Я – Учиха

В комнате было тихо. За окном медленно темнел вечер, и лишь слабый свет фонарей отбрасывал мягкие тени на пол. На столе стояли чашки с травяным чаем, пара тарелок с остатками печенья и аккуратно разложенные записи. Хитоми лежала на диване, укрывшись тонким пледом, глаза полузакрыты, волосы слегка растрёпаны, дыхание ровное, но медленное, как будто её тело пыталось догнать мысли, которые не прекращали гонку. — …и тогда всё получилось именно так, как я планировала! — весело и чуть хихикая рассказывала Изуми, аккуратно перебирая бумаги на столе. — Я наконец-то смогла завершить проект, над которым работала полгода. Он принесёт нам кое-какие ресурсы для лаборатории и ещё даст небольшую свободу в экспериментах. Итачи, сидя в кресле напротив, слегка улыбнулся: — Удивительно, как ты умудряешься всё успевать, Изуми. И при этом остаёшься в курсе всех движений деревни. — Да, это настоящий талант, распределять время, — подхватил Шисуи, слегка склонившись над столом. — А главное, планы всегда доводить до конца, несмотря на вмешательства. Изуми кивнула, усаживаясь поудобнее, и, чуть наклонив голову, посмотрела на них с едва заметной улыбкой: — А вы-то, парни, чем занимаетесь, пока я свершаю великие дела? — Обсуждаем стратегию и логистику, — ответил Итачи, спокойно взяв чашку чая. — Ничего столь впечатляющего. — Ага, — фыркнул Шисуи. Изуми засмеялась и вдруг перевела взгляд на сонную Хитоми: — А что с ней? Почему такая сонная? Шисуи слегка улыбнулся, словно признавая секрет, но не раскрывая его полностью: — У неё супер секретная миссия. Днём и ночью в больнице. Правда, детали мы не знаем. Хитоми чуть подняла голову, тихо кивнула, и её голос, почти шёпотом: — Расскажу, как только миссия закончится… если только Хокаге не добавит вас тоже. — Вот это да, — Изуми вздохнула, улыбаясь. — Ещё один уровень секретности для Хито-чан. Всегда что-то происходит. Итачи и Шисуи обменялись коротким взглядом, улыбки на их лицах были мягкими, но с оттенком уважения к молодой куноичи. Хитоми снова закрыла глаза, прижимая голову к подушке, ощущая тепло комнаты и лёгкий аромат чая, который витал в воздухе. Внутри неё было чувство безопасности, редкое и ценное, когда друзья рядом, а разговоры ни о миссиях, ни о проблемах, а о маленьких радостях и достигнутых целях. Изуми, довольная вниманием, продолжала рассказывать о своих планах, а Итачи и Шисуи добавляли свои комментарии, иногда тихо подшучивая, иногда восхищаясь её настойчивостью. А Хитоми, хоть и сонная и усталая, слушала, улыбаясь сквозь зевки, чувствуя, что для неё этот вечер, как глоток свежего воздуха после долгих дней напряжения.

