Никому не нужная случайность

— Ну и как тебе в роли конвойного, Андрюх? Появление в Королёвой их жизни стало неисчерпаемым источником вдохновения для искромётного юмора Макса. И Авдеева это стало порядком напрягать, он даже решил поменьше распространяться о происходящем с Алиной в компании друзей. Дурацкие, прилипчивые шутки — всего лишь способ отгородиться от непонятного явления. На самом деле, это всё от страха. От глупого и пустого страха. Авдееву тоже было страшно. Он не знал, чего ждать от Алины. Впрочем, как и остальные. Но среди всех незнающих, парень был самым сведущим. Как будто кто-то другой, очень авторитетный и, может быть, даже мудрый, вкладывал в его голову новые мысли и намерения, каких там в принципе не могло быть. И Андрей этим соображениям внимал — ведь они теперь были его. — Нормально, — сухо бросил он. — Много новых впечатлений. — А я честно не понимаю, с какого перепугу ты с ней возишься? Тебе заняться нечем? Ходишь к ней как по расписанию, сторожишь, душ с ней принимаешь. — Ерунды не говори, Макс. Я с ней душ не принимал. Мы с Антоном Юрьевичем стояли снаружи. — Не переживай, ещё всё впереди, — продолжал смеяться Морозов. — Особенно с её напором. И глазом моргнуть не успеешь, как на пару с ней будешь с ума сходить. Да, Ромыч? — Он с широкой улыбкой обернулся к Павленко, который сосредоточенно изучал какие-то талмуды из библиотеки, расположившись на своей кровати. Услышав своё имя, Рома на секунду замер, а потом осторожно перевёл взгляд с книги на парней в другой части комнаты. — Ну чего ты вылупился на меня, как Лизка на призрака? — беззлобно хмыкнул Макс. Андрей недоумённо и недоверчиво уставился на друга, сохраняющего вольную непринуждённость, в отличие от испуганного Ромы. Бедный парень был так шокирован неожиданным шутливым обращением, что по началу даже не мог выдавить из себя ни звука. — Ни-ничего… — в итоге пролепетал Павленко. Под удивлённым взором Морозова он, оглядываясь, собрал разложенные на кровати тетрадки с книжками и быстренько выскользнул в коридор от греха подальше. — Макс, с тобой всё нормально? — хмуро поинтересовался Авдеев, когда Рома оказался вне поля зрения. — Ты и над ним поиздеваться решил или что? — А что я такого сказал? Андрюх, ты чё напрягся-то? — парень хлопнул друга по плечу и улыбнулся совершенно искренне. — Из-за поехавшей своей? Ты ж знаешь, я не со зла. Просто стебусь. — Ну да.

***

— Эти символы надо сфоткать, — предложил Дмитриев, осматривая частично зашпаклёванные стены шестиугольной комнаты. Именно на участках, где бетон покрывал кирпичную кладку, были оставлены пиктографические послания. — Потом поищем в каких-нибудь сборниках. — Эх, сейчас бы интернет не помешал! — сказал Рома с досадой. — А без него что, слабо? — Ой, парни, вот только давайте без этого, — скривилась Алеся. Она тоже бродила вдоль стен, но вместо того, чтобы исследовать комнату визуально, обращалась к тактильности. — Слабо, не слабо… Дмитриев, ты не выпендривайся, а дело делай. По поверхностям скользили лучи двух фонарей. Парни вглядывались в рисунки, время от времени озвучивая и комментируя находки для спутницы. — Какие-то сердечки, крестики, цветочки повсюду. Похоже, у кого-то были беды с личной жизнью и с башкой. А вот внимание Петровской было сосредоточено на арочных выступах, очерчивавших потенциальные дверные проёмы. По центру одного из них девушка обнаружила встроенный древний механизм, опутанный паутиной. — Так, я какую-то штуковину с лилией нащупала. Осталось понять, что это. Миша с Ромой тут же отвлеклись от своих наблюдений и приблизились к Алесе. — Похоже, это какой-то кодовый замок, который должен вращаться и открывать дверь. — А сверху надпись. Вокруг лилии