. Ты со своим цоканьем больше на лошадь смахиваешь. — Да чёрт возьми! Заткнись! Я пытаюсь сосредоточится. Она шла на возобновившиеся хлопки, прислушиваюсь к своим ощущениям, казалось, наконец нащупав верное направление. Вадим, почувствовав это, беззвучно приблизился к ней и подлым образом поставил подножку. Алеся шлёпнулась на маты, зло чертыхнувшись. — Миссия провалена, — констатировал Уваров. — У людей на достижение хоть каких-то результатов в этом уходит не меньше десяти недель. Чего ты от меня хочешь сейчас? Чтоб я встала и побежала? — Именно. Встала и побежала! С твоей базой ты должна справится максимум недель за 5. Хорошо, возможно я слишком много от тебя требую. Хочешь поблажки? Пожалеем тебя? «Тренер-тиран издевается, мешает сосредоточится. Козлина такая…» Уваров продолжал говорить и говорить. Непрекращающийся поток пародийного пустословия практически сводил её с ума, неестественный тон сливался в единую противную трель, которая мешала сконцентрироваться на одной мысли. Ощущения становились слишком острыми — Алеся закрыла уши руками, но всё равно продолжала слышать звон в своей голове, которая и без того шла кругом. Напряжение провоцировало покалывания в коже. Нужно было немедленно что-то предпринять. Хоть что-нибудь. Ещё немного, и она закричит. — Боже, закрой рот… — Надоел, да? Ну так иди к своему питомцу, который рот только по команде открывает. Эй, там на задворках! — громче обычного проговорил физрук, обращаясь к Павленко. — Хлопни разок. Ошарашенный происходящим Рома заторможено, но исполнительно хлопнул. — Давай, пошла! — Вадим толкнул ученицу вперёд, вновь дезориентируя её. — Кузнецова мазохистка, если терпела это по собственной воле, — пробубнила себе под нос девушка. Она шла на звук, осевший в её памяти. Двигалась медленно и осторожно, чтоб не сбиться с пути. Но наставник не собирался смотреть на то, как она доберётся до цели. Поэтому, когда Алеся успешно справилась с первой половиной маршрута, он повторно спровоцировал её падение. — Алеся! — только и успел воскликнуть Рома. Уваров на это лишь рассмеялся: — Упс… — Ну всё, ты достал меня! — она сдавленно прохрипела, оттолкнулась руками от пола и поднялась. На лице Петровской отпечаталось презрение, а крепко сидящая повязка скрыла под собой злой прищур. После пятнадцати секунд раздумий в тишине, не прерываемой даже ехидными комментариями наставника, девушка вдруг рассекла воздух правой рукой. Вадим хмыкнул. Алеся среагировала на звук, в два коротких шага приблизилась к мужчине и попробовала рубануть ребром ладони по его горлу. Провал. Уваров тут же перехватил её руку, вывернул так, что ладонь оказалась прижатой к её же пояснице, а вдобавок предплечьем свободной руки он сдавил ей горло. — Хреновый ход, ты совсем меня разочаровываешь. Алеся рефлекторно вцепилась пальцами в мужское запястье, утягивая его вниз, подальше от горла, и дёрнулась в захвате, прижав подбородок к груди. Мышцам была отдана команда немного расслабиться, и согнутые в коленях ноги потянули тело Алеси к полу, нарушая тем самым равновесие мужчины. Далее — удар со всей силы по его стопе и поворот всем телом в сторону заломленной руки, вырывающий ту из захвата. Они оказались лицом к лицу, и девушка, не раздумывая, ударила его кулаком в солнечное сплетение. Проигнорировав боль, Вадим не стал выпрямляться, а, наоборот, сгруппировался ещё ниже и кинулся вперёд, плечом толкая Алесю и сбивая её с ног. С дозволенного расстояния Рома смотрел на то, как девушка валится на пол, и не мог понять, что ему делать. Слабый стон Петровской вперемешку с ругательствами заставил