Я – Учиха

Утро в доме Намикадзе начиналось не как обычно. Воздух был пропитан запахом ванили, сладкого теста и легким паром, который поднимался от кухни, где уже что-то пеклось. Сквозь занавески пробивались золотистые лучи солнца, рассыпаясь по стенам и застилая комнату мягким теплом. Наруто спал, раскинувшись поперёк кровати, обняв подушку, будто она была спасательным кругом в океане снов. На щеке у него отпечатался уголок подушки, волосы торчали во все стороны, а дыхание было размеренным, как у человека, которому снятся добрые вещи. — Тише, не шуми, — шепнула Кушина, заглядывая в комнату и делая знак остальным. — Только не орите сразу, ладно? Хитоми, стоявшая рядом с дверью, сдерживала улыбку. В её руках был аккуратно завёрнутый маленький подарок с голубой лентой. За ней Минато, спокойный, но с тем самым выражением лица, когда он вот-вот не выдержит и рассмеётся. А чуть поодаль стоял сосредоточенный и наверняка счастливый Саске. — Раз, два… — прошептал Минато. И в тот же миг все трое громко воскликнули: — С днём рождения, Наруто! Наруто подскочил, как будто в комнате взорвалась бомба. Волосы встали дыбом, глаза распахнулись, он замер, глядя на них с выражением чистого ужаса. — ААА! ЧТО?! КТО?! — закричал он, хватаясь за одеяло, будто собирался им защищаться. Хитоми не выдержала и прыснула от смеха. Кушина быстро подбежала и, смеясь, усадила сына обратно на кровать. — Это мы, дурачок, — мягко сказала она, приглаживая ему волосы. — Никто не нападает. Просто твой день сегодня. Наруто моргнул, переводя взгляд с одной знакомой фигуры на другую. Минато улыбался спокойно, руки в карманах; Хитоми махала свёртком и подмигивала; а Саске просто стоял, сложив руки на груди, будто стараясь не показать, что ему приятно быть частью этого. — Мой день? — переспросил Наруто сонным голосом. — Подождите… Сегодня девятое? — Точно, — сказал Минато. — Твой день, сынок. До него будто постепенно дошло. Лицо мальчика осветилось от лёгкого удивления до полной, искренней радости. Глаза блеснули, рот расплылся в широкой улыбке, и он, не выдержав, вскочил с кровати и обнял всех разом. — СПАСИБО!!! Он буквально повис на Кушине, обняв и её, и Минато, потом, не отпуская их, потянул к себе Хитоми, и даже Саске, не успев увернуться, оказался втянут в общие объятия. Все смеялись, громко, искренне, без всякой сдержанности. — Эй, отпусти, — недовольно буркнул Саске, но уголки его губ всё же дрогнули. — Ни за что! Сегодня я вас всех обнимаю! — заявил Наруто, сияя. Кушина рассмеялась: — Ну вот, праздник начался как надо. Минато посмотрел на сына с тёплой, спокойной улыбкой, словно стараясь запомнить этот момент. Утро было простым, тёплым и настоящим, именно таким, каким должно начинаться каждое новое воспоминание. Если бы кто-то сказал Хитоми, что утро может быть таким шумным и уютным одновременно, она бы, наверное, не поверила. Но сейчас, стоя посреди кухни, где Кушина уже колдовала над тремя кастрюлями сразу, а Аи рассортировывала фрукты по корзинам, Хитоми осознала праздник в доме Намикадзе это отдельное искусство. Солнце пробивалось через занавески, ложилось полосами на пол, а воздух был наполнен запахом теста, сладких ягод и какой-то особой, домашней теплоты. Где-то наверху Наруто громко смеялся, его друзья из академии уже успели его «похитить», по приказу Кушины. Цель была проста: отвлечь мальчишку от готовящихся сюрпризов. — Так, — Кушина повернулась к Хитоми, держа в руках деревянную ложку как жезл. — Тебе доверяю самое важное и это глазурь. Только аккуратно, не как в прошлый раз. — В прошлый раз ты сама уронила миску, — отозвалась Хитоми, отмахиваясь, но всё же взяла ложку. — Я просто