тоже буквы. Может, это какая-то подсказка? — Что за надпись? — спросила Петровская. Она примерно помнила, как комната выглядит, ведь не первый раз здесь находилась. И надписи эти уже когда-то видела, но, как назло, не останавливала на них внимания и не вчитывалась. Кто же знал, что через время воспоминания ей так понадобятся? — Cantabit vacuus coram latrone viator, — произнёс Миша. — Латынь? Что-то знакомое… Что-то про путника и разбойника. — Ай-яй-яй, трюкачка. Двойка тебе. — Сам-то помнишь? — подначила его Алеся. — Путник, у которого ничего при себе нет, может распевать в присутствии разбойника. Звучные аплодисменты девушки отрекошетили от стен. — Глубоко, — резюмировал Рома. — И как нам это поможет открыть дверь? Что, будем слова по очереди этим замком набирать? — Надо попробовать, — неожиданно поддержала эту идею Петровская. — Лесь, ты серьёзно? Вот так, по-тупому? — Других вариантов пока нет. Пробуйте это. Она отошла от стены с механизмом, освободив место парням, и стала прислушиваться к их действиям. Слушать и фантазировать — всё, что ей оставалось. Алеся представила, как Миша первым шагнул к замку, смерив Павленко вызывающим взглядом. А Рома закатил глаза и крепче сжал в руке фонарик, переступив с ноги на ногу с тихим шарканьем. — Давай диктуй, а я буду замок крутить, — скомандовал Дмитриев. При попытке собрать первое же слово выяснилось, что в наборе не хватало буквы «c». А она присутствовала почти в каждом слове крылатого выражения. Попробовали «latrone» — ноль реакции. — Ну что, последний шанс? — Да не сработает, — заявил Рома, совершенно не веря в успех этого безнадёжного предприятия. Но Миша всё-таки начал подбор. V-I-A… И тут щелчок! Словно в насмешку над неверующим Фомой раздался глухой скрежет, и тяжеловесная каменная плита, загораживающая проход, отъехала в сторону. — Да ладно… Они открыли одну дверь, скрывающую за собой целый лабиринт, который им так и не удалось полностью обойти. Терпения хватило только до первого тупика. Но там имелись и другие двери, с которыми тот же фокус не прошёл — больше ни к одному замку в качестве пароля не подошли слова из надписей над арками. И Алеся полностью погрузилась в глубины разума, дабы поскорее найти решение старинной головоломки. За этим делом она даже упустила момент прихода Кузнецовой. — Привет. — Вика заявила о себе и пробежалась взглядом по разложенным на постели справочникам и словарям. — Ого, книги… Это… — Рома мне вслух зачитывает, — предупреждая вопрос, объяснила Петровская. У стены располагался книжный стеллаж. Он стоял между кроватью и входной дверью, нагруженный рядами литературы. Буквально вчера среди знакомых корешков там разместилась стопка новинок, которые Роме удалось откопать под чутким руководством Алеси. Дай Бог здоровья Полякову за такой креативный подход к наполнению школьной библиотеки. Казалось, там можно было отыскать всё что угодно по любой теме. Зашуршали страницы. Пальцы Вики бережно касались книг. Не было сомнений, её внимание привлекла именно та новая стопка. Одно из названий особенно заинтересовало девушку: — «Тайны древних символов»? Необычный выбор. Погоди-ка… Я видела похожие знаки. Это же рисунки со стен шестиугольной комнаты. Зачем они тебе? Ещё и латинский словарь? — Хочу понять, что всё это значит. Мне нужно чем-то занять себя, не могу уже просто сидеть и ничего не делать. — Алеся не стала лукавить. — Кажется, что если это продолжится, я себя просто сожру. С тренировками, конечно, жизнь повеселее, но наедине с собой всё равно... Проще, когда… есть, на что переключиться. — Занимаешь себя загадками? — понимающе усмехнулась Кузнецова. Кому, как не ей, знать, каково это — глушить сердечный голос умственной