его нервно вздрогнуть. Все эти издевательства… Как-то не так он представлял адаптирующие тренировки. Если Уваров раньше пользовался схожими методами, неудивительно, что у Алеси теперь такие серьёзные проблемы с психикой и самооценкой. Алеся ужом извивалась на полу и кряхтела, пытаясь избавится от веса уваровского тела, навалившегося сверху. Вдруг со стороны входа в зал до неё долетел стальной голос кого-то постороннего: — Уваров, что здесь происходит? Раздались приближающиеся шаги. Причём парные — свидетелей их тренировочного процесса оказалось двое. Одним из них определённо был вездесущий Поляков (тон голоса у него уж очень узнаваемый, с претензией на авторитет и солидную твёрдость). — А что-то разве происходит? Ничего особенного. Тест на стрессоустойчивость проходим. Да, Алесь? — Пошёл ты, — фыркнула Алеся, успевшая к тому моменту успокоиться и перестать дёргаться. — Отпусти её немедленно, — приказал Виктор Николаевич. — Иначе мы обустроим для тебя койку по соседству с Королёвой. Вадим выпрямился, убрал руки от Алеси и поднял их вверх. Так, будто его собралась арестовать полиция нравов. Ученица в свою очередь вставать не стала, а устроилась на матах, поджав под себя ноги. Поляков приблизился к ней, сказав: — Алеся, это Виктор, — он слегка наклонился к девушке и аккуратно дотронулся до её плеча мимолётным касанием. — Поднимайся. Мы проводим тебя в твою комнату. Внезапно ударив по протянутой руке Полякова, Петровская грубо выпалила: — Убирайтесь отсюда. — Что? — переспросил Виктор, видимо, решивший, что ему послышалось. — Вас никто не приглашал, — не унималась она. — Это закрытая вечеринка. — Алеся, я безумно рад снова видеть твой боевой настрой, но приглуши-ка мотор, — неожиданно осадил её Вадим. — Будь добра. Это было так неожиданно для девушки, что она не сразу нашлась с ответом. Уваров всегда требовал уважения только к себе и вышестоящему начальству из «INGRID». На остальных ему было плевать. — Надо же. Вот это поворот. Ты затыкаешь меня в угоду этим? — Сколько раз я тебя учил, грубить старшим нехорошо, — назидательным тоном воспитателя произнёс Уваров. — Моя война — это моя война. А тебе ещё с ними жить. И не нужно кусать руку, которая тебя кормит. Эти люди ответственность за тебя будут нести. — Почему не ты? — Ну, я же не вечный, — легкомысленно хмыкнул он. — Вот сейчас не поняла юмора.

***

Даша озадаченно наблюдала за тем, как Вика по второму разу заправляла постель, потому что в первый одеяло легло недостаточно ровно. — Вик, что с тобой происходит? Летающая в своих мыслях Кузнецова не сразу поняла, что подруга к ней обратилась. Не раз и не два Старкова подмечала, как её дорогой компьютерный гений натурально подвисала на некоторое время и ни на что не реагировала. На Викино лицо ложилась тень напряжения, что неминуемо подталкивало к шуточкам о перегруженном процессоре. Взгляд Даши как-то сам собой упал на оставленный на столе медицинский справочник, который подруга притащила из библиотеки ещё вчера. Очередной тревожный звоночек. В памяти девушки начали всплывать все моменты, когда Вика испытывала трудности со своим здоровьем, — тот самый случай, когда она страдала бессонницей; когда Уваров помогал ей восстановиться после переохлаждения; когда она, раненая, лежала на нижнем уровне в полном одиночестве. Неужели Вику снова что-то беспокоит? Знает ли об этом Вадим, помогает ли он ей в этот раз? И почему, чёрт возьми, она опять отмалчивается? — А? О чём ты? — Мы не в армии, чтоб по нескольку раз кровати перестилать до идеально ровного состояния. Выражение лица Кузнецовой прояснилось, она