Я – Учиха

Дом Хитоми благодаря госпоже Эйми пахнул свежей выпечкой и жасминовым чаем. Вечернее солнце мягко ложилось на полки с куклами и детскими вещицами, всё ещё многое напоминало о недавних тревогах, но сегодня дом был открыт для гостей. Мать Хитоми, улыбчивая и тёплая, звала друзей дочери: "Заходите, не стесняйтесь!" Мама двигалась чуть медленнее, чем обычно, поддерживая спину рукой, живот уже начинал округляться, и я то и дело ловила себя на том, что стараюсь подставить ей стул или чашку. — Мам, посиди, я сама, — сказала я, отнимая у неё поднос. Она улыбнулась: — Не начинай, Хитоми. Я, знаешь ли, не фарфоровая. Вскоре за столом устроилась небольшая компания: Яманака Аи энергичная, разговорчивая и немного взбалмошная блондинка, Шисуи тихий и ласковый, с той самой искренней, но сдержанной улыбкой, и Итачи, как всегда сдержанный, внимательный, чьи глаза выдавали больше, чем слова. Хитоми сидела рядом с мамой, тихо перебирая чашку чая, делясь мелкими шутками и воспоминаниями о недавних тренировках. Смех постепенно рассеял комнату как тёплое покрывало. — Итачи-кун, как там Саске? — спросила Аи, глядя на фотографию маленького Саске. — Он такой крошечный! — Такой, — улыбнулась Ка-чан. — Спит весь день наверное. Да, Итачи? Фугаку-сан и Микота счастливы, как никогда. Тёплая беседа была похожа на лекарство: короткие рассказы, обмен вкусностями, планы на ближайшие праздники. Ночь забирала из улиц шум и суету, и дом казался островком безопасности. В самый разгар разговора в дверях раздался шаг. Дверь распахнулась. То-сан вернулся с очередной миссии; его лицо было уставшим, но довольным оттого, что снова дома. Едва сняв сапоги, сразу подошёл к маме, погладив её по животу. — Как малыш? — спросил он тихо. — Всё хорошо, — улыбнулась она. — Ну что у нас тут? — переспросил он, ставя сумку. В комнате повисла приятная тишина. — Папа! — вскрикнула Хитоми и подбежала к нему. То-сан опустил взгляд на гостей, затем сел, положив руки на колени, и, как будто не решаясь, произнёс: — Слышал новости на дороге. Саннины, трое решили проведать Четвёртого. Они возвращаются сегодня в Коноху. Разговор замер. Сначала недоверчивое «ах», потом явственное напряжение: почему Саннины? На мгновение в воздухе повисло ожидание, некоторые новости приходят к деревне не по почте, а по ногам и по ветру. — Они хорошие люди, — сказал То-сан, пожав плечами, — но когда три таких разом направляются к Хокаге, это не совсем обычный визит. Шисуи спокойно кивнул, Итачи проморгнулся, а Аи зажмурилась от волнения ради привычного шума внутри своей груди. Хитоми почувствовала, как в ней застрял новый узел и в то же время знала: шаги зовут к действию. Раз Саннины будут сегодня тут, значит они прислушались к ее письму.

***

Двери встретили их привычным теплом дома Минато. Свет был приглушён; внутри уют, тёплые ковры и запах обжаренных овощей. Минато, встревоженный с виду за жену, встретил старых знакомых с тёплой, но слегка натянутой улыбкой. — Джирайя-сенсей, Цунаде-сан, Орочимару-сан, — он пожал руку друзьям, но на лице не смог скрыть усталости. — Как неожиданно. — Просто решили навестить, — мягко сказала Цунаде. — Хотели убедиться, что у вас всё хорошо. Минато настоял, чтобы они сели, и пригласил их к дому, где Кушина сидела, улыбаясь и держась за живот. Вид её был спокойный, но с тем особенным сиянием, которое бывает у женщины, ожидающей ребёнка. Цунаде подошла ближе. В её взгляде читалась твёрдая решимость, та самая, из-за которой её называли легендой медицины. Она положила руку на плечо Минато. — Минато, если ты не против, — тихо предложила она, — я могу принять роды, если понадобится. Я сейчас в округе, и было бы честью помочь вашей семье. Минато отошёл на шаг, глядя на жену, а затем опустил взгляд на Цунаде с глубокой благодарностью. — Я благодарен вам, Цунаде-сан. Если возникнет необходимость, то я буду рад вашей помощи. Сейчас Кушина под присмотром, но знать, что вы рядом, успокаивает. Кушина, услышав предложение, раззеленела в улыбке и сжала руку Минато: — Я буду спокойна, если вы будете рядом, Цунаде. Спасибо. Такое решение, добровольно принятое и молчаливо подтверждённое сняло часть напряжения с комнаты. Трое Саннинов остались на несколько часов, разговаривая тихо, как старые друзья: о пустяках, о забытом хлебе на утренней кухне, о том, как растёт молодёжь. Никто не заговорил о письме; никто не нарушил молчания, которое они сами установили. Пять дней для Минато и Кушины, чтобы сохранить мир, гривы волн и семейное тепло. Когда друзья уходили, Цунаде ещё раз взглянула на Кушину и, чуть наклонившись к Минато, проговорила: — Мы рядом. Если что позовите. Минато кивнул, в его взгляде застыло благодарное спокойствие. Уходя, Саннины знали: они не раскрыли всей правды, но сделали то, что, по их опыту, было нужнее всего, оставили время и защиту тем, кто в этот момент был уязвим.