работой. Учёба всегда была её панацеей от душевных ран. Способ действенный, да ещё и полезный, как ни посмотри. — Именно. И ты знаешь, метод работает, — вторя мыслям Вики, сказала девушка. — Рома тоже втянулся. — Ты молодец, Алесь. Всё правильно делаешь. Ты сильная и сможешь с этим справиться. — Кузнецова вернула книги обратно на полку, подошла к кровати Петровской. Присела и мягким жестом сомкнула ладонь на руке подруги. — Не смеши, Вик. Где я и где та сила… — не желая в сотый раз говорить на эту тему и погружаться в изматывающую тоску, оказавшись на опасной территории, она тут же переключилась: — А ты за чем-то конкретным пришла? Или просто проведать? — Нет, не просто. Я посоветоваться хочу. — Интрига. Хотя нет, догадываюсь, о чём, — улыбаясь, она выдержала паузу прежде чем добавить: — Уваров. — С чего ты так решила? — Ну, потому что ты пришла с этим ко мне, а не к Старковой или Виноградовой. Что ж, Петровской такие разговоры только в радость. Почему нет? Лишь бы люди не проигрывали в очередной раз затасканную пластинку о слепоте, трудностях, которые нужно встречать с достоинством, и том, «какое это счастье — жить». Народ вокруг наконец начал смещать фокус внимания с её чёртовых очков на отвлечённые темы. Денис ходил к Алесе за шпионскими байками. Рома очень старался не ударить в грязь лицом перед девушкой и добросовестно пытался разобраться с порталами нового подземелья, постоянно думая и говоря о книгах. Однако теперь он чувствовал себя ещё уязвимей — под ногами стал путаться Дмитриев со своей самоуверенной харизмой качка. Упомянутый Миша, ощутив небольшое потепление в отношениях с Алесей, включил режим жизнерадостного павлина. Грудь колесом, едкий взгляд и бесячая ухмылочка. Петровская не видела, но знала, что ровно с таким видом Дмитриев и крутился вокруг неё большую часть времени. — Мне кажется, с ним что-то происходит, и он это скрывает, — поделилась своими опасениями Вика. — Может, я себя накрутила, но… — Я тоже замечаю за ним странности, — перебила её Алеся, не дав чужим словам оправдания сорваться с губ. — Он какой-то дёрганый, более нервный, говорит странные вещи. Типа «я не вечный». Как будто готовится к чему-то. — Мне кажется, что он болен. — Болен? — по-настоящему удивилась девушка. — Чем? — Если б я знала чем, было бы проще. Но я видела, что он сильно кашлял, почти задыхался. Как заражённый. Хотя крови у него не было. Не было, потому что… — Не могло быть. К этой модификации вируса у него есть иммунитет. Как у всех членов совета «INGRID» и важных сотрудников, работавших на программе. Чем больше Алеся совершенствовалась по ходу обучения, тем больше информации она узнавала о своём наставнике. Иногда даже невольно. И не сказать, что Вадиму это нравилось. Пару раз он приходил в натуральное бешенство, когда девчонка наглым образом вторгалась в его личное пространство и совала нос в научную работу. Однажды она случайно увидела Вадима за исследованиями в лаборатории. Он стоял рядом с ослабленным испытуемым, на котором тестировали вирус, и что-то записывал в его карту. Заражённый кашлял и стонал, а Уваров и бровью не вёл, хотя на нём не было никаких защитных средств — ни перчаток, ни респираторов, ни даже элементарной маски. После этого Петровская поинтересовалась у мужчины, в чём причина такой беспечности. Вообще Вадим Юрьевич мог бы её и послать с такими вопросами куда подальше, но ему, видать, и самому очень хотелось поведать кому-нибудь о своём преимуществе. — Значит, это что-то другое. Он ведь не как Андрей, он может заболеть? — Если инфекция или вирус будут достаточно агрессивными, то может, — медленно, с опаской рассуждала Петровская. — У Вадима сильный иммунитет, но не сверхъестественный.