бросила свои невротические попытки навести «порядок» и отошла от кровати. Ножки стула шаркнули по полу, когда Вика развернула его в Дашину сторону и присела. — Это всё Вадим… — сказала она таким тоном, будто других поводов для волнений и быть не могло. — Что у вас опять с ним? — Ничего. — Само собой, ничего. Даже никаких «вас»/«нас»/«их». Зато у самого Уварова появилась проблема, большая и туманная. — Даш, мне кажется, ему плохо. — Конечно, плохо! — насмешливо фыркнула Старкова. — Такую красотку потерял… Вика скривилась. Здесь не было поводов для смеха. Тревога с каждым часом всё сильнее сжимала её в своих тисках и не собиралась ослаблять давление. — Ну я же серьёзно говорю. У него проблемы со здоровьем, и, естественно, он не делится со мной подробностями, — возмутилась девушка. — Удивлюсь, если об этом догадывается ещё кто-то, кроме меня. — Вик, он взрослый мальчик, сам разберётся. — А если не разберётся? — Её руки, упиравшиеся локтями в колени, поддерживали склонённую от тяжести мыслей и переживаний голову. — Вдруг это что-то очень опасное? Вдруг он умирает? На последнем вопросе голос её надломился. Это слово всё-таки прозвучало. Теперь это не просто бредовая мыслишка, от которой можно отмахнуться усилием воли. — Что ж ты сразу о плохом-то думаешь? Может, это обычное ОРЗ. Напрягалась бы Вика так сильно, существуй хоть малейшая вероятность типового сезонного заболевания? — Я видела, как его скрутило от кашля. Поверь мне, это не обычное ОРЗ. К тому же, — Кузнецова подалась корпусом вперёд, понизив голос на полтона, — он вчера ходил к военным. Что-то выяснял. Я не вникла в суть, без контекста сложно было понять, о чём речь. Но этот их главный военный в беретке Вадима прогнал. — Ты следила за Уваровым? Без меня?! — А тебе что, очень хотелось снова в сыщиков поиграть? Спокойная жизнь уже не прикалывает? — Слушай, ну, вдвоём веселее. — И опаснее, — заметила Вика. — Однажды он нас вдвоём уже спалил. Забыла? — Из-за тебя, вообще-то! О да, было дело, тогда Кузнецова немножко облажалась. Но пусть тот, кто ни разу в жизни не ошибался, первым бросит в неё камень. — Да и где бы я стала тебя искать? — сменила она тему. — У Никиты? В последнее время ты часто у него пропадаешь. Так часто, что уже почти неприлично. — Всё у нас прилично! — возмутилась Старкова. — И вообще… Он мне предложение сделал, а я согласилась. Эта новость должна была прозвучать не так и не при таких обстоятельствах, но Даше вдруг очень сильно захотелось сказать это Вике. Ну вот какое удовольствие от секрета, если им нельзя поделиться вообще ни с кем? Шок на лице Кузнецовой надо было видеть. Чего угодно она могла ожидать от своей подруги, но только не подобной сенсации. — Что?! Это… Но… Как… — Ни один вопрос Вика не могла закончить. Они возникали в голове с огромной скоростью, и даже осмыслить их у девушки не выходило. Один сложносочинённый вопрос вмиг сменялся другим, и уцепиться получалось лишь за первое слово. — И давно? — Не очень. — Как ты могла молчать всё это время? — Да момента не было подходящего. И самой хотелось свыкнуться с этой мыслью. Глядя на то, как Кузнецова светилась смесью восхищения и недоверия, словно самовар начищенный, Старкова ни секунды не жалела о своей излишней болтливости и неуёмном норове. — Обалдеть, подруга! Я тебе поздравляю! Как это было? Давай-давай, рассказывай, хочу знать подробности! И Даша рассказала: и про волнение Никиты, и про кольцо, и про открытку, и про его слова. — Вот это номер… — не уставала поражаться Вика. — Ты меня удивила. А кто-то ещё знает? — Нет, конечно, — Дашу аж передёрнуло