была… свидетелем катастрофы. Аи прыснула, прикрывая рот ладонью. — Я всё ещё помню этот момент! Кушина-сан потом полдня отмывала потолок! — Аи, меньше слов, больше дел! — шутливо прикрикнула Кушина, но с улыбкой. — Клубнику давай сюда, а эти пирожки в духовку. За столом, чуть поодаль, сидел Итачи. Он что-то тихо записывал в блокнот, как всегда, сосредоточенный, собранный, будто даже праздник превращался у него в миссию. Хитоми, глядя на него, не выдержала: — Слушай, Итачи, а ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? Он поднял спокойный взгляд, чуть ироничный. — Отдыхаю, — коротко ответил. — Сейчас, например. — Угу, конечно, — фыркнула Хитоми. — Ты, наверное, даже во сне анализируешь свои сны. — Иногда, — спокойно сказал он, и Аи прыснула от смеха. Кушина закатила глаза, но уголки её губ дрогнули. — Главное, чтобы вы успели всё закончить до вечера. Минато уже пошёл готовить двор. Будет стол, гирлянды, фонари, всё как положено. Хитоми аккуратно размешивала глазурь, чувствуя, как всё вокруг живёт в одном тёплом, домашнем и настоящем ритме. Иногда Кушина что-то напевала себе под нос, Аи подхватывала, а Итачи, несмотря на внешнюю сдержанность, время от времени бросал мягкие замечания, чтобы никто не забывал про детали. — А как думаешь, — тихо спросила Аи, — Наруто догадается, что всё это для него? — Сомневаюсь, — ответила Хитоми, усмехнувшись. — Он же ещё утром думал, что мы на него напали. Кушина рассмеялась, вспоминая утреннюю сцену. — Вот и хорошо. Пусть сегодня просто будет ребёнком. Без миссий, без тренировок, без тягостей. Только праздник. Хитоми кивнула. Её пальцы скользили по ложке, размешивая густую белую глазурь, и где-то глубоко внутри она почувствовала ту редкую гармонию, которая бывает только в такие моменты, когда всё кажется правильным, спокойным, живым. Снаружи ветер шевелил листья, а на дворе уже слышались голоса. Минато что-то говорил рабочим, помогая подвесить фонари. Всё шло по плану. Вечер опустился на Коноху, и дом Намикадзе наполнился ароматом горячих пирожков, свежих фруктов и сладкого чая. В большом зале аккуратно расставлены стулья, гирлянды из бумаги свисают с потолка, а на столах лежат подарки, приготовленные друзьями Наруто из академии. Свет был приглушён, чтобы создать эффект сюрприза. Все ждали, пока именинник не войдёт в комнату. Хитоми, Итачи, Кушина и Аи стояли около столов, проверяя последние приготовления: расставляли тарелки, рассыпали конфеты, ставили свечи на торты. Остальные друзья Наруто, включая Саске, Сакуру, Шикамару и Чоджи, отвлекали его, играя и смеясь во дворе. — Всё готово, — прошептала Хитоми, оглядывая комнату. — Как думаешь, он поверит своим глазам? Кушина улыбнулась, слегка усталая, но счастливая: — Думаю, ему понравится. Итачи спокойно наблюдал за подготовкой: — Главное, чтобы всё прошло гладко, иначе сюрприз будет испорчен. Хитоми кивнула и приняла участие в расстановке последних деталей, пряча улыбку. Зал погрузился в тишину. Все выключили свет, прикрыв глаза руками. Вдруг дверь распахнулась… но вместо Наруто в дом ворвался джонин, лицо которого было напряжённым и серьёзным. — Хокаге! — выкрикнул он, задыхаясь от спешки. — Некоторые пленники вырвались из своих цепей! Они напали на деревню и… и уже здесь! В этот момент радость и восторг мгновенно сменилась ужасом. Дети замерли, взрослые мгновенно сориентировались. Минато резко включил свет. Мягкое свечение ламп сменилось ярким, резким светом, отражаясь в напряжённых лицах. Он сразу же повернулся к джонину, стоявшему в дверях, и внимательно выслушал отчёт о случившемся. — Понял, — сказал Минато, сжимая кулаки, его взгляд стал холодным и сосредоточенным. — Собирай