***

Захаров сбегал по ступенькам лестницы вниз, спеша за Павлом Петровичем, теша себя надеждой выпросить у него разрешение на участие в разборах завалов. Но бывший физрук был непреклонен: — Денис, если я сказал «нельзя», значит «нельзя». — А старшеклассникам, значит, можно, да? — недовольно отозвался мальчик. Спустившись в холл, Лобанов остановился, и школьнику пришлось замереть на верхней ступеньке, чтоб остаться с учителем на одном уровне. — Никому нельзя! В подземелье уже было несколько обвалов, а ты слишком юн, чтоб погибнуть во цвете лет. Но для Дениса, который успел побывать в шкуре шпиона, защитника и почувствовать, как это круто, когда ты нужен, когда можешь помочь, слова Лобанова казались слабым аргументом. Он ведь уже доказал, что на него можно положиться! — Да? Как по вентиляциям за пробирками лазить, я не юн, а теперь вдруг юн стал, да? — обиженно воскликнул он, даже не обращая внимания на наличие свидетелей их разговора. — Ай-яй-яй, эксплуатация детского труда, — послышался со стороны парадной двери ехидный, укоризненный голос Уварова. — А разве это не запрещено конвенцией о правах ребёнка? А? Вадим Юрьевич уверенной походкой зашагал вперёд, приближаясь к лестнице. — Набегался? — обратил на него внимание Павел Петрович, подбоченившись. — Да. — Лучше бы ты так работал. — А я ещё молод, у меня времени на всё хватит, — улыбнулся Вадим. — Но вот если мне нужно будет что-то украсть, я сделаю это сам, а не буду просить об этом парня, — он кивнул в сторону Дениса и ему же скомандовал: — Уши закрой. Он же там погибнуть мог. Ничего закрывать Захаров, естественно, не стал. Тем более, разговор его касался. А когда Лобанова несправедливо обвинили, мальчик бросился оправдывать своего учителя: — Павел Петрович не хотел, я сам попросился! — Денис, помолчи, — оборвал его тот. — Это кто тут у нас о правах ребёнка вспомнил? Что-то ты о них несильно беспокоился, когда школьницу… — Павел вовремя осёкся и повернулся к мальчику. — Денис, иди-ка отсюда. — Да, парень, иди, — согласился Уваров, которому ой как не терпелось сказать «коллеге» в ответ пару ласковых. — Этот разговор не для твоих ушей. Проводив раздосадованного и сердитого ученика прищуренным взглядом, Вадим продолжил: — Лобанов, упомянутая школьница по уровню интеллекта многим тридцатилетним фору даст. Тебе так уж точно. — IQ и осознанность — разные понятия. Она совсем девочка ещё, которая толком не может оценивать всю серьёзность таких решений. Импульсивный ребёнок с бушующими гормонами. И ты просто этим воспользовался. Воспользовался ей. С самого начала этой тирады Уваров понимал, к чему всё идёт, и готовился нанести удар. Слово «воспользовался» не стало для него сюрпризом. Однако от того оно не сделалось менее мерзким. Сейчас Вадима можно было с успехом обвинить в чём угодно, ведь слов защиты для него не найдётся ни у кого. Но всё, что думали о них с Кузнецовой другие, было неправдой. Зелёный свет дала ему именно Вика, она сама захотела быть с ним. Сделала выбор. И он никогда не давил на девушку за рамками дел «INGRID». Если уж мыслить понятиями полезности, то Кузнецовой их связь принесла гораздо больше выгоды, чем ему. Вадим в один шаг подошёл к Павлу почти вплотную и схватился за ворот его красного поло, смяв ткань в кулаке. — Ещё раз ты скажешь что-то подобное… Денис, который недалеко ушёл от места разборок, спрятавшись за массивными столбиками перил на верхней площадке, с любопытством вслушивался в разговор взрослых и следил за Павлом Петровичем, которого совсем не пугали угрозы Вадима Юрьевича. На выпад Уварова он ответил коротко: — Злишься? Значит, я прав.