от этой мысли. Почему-то тревожно было делиться своим новым статусом с остальными. Особенно пугающими ей виделись реакции Максима и Андрея. — Фух, а то бы я тебе показала… — И это… — Старкова на секунду замялась, потупив взгляд. — Ты тоже не говори никому пока, пожалуйста. Особенно Андрею. Прицельный въедливый взгляд Вики грозился просверлить в подруге дыру. — Боишься его реакции? — Да нет, просто как-то неловко. Расставание Андрея и Даши прошло сравнительно спокойно. Они не упрекали друг друга, не кидались взаимными обвинениями, проявляли заботу в рамках установленных дружеских отношений. Только иногда Кузнецова замечала смиренную тоску в лице парня, когда в компании заходила речь о новых отношениях Даши. — И как вы с Никитой теперь? — Да обычно. По большому счёту ничего не изменилось, но вот внутри… Уверенность какая-то появилась, что ли? Я ведь всё это время одна была. Нет, ну, то есть, с вами, конечно. Но юридически — одна. А теперь у меня жених есть. Муж почти. Представляешь? — Не представляю, — честно призналась Вика. — Ты же никогда не хотела рано замуж выходить. Почему сейчас согласилась? Неопределённо пожав плечами, девушка сперва промолчала в ответ. — Просто захотелось чего-то из разряда нормальной жизни. Семьи захотелось.

***

Наконец Королёвой удалось добиться того, чтобы её отпустили в душ. Не в тот душ, который принимается за 5 минут (больше времени ей не выделяли по понятным причинам), а полноценный, включающий в себя мытьё головы и блаженное пребывание под струями горячей воды. Для этой цели к ней конвойными приставили Антона и Андрея, и Алина в общем-то не жаловалась. Молодым людям пришлось зайти в общую женскую душевую вместе с девушкой, на полчаса заблокировав доступ к ней для других учениц. В саму кабинку они, конечно, не заходили, хотя Королёва шепнула на ухо Авдееву, что не отказалась бы от его присутствия и помощи. Процедура к всеобщему облегчению прошла без происшествий — все остались живы, целы, никто не сбежал. Уваров с Авдеевым проводили Королёву до кабинета, после чего Антон занял свой пост дежурного охранника у входной двери, а вот Андрей вошёл внутрь в качестве посетителя. Он наблюдал за тем, как она устраивалась на своей кровати, готовилась наводить марафет и сушить волосы (используя, опять же, лишь одну руку). Авдеев дал ей достаточно времени на это, после чего подошёл ближе и потянулся к прицепленным к каркасу наручникам. Без лишних слов с поразительной покорностью Королёва протянула парню свою руку, и он защёлкнул браслет на её запястье. Перебирая влажные светлые пряди тонкими пальцами, Алина смотрела на Андрея. Он, сидя на стуле у окна, тоже не сводил глаз с неё. Некоторое время в воздухе стояла тишина, иногда слегка тревожимая шуршанием женских волос, их мягкими ударами о кожу. А потом Королёва открыла рот: — Не везёт тебе с девушками, да? — Уголок ещё не накрашенных губ еле дёрнулся. — Или, может, им не везёт с тобой? Для того, чтобы заговорить на эту тему, у Алины не было ни единой причины. Однако Авдеев уже начал привыкать к её внезапности, поэтому без лишних вопросов подхватил инициативу: — Это почему? — Ну как… — начала рассуждать девушка. — Савельева на тебя запала и кукухой поехала, Ольшанская залетела, вновь попала в лапы Колчина и под горой камней лежать осталась, и эта ещё… Подружка ваша. Как её? — Неважно, — буркнул парень. — Ха! Ну, да. Всё я помню! — довольно промурлыкала Алина. — Мы знакомились. Да-а-аша. Миленькая девочка. Вот ей повезло, вовремя соскочила. — Ты ничего про неё не знаешь. С чего ты вообще решила, что мы были вместе? — А