***

День опустился на Коноху мягкой влажной тенью. В доме Намикадзе на втором этаже в тихой тишине спал Наруто. Лицо ребёнка было спокойно, пушистая подушка вздымалась и опадала в такт ровному дыханию, а в коридоре едва слышно трещал домовой огонь. Внизу, в гостиной, за низким столом под приглушённым светом лампы уже сидели Минато и Кушина; напротив них, развалившийся, укладывал ноги на сундук и смеялся своим привычным раскатистым смехом Джирайя. Он приехал в деревню три дня спустя после того, как Минато отправил тот короткий, тревожный пергамент. Дорога до Конохи заняла у него три дня бега по тропам и ночёвок в придорожных станциях. Джирайя откинулся на спинку кресла, положил ладони за голову и одним тоном начал привычный поток: рассказы об очередных странствиях, о людях, что встречались, о дымных трактирчиках, где его кормили «лучше, чем в книгах», и о редких рукописях, что он накопал для новой главы своей серии. Он говорил легко, жестами, вырезая в воздухе изображения переваленных сумок и растираемых настоек, заставляя Кушину улыбаться и Минато качать головой. Полное ощущение, что в доме снова появился старый друг, который в одиночку мог унести в мир всю комедию жизни. — Ищу материалы для новых страниц, — сказал он наконец, отхлебнув зелёного чая, — но теперь, похоже, буду собирать и истории "из первой руки". Что там у тебя, Намикадзе? Письмо говорило недвусмысленно. Минато, сложив ладони на столе, посмотрел на Джирайю спокойно, но с той сдержанной тяжестью, которую мог скрыть только человек, привыкший принимать решения. — Юсай нашёл логово, — начал он, — собранный и разведанный. Тридцать три пленника, большинство опасные нукенинЫ, но среди них есть трое наших, тех, кого считали погибшими: Кагами Учиха, Митараши Анко и Айамэ Сато. У всех на шее печати. По почерку и структуре работа Орочимару. В комнате воцарилась короткая пауза; шорох занавесок и далёкий лай собак словно подчёркивали слова. Джирайя на миг стал серьёзным. Редкое явление, когда на лице шутника проявляется сосредоточение. — Орочимару, говоришь… — пробормотал он. — Он и правда любит собирать… образцы. Но печати это другое дело. Тут нужна аккуратность. Кушина, чуть наклонившись вперёд, приподняла чашку и ответила спокойно, но твёрдо: — Именно поэтому я должна участвовать. Наш клан Узумaки специализируется на фуиндзи и запечатывании. Мы понимаем структуру этих меток лучше большинства. Я сниму не всё, но смогу определить, как они связаны с чакровыми каналами. И если потребуется модифицировать печать, чтобы при транспортировке не сработал механизм. Джирайя хмыкнул, провёл рукой по щеке: — Я посмотрю логово завтра ночью, после праздника. Пусть Наруто будет счастливым завтра; не хочу, чтобы он видел нас в полусумеречной подготовке или волновался. Загляну, проверю обстановку, оценю остатки печатей и инструменты. А уже послезавтра приступаем всерьёз, вместе, ты и я. Минато кивнул, оценив слова и мягко улыбнувшись, как человек, что знает цену и предосторожности: — Точно. Нам нужна ясная голова и чёткий план. Завтра праздник, сегодня подготовка тихая. После полуночи ты можешь пройтись и осмотреть. Джирайя подмигнул: — Значит, сначала торт, потом пергаменты. Хорошо понимаю. Разговор плавно свернул в более лёгкую, почти домашнюю тональность. Минато позволил себе вспомнить забавные эпизоды с Наруто: о том, как сын пытался срочно стать «серьёзным шиноби» и однажды попытался разучить «взрослую» речь, что превратилось в крик на весь двор; как он гонял по академии, мечтая стать Хокаге, и как недавно засунул в рюкзак мешочек с раменом «про запас», думая, что это поможет ему. Джирайя фоном подхватил историю о том, как однажды Наруто решил «поздравить весь квартал» своими гимнастическими упражнениями и вывалил в коридор мяч, который уронил старую кадку с цветами. На что Кушина рассердилась, но потом смеялась, вспоминая, как Наруто виновато улыбался. — Он же у тебя весь в огне, Намикадзе, — сказал Джирайя, смеясь. — Хочет всех удивить, стать Хокаге ещё до того, как научится правильно завязывать повязку. Кушина улыбнулась, глядя в сторону лестницы, где тихо мерцали дверцы второго этажа: — Он добрый и шумный, — ответила она. — Но честно говоря, я не против, чтобы завтра он немного повеселился. Пусть почувствует себя окружённым друзьями. Минато положил ладонь на бок кресла, его лицо стало мягче. В комнате повисло спокойствие, редкое и нужное: впереди утро с праздничным смехом и запахом пирога.