***

Весь оставшийся день Денис только и делал, что прокручивал в своей голове разговор с Павлом Петровичем и последующую за тем стычку двух физруков. Мальчик готов был спорить на свою уникальную коллекцию рыцарей, от которой так и не решился избавиться, — что-то происходит. Что-то опасное, недоступное, будоражащее воображение. То, о чём ему никто не расскажет. Чувство невероятного приключения, ускользающего из-под носа, не давало ему покоя. Вечер утихомирил школу. Денис лениво плёлся по коридору, меряя шаги отскоками теннисного мяча от пола. Бросал и ловил, бросал и ловил. Иными словами, вместо того, чтобы по-человечески ужинать со всеми, страдал ерундой. Так бы сказала Галина Васильевна. Но мальчику есть не хотелось, да и настроение у него было паршивое — день выдался абсолютно дурацкий. Он замахнулся мячиком сильнее обычного, тот улетел в уголок под лестницей. Денис зашагал вперёд. Дойдя до мяча, уже присмиревшего, растерявшего энергию, Захаров вдруг уловил какой-то шорох поблизости. Мальчик покрутился, осмотрелся. Но вокруг не было ничего, что могло бы такой звук издавать. «Показалось», — подумал он. Поднял мяч и направился к ступенькам. Топ-топ-топ. В один момент топот ног мальчишки перебил скрип, сменившийся каким-то шуршанием. Любопытство подстегнуло Дениса быстро-быстро, почти беззвучно подняться на площадку, а затем во второй раз за день спрятаться за частоколом перил. Через пару секунд он увидел, как Алеся Петровская в компании своего парня вылезла из-под лестницы, появившись буквально из ниоткуда.

***

Приступы учащались и скрывать их от других Уварову становилось всё труднее. Он решил как можно реже покидать пределы комнаты, даже «пробежку» свою отменил. Пропустил обед, спустившись после завтрака только на ужин, и то под самый конец, чтоб основная масса народа разойтись успела. В столовой действительно остались немногие. Вадим подошёл к раздаточному столу, возле которого уже никто не дежурил. Потянулся за тарелкой с пловом, как вдруг окружение перед глазами стало терять свои очертания. Предметы размывались, сливаясь в неразборчивые, тёмные пятна. От шока Вадим задержал дыхание. Он зажмурился, не на шутку испугавшись. Даже не так. Он с силой захлопнул веки, напряг глазные мышцы, надеясь, что через секунду всё вернётся на свои места. Когда веки осторожно разомкнулись, его встретила невыносимо яркая вспышка света, сквозь которую постепенно начал проступать контраст предметов. Чем больше Уваров моргал, тем скорее «выравнивалось» окружение. В итоге картинка перед глазами нормализовалась, и мужчина с облегчением выдохнул. Тарелку он так и оставил нетронутой. Аппетит исчез с концами. Это стало последней каплей. Букет симптомов окончательно вогнал Вадима в ступор. Физрук уже не мог игнорировать недомогания, откладывать разбирательства с этой проблемой и ждать момента, когда всё магическим образом наладится. Поэтому тем же вечером мужчина обратился к Ларисе. На вопрос «что беспокоит?» он ответил таким тоном, будто большое одолжение сделал своим признанием: — Перед глазами в одну секунду всё поплыло. Проморгался, и вроде как полегчало. — Временное снижение резкости зрения, правильно я понимаю? — уточнила Одинцова. — Правильно понимаете. — Есть ещё какие-то жалобы? Тяжело вздохнув, он припомнил парочку своих приступов и заметные ухудшения самочувствия после физических нагрузок.        — Внезапные острые боли в груди, сильный кашель, одышка.        — Как долго это продолжается? — Чуть меньше недели, — примерно прикинул Уваров. Хотя вспомнить точный день, с которого всё началось, он бы не смог. Сейчас все они сливались в какой-то единый бестолковый день сурка. — И вы обращаетесь ко мне только сейчас? — возмутилась Лариса. — Вадим Юрьевич, о чём вы думали? Это безответственно! Особенно учитывая обстановку в школе.        