всех опытных шиноби немедленно. Их задача остановить всех нападавших. Если получится, вернуть живыми. Он обвел взглядом комнату, останавливаясь на детях и Кушине: — Вы остаётесь здесь. Следите за детьми, не подпускайте их к опасности. Минато повернулся к Аи: — Тебе нужно найти Наруто. Он не должен попасться врагу. И, наконец, обратился к Итачи и Хитоми: — Вы двое остаетесь снаружи. Ваша задача остановить нападающих. Минато глубоко вдохнул, ощущая всю тяжесть ответственности, и добавил: — Я иду в резиденцию. Там нужно организовать оборону и координировать действия с остальными джонинами. С этими словами он вышел из зала, оставляя остальных с решением своих задач. Хитоми сжала кунаи, Итачи спокойно принял боевую стойку, Кушина мягко подбодрила детей, а Аи поспешила прочесывать улицы в поисках Наруто. Атмосфера мгновенно наполнилась напряжением и готовностью к бою, праздник превратился в настоящую ночную оборону. Хитоми и Итачи выскользнули из дома, мгновенно оказываясь на тёмной, освещённой лишь фонарями улице. Холодный осенний ветер развевал их волосы, заставляя шуршать ткань шиноби-накидок. Оба двигались тихо, но уверенно, внимательно слушая малейшие звуки вокруг. — Смотри, там впереди движение, — тихо сказала Хитоми, замечая слабое мерцание чакры. Итачи кивнул, сжимая кунаи. Их глаза встретились на мгновение. Короткий, почти невидимый обмен решимостью. Подойдя ближе, они заметили пятерых нападавших, притаившихся между разрушенными стенами и тенью деревьев. В их глазах мелькнуло ледяное спокойствие. Это были профессионалы, но Хитоми узнала знакомые особенности: змееобразные движения, ловкость и техническая подготовка, словно ученик Орочимару. — Пять, — пробормотал Итачи, прицеливаясь, — и похоже, с ними кто-то ещё. Хитоми заметила слабое мерцание чакры рядом с одним из зданий. Там стояли Шисуи и ещё один джонин, уже вступившие в бой. — Они заняли позиции, — шепнула Хитоми, наблюдая, как её друг тихо и плавно отражает атаки, используя молниеносные шаги и точные удары. — Отлично, тогда нам остаётся разделить этих пятерых, — тихо ответил Итачи. Хитоми кивнула, и они двинулись вперед, синхронно, словно одно целое. Первый нападавший метнул дымовую гранату, скрываясь в облаке серого дыма, но Хитоми и Итачи уже были готовы: она использовала ловкий прыжок через тень, а Итачи проскользнул по краю, выжидая момент для атаки. — Хитоми, справа! — крикнул Итачи, когда один из нападавших выскочил из тени с миниатюрным клинком и пробиркой в руке. Хитоми уклонилась, чувствуя, как холодный металл едва не коснулся её плеча. Она быстро наняла контратаку: бросок куная, точный и быстрый, сбив оружие врага с линии. Тем временем Шисуи с джонином действовали идеально слаженно: один отвлекал противника иллюзиями, другой забирал инициативу, нанося точные удары. — Итачи, разделяй! — крикнула Хитоми, замечая, что двое врагов уже пытались обойти их фланг. — Понял, — Итачи мгновенно двинулся, перемещаясь как тень, выталкивая нападавших в нужную позицию для Шисуи и джонина. Бой был напряжённым и детальным. Нападавшие использовали ловушки с невидимыми нитями, шприцы-сюррикены и едва ощутимую гендзю, заставляя мгновение замирать, но опыт команды позволял держать позиции. — Сосчитай до трёх, — прошептала Хитоми, когда видела, что враги постепенно теряли контроль над пространством. — Один… два… три! В этот момент Итачи и Хитоми одновременно нанесли точные удары, обезоружив троих из пяти нападавших. Остальные двое попытались скрыться в темноте, но Шисуи уже ждал их на пути. — Хорошо сработано, — тихо сказал Итачи, глядя на сковавшихся врагов. Хитоми тяжело перевела дыхание, но глаза её