разве нет? — Это не ответ. — Голоса в голове нашептали. Один. Два. Три… Пять… Десять. Вдох-выдох. Спокойствие, только спокойствие. Стул с характерным звуком был отодвинут в сторону, Авдеев поднялся на ноги и твёрдо заявил, глядя на девушку сверху вниз: — Как бы там ни было, мои отношения с Дашей тебя не касаются. — Тем более, что отношений-то и нет больше, — ехидно заметила Королёва, откинув голову назад и выставив напоказ бледную, изящную шею, по которой медленно сползала упавшая с чёлки капля воды. — Кажется, она вполне себе счастлива с очаровашкой-художником. — Тебе обязательно всё это говорить? — сквозь зубы спросил Андрей, не отрываясь от влажной дорожки, ведущей к её ключицам. — Получаешь удовольствие от вскрытия чужих заживающих рубцов? — Честно? Да. А что, воспоминания о ней до сих пор причиняют тебе боль? Попробуй выговориться, ну же, доверься мне. — Алина подалась корпусом вперёд и лукавым голосом поманила его продолжить интересную ей тему: — Что чувствуешь при виде пылающей любовью бывшей, которая по совместительству ещё и твоя близкая подруга? — Я не собираюсь говорить с тобой об этом. — Почему нет? — Алина подняла бровь. — Она же часть твоей истории, твоего «до». А я... я стану твоей новой точкой отсчёта. Надеюсь, ты не думаешь, что после встречи со мной ты останешься прежним? «Невероятно раздутое самомнение», — мысленно возмутился Андрей. Он почувствовал, как внутри закипает раздражение. — Может, тогда сначала ты расскажешь? — перевёл стрелки Андрей, снова опустившись на стул. — Что ты чувствуешь? По отношению ко мне, ко всему, что произошло? Алина отвела взгляд. Предложение не пришлось ей по душе. Больше всего ей нравилось разговаривать о других — с ними всё было как-то просто, ясно и при этом чрезвычайно интересно. А вот про себя она мало что понимала. — Ни один из имеющихся у меня ответов не покажется тебе понятным. Мои реакции отличаются от твоих. И проявляются они иначе — почти прямо противоположным образом. — Что это значит? Погоди, вот ты же чувствуешь, — настаивал Авдеев. — Когда я… когда мы… Она повернулась к парню так резко, что в нём вспыхнуло мимолётное беспокойство за сохранность мышц и нервов её шеи. — Что ты хочешь услышать, Андрей? Что я не помню, когда в последний раз со мной нормально обращались? Что не различаю больше своих чувств? Женский голос отдавал металлом, а в нахмуренном лице Андрей увидел нечто более глубокое, чем показушную браваду. Уязвимость. — Я не знаю, — тихо сказал он. — Я просто… пытаюсь понять. Кто ты? Алина посмотрела ему прямо в глаза, и в этот раз в её взгляде не было ни насмешки, ни вызова. Только какая-то отчаянная, болезненная искренность. — Я та, кто выживает, — прошептала она. — И безуспешно пытается понять, почему. Ответить на это было нечем. Андрей в очередной раз почувствовал, что видит перед собой не образ, а что-то настоящее. И это «настоящее» было гораздо сложнее и трагичнее, чем он мог себе представить. Напротив него сидела девушка, которой по всем известным законам мироздания уже не должно было быть в живых. Колчин безжалостно, изуверски разорил её. Душа Королёвой была разграбленным домом, некогда обжитым и заставленным воспоминаниями. Дом опустел, а от жизни остались лишь смутные следы — шрамы-царапины. Всё это читалось в её стеклянных глазах. Парню подумалось, что Алина, будучи мёртвой, выглядела бы точно так же, как и теперь. Бледная, тощая, с волосами, волнистыми и влажными от её любимого дождя. И без дурацкой краски на лице. Он смотрел на неё и спрашивал сам себя: «А существует ли вообще девушка по имени Алина Королёва?»

***

От тренировки с Петровской Уварову пришлось долго отходить. Сегодня он окончательно убедился, что его подопечная совершенно не в форме. Очередное разочарование. Впереди — непочатый край работы, а времени у него в обрез. Ещё и дружок её перед тем, как свалить из зала, посмел возмутиться его жестокостью. Глупец. Уж кто-кто, а Вадим знал, что может привести Петровскую в чувство и настроить её на работу. Секрет прост. Нужно просто заставить её отключить голову, пробудить в ней инстинктивный азарт и пыл, в котором Алеся снова захочет доказать миру, что она лучшая. По-другому с ней никак — Вадим сам её так воспитал. Переключиться удалось только к вечеру, и то лишь благодаря нескрываемому желанию Полякова по максимуму занять его разбором завалов. Физрук был уверен, если б Виктор мог, он бы оставил его в подземелье насовсем, лишь бы тот не навредил никому за пределами катакомб. И вот пришло время собираться на смену. Уваров был преисполнен предвкушением — ничто не решает проблему когнитивной перегрузки лучше тяжёлого физического труда. Он сидел на кровати и завязывал шнурки, когда раздался стук в дверь. — Да, войдите. — Вадим Юрьевич, мне нужна ваша помощь, — безо всяких церемоний сообщил ему женский голос. Уваров даже не взглянул на гостью, он и без того узнал в ней Одинцову. — Вы куда-то собираетесь? — спросила она, обратив внимание на позу мужчины, на руки, шнурующие кроссовки. — Сегодня продолжаем разбирать шахту лифта, — ответил Вадим, поднявшись с кровати. — Ясно. Я не займу у вас много времени. Я хотела бы попросить у вас помощи в синтезировании вакцины. Слова Ларисы заставили его замереть на месте, разразившись мысленными проклятиями. Такой смелости от Одинцовой мужчина не ожидал. И по законам жанра это было очень некстати. — А разве не вы у нас вирусолог? — как ни в чём ни бывало пожал плечами тот. — А разве не вы разработчик вируса? — парировала Лариса. Ну конечно, не было шанса оставить этот факт в тайне от неё. Хотя Вадим и не стремился. Просто он и предположить не мог, что кто-то будет рассчитывать на его помощь в таком деле. Да, он продолжал разбирать завалы. Отрабатывал, так сказать, свою временную неприкосновенность. Но этот вклад был не слишком значительным — ровно таким же, что вносил любой старшеклассник на смене. Другое дело — содействие в создании вакцины. Ему просто это было не нужно. Не выгодно. Бессмысленно. — Виктор рассказал? Лариса не ответила. Но Вадим и без того всё понял. — Для создания вакцины бралась ослабленная культура вируса, которая законсервировалась в крови переболевшего, я правильно понимаю? — Более или менее, — неопределённо отреагировал мужчина, сохранив каменное выражение лица. — Но мне непонятна технология. Времени у заболевших практически не осталось. — Поверьте мне, если бы я мог создать вакцину, я б давным-давно уже это сделал. — Как человек, привыкший бросаться лживыми словами на каждом шагу, он говорил слишком уверенно. — Это невозможно. Беззастенчивая полуправда. Он действительно не мог воссоздать комплексный процесс синтеза в нынешних ограниченных условиях. Но загвоздка в том, что Уваров даже не стал бы пытаться. — Почему? — Мало сварганить супчик из крови и вируса. Для того, чтобы вакцина работала, нужно облучить её на определённых волнах специальным прибором. У нас его нет, он где-то там, под завалами. — Ну всё равно можно попробовать. Даже слабая вакцина может оказать иммуномодулирующее действие, — не сдавалась Одинцова. Проигнорировав очередное подёргивание плечами и полный скепсиса взгляд Вадима, она сделала пару шагов к нему. — Вот, я провела кое-какие исследования, но мне одной не справиться. Вы мне поможете? Протянутая папка перекочевала в мужские руки. Уваров пролистнул пару страниц, бегло просмотрев их, и не смог не усмехнуться наивности коллеги. — М-м, ваша идея иммуномодулятора очень перспективна. Но состав и формула вакцины держались в тайне, даже я её не знаю. Для работы нам необходим хотя бы один образец. И поверьте мне, у нас его нет. Простите. Правда, поверьте лжецу. Он ведь так убедителен.