Уваров недовольно скрипнул зубами. Нотации он выслушивать не собирался. Тем более от этой женщины. Была б его воля, он с ней вообще бы дел не имел! — Это не наш вирус, — воздержавшись от рвущейся наружу грубости, процедил мужчина. — Да какая разница?! Вы же учёный! — не унималась медсестра. — Вы не должны относиться к своему здоровью так беспечно! Неужели думали, что само пройдёт? — Не думал. Рассчитывал, что сам разберусь. — Разобрались? Её риторический вопрос прозвучал свысока. Уварову вновь пришлось проглотить вызов и попытку шагнуть на территорию, где он чувствовал себя хозяином с непререкаемым авторитетом. Он налепил на лицо непроницаемую маску и посмотрел на женщину так, будто видел её насквозь, понимал, что и зачем она делает, знал о ней больше, чем кто-либо другой. А затем спросил: — Вы сможете мне помочь? — Я постараюсь, Вадим Юрьевич. Конечно, мои возможности тут ограничены… — Лариса заметила, как на этой фразе у мужчины заблестели глаза. Словно у охотника, который помнил обо всех расставленных капканах и предвидел, в какой из них попадёт зверушка. — Но! Всё, что в моих силах, я сделаю. Не сомневайтесь. — И что же в ваших силах? — Для начала сделаем ЭКГ, УЗИ сердца, я возьму у вас общий анализ крови, биохимию, измерим пульс. Ещё нужен тропониновый тест на всякий случай. — Подозреваете инфаркт миокарда? — фыркнул Вадим. — Вы в своём уме? Мне и 30-ти нет, я спортсмен! — Ну что вы сейчас делаете? Себя убеждаете? Вы не хуже меня знаете, что это не даёт никаких гарантий. Единственное, что меня немного сбивает с толку, — проблемы со зрением. У меня здесь нет аппаратов для офтальмологических исследований, но, скорее всего, первопричина и не связана с глазами. Если для вас проблема новая, а симптомы проявлялись последовательно в течение короткого времени, подозреваю, что имеет место какое-то воспаление. Возможно, общая интоксикация организма. — Бред. Интоксикация… Откуда ей взяться?        Новая волна скепсиса от Уварова заставила медсестру вынырнуть из задумчивости. Одумавшись, она поднялась с места и направилась к шкафу, в котором ждал своего часа тонометр. — Давайте всё же не будем гадать, — решила Одинцова. Пока медсестра выуживала прибор из нижнего ящика, возвращалась с ним на место и подготавливала к работе, она не могла отделаться от мыслей о странном отношении этого человека к своему самочувствию. Казалось, он пришёл к ней лишь за вердиктом «здоров» и советом почаще бегать по лесу, дыша полезным свежим воздухом. Будто Уваров не верил, что его может одолеть какой-то там недуг. Но цифры на экранчике электронного тонометра готовы были поспорить с мужской убеждённостью. — Что ж, поздравляю. Это гипертония, давление 170 на 100. — Невозможно, — снова впал в отрицание физрук. — Откуда такой скачок? — Я надеюсь, результаты других исследований покажут. Сейчас возьму у вас кровь на анализ. К утру всё будет готово — приходите, обсудим. Завтра подготовлю для вас кабинет, сразу тогда ЭКГ с УЗИ сделаем. Ларисе пришлось повторно выйти из-за стола, в этот раз направившись к небольшой комнатке-подсобке, в которой стояли некоторые медицинские аппараты, хранились химические реагенты, инструменты и всё, что требовалось Одинцовой для проведения лабораторных исследований. Она вынесла оттуда лоток с тремя подготовленными пробирками, две из которых были с жёлтой крышкой, а третья — с сиреневой. Пока Вадим закатывал рукав рубашки, Лариса доставала из шкафчика со стеклянными дверцами жгут, спиртовые салфетки и иглу для вакуумного забора крови. Быстро проделав стандартную процедуру «жгут→антисептик→игла→пробирка→смена пробирки», женщина объявила: — Вот и всё. Но а пока о работах на завалах и пробежках в лесу и речи быть не может. Я вам запрещаю! — И что, мне теперь на солнышке сидеть? — усмехнулся физрук. — А лучше лежать и в тенёчке, — кивнула Лариса. — Если не хотите стопроцентный инфаркт. — Вы понимаете, что это бред? Бред! — Уваров вскочил с места как ужаленный, небрежно откинув на стол Одинцовой маленькую спиртовую салфетку, которую кладут на место прокола вены. Медсестра этому жесту не удивилась и вслед Вадиму произнесла: — Вот вы все мужчины так, болеть не умеете! Чуть что, сразу истерики…