сияли. Бой был напряжённым, но командная работа позволила взять верх. Теперь оставалось только связать противников и дождаться подкрепления остальных джонинов. — Кажется, они поняли, что недооценили нас, — пробормотала Хитоми, ухмыляясь, — но я бы хотела узнать, что за подлый план у этих ребят. Итачи лишь кивнул, присматриваясь к застывшим фигурам врагов в свете фонарей. Хитоми прижала кунай к груди и нахмурилась: — Так зачем вы напали на деревню? Сине-волосый нападавший, с лёгкой усмешкой, пожал плечами: — Нам просто нужно было уйти. Второй, помедлив, шепнул напарнику: — Заткнись. Хитоми нахмурилась ещё сильнее: — Что ты имеешь в виду? Тот выпрямился, глаза блестят безумием: — Орачимару… Он откроет мне путь к бессмертию. Всё, что я делаю, лишь шаг к нему. Через него я стану… вечным. Хитоми скрестила руки, глядя прямо в его глаза: — Бессмертие? Ты готов идти на всё ради этого? Сине-волосый слегка усмехнулся, не спуская взгляда: — Каждое мгновение шанс приблизиться к нему. И ради этого я готов убивать. Итачи тихо сжал кунай, наблюдая за ними молча, готовый ко всему. — Не знаю, — тихо пробормотала Хитоми, — где гарантия, что бессмертие не предлог использовать ваши тела ради экспериментов? Сине‑волосый, чьи глаза и вправду горели какой‑то холодной решимостью, рассмеялся, смешок короткий, нервный. — Гарантий нет. Но разве у нас когда‑нибудь были гарантии? — ответил он. — Орочимару даёт ответы. Ум, сила, власть над плотью, а что такое жизнь, если не цепочка вопросов? Я выбрал вопросы. Второй напарник фыркнул, отводя взгляд: — Хватит слов. Хитоми нахмурилась сильнее и сделала ещё один шаг навстречу: — А если он лишь использует вас как материал? Что если ваше «высокое назначение», это быть пробойными кроликами? Сине‑волосый взгляд на мгновение потемнел, но затем он поднял подбородок: — Пусть будет так. Я готов рискнуть. Мне не нужна жалость. Мне нужна сила. Итачи не выдержал молчания: — Вы идёте не к силе. Вы идёте к превращению. Орочимару не даёт силы, он забирает. Он делает из людей инструменты. Это не выбор, это продажа души. Слова Итачи были спокойны, но в каждом слоге слышалась сталь. Нападавший метнул в ответ презрительный взгляд и в этот миг, словно предвидя его рванул вперёд. Его рука молниеносно выхватила сюрикен‑шприц, и оттуда блеснула миниатюрная игла, направленная на Хитоми. Хитоми отреагировала первым рефлексом: шаг вперёд, короткий рывок корпуса, удар локтем по запястью нападавшего. Игла выскользнула в сторону и вонзилась в землю, а крепкий бесшумный бросок куная пронёсся сбоку, зацепил рукав и вырвал из руки противника второй инструмент. Итачи одним движением поставил клинок у шеи врага, холодно и бесстрашно: — Стоять. Ни шага. Нападавший, задыхаясь, посмотрел в глаза Итачи. — Вы… вы так и не понимаете… — прохрипел он. — Он даст нам ответ… Хитоми, не меняя хватки на кунае, спокойно сказала: — Шансы это не оправдание для убийства невинных. Мы не позволим, чтобы кто‑то ещё стал слепой жертвой ваших обещаний. Итачи кивнул, и, не снимая внимания с пленника, прошептал: — Свяжите его. Проверим, что он реально получил от Орочимару и какие у него были приказы. Где остальные и не скрывает ли он что‑то ещё? Хитоми кинула взгляд в сторону, где уходили звуки боя, туда, где Шисуи и джонин отправились помочь. — Мы не можем здесь задерживаться, — тихо сказала она. — Люди нуждаются в помощи. Итачи сжал рукоять ещё крепче и уже спокойно: — Поводим его за собой. Иди. Быстро. Они сняли пленника с поля, связали и забрали у него оставшиеся инструменты. В ветреной ночи их шаги смешались с глухими ударами дальнего боя, ещё одна маленькая передышка